Союз, заключенный в Аду

Глава 28

Сквозь сон чувствую, как мягкие губы целуют кожу на моем бедре. Одобрительно промурлыкав, подаюсь ближе и разворачиваюсь к источнику. Слышу смешок, но глаза не открываю. С меня убирают одеяло и целуют выше. Шершавые пальцы едва ощутимо касаются моих грудей, и я, простонав, выгибаю спину.

– Если хочешь кончить, то открой глаза, – ухо обжигает горячее дыхание, а от томной хрипотцы в мужском голосе по телу пробегают мурашки. – Давай, Рори, я очень хочу оттрахать твою сладкую киску.

Больше убеждать меня не нужно. Разлепляю веки и вижу Гидеона, нависшего надо мной. На его губах играет хитрая ухмылка, едва трогающая глаза. Гидеон наклоняется к моему лицу и впивается в губы с поцелуем. Мозг моментально просыпается, а руки обнимают его мощную шею. Ногами обхватываю его талию, притягивая к себе. Эрегированный член Гидеона оказывается возле моего входа, и я судорожно вздыхаю. Приподняв попку, бесстыдно трусь о его горячий ствол. Гидеон издает горловой рык и поднимается, не давая самой удовлетворить себя.

– Хитрая девочка, – слышу улыбку в его голосе. Оторвавшись от моих губ, Гидеон убирает волосы с моего лица и, глядя мне в глаза, говорит: – Сначала я хочу попробовать тебя.

Гидеон прокладывает дорожку поцелуев от моего рта до лобка. Когда его дыхание касается моей киски, у меня перехватывает дыхание. Гидеон двигается мучительно медленно. Смотреть, как он приближается к моей сердцевине, возбуждает еще сильнее. Гидеон широко разводит мои ноги и продолжает осыпать поцелуями мою кожу. Его язык скользит по внутренне стороне бедер. Не там, где он так нужен сейчас. Гидеон видит, как мне плохо, и лишь ухмыляется.

Чертов садист.

Мои бедра дергаются навстречу к нему. Гидеон облизывается, глядя на мою киску, и решает закончить свою сладостную пытку. Схватив меня, притягивает к себе и облизывает меня от входа к клитору. С губ срывается стон, и я натягиваюсь струной. Стискиваю простынь, пытаясь удержаться на месте. Гидеон всасывает напряженный бугорок в рот, нежно покусывая и облизывая его.

– Гидеон… – бормочу я, а глаза закатываются от наслаждения.

Введя в меня два пальца, он медленно двигается внутри, усиливая все ощущения. Гидеон делает меня зависимой от секса. Каждый нерв накаляется, кожа горит от желания. Секс с ним не просто слияние тел. Наши души будто поют, откликаются на зову друг друга и соединяются воедино. Гидеон делает мою жизнь лучше, он во всех смыслах учит меня наслаждаться. Жизнью, прикосновениями, простыми разговорами. Без него я стану прежней паинькой, не перечащей никому и плывущей по течению. Он нужен мне как вода путнику. Как воздух, который давно мне заменил.

Гидеон добавляет третий палец, растягивая меня для себя. Повторяю его имя, как бы прося большего, хотя он уже отдает мне все. Он трахает меня пальцами и ублажает языком. Все тело трепещет. Все это за гранью реальности, за гранью простого удовольствия. Гидеон чуть сильнее надавливает на мой клитор, и это движение срабатывает как триггер. Я кончаю, громко выкрикивая его имя. Гидеон слизывает мои соки, заставляя меня дрожать от прикосновений к набухшей и сверхчувствительной киске. На мгновение теряю сознание от сбившего с ног оргазма. Разум и все конечности превращаются в вату. Я не могу не двигаться, не думать.

Лишь очередная порция поцелуев, разбросанных по всему телу, приводит меня в сознание. С трудом распахиваю отяжелевшие веки и смотрю на Гидеона. Он на руках придвигается к моей груди, целует ее и шепчет:

– Попробуй себя.

Впившись в мои губы, Гидеон сплетает наши языки. У меня перехватывает дыхание, а щеки заливаются краской. Я чувствую свой вкус на его губах и языке, которые несколько секунд назад ласкали меня, и стону. Это так грязно и одновременно невероятно.

Член Гидеона упирается в мое бедро, и я сдвигаюсь так, чтобы направить его к своему входу. Головка скользит по моей киске, и мы оба стонем.

