Союз, заключенный в Аду

Глава 17

Он разложил все отельные шампуни в алфавитном порядке. Тапочки повернуты под углом в сорок пять градусов, а халаты висят строго с правой стороны.

Ладно, ОКР Гидеона не самое волнующая вещь на данный момент.

Смотрю на себя в зеркало, но словно вижу кого-то другого. Я привыкла к почти выцветшим розовым волосам, и дело не в них. Мужчина прикоснулся ко мне и довел до оргазма. У меня был оргазм. Может быть, все случившееся было сном? Иначе я не могу поверить, что он не потребовал ублажить его. К сожалению или счастью, Гидеона не было рядом, когда я проснулась, поэтому мне не пришлось сразу же сталкиваться с новой реальность.

С той самой, в которой прикосновения мужчины могут быть приятны.

Стягиваю с себя футболку Гидеона, продолжая смотреться в зеркало. Губы слегка припухшие, на шее небольшой засос, но в целом почти никаких внешних изменений нет. Кидаю футболку в сторону, включаю душ, залезаю под теплые струи и намыливаю волосы, затем тело. Когда приходит время смывать пену, провожу руками по шее и груди и вздрагиваю. Собственное прикосновение к соскам было… довольно приятное.

Интересно, а смогу ли я сделать себе так же приятно, как Гидеон?

Прикрыв глаза, накрываю груди ладонями, слегка пощипываю соски и перед глазами сразу же появляется образ Гидеона. Когда я думаю о его мягких и таких умелых губах, жар пробегает по всему телу, концентрируясь между ног. Стискиваю груди, которые раньше Оран обзывал самыми гнусными словами из-за немаленького размера. Я ненавидела свои сиськи из-за него. Оран считал, что женщины с большой грудью автоматически шлюхи. Теперь мне плевать, я просто хочу почувствовать себя хорошо.

Одну руку оставляю на груди, а второй медленно ползу вниз. Пальцами следую той же дорогой, что вчера Гидеон. Кожа помнит, как он целовал мой живот. Медленно, чувственно, поддразнивая. Я немного помешана на руках Гидеона, на его широких ладонях с длинными пальцами, умеющими нажимать на какую-то неизведанную мной точку. Наверное, у нее есть название, но пока она будет просто райским местечком. И его показал мне Гидеон.

Моя ладонь накрывает лобок, и я начинаю дрожать от предвкушения. Боже, как это грязно. Я же не должна, да? Пульсация усиливается, словно неправильность самоудовлетворения накаляет каждый мой нерв. Перестав думать о том, что я не должна это делать, я, проскользнув пальцами по своим складочкам, сжимаю клитор.

– Ох, черт! – чтобы приглушить собственный стон, кусаю себя за плечо.

Продолжая представлять Гидеона, вспоминаю ту первую ночь, когда я почувствовала желание впервые. Он был с Эвелин. Его руки лежали на ее бедрах, пока он трахал ее. Жестко и неумолимо. Именно так я и начинаю обводить свой клитор и сжимать грудь. Шире расставляю ноги и добавляю два пальцы. Чувство наполненности, которое раньше вызывали лишь отвращение, теперь возбуждает. Не двигая пальцами, продолжаю ласкать набухший и изнывающий по губам и языку Гидеона комочек нервов. Я такая влажная.

«– Ты хочешь кончить, Аврора?»

Да, черт возьми.

Сильнее надавливаю на клитор и замираю. Приятная дрожь пробегается по телу, заставляя мои ноги подгибаться, а глаза закатиться. Опираюсь спиной о стену, чтобы не упасть, пока оргазм волнами накрывает мой разум.

Кажется, Гидеон починил меня прошлой ночью.

***

– У тебя температура?

Поднимаю глаза на зашедшего в номер Гидеона и хмурюсь. Он не спал всю ночь, я уверена. Под глазами образовались небольшие синяки, хотя выглядит Гидеон как и всегда идеально. Даже волосы лежат так, словно их укладывал стилист, однако он, скорее всего, просто расчесался. В руках у него бумажные пакеты, от которых исходит очень приятный аромат выпечки.

