Рыцарь Его Величества

Часть 27

Государь на какое-то время оказывается полностью охвачен мыслями и фантазиями об их любовном трио. Настолько, что порой забывает, по какой опасной грани ходит. Он знает, что разорение земель Бернтраса хаграми сильно ударило по казне. Понимает, что сейчас должен быть особенно начеку, поскольку недовольство дворян крепнет, а вероятность бунта только разрастается. Если прежде южные графства опасались королевский армии, то сейчас они понимают, что государь всеми силами пытается сохранить Бернтрас. Дедрик всё это знает, и всё же позволяет себе полностью отдаться этой страсти.

На какое-то время Дедрик вдруг становится свободным и раскрепощённым. Даже обращает наконец внимание на свою жену. Старается проводить больше времени с ней. И не только из стремления получить столь желанное удовольствие. Но ещё и от того, что рядом с Ивет он чувствует совершенно неведомые ему раньше эмоции. Она вдруг перестаёт ему казаться обязательством, которое нужно терпеть. Дедрик видит в ней другого человека, способного на нежность и страсть. Чувствует, что Ивет на его стороне.

Королю приходится признать, что Её Величество гораздо мудрее и спокойнее него в некоторых спорных вопросах. В поездке в Рабантрас она невольно оказывается посредником в переговорах между старым графом и государем, то и дело смягчая реакцию обоих и сглаживая острые углы. Хейдену не по душе, что омега, пусть и благородная, принимает участие в разговоре альф.

— Раньше такого не было, — ворчит старик. — Омегам не положено было ступать на половину дома, отведённую для альф.

Ивет холодно улыбается. Она, как всегда, неотразима. Впрочем, нет, что-то в ней переменилось. Кажется, она стала смелее, а в глазах её появился хитрый огонь, которого Дедрик прежде не замечал.

— Вы безусловно правы, Ваше Сиятельство, — произносит она высоким звенящим голосом. — Раньше всё было по-другому, люди носили звериные шкуры, жили в лачугах и били друг друга палками по голове.

У сыновей графа Ворона, Хагана и Фалко, восседающих по обе руки от него, вырываются смешки. Тот озирается и недовольно цокает. Дедрик рад, что он взял с собой Ивет. Сам король вынужден вести себя сдержанно, ведь он в этих переговорах просящая сторона. Хейден к тому же всем своим видом пытается показать, что слово государя ему не указ. Ведёт себя так, будто располагает силами и средствами преобладающими над всем, что имеет верховный правитель. Дедрик думает, что, когда граф Ворон ведёт себя подобным образом, то Берну не надо искать никаких доказательств измены. Она и так очевидна.

— Скажи мне, государь, — пренебрежительно бросает Хейден. — Зачем нам оставаться частью Кроненгарда и содержать обедневшие графства за свой счёт? Ради чего?

— Отец! — одергивает его старший сын, но тот лишь отмахивается от него.

— Мы уже очень давно стали самодостаточным графством, так зачем нам оставаться твоими подданными? — продолжает старик, щуря подслеповатые глаза.

— Затем, что вы не сможете существовать, как независимое государство, — отвечает Дедрик. — Ты думаешь, что самодостаточен, но это всего лишь фикция. Если вдруг твои южные соседи внезапно решат атаковать вас, вы не сможете выстоять.

— Но глядя на опыт Бернтраса трудно поверить, что помощь из Шиберга придёт до того, как мы все тут передохнем! — возражает насмешливо Хейден. Дедрик ощущает лёгкий укол совести, вспоминая разорённый Церигард.

— Не сравнивайте Рабантрас с Бернтрасом, — Радульф, всё это время хранивший молчание вступает в диалог. — Более пяти сотен копий, снабжаемых за счёт королевской казны, уже охраняют вашу южную границу. И прибудут ещё, если понадобится. Ситуация с Бернтрасом из ряда вон выходящая. Никто не мог предположить, что хагры представляют угрозу. Это жестокий урок, что нам преподнесла судьба.

— Всё это слова, — фыркает недовольно Хейден. — Мне нужно нечто более существенное. Указ короля. И для гарантии, что он не будет отменён, неплохо было бы заключить брачный союз.

Он поглядывает на своих сыновей. Дрожь раздражения прокатывается по спине Дедрика.

— Печально, что королевская семья так бедна на омег, — продолжает старик. — Да и слухи о супруге короля, очевидно не лгут. Я ожидал увидеть её на сносях, но видимо помру быстрее.

— Вы напрасно тревожитесь обо мне, — Ивет опускает руку себе на живот. — То, чего вы так ждали, уже случилось. Наследник Его Величества в скорости появится на свет.

Дедрик недоверчиво косится на Ивет. Та терпеливо держит улыбку под натиском тяжелого взгляда Хейдена. Король пытается понять действительно ли жена говорит правду, или это всего лишь уловка, чтобы спасти себя и его от неловкости. Ивет встречается с ним взглядом, и Дедрик вдруг понимает, что нет никакой разницы, правда это в данный момент или нет. Рано или поздно это с ними случиться, и никакие старые лендлорды не смогут тому воспрепятствовать. Он кладёт ладонь Ивет на живот и выдаёт сдержанную улыбку. Внутри него пробуждается доселе неведомая сила, словно он получил ещё одного союзника на свою сторону.

— А его ли это наследник? Слухи ходят ещё, что Медведь Висельник вхож в королевскую опочивальню.

На сей раз возмущенный шёпот звучит с обеих сторон. По лицам сыновей Хейдена можно понять, что им крайне неловко за своего отца. У Дедрика багровеет лицо от ярости, а в висках начинает стучать. Он готов перевернуть стол, за которым сидит, и ринуться на старого мерзавца с кулаками. Но прохладная ладонь Ивет заставляет его одуматься.

— А у нас слухи ходят, что Его Сиятельство граф Хейден не чтит Четырёх богов, практикует оккультизм и плетёт заговор против государя. И какого только вздора не придумают болтуны, правда?!

Голос королевы звучит легко, точно пение. Но действует на Хейдена сильнее, чем вся брань, на которую способен Дедрик. Король понимает, что после всего, что наговорил старый граф, нельзя продолжать вести переговоры на той же ноте. Ивет поднимается из-за стола и просит дозволения выйти на воздух. Ласково касается плеча Дедрика. Каждый из присутствующих альф заворожённо провожает её взглядом до выхода.

— Что до наследника, то после его рождения станет очевидно, чей он, — произносит Её Величество у самой двери.

Эти слова заставляют Дедрика довольно улыбнуться. Они полны доброй надежды и уверенности в завтрашнем дне. Он вдруг осознаёт, что слишком зациклился на союзе с Хейденом, исключив другие варианты. Наблюдая, что ему всё сходит с рук, старик совсем зарвался. Нужно бы показать ему, где его место.

— Что ж, полагаю граф Ворон прав, — произносит Дедрик, откидываясь на спинку кресла. — Я действительно не могу дать никакой гарантии своим словам. Указ — всего лишь кусок пергамента. А омег, на которых мог бы жениться кто-то из твоих сыновей, в моей семье нет.

Все собравшиеся, включая Радульфа удивлённо взирают на государя.

— Видимо, для меня остаётся один выход — смириться с твоей несговорчивостью и убраться восвояси, отозвав те пять сотен копейщиков из приграничья.

По залу прокатывается новая волна ропота. Дедрик наблюдает, как самодовольная улыбка пропадает с лица Хейдена. А на лицах его сыновей появляется откровенная тревога.