Развод. Я заслуживаю быть счастливой

43 глава. РОМАН

Марина Максимовна и Алина Игоревна в метре друг от друга... любопытное зрелище.

Прекрасно зная, кем они друг другу приходятся, наблюдать за ними особенно интересно.

И я наблюдаю, как талантливый ученый за хрупкими подопытными кроликами... ловлю каждый их взгляд и жест в сторону друг друга, каждое слово, каждый миллиметр напряжения... а напряжение действительно есть: оно так и искрит в разные стороны, едва не вырабатывая электрический ток!

Опытным, наметанным глазом сразу замечаю, какие они разные.

Марина Максимовна — в самом хорошем смысле слова взрослая, серьезная женщина... встревоженная — оно и понятно, ее мужа сместили с поста, а меня на его место поставили! — нервная, но держится с чувством собственного достоинства, не делает резких движений, смотрит прямо, открыто, говорит спокойно, негромко, не торопится вывернуть себя кожей наружу и показать со всех сторон: мол, на, смотри, бери!

Алина Игоревна — совсем другая... на первый взгляд кажется, что прожженная охотница за мужчинами, но на самом деле — всего лишь мартышка на привязи, которая пытается найти свое место в жизни: красуется, потешно кривляется, стремится угодить хозяину и сделать все, чтобы заметили, похвалили, наградили... и чтобы не ударили, конечно... да, молодая, да, красивая, да, смелая, возможно, даже преподаватель не самый ужасный, но... есть в ней что-то неуловимо-неприятное, опасное, вызывающее неприязнь.

— Проходите в мой кабинет, Алина Игоревна, — говорю я ей, а сам киваю Марине Максимовне: мол, спасибо, что согласны подождать.

Марина Максимовна с достоинством кивает в ответ.

Интересно, действительно ли у Алины Игоревны запланирована какая-то контрольная, или она специально хочет проскользнуть в мой кабинет первой?!

Может, рассчитывает таким образом получить какие-то преимущества перед соперницей?!

Вполне возможно, с Виталием Сергеевичем такое прокатывало.

Но — увы и ах! — со мной не прокатит, и когда Алина Игоревна поймет это, то будет, вероятно, очень разочарована.

А пока она практически змеей извивается, проскальзывая изящно в мой кабинет:

— Благодарю!

Я захожу внутрь за ней следом и плотно закрываю дверь.

— Какой сегодня странный, тревожный, насыщенный событиями день! — говорит Алина Игоревна, устраиваясь в кресле напротив меня, забрасывая ногу на ногу и, очевидно, пытаясь показать, как ей легко и комфортно.

Я тоже сажусь, но не позволяю себе расслабиться: спина прямая, глаза внимательно прищурены, мозг напряженно сканирует собеседницу.

Между прочим, попечительский совет получил интимного плана фотографии именно из этого кабинета, именно с этой барышней.

Значит, здесь она и Виталий Сергеевич вели разговоры, далекие от работы, целовались, ласкали друг друга и черт знает чем еще занимались... для меня это неприемлемо.

Может, она надеется, что и я поддамся ее чарам?!

— Главное, — говорю я, отвечая на ее эмоциональный возглас. — Чтобы этот день был продуктивным в рабочем и учебном плане.

— Безусловно! — соглашается Алина Игоревна. — Как я уже сказала, у меня сегодня контрольная у седьмого класса...

У восьмого.

Пять минут назад она сказала — у восьмого класса.

Соврала, похоже.

Я и до этого момента от нее ничего особенного не ждал, но теперь окончательно разочаровываюсь.

Ну что же... а чего еще было ожидать от преподавательницы, которая соблазнила собственного начальника?!

Дело ведь явно было не в большой любви.

Малышка ищет, к кому бы приткнуться... так, чтобы тепло, светло, сытно... и делать ничего не приходилось особенно.

Наивная душа.

— Ну, — говорю я ей максимально прямо. — Расскажите, Алина Игоревна, как так вышло, что вы стали любовницей Виталия Сергеевича?! Как так вышло, что вы нарушили устав школы, элементарные правила корпоративной этики, и поставили личное выше рабочего?!

Алина Игоревна смотрит на меня и хлопает своими роскошными длинными ресницами.

Не ожидала, видимо, такого напора от меня.

Думала, я ее позвал сказки ее слушать, соблазняться, очаровываться.

А моя цель предельно проста: понять, уволить ее сразу — или подождать, понаблюдать, дать ей шанс показать себя.

Потому что преподаватель-то она, судя по документам, толковый.

И от того, что она прямо сейчас мне скажет, будет зависеть ее судьба в этой школе.

Я смотрю на нее, а у нее в голове, видимо, происходит какой-то сложный мыслительный процесс, по глазам видно.

Она как будто бы вся подбирается, выпрямляется, потом говорит:

— Мне нравится, что вы, Роман Валерьевич, не тратите время на церемонии, что сразу, точно, четко спрашиваете по делу. Для меня это — показатель профессионализма. К сожалению, Виталий Сергеевич был в этом плане более... расслабленным, что ли...

— А вы?! — усмехаюсь невольно. — Вы не были расслабленной, Алина Игоревна?!

— Была, — кивает она покорно. — Но я была подчиненной, на мне — меньше ответственности, это раз, — ну что же, здесь она права. — А два — я была искренне влюблена и готова была оставить школу, чтобы быть с Виталием Сергеевичем, не нарушая никаких законов и правил.

— Теперь вы не влюблены?!

— Нет, — она качает головой. — Увы, мои чувства были преданы. И я бесконечно рада, что Виталий Сергеевич больше не будет смущать меня своим присутствием. Теперь я смогу сосредоточиться на работе и на том, чтобы привести своих учеников к самым лучшим результатам.

— Звучит достойно, — признаю я. — Но учтите, Алина Игоревна: я буду наблюдать за вами пристальней, чем за кем-либо другим из сотрудников школы. Я даю вам испытательный срок в один месяц. Малейшая ошибка... даже помарка — и вы будете уволены без промедления и без сожаления.

— О, спасибо...

— Кстати, одну ошибку вы уже совершили: соврали про контрольную.

— Я не...

— Соврали, — говорю я твердо, и она опускает голову. — Поверьте: мои глаза и уши будут везде и всегда. Помните об этом. А теперь — идите.