Сны на студёном ветру

Корова

Море Лаптевых плоско, как шутка сластолюбивого старца.

Солнце стоит высоко и пахнет свежими огурцами.

На палубе юта сезонный лоцман Обабков, бывшее национальное меньшинство, придумывает впрок географические названия.

В крошеве годовалого льда пускает зелёные слюни стеллерова корова. Ноздри её влажны, глаза безумны. Пошевеливая вибриссами, корова усваивает стратегическую карту Оленёкского залива, оброненную кем-то, возможно, мною, в секундном замешательстве. Кто-то, возможно, я, осмелев, начертал на её боку символы кумовства и землячества, нацарапал и женский таз, проявив себя недюжинным рисовальщиком.

Рачительному хозяину, мне, открылся коммерческий интерес к шкуре необузданного животного. Рисунок-то явно удался и стоил целое состояние. Сжав в кулаке пластмассовый портсигар, я поражал им корову в жабры, добиваясь её биологической смерти.

В варварском акте я был изобличён старшим помощником капитана и объявлен за ужином личным писарем и редактором санитарного бюллетеня.