Мы не говорили после панической атаки. Не знаю, что на самом деле Гидеон думает о моем срыве в столь неподходящий момент. Считает ли он меня сумасшедшей? Или неблагодарной за отказ оказания ответной ласки? Мне хотелось, как я думаю, но я не смогла. Голос Орана призраком сидит в моей голове и нашептывает. Он умер, но продолжает портить мою жизнь.

– Нет, – непонимающе отвечаю я. – С чего ты взял?

Гидеон указывает на мое лицо и говорит:

– Твое щеки покраснели.

Проклятье.

Если до этого я была красной, то сейчас я буквально воспламеняюсь от смущения. Мой секрет может выйти за пределы ванной комнаты, а мне бы не хотелось, чтобы Гидеон подумал, что я какая-то ненормальная, раз мастурбирую. Женщины же имеют право делать самим себе приятно, верно?

– Эм, я… вода в душе была горячая, – бормочу я, опустив глаза к полу.

– Мыться в горячей воде вредно для здоровья, – абсолютно серьезным тоном заявляет Гидеон.

Он не шутит же, да? Даже такой не привыкший к нормальному общению человек, как я, поймет, что у Гидеона есть некоторые… коммуникативные проблемы. Просто в последние дни я перестала обращать на них внимание, или он, возможно, может себя контролировать. Скорее всего, бессонная ночь пошла не на пользу.

Позавтракав, мы собираем мои вещи и переезжаем в другой отель. Гидеон, как он сказал, остался не в восторге от местного качества уборки. Новый отель находится почти на самом берегу моря, номер просторный и уютный, поэтому я не возражаю. Только часть меня думала, что у нас будет общая спальня. Не знаю, откуда появилась эта мысль и почему меня расстроил тот факт, что у нас разные комнаты.

«Не будь дурой, Аврора,» – прозвучал голос Юли у меня в голове.

Я знаю, что мне стоит к нему прислушаться, но какая-то часть меня настойчиво твердит другое.

***

– Ты умеешь плавать? – спрашивает Гидеон, держа меня за руку.

Он говорил что-то еще, пока мы направлялись к морю, но я была слишком отвлечена. Зад Гидеона, обтянутый плавками, захватил не только мое внимание. Все женщины на пляже, находящиеся в том возрасте, когда ты уже понимаешь, мужскую красоту, пялятся на него. Не говорю уже про пресс – восемь кубиков разве бывают у людей? – и его руки, мышцы на которых напрягаются и увеличиваются при каждом движении.

Но я совру, если скажу, что меня не взволновало сильнее наше соприкосновение рук.

– Не очень хорошо, но умею, – бормочу я.

Вдруг Гидеон подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу, и опускает нас в воду. От неожиданности я, пискнув, оборачиваюсь вокруг его тела, руками обхватив шею, а ногами – талию. Гидеон усмехается и несет меня на глубину, но останавливается, когда вода начинается закрывать его плечи.

– Держишься? – глядя мне в глаза, произносит он.

Под прямыми солнечными лучами глаза Гидеона приобретают янтарный оттенок, а идеально ровная смуглая кожа будто светится. Он не кажется усталым, но я все равно немного переживаю, что он не спал всю ночь. А еще меня волнует то, как близко мы прижаты друг к другу. Моя грудь буквально находится у его подбородка, а промежность прижата к рельефным кубикам Гидеона. Я держусь изо всех сил, чтобы случайно не потереться о него.

– А ты меня держишь? – мой взгляд опускается на губы Гидеона.

Его пальцы, лежащие на моих бедрах, сдвигаются к ягодицам, и я шумно втягиваю воздух через нос. Гидеон крепче обхватывает меня и кивает.

– Всегда, – хрипотца в его бархатном голосе обволакивает, как горячий шоколад.

Мы кружимся в воде, лишь на считанные минуты отпуская друг друга, чтобы поплавать. Но даже тогда я чувствую, что Гидеон рядом. Он успеет меня поймать, если я упаду или пойду ко дну. Мне хочется в это верить во всяком случае.

Так проходят часы, и наступает ночь. Легкие касания, не перерастающие даже в легкие поцелуи, сводят с ума, словно я за одну единственную близость между нами стала зависимой от Гидеона. Иногда я думаю, что все произошедшее было лишь сном. Вдруг Оран в ту ночь ударил меня по голове, и я нахожусь в коме, плаваю в собственных несбыточных фантазиях. Если честно, мне все равно, какова реальность. Я не одна, и это главное.

***

Клуб «Эйфория» находится на диком пляже. Само здание построено из дерева, но все посетители в основном располагаются под навесом на песке. На улице стоят столики и милые плетеные диванчики с подушками и пледами, висят гамаки и даже качели. Пляж освещается гирляндами с крупными круглыми лампочками. Луна отражается на водной глади, и вид становится просто невероятным.

Сразу и не скажешь, что это ночной клуб. «Эйфория» больше похожа на элитное кафе с летней верандой. В первый день моего пребывания на Ибице, я встретила одну местную девушку, и мы разговорились. Она настоятельно советовала посетить это место, а так как я ни разу не была в клубах, я решила, что обязательно должна ее послушать.

– Кто, говоришь, сказал тебе сюда прийти? – Гидеон подозрительно озирается по сторонам.

Как только такси остановилось около входа в «Эйфорию», он странно отреагировал. Я имею в виду страннее обычного. Гидеон хмурился, оглядывался на посетителей и словно пытался скрыть свое лицо.

– Ее зовут Лусия, и она сказала, что сегодня здесь вечеринка в белом, – объясняю я, направляясь к бару.

– Да, вечеринка в белом… – бормочет Гидеон.

Мы заказываем напитки и присаживаемся на один из плетеных диванчиков. Гидеон продолжает подозрительно коситься на всех и вдруг притягивает меня к себе. Сняв босоножки, закидываю ноги на подлокотник и ложусь на твердую мужскую грудь. Не понимаю, почему он так заведен. Все кажутся вполне дружелюбными. Возможно, некоторым бы стоило надеть побольше ткани на себя, но в целом все кажется приличным. Даже слишком. Я представляла клубы иначе: куча пьяных парней и девушек, танцующих под громкую электронную музыку. Но в «Эйфории» играет мелодичный инди-рок.

Поднимаю глаза на Гидеона. Мне очень уютно лежать на нем, пока он обнимает меня за талию, словно делает какое-то заявление. Не удерживаюсь и, приподняв руку, провожу пальцами по его мягкой щетине. Гидеон ловит мой взгляд, и в его глазах проскальзывает нечто темное, волнующее меня и будоражащее до самых кончиков пальцев. Надо было остаться в отеле.

– Рори! – высокий голос с отчетливо слышным испанским акцентом заставляет меня вздрогнуть и убрать руку от лица Гидеона. Повернувшись, вижу Лусию, бегущую в нашу сторону. – Я так рада, что ты пришла.

Рядом с моей новой знакомой идет парень, одетый лишь в белые джинсы. Он вполне симпатичный, поджарый, с длинными волосами, забранными в низкий хвост. Он замечает меня и оглядывает с ног до головы. Чувствую липкость на тех участках, куда смотрят его глаза. Он даже не пытается скрыть свою похоть, и мне становится не по себе. Ладно, возможно, не все здесь такие уж и дружелюбные. Лусия же, которая так понравилась мне днем, теперь тоже вызывала смешанные чувства. На ней шифоновое белое платье без какой-либо подкладки, поэтому сквозь ткань я четко вижу ореолы ее темных сосков и чертов треугольник волос на ее лобке. Я же теперь в своем вязаном платье чувствую себя монашкой по сравнению с ней. Но мне плевать, во что она одета. Лусия пялится на Гидеона так же, как ее друг на меня. Им совсем все равно, что мы так близко сидим друг с другом?

