Рыцарь Его Величества

Часть 10

В ушах Бернхарда стоит пронзительный крик. Он медленно убивает его. Душа Берна выжжена, точно пустыня, точно брошенный в камин пергамент. А остатки её распадаются пеплом и истлевают бесследно. Его пробуждение в лазарете вблизи Церигарда было возвращением в кошмарный сон, в котором он потерял Одетту и всех своих воинов, но остался жив, не зная как, не понимая для чего.

Образы любимых и дорогих сердцу людей до сих пор стоят у Берна перед глазами. Он смотрит на Дедрика, своего друга и государя, и не может простить ему его предательство. Но сильнее, чем на Дедрика, он злится на себя. Злится и ненавидит. Сейчас он понимает, что мог бы сделать многое, чтобы сохранить жизни своим подданным и спасти любимую.

— Где моя дочь? — снова и снова спрашивает он Дедрика. У него нет других вопросов или просьб к государю. Он не желает от него слышать ничего, кроме ответа на вопрос о местонахождении Лабберты.

— Её ищут, Берн, — не смея взглянуть ему в глаза, отвечает король. — Мои люди перевернут весь Леонтрас, а если придётся и весь Кроненгард, но найдут её.

Берну хочется уйти, скрыться, чтобы не видеть Дедрика. Когда-то он уважал его и безмерно им восхищался. Ведь друг всегда был не по годам мудрым и дальновидным. Он сумел предугадать планы своих недругов и взошёл на престол, после кончины старшего брата. Теперь же Берну больно и горестно находиться рядом с ним. Он чувствует себя обманутым и преданным.

И главное предательство Дедрика, по мнению Бернхарда, не в том, что он поздно пришёл на помощь, а в том, что он не дал ему умереть. Зная Медведя как свои пять пальцев, понимая его без слов, друг вытащил его практически с того света, выходил, увёз в столицу, прочь от того места, где Берну должно быть. А теперь каждый день приходит к нему и пытается вовлечь его в разговоры, как будто Медведю может быть дело хоть до чего-то в этом мире. Берн не понимает короля и злится, но злость эта слаба, как и каждое чувство в его истлевшей душе. Она быстро сменяется безразличием. И он просто смиряется с присутствием государя рядом. Дедрик для него, как один из многочисленных лекарей, что приходят к Берну, чьи лица тот даже не запоминает, как окно в его покоях, за которым простирается огромный сад. Он просто есть, и Берн ничего не может с этим поделать.

Раны на теле Бернхарда постепенно затягиваются, срастаются сломанные кости. Но разрушенную душу ни один лекарь Кроненгарда не в состоянии излечить. И мысли в разуме Медведя одна мрачнее другой. Он почти не надеется, что Лабберта выжила. А ещё Берн утратил свой меч. Он чувствует, что покровитель воинов, бог Игнис, отвернулся от него. Линия жизни, что была предначертана ему, оборвалась, и он погрузился в непроглядную тьму неизвестности.

Спустя пять недель после приезда в Шиберг, Бернхард впервые самостоятельно поднимается на ноги. Возможно, он сделал бы это и раньше, но для себя самого не видел цели, для чего это нужно. На этот раз его сподвигают уговоры лекаря.

— Его Величество бросит меня в темницу, если я не докажу ему, что вы идёте на поправку, — едва не плача произносит бета. — Сжальтесь, господин. Всего пара усилий и я оставлю вас в покое.

Берн знает, что слова лекаря не пустая болтовня, и за Дедриком водится такой грешок — ссылать и сажать всех неугодных. Сам же Берн с бетами лютовать не привык, считая это, по крайней мере в отношении себя, признаком малодушия. И им движет скорее привычка быть «добрым господином», а ещё стремление к тому, чтобы его и вправду оставили одного.

Однако стоит ему встать и сделать первые шаги, как в лазарете вновь появляется Дедрик. Он бесконечно счастлив новостям о восстановлении друга. Берн не понимает, как тот может хвалить его или поздравлять с таким.

— Ещё немного, и ты снова сможешь вернуться к прежней жизни! — с улыбкой говорит король.

— Вернуться к прежней жизни? Ты вообще слышишь себя? — с горечью отвечает Берн, опускаясь на свою постель. — Все, кто был мне дорог, погибли. И для меня не осталось ни единой причины топтать эту землю. Всё, чего я хочу, это вернуться в Церигард и отдать свою жизнь, защищая крепость от новых набегов. Это то, что должно было случиться со мной ранее.

— Не говори так, — произносит с горящим взором государь. — Умереть ты всегда успеешь. Но раз ты выжил один из немногих, значит, так было угодно богам. Не просто так они сохранили тебе жизнь. И твоё место не там, а здесь рядом со мной. Будь моим десницей, Берн! Вместе мы сможем привести Кроненгард к величию!

Речи Дедрика, как всегда, горячи и вдохновенны. Но для Берна теперь, что гимн, что похоронный марш — всё одно. И никакие слова не способны тронуть его сердце. Он отвечает государю долгим молчаливым взглядом, едва снеся который, Дедрик даёт ему время на раздумья. Бернхард сомневается, что что-то сможет измениться за это время. Он не верит, что что-то вообще может измениться в его жизни, что он вновь обретёт надежду и веру в жизнь. Всё, что он может — с содроганием перебирать счастливые моменты прошлого и пытаться смириться с жестокой мыслью, что они уже никогда больше не повторятся.