– Трахни меня, – тараторю ему в рот. – Мне нужно еще.

Гидеон, смачно выругавшись, задирает мои ноги наверх и одним толчком входит в меня. От небольшого давление я чувствую спазм, но он проходит моментально. Теперь я чувствую лишь нужду и головокружительное возбуждение. Гидеон кладет ноги себе на плечи и, стоя на коленях, начинает двигать своими мускулистыми бедрами. По мышцам на его груди скатываются капельки пота, которые мне очень хочется слизать. Его глаза потемнели от желания.

– Так хорошо? – спрашивает Гидеон, ухмыляясь. Я, кажется, не помню, как говорить. А когда Гидеон, увлажнив палец, начинает стимулировать мой задний проход, я готова разлететься на части. – А так?

Боже милостивый. Святое дерьмо!

Палец скользит внутрь меня. Угол проникновения необычный, но это так чертовски хорошо… идеально. Гидеон выходит из меня, а затем с силой входит вновь. Он выдалбливает из меня все, черт возьми. Это жесткий секс, ни идущий ни в какое сравнение с нежностями, которыми осыпал Гидеон меня вначале. И мне нравится это. Очень, черт возьми, нравится.

– Гидеон… я… сейчас… – отрывисто выкрикиваю я. Мое влагалище сжимается вокруг члена Гидеона. Второй оргазм интенсивнее, чем первый, если такое вообще возможно. – Боже!

Если так будет каждое утро, то я ничуть не возражаю.

***

– Не могу поверить, что это твой дом, – скептически оглядывая деревянные стены, замечаю я.

Если сравнивать фермерский участок Гидеона с пентхаусом, то вы никогда не догадаетесь, что ими владеет один и тот же человек. Двухэтажный домик сделан полностью из дерева. Он теплый и уютный, с незатейливыми картинами и семейными фотографиями, развешанными по стенам, с зелеными креслами и диваном. То есть… нет ни серого, ни черного, никакого хай-тека. Единственный признак того, что дом принадлежит Гидеону, – идеальный порядок. Я везде узнаю подушки, расставленные под определенным углом, и полки с книгами без единой пылинки.

Гидеон усмехается.

– Я доверил дизайн Селене, – объясняет он. – Мне нравится здесь, на самом деле. Я изменился после знакомства с племянницей. Когда четырехлетка заставляет тебя носить пушистые жабо и розовые короны, тебя больше не раздражают теплые оттенки.

Не удержавшись, заливаюсь смехом.

– Хочу когда-нибудь познакомиться с ней и увидеть, как она подчиняет такого грозного и страшного мужчину, – дразню я.

Гидеон ловит меня, взяв за талию и прижав мою задницу к своему твердому телу. В его глазах появилось несколько озорных огоньков, но взгляд все еще печальный и виноватый. Мы справимся с этим, пусть и не сразу.

– Ты увидишь, как эта малышка подчиняет сразу четырех грозных и страшных мужчин и одного, пока милого и доброго, помладше, – наклонившись ко мне, говорит Гидеон. – У нас есть традиционные чаепития в стульчиках, в которые у нас даже рука не помещается. Не представляешь, как неудобно на них сидеть.

Встав на носочки, не удерживаюсь и целую Гидеона в губы. Он моя первая и неизлечимая зависимость. Гидеон гладит меня по ребрам, сжимает талию.

– Не уверена, что смогу кататься на лошадях, – бормочу ему в губы, разорвав поцелуй. – Мне даже двигаться больно.

Гидеон смеется. Его смех бархатистый, низкий, пробирающий до души.

– Тогда чем займемся перед тем, как я займусь твоимим болями?

Черт, я же только надела чистые трусики. С Гидеоном у меня не останется нижнего белья.

– Может быть, пикник? – с придыханием предлагаю я.

Гидеон чмокает меня в скулу и кивает

***

– Я хотела бы, чтобы сейчас пошел дождь.

Вечерний ветер колышет ветки деревьев над нашими головами. Гидеон укрывает меня пледом и пропускает волосы сквозь пальцы. Удобнее укладываю голову на его ногах. От заботы Гидеона я готова мурчать, как кошка. Перевожу взгляд на его лицо. Гидеон внимательно рассматривает меня, словно я экспонат на художественной выставке.

Улыбнувшись, он спрашивает:

– