Сны на студёном ветру

Чум хороший у Белой Воды

У самой белой воды испокон веку стоит чум.

В чуме проживает голый сирота Хорхе дикой национальности.

В стыдные застойные годы по соседству гужевалось племя командировочных людей. Инородцы грабили недра, варили брагу из пустяков и, позоря звание полярника, ухаживали за ластоногими.

Куда подевались бедовые постояльцы, Хорхе уже не помнил. То ли их одного за другим употребил в пищу ручной медведь, то ли это сделал сам Хорхе. От прежней весёлой жизни сохранился медный помойный сосуд ачульхен на девятнадцать персон да фото татуированной женщины в свадебной набедренной повязке из чешуи рыбы.

Скудность почв понуждала Хорхе обратиться лицом к морю.

«Достойна верна друга язва, нежели лобзание врага», — оправдывал палеоазиат свои опустошительные набеги в природу.

Экономно расходовались внутренние резервы: небольшой запас жира на почках и брыжейке.

Чтобы сохранить чистоту мировоззрения и побороться с суевериями, Хорхе прислонял ачульхен к ушной раковине и завлекал радиоволны. Из пустого воздуха доносились сиплые дебаты народных избранников.

— Катарсиса нету. Разве ж это катарсис? — негодовал сирота и в сердцах использовал сосуд по исконному назначению.

Однажды прибой вышвырнул во мхи тело с признаками морального краха. Вызывая невольное уважение, тело икало через равные промежутки времени. Из оттопыренных карманов просыпались во влажную среду неброские портовые сувениры: пластмассовый компас, окремнённый плевок саблезубого тигра и трещиноватые халцедоны.

Белые камни — олени зимой, серые камни — олени летом, — догадался Хорхе и уронил на гостя холодную тень.

Стало пасмурно. Ветры северных румбов понесли из просторов океана излишки новых паковых полей.

Озябший Алексей Виноходцев, не переставая икать, пришёл в сознание.

Существо, нависшее над путешественником, превосходило волосяным покровом всех оприходованных наукой швейцаров, лоцманов, и ископаемых элефантов. Божий человек с добрыми, чуть удивлёнными глазами сжимал в зубах ещё тёплую мышь, а в левой руке держал трепетный отросток туловища моржа.

— До свиданья, до свиданья, — непроизвольно воскликнул Алексей и, сделав разворот, припустил прочь, распространяя пары машинных масел и оплавленных электрических проводов.

— Такого в обозе не затопчут! — обрадовался Хорхе и побрёл в обратную сторону, к тусклому силуэту чума, где всегда было холодно, а в пургу наметало снег.