Развод. Я заслуживаю быть счастливой

32 глава. МИЛА

— Ты поговорила с матерью?! — громким взволнованным шепотом спрашивает у меня Катька.

— Поговорила, — киваю я.

Во время обеденного перерыва мы с ребятами собираемся в нашей любимой курилке, чтобы обсудить последние новости.

Предварительно выгоняем всю малышню, чтобы не грели уши.

— И?! — нетерпеливо смотрит на меня подруга, а вместе с ней — и все остальные. Я даже начинаю чувствовать себя неловко.

Давление. Ответственность.

— Ну... как будто бы с географичкой какие-то нелады, — пожимаю я плечами, потому что мне кажется, что несмотря на мои интуитивные подозрения, ничего по-настоящему стоящего я не выяснила.

— С Алиной Игоревной?! — хмыкает Катька.

— Ага.

— Любопытно...

— Почему — любопытно?!

— Потому что парни подбросили записки пяти из десяти изначально оговоренных училок — и ее реакция оказалась самой неадекватной.

— В плане?!

— Ну, все остальные тоже не в восторге были, конечно, но она... парни говорят, она раскраснелась, как помидор, визжала на весь класс, металась, угрожала... как будто ее спалили, знаешь...

— Хм, — только и говорю я.

— Ну а мать-то твоя что сказала?!

— Пообещала поговорить с ней сегодня по поводу темы моего проекта... но было видно, что она явно не в восторге от этой идеи. Я заметила, что мама сразу напряглась, когда про Алину Игоревну речь зашла...

— Вера! Маша! — сразу же командует Катька. — Надо проследить и подслушать.

— Сделаем! Без проблем! — кивают девчонки.

Я только и успеваю наблюдать за тем, как ловко и смело моя лучшая подруга руководит процессом.

Ну точно в детективы пойдет, как ее родители!

— Думаю, это она, — говорит Катька.

— Алина Игоревна?! — хмыкаю я, а сама задумываюсь: вообще-то, вполне возможно.

Может, поэтому она не дала мне тему, которую я просила?!

Назло, из вредности?!

Может, она уже давно с моим папашей шуры-муры крутит?!

Может, давно уже хочет увести его из семьи, от меня и мамы?!

Потому что еще в начале учебного года, когда Алина Игоревна только пришла работать к нам, все — и учителя, и ребята, — удивлялись ее назначению. Вчерашняя студентка, и сразу — в элитную школу! Редко такое бывает... но через постель и не такое возможно...

Спустя еще урок Вера и Маша сообщают, что не смогли проследить, как Алина Игоревна разговаривает с Мариной Максимовной, возможно, это было в самом начале дня, зато видели, как она входила в кабинет Виталия Сергеевича.

— Удалось что-нибудь подслушать?! — спрашивает Катька, и мы все напрягаемся, настораживаемся.

— Да! — гордо провозглашает Маша. — Я решила, что постучусь к директору, чтобы отпроситься к стоматологу, потому что наша классная руководительница болеет...

— Отличная идея! — одобрительно кивает Катька.

— Ну и вот... Я подошла к двери, занесла руку, как будто собираюсь постучать... И в этот момент услышала из-за закрытой двери, как Виталий Сергеевич там, в кабинете, кричит на Алину Игоревну: «ты что, шлюха, совсем страх потеряла?!»

— Прямо так и кричал?! — восхищается Марат.

— Ага, — восторженно кивает Маша.

— Что потом?! — спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Значит, это все не просто сплетни, это правда.

Мой отец изменяет моей матери... да еще и с жалкой малолетней училкой!

Бедная мама!

— Потом я постучалась и вошла, — продолжает Маша. — Они сразу сконфузились и замолчали. Алина Игоревна была красная, как помидор, от стыда, а Виталий Сергеевич — от гнева. Алина Игоревна убежала прежде, чем я рассказала, зачем пришла. Виталий Сергеевич отпустил меня, но было видно, что его волнуют совсем другие дела и проблемы...

— Ну вот и все, — говорит Катька голосом победителя. — Мы молодцы — мы справились. Уверена, это она, Алина Игоревна. Сначала она назло Миле дала ей не ту тему проекта. Потом бесилась больше всех от записки. Потом побежала директору жаловаться, а он ее шлюхой назвал. Да еще и Марина Максимовна, судя по всему, ее подозревает. Все очевидно.

— Да, скорей всего, так оно и есть! Ты права! Мы классные! Можно детективное агентство, блин, открывать! — радуются ребята, а я спрашиваю:

— И что теперь?!

— А это тебе решать, — говорит Катька. — Хочешь — расскажи об этом матери. Хочешь — мы сами ее к стенке припрем и размажем.

— Я подумаю, — киваю я, потому что пока реально не понимаю, как быть.

С одной стороны, хочется, чтобы мама поскорее узнала правду.

С другой — не хочется, чтобы мама опять волновалась, после операции совсем немного времени прошло...

А еще... вдруг мы ошиблись?!

Вдруг на самом деле Алина Игоревна не виновата?!

Остаток учебного дня проходит в каком-то тумане.

Катька время от времени пытается меня растормошить, но я лишь жду, когда прозвенит звонок с последнего урока, чтобы поскорее рвануть домой.

Отца там, к счастью, не оказывается, зато есть мама.

К ней я и направляюсь.

Увидев мое взволнованное выражение лица, мама сразу спрашивает:

— Что-то случилось?!

— Да, мам, — говорю я честно. Все-таки молчать у меня не выйдет. — Помнишь, мы говорили про записки и про то, что отец может тебе изменять?!

— Помню, конечно, милая, — мама садится напротив и берет мои ладони в свои.

От этого почему-то сразу становится легче, и я продолжаю:

— А у тебя нет подозрений, кто именно это может быть?! С кем он изменяет?!

— Ну... есть, — она кивает.

Вижу, что ей неприятен этот разговор, что ей тяжело, но она понимает, что я взрослая, что нет смысла от меня прятаться и скрывать что-то, особенно если я сама поднимаю эту тему.

— И у меня есть, — говорю я.

— И кого же ты подозреваешь, дочь?! — мама смотрит мне в глаза, а я опускаю взгляд:

— Я... мне немного неловко... не знаю...

— Все хорошо, я понимаю, милая, — она пожимает мои пальцы.

— Давай назовем имя одновременно, — предлагаю я.

— Давай.

— На счет три, — я начинаю считать. — Один... два... три... Алина Игоревна!

— Алина Игоревна! — в это же мгновение произносит моя мама, и мы замираем, держась за руки, глядя друг другу в глаза и понимая, что если мы обе так думаем — это не ошибка, это правда.