Рыцарь Его Величества

Часть 20

Тонкие пальцы Ивет цепляются за ворот его рубашки, острые ноготки царапают шею. Ивет не в себе — она узнаёт Берна, но то пытается оттолкнуть, то ластится к нему будто кошка. У Берна от всего этого: от хаотичных, безумных касаний, от её тяжёлого дыхания, от феромонов, голова идёт кругом. Он пытается крепиться, собирает в кулак всю свою волю. Он, в отличие от оказавшейся во власти инстинктов Ивет, прекрасно отдаёт себе отчёт, чем для него может обернуться ошибка. Да и все эти ласки, на которые так щедра Ивет в эту минуту, на самом деле адресованы не ему. Медведь прекрасно знает, что не его объятий она желает. В мыслях и мечтах королевы всегда был и останется Дедрик.

И всё же украдкой касаться её нежной кожи и тонких ключиц — неземное блаженство. Сколько раз он желал сделать это, глядя на Ивет? Сколько раз пожирал её взглядом вопреки всем правилам приличия? Она так красива и так похожа на Одетту. Берн понимает разницу между ними, ведь по характеру они будто день и ночь. Но их родство заметно с первого взгляда, а потому для Берна это особенно мучительно. Он желает Ивет, потому что та похожа на погибшую супругу. Но вместе с тем ему совестно перед ними обеими.

Он понимает, что если не оборвёт всё это сейчас же, то точно лишится рассудка. Берн приносит Ивет в её покои и укладывает на широкую кровать.

— Вот так, — он ласково проводит по лицу, убирая налипшие пряди. — Подождите ещё немного, госпожа. Ваш муж скоро будет здесь.

Ивет глядит на него из-под ресниц мутным взглядом, дышит тяжело, прерывисто. Тело её извивается, нарушая незыблемую гладкость покрывала. Берну стоит огромных усилий отнять руку и быстро направиться к двери.

— Эй, Берн, — вдруг раздаётся за его спиной. И его сердце разбивается точно керамический черепок. Он секунду другую стоит замерев, не смея обернуться. Словно само время играет с ним злую шутку, будто возвращая его в прошлое, где Одетта была ещё жива и звала его в точности также.

— Да, душа моя? — дрогнувшим голосом произносит он.

— Не уходи… Пожалуйста, — просит Ивет, и Берн прикрывает глаза.

Он знает, он всё понимает, но его душа так долго страдала, что он готов поверить в иллюзию сознательно. В глубине души Берн рад обмануться, лишь бы почувствовать хоть на миг тепло родного человека.

— Не уйду, — со вздохом произносит он и возвращается к постели Ивет.

Берн присаживается на край и склоняется над ней. Та с мучительным стоном опускает ему голову на колени. Медведь осторожно поглаживает мягкие кудри, время от времени касаясь чувствительных ушей, заставляя Ивет вздыхать и вздрагивать.

— Почему так жарко, Берн? — спрашивает она слабым голосом. — Вели слугам открыть окно.

— Сейчас всё будет сделано, — кивает Берн, поглаживая её по плечу. — А еще тебя помоют и переоденут. И сразу станет легче.

— Не хочу мыться, — мотает головой Ивет и утыкается лицом ему между ног. Берн с шумом втягивает воздух, чувствуя, что та ходит по самому краю. Но Её Величество пребывает в собственном мире. Она проводит рукой по бедру Берна, а затем поднимает голову и придыханием произносит: — Мне нравится, как ты пахнешь, Берн.

Это даже заставляет его улыбнуться. Он мягко отстраняет Ивет от собственной промежности. Но она будто сознательно тянется к ней.

— Ты пожалеешь об этом, — растерянно произносит Берн.

Но Ивет его не слушает, тянет руки к гульфику, расстегивает пуговицы и чуть смущённо касается брэ. Берн наблюдает за всем происходящим будто со стороны — настолько он очарован порочностью и невинностью, присутствующими в Ивет одновременно. Кажется, будто она впервые видит облачение альфы так близко, потому движения её суетливы и неловки. Она даже присаживается на колени, чтобы найти точку опоры. Берн же не смеет даже пошевелиться. Он знает, что завтра отправится на дыбу, и совершенно заслужено. Но останавливать Ивет он не собирается.

Возбуждение накрывает его приятными волнами. Берн уже без всякого страха вдыхает феромоны омеги, ловит ощущения, которых уже не чаял больше. Пропускает сквозь пальцы пряди волос, утирает пот со лба, гладит шею и плечи. Ивет нравятся его прикосновения. Она прикрывает глаза от удовольствия, склоняет голову на бок, растягивает в улыбке губы. Её руки поглаживают напряжённый пах Берна через ткань, а потом и вовсе тянут пояс брэ вниз обнажая внушительное достоинство. Мгновение Ивет смотрит на него удивленно. После её тонкие пальцы смыкаются на длинном широком стволе.

— Эй, что ты?.. — «делаешь» пытается спросить Берн, но осекается на полуфразе. Уже совершенно иное блаженство накрывает его с головой. Он запрокидывает голову назад и выдыхает протяжно. Где-то на краю сознания проносится мысль: «И кто научил её делать так?» Но вопрос этот скорее риторический. Кто бы ни научил, Берн ему сейчас благодарен.

Горячее дыхание Ивет обдаёт его лобок. Дрожь проходит по спине. Берн чувствует её нежные губы и язык, чувствует лишающее последних каплей разума блаженство. Он отускает ладонь на затылок Ивет, а после вдруг открывает глаза и видит в нескольких шагах Дедрика, наблюдающего за ними. Берн теряется на секунду, предпринимает попытку остановить происходящее. Но Дедрик предостерегающе прижимает палец к губам и качает головой.