Развод. Я заслуживаю быть счастливой

24 глава. МАРИНА

Пять дней спустя.

___

— Уверена, что доберешься сама?! — спрашивает Вит, сдвигая на переносице густые брови.

У меня сегодня первый рабочий день после операции и небольшого больничного.

И обычно мы с мужем ездим на работу вместе, но не сегодня.

Сегодня я поеду как обычно, к началу уроков, а он — пораньше, на очередную встречу с кем-то из попечительского совета.

Что там за дела, я не знаю, да и не хочу знать.

Если правда рабочие — пусть решает, как и положено руководителю гимназии, я в это лезть и лишний раз волноваться не буду.

Ну а если не рабочие... скоро я и так об этом узнаю.

Потому что сегодня Аркадий Павлович должен предоставить мне отчет о недельной работе.

И станет ясно: изменяет мне Вит или нет.

Я, с одной стороны, конечно, надеюсь, что не изменяет, что все мои подозрения — это просто бред воспаленного сознания ревнивой женщины.

Но с другой стороны... я как будто бы и без всякой слежки, чисто на интуиции, чувствую, что он лжет мне, и мне просто нужно подтверждение этому, какие-то фото, видео, скрины переписок... что-то, во что я смогу ткнуть его носом, как нашкодившего котенка, и сказать: вот, смотри, я не сумасшедшая, а вот ты — действительно козел, как я и думала...

Но пока я лишь слабо киваю и улыбаюсь:

— Конечно, доберусь.

Виту надо отдать должное: все эти дни он очень заботился обо мне, приносил в постель лекарства, воду, чай, еду.

Заказал для меня еще один букет цветов.

Смотрел вместе со мной любимый сериал.

Ежедневно исправно возил в школу нашу дочь.

В общем, вел себя, как самый настоящий идеальный муж... и все это, честно говоря, тоже до сих пор вызывает у меня подозрения.

Он, конечно, и раньше был заботливым, но теперь... как будто грехи замаливает.

Рабочий день начинается как обычно, с той лишь разницей, что каждый класс, который приходит ко мне на урок, приветствует сегодня особенно радостно, все — ученики и учителя, — расспрашивают о моем здоровье, просят долго не стоять, быстро не ходить... в общем, берегут, словно я ваза хрустальная.

С одной стороны — приятно, конечно.

С другой — хочется уже забыть наконец о своей болезни и вернуться в привычный рабочий ритм.

Софа, моя подруга, тоже носится со мной, как с писаной торбой.

— Ну, довольно уже, — прошу я ее во время обеда, когда она вызывается вместо меня сходить в магазин за йогуртом, который я забыла дома. — Я и сама в состоянии.

— Тогда пошли вместе, — предлагает она.

— Пошли.

— От детектива есть какие-нибудь новости?!

— Сегодня должен прислать отчет.

— Ооо... надеюсь, все будет хорошо.

— Посмотрим, — отвечаю скептически. — В прошлую среду, когда прошло всего два с половиной дня слежки, он уже писал мне, сообщал, что пока все чисто, но я... не знаю... — мотаю головой.

— Не веришь?! — поджимает губы Софа.

— Да. Не верю.

— Ну и зря. Ты отзывы на него в интернете читала?! Пишут, что хороший детектив. Профессионал своего дела. Думаю, если он скажет, что все чисто, значит, так оно и есть...

— Угу, — я мрачно киваю.

Во второй половине дня ко мне на урок приходит девятый класс, в котором учится моя дочь.

Я начинаю занятие, но довольно быстро — и десяти минут не проходит с начала урока, — замечаю, что с детьми сегодня что-то не так.

Они слишком взбудораженные, слишком шумные.

А моя Мила, напротив, какая-то притихшая, сидит, втянув голову в плечи, опустив лицо, пишет прилежно в своей тетреди, словно ничего и никого вокруг не замечает.

Странно.

Надо будет поговорить с ней после урока.

Ну а пока делать нечего: я просто продолжаю занятие.

Вот только, стоит мне отвернуться к доске, как за спиной снова и снова раздаются смешки.

Наконец я не выдерживаю, оборачиваюсь:

— В чем дело, класс?! Что за веселую тему вы обсуждаете?! Поделитесь со мной, может быть, мы обсудим ее вместе, а потом пойдем дальше по плану урока?!

Все сразу замолкают, но продолжают переглядываться и улыбаться.

Я опять поворачиваюсь к доске, а потом слышу, как что-то падает на пол за моей спиной.

Оборачиваюсь.

Сложенный в четыре раза тетрадный лист.

Записка.

— Ну что же, — говорю я. — Посмотрим.

Нагибаюсь, поднимаю, начинаю разворачивать...

Написано печатными буквами.

Умно! Почти невозможно понять, кто писал!

Читаю про себя:

«Коряш, в курсах, говорят, что наш дир какую-то училку пялит, прикинь?!»

На мгновение у меня темнеет в глазах, потому что несмотря на школьный сленг, я прекрасно понимаю, о чем речь.

Класс тем временем молчит и ждет.

— Кто и кому это отправил?! — спрашиваю строго.

Судя по тому, что записка упала между доской и первыми партами, кто-то сзади бросал.

Никто не признается, конечно.

В теории, я могу выяснить правду.

Могу заставить каждого написать что-то печатными буквами.

Могу проверить ручки: они ведь у всех разные, у кого шариковые, у кого гелевые, тон — у кого темнее, у кого светлее...

Но кем я буду, если сделаю так?!

Ревнивой дурой, которая верит детским сплетням?!

Учителем, который сам же сорвал свой урок?!

Поэтому я качаю головой, сминаю бумажку, бросаю ее в урну и говорю:

— Надеюсь, вы достаточно развлеклись... Теперь, пожалуйста, давайте вернемся к уроку.

Я снова поворачиваюсь к доске, и в этот раз дети ведут себя гораздо спокойней.

Я начинаю писать, объяснять, спрашивать, но то, что я увидела, никак не дает мне покоя.

Получается, дети знают, что мой муж спит с кем-то из учителей?!