Мягко улыбнувшись, она перебрасывает свои волнистые каштановые волосы за спину, демонстрирую шею и декольте, и, подмигнув, говорит:

– Молодец, что привела друга. Сегодня как раз мало парней.

– Очень жду полуночи, – подает голос парень, ухмыльнувшись мне. – Amigos, сегодня мы повеселимся от души.

Рука Гидеона, лежащая на моей талии, напрягается, но он продолжает молчать. Ему известно что-то, чего не знаю я?

Чем ближе к полуночи, тем больше людей выходят на песок танцевать. Гидеон отказывается присоединиться ко мне, а я, выпившая первые в моей жизни коктейли, набираюсь достаточно храбрости, чтобы немного покачать бедрами. Музыка становится веселее, и я забираюсь в толпу и подстраиваюсь под общий ритм танцев. Две девушки, явно больше знающие о возможностях тела, берут меня за руки, и мы втроем кружимся под испанскую песню. Ноги утопают в еще не остывшем песке, по телу струится пот, голова немного кружится от выпитого алкоголя, а на губах сияет улыбка. Приятная усталость проникает в мышцы, и я прикрываю глаза, полностью отдаваясь моменту. Наверное, так ощущается свобода. Мне кажется, что сейчас я способна на все.

Но потом звучат три сигнальных гудка. Боюсь открыть глаза и понять, что это все был сон, от которого меня пытаются оторвать, поэтому продолжаю танцевать, хотя девушки уже отпустили мои руки.

Теплая и тяжелая ладонь накрывает мой живот и тянет меня назад. Мой зад сталкивается с мужским пахом, но мне не страшно. Терпкий аромат с нотками ментола окружает меня, и я понимаю, кто стоит за моей спиной.

– Нам пора, Рори, – хрипит Гидеон, прижавшись губами к моему уху.

Он не сон. Мне можно открыть глаза.

Подняв голову, встречаюсь взглядом с Гидеоном и говорю:

– Зачем нам уходить? Мне так весело.

Гидеон носом указывает в сторону, где недавно сидела группа друзей. Теперь они стоят и… раздеваются. Первая девушка развязывает лямки своего топа и стягивает его через голову, обнажая просто гигантскую грудь. Следом ее приятель, беспрестанно наблюдавший за ней, снимает свою одежду и помогает своей подруге избавиться от мини-юбки. Теперь я вижу полувозбужденный член незнакомца и все прелести девушки. Пошарив взглядом толпу, нахожу Лусию и ее друга. Они уже не просто раздеты. Лусия лежит на постеленном на песок пледе с широко раздвинутыми ногами, пока он вылизывает ее.

Черт побери!

– Что за…? – бормочу я. – Какого черта они творят?

– «Вечеринка в белом» – кодовое название для секс-вечеринки в этом клубе, – рука Гидеона перемещается на мое бедро, и по телу пробегаются мурашки.

Образцово-порядочная вечеринка превращается в вакханалию. Музыка становится эротичной и томной. Двое мужчин, стоящих справа от нас, хватают какую-то девушку за руки, усадив на колени к одному из них, срывают с нее ее рубашку и впиваются в ее грудь. Она явно их не знает, но выражение ее лицо определенно дает понять всем, что она довольна их вмешательству.

– Они будут вдвоем ее…? – вырывается у меня.

– Да, – Гидеон выводит круги на моем бедре, – и поэтому нам пора идти.

Не могу перестать смотреть на людей. Кто-то целуется, кто-то уже перешел к делу. Все это очень и очень грязно, непристойно и… чертовски возбуждающе. То, как незнакомцы не стесняются страсти и желания, что-то сдвигают в моем разуме. Это не кажется нормальным, но все равно позволительно и горячо. У меня перехватывает дыхание, а сердце ритмично бьется в груди, когда Гидеон проводит пальцами под краем моего платья. Возможно, его это тоже заводит.

– Ты уже бывал здесь? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Участвовал?

Гидеон спускается к изгибу моей шеи, оставляя влажный след губами. Он целует едва ощутимо, но этого хватает, чтобы мои глаза начали закатываться, а тело – прижиматься к Гидеона. Слегка покрутив задом, ощущаю нечто твердое, прижимающееся к моим ягодицам. Гидеон хочет этого, как и я.

– Да, но это место не для тебя, – его вторая рука направляется по моим ребрам к груди, и я выгибаюсь не в силах сдержать стон.

Мне не нравится, что Гидеон так считает. С трудом отрываю взгляд от самой настоящей оргии, происходящей на моих глазах, и разворачиваюсь лицом к Гидеону. Его глаза слегка затуманены алкоголем, уголки губ слегка приподняты в по-кошачьи хитрой ухмылке. Кровь стучит в ушах, но я все равно решительно обнимаю его шею и притягиваю к себе. Наши губы соединяются в жадном поцелуе, я вкладываю в него все свои эмоции, доказывая, что я хочу быть здесь. С ним.

Гидеон берет меня за ягодицы и прижимает к себе. Его твердый член упирается в мой живот, и я ахаю ему в губы. Гидеон врывается языком в мой рот, углубляя поцелуй. Чувствую, как соски затвердевают и впиваются в кружевную ткань бюстгальтера. Между ног становится так непривычно влажно. Мне нравится чувствовать возбуждение. Это ноющее, но обескураживающее ощущение вызывает трепет и заставляет тонуть в предвкушении.

– Ты уверена? – оторвавшись от моих губ, спрашивает Гидеон.

Наши дыхания сбивчивые и очень громкие, но на фоне музыки и симфонии стонов они теряются. Кивнув, притягиваю Гидеона ближе и говорю ему в губы:

– Мне это будто нужно.

Он хмыкает и, подняв меня в воздух, несет к диванчику, на которым мы сидели ранее. Гидеон садит меня к себе на колени, и мы вновь начинаем целоваться. Перемещаюсь чуть ближе, и его член надавливает прямо на мой пульсирующий клитор. Гидеон, держа меня за ягодицы, начинает двигать меня. Моя киска скользит по его члену, и я судорожно вздыхаю. Трение просто восхитительно, а одежда так сильно мешает, так сильно… Теперь я окончательно понимаю всех тех, кто разделся при первой возможности.

Гидеон одной рукой задирает мое платье, натягивая его до талии, и просовывает указательный палец под резинку моих трусиков.

– Давай их снимем, Рори, м? – лизнув мою нижнюю губу, он спускается к шее, покрывая ее медленными поцелуями.

Не знаю почему, но сегодня снять трусики при нем легче. Меня не волнуют все эти люди вокруг, я наблюдаю за ними, и мне не хочется отставать. Они же могут, так почему я – нет? Приподнимаю попку и позволяю Гидеону стянуть трусики. Он подносит их к носу, вдыхая мой аромат, а затем заталкивает их в карман своих брюк. Облизнувшись, Гидеон смотрит на мою грудь и говорит:

– Покажешь мне свои чудесные сиськи? Или оставим это на потом?

Вместо ответа развязываю тесемки, держащие верх моего платья, и опускаю их, выпуская грудь. Гидеон тут же припадает к ней губами, облизывая и покусывая нежную плоть. Запускаю пальцы в его волосы и стону, откинув голову назад.

Тем временем та троица уже переходит к десерту. Скорее даже к двойному десерту. Один из мужчин насыпает белое вещество на живот девушки, и они с приятелем вдыхают его, зажав одну из ноздрей. Скоро вечеринка станет еще безумнее, если здесь разрешены наркотики.

Гидеон вдруг надавливает большим пальцем на мой изнывающий комочек нервов, и я крепче стискиваю его волосы. Играясь с клитором и обсасывая мою грудь, он почти сводит с ума. Алкоголь делает меня раскрепощенной, но даже трезвой я бы не стала ничего менять. Быть здесь – это приятное сумасшествие. То, чего мне, возможно, не хватало.

