Рыцарь Его Величества

Часть 31

— Должен быть способ. И я найду его, — произносит решительно Бернхард.

Король слушает его, размышляя над сказанным. После возвращения из Рабантраса друг стал отстранённым и беспокойным. Полностью сосредоточился на культе ворона и проблеме хагров. Дедрик вроде бы и рад, что тот делает нечто важное для трона, но всё равно чувствует тревогу. Переговоры с графом Хейденом закончились практически полным разрывом отношений. Старик оказался слишком горд, чтобы признать, что им не обойтись без защиты армии Кроненгарда. Радульф взял на себя миссию организовать форпосты на границе с Рабантрасом и обеспечить обустройство воинов, отозванных из графства Ворона.

Все эти перемены тревожат государя, но больше остального его тревожит известие о беременности жены. Он и рад этой новости и в то же время растерян. Он хотел бы спросить у друга совета об отцовстве, но боится разбередить душу. В конце концов, он просто отправляется вместе с ним в учёный дом. Причина его волнения не исчезнет, так что он надеется хотя бы отвлечься.

— Я собираюсь поговорить с магами и естествоиспытателями Шиберга, — Берн бросает на Дедрика горящий взгляд. — Хочу выяснить у них, есть ли какой-то способ повлиять на хагров или добраться до погонщиков.

Глава ордена Аларикус внимательно слушает Берна. Тот рассказывает про свой визит в горы и про храм Ворона в Ельиме, про странный сон и свою теорию о том, что погонщики способны управлять хаграми только в темноте. Государь про себя дивится тому, насколько разной вышла для них поездка. Беспокоится, когда слышит про погибшую жену Берна, понимая, что тот всё ещё говорит о ней с бесконечной нежностью.

— Если служители культа способны повелевать разумом людей, то могут, вероятно, управлять и хаграми, — заключает Берн, глядя поочерёдно то на Дедрика, то на Аларикуса. Последний задумчиво кивает.

— Черная магия запрещена законами Кроненгарда, — произносит тот скрипучим голосом. — Но кроме этого, она ещё и невероятно трудна в изучении. Четыре бога стихий дают нам силу, природную. С ней нелегко совладать, но она не противоречит самому естеству. Черная магия же исходит от силы смерти, она разрушение, в чистом виде. Нужно быть либо отчаявшимся, либо абсолютным безумцем, чтобы пытаться овладеть ею.

— Сдаётся мне, что те, кто использует культ Ворона в своих целях, вполне в своём уме, — горько усмехается Дедрик. — Ты слышал, Аларикус, что изначально культ не имел отношения ни к чёрной магии, ни к тем, кто правит Рабантрасом. Однако Хейден возжелал себе больше власти. Во время нашей с ним встречи он всем своим видом выказывал неуважение.

— Но если он желает править Рабантрасом единолично, то почему напал с помощью хагров на Бернтрас? — с ненавистью произносит Берн.

— Возможно, он желает править не только Рабантрасом, — осторожно предполагает Аларикус, глядя исподлобья на короля и десницу. — Думаю, я понял, что пыталась сообщить вам госпожа Одетта. Вы правы, заклинания погонщиков действуют только в темноте. Они вели хагров с самого севера, где полярная ночь длится до полугода. Однако чем дальше на юг, тем больше света. Вполне закономерно, что они дошли только до реки Златовицы, и не пытаются продвигаться дальше.

Дедрик кивает соглашаясь. Берн тяжело вздыхает.

— О том, что они теряют контроль над этими тварями с продвижением на юг, говорит и ещё один момент, — нехотя произносит король. — Церигард был взят, а его защитники — полностью уничтожены, перебиты или повешены. Однако погонщики не остались в форте, а вернулись на другой берег реки.

— Полагаю, они понимают, что там им безопаснее, — произносит Аларикус.

Государь вновь кивает, а потом добавляет:

— С тех пор, как мы очистили форт от хагров, они не проводили ни одной серьёзной атаки. Мы полагали, это из-за хорошо выстроенной обороны. Но возможно, они просто не могут управится с хаграми, которых привели.

Берн задумчиво играет желваками. Сжимает всё крепче рукоять своего меча. Дедрик видит, как горят его глаза, и ему это совсем не нравится. Он знает, что именно последует за этим взглядом. Но король не собирается никуда отпускать своего десницу.

Они молча возвращаются в королевский замок. Берн направляется в храм Четырёх богов, тот самый, где проходил свадебный обряд государя. Дедрик, немного поразмыслив, идёт с ним. На самом деле он просто боится, что друг сбежит в Бернтрас сегодня же. А Дедрик ведь так и не спросил у него совета.

В храме Берн склоняет голову перед изваянием бога Игниса, оставляет подношение в виде мешочка с золотом на алтаре и касается ножнами постамента. Дедрик обращает внимание, что в ножнах у Берна вовсе не тот меч, что он дал ему. Получив благословение у бога разрушения, друг идёт к алтарю Терры. Король вслед за другом оставляет подношение и мысленно просит у покровительницы плодородия сил для Ивет, чтобы выносить его наследника. После они вместе покидают храм.

Дедрик понимает, что должен начать разговор. Он и так весь день следует за Берном по пятам. Это уже даже для него самого слишком. Но Берн заговаривает первым.

— Я намерен вернуться в графство Медведя.

Его слова заставляют Дедрика замереть на месте. Он хочет возмутиться, отговорить или запретить. Но выражение лица друга даёт понять, что всё это бесполезно. Берн уже принял решение. И ни один аргумент короля не сможет его переубедить.

— Каспар теперь правит Бернтрасом, — Дедрик всё же предпринимает последнюю попытку. — Он не отдаст тебе графство. Не после того, что ему пришлось пережить. Тебе там не будет места.

— Я возвращаюсь не ради графства, — отвечает Берн, глядя куда-то за линию горизонта. — Только ради того, чтобы отомстить и найти Лабберту. Я долго размышлял над этим, и вот Боги дали мне шанс. Дар богов вернулся ко мне.

Государь смотрит в его наполненные решимостью глаза и тяжело вздыхает.

— Задержись хотя бы до конца месяца. Ты нужен нам, — просит он, надеясь надавить на него хотя бы при помощи Ивет.

Берн некоторое время, прищурившись, смотрит на него, а затем кивает.

— Но только до конца месяца.

Дедрик облегчённо выдыхает, думая, что в конце месяца придумает что-то ещё.