Рыцарь Его Величества

Часть 21

Берн не понимает, что происходит. И такое выражение лица у Дедрика он видит впервые. Он даже не может точно сказать, что это: презрение, удивление или... похоть? Просто смотрит, не отрываясь, как тот расстёгивает и скидывает свой бархатный шаубе на пол и подходит к постели. Ивет кажется даже не замечает, что что-то не так. Она самозабвенно ласкает Берна, позабыв обо всём на свете. И в новых обстоятельствах ощущения от этих ласк вдруг кажутся Берну ещё острее. Он наконец осознаёт, что делает нечто непристойное с чужой женой.

Дедрик забирается на кровать и подтягивает бёдра Ивет к себе. В его взгляде играет азарт, на губах блуждает едва заметная улыбка. Он небрежно задирает подол платья и начинает поглаживать округлые ягодицы жены. Ивет томно выдыхает, прогибается в спине в предвкушении, чуть расставляет ноги в стороны. Дедрик смотрит на Берна, как тот думает с осуждением, но всё же не требует прекратить всё, не кричит, не грозит тюрьмой или виселицей. Он просто трётся напряжённым пахом об ягодицы Ивет, гладит её поясницу. Наклоняется вперёд и ощупывает грудь под платьем. Ивет даже издаёт сладкий стон. Тогда Дедрик кивает Берну, веля продолжать ласкать Ивет так, а сам выпрямляется и приспускает её кружевные шёлковые панталоны. Запускает ей руку между ног. Ощупывает осторожно, точно изучает. Ивет вздрагивает, напрягается. Оборачивается назад удивлённо, потом растерянно смотрит на Медведя. Дедрик, снова наклонившись вперёд, толкает её голову к паху Берна.

— Не отвлекайся, Ивет, — произносит он строго.

Та послушно возвращается к оральным ласкам. Берн же чуть наклонившись вперёд нащупывает под платьем её соски. Кажется, Дедрик зол и готов отыграться на нежном теле супруги. Он пристраивается сзади и входит резко, заставляя омегу вскрикнуть. Берн понимает, что если он тоже принимает участие в этом неправильном акте любви, то должен сделать всё, чтобы Ивет было хорошо. Он приподнимает её за руки, позволяя опереться на свой торс. Целует тонкую шею и плечи, ловкими пальцами расстёгивает корсет платья, высвобождая гибкий, красивый стан из плена дорогих тканей. Взору Берна открываются маленькие чуть набухшие груди. Он спешит припасть к ним губами. Если и есть что-то, к чему Медведь слаб, так это женская грудь. Он готов сколько угодно ласкать её, лишь бы партнёрше это доставляло удовольствие.

От перемены позы Ивет на секунду теряет равновесие, хватается за Берна руками. Кажется, она полностью захвачена эйфорией от ощущений, что дают ему альфы. Благо Дедрик, поняв, что в любовных делах, грубости нет места, слегка замедляется, сделав толчки более плавными. Он вытягивает руку и касается предплечья Ивет и руки Берна. У последнего от прикосновения другого альфы мурашки бегут по спине. Но он понимает, что в их ситуации такое неизбежно и смиряется.

Берн подобно этим двоим встаёт на колени, позволяя Ивет повиснуть у себя на шее. Его руки неустанно выискивают на теле омеги всё новые и новые чувствительные места, заставляя её дрожать от исступления. Сам Берн уже напряжён и возбуждён до предела, но кажется ждал так долго, что теперь не может излиться без помощи чужих рук. И эти руки находят его и принимаются ласкать с новой силой. Берн прикрывает глаза от удовольствия, вдыхает дивный аромат Ивет. Находит её губы и целует нежно и долго. Блаженство опьяняющее и долгожданное накрывает его, и он изливается на шёлк покрывала.

Он чувствует кожей дыхание Дедрика, ощущает его толчки в чужом теле. Берн приходит к мысли, что хотел бы, чтобы и друг испытал удовлетворение. Возможно, он просто пока не понимает всей прелести этого действа. Но распробовав его на вкус, он поймёт, что ему невероятно повезло с омегой. Ивет податливая, гибкая и быстро учится всему. Она азартна и любит ласку. Здесь в королевской опочивальне от её холодности не осталось и следа.

Берн обнимает Ивет, полностью принимая на себя всю тяжесть её тела, а затем касается плеча Дедрика.

— Давай, — говорит он полушёпотом. — Пусть королевское семя прорастёт внутри.

Дедрик вздрагивает от его прикосновения и голоса и изливается внутрь, будто всё это время только ждал разрешения. На лице его появляется облегчение. Берн опускает руку к промежности Ивет и, страстно целуя, доводит её до полного удовлетворения.

Течка потому так опасна и прекрасна одновременно, что охваченные желанием альфы и омеги могут любить друг друга до полной утраты сил. Проходит совсем немного времени, и они втроём повторяют всё в точности. Берн всё ещё удивлён спокойствию Дедрика, но не колеблется. Если друг так ведёт себя, значит, на то есть причина, и позже он непременно о ней расскажет Берну. Ещё одна вещь, которая успокаивает его — это отсутствие слуг. Вероятно, по велению государя они оставили королевские покои. А это значит, что эта тайна останется только между ними тремя. Он оставляет королевскую чету в объятиях друг друга и идёт готовить купальню. Стоит ему остаться наедине с самим собой, как стыд и вина появляются в его душе. Он понимает, что теперь пойдёт на всё, лишь бы искупить свой грех перед государем.