Гидеон ласкает меня так, словно знает мое тело лучше меня самой. Он будто чувствует, где надо прикоснуться, чтобы я окончательно потеряла контроль. Когда его пальцы сжимают мой клитор, чувствую сладостную боль в животе. Та же самая, что была вчера. Это так хорошо, что не может быть реально.

– Ох, Гидеон! – стону я.

В глазах летают звезды, и меня перебрасывает через край. Оргазм такой мощный, что я чуть не теряю сознание, но Гидеон успевает меня подхватить.

– Ты красивая, когда кончаешь, – улыбается он и впивается в мои губы.

Этот поцелуй другой. Медленный и томный. Мне так хорошо. Каждая клеточка моего тела словно плывет на волнах оргазма, и это чертовски приятно. Когда воздух заканчивается, я разрываю поцелуй и подношу пальцы ко рту. Губы опухли. Поцелуи всегда так заканчиваются?

Глядя в темные глаза Гидеона, я вдруг понимаю, что хочу сделать нечто новое. Никогда не думала, что захочу делать это по собственной воле, и вот этот день настал. С трудом поднявшись на ватные ноги, опускаюсь на колени перед Гидеоном и тянусь к его ширинке. Руки предательски трясутся, и он это видит. Я не боюсь его, хоть и стоило, и не хочу, чтобы Гидеон подумал, что он пугает меня. Расстегиваю пуговицу, но Гид перехватывает мою руку. Вопросительно приподнимаю брови и смотрю на него.

– Давай продолжим в отеле, – сипло произносит Гидеон.

Понимаю, что мои руки все еще трясутся, поэтому согласно киваю. Гидеон помогает мне поправить платье, но трусики обратно не возвращает. Взяв меня за руку, он ведет меня на парковку, где нас ждет водитель.

Не уверена, что испытываю точно. Предвкушение или страх?

***

Едва переступив порог нашего номера, мы вцепляемся друг в друга. Поцелуи хаотичные и быстрые, словно мы оба боимся не успеть. Вина захлестывает меня. Прошлое вновь победило меня, но я планирую исправиться.

Добираемся до дивана, и я толкаю Гидеона на него, а сама возвращаюсь в то положение, в котором мы закончили. Знаю, что обещала не вставать на колени перед мужчиной, но сейчас же все по-другому, правда?

Гидеон не Оран.

Тянусь к ширинке Гидеона, однако руки снова предательски трясутся. Боже, какая я слабачка.

– Эй, нет, – он стискивает мои ладони и заставляет подняться на ноги. – Так дело не пойдет.

Гидеон поднимает меня на ноги и усаживает рядом. Его глаза сканируют мое лицо. Интересно, видно ли ему клеймо позора, которым меня наградили Оран и Конал? Видит ли Гидеон, насколько я осквернена?

– Я должен спросить, Аврора, – убрав несколько выбившихся из хвоста прядей мне за ухо, произносит он. – Твой муж вел себя недостойно с тобой?

Его вопрос выбивает весь воздух из моих легких. Гидеон видит, какая я грязная, и эту скверну мне не отмыть никогда. Я умерла в день своего четырнадцатилетия, моя душа почернела в тот день раз и навсегда. Я никогда не стану той невинной девочкой, которой меня хотят видеть. Я опустошенная, гнилая и уродливая внутри, и это необратимо.

– Я не могу… не хочу говорить о нем, – прикусив губу, сдерживаю подступающие слезы.

Умение плакать обманчиво воспринимаю как знак того, что у меня есть надежда. Ее нет. Ее нет вот уже пять лет.

Гидеон приобнимает меня и, подняв на руки, уносит в мою спальню. Я жажду, чтобы он остался, побыл со мной, поспал рядом, оберегая, но он уходит. Если прошлой ночью он не мог этого сделать, то сегодня Гидеон волен спать, где хочет. И это не со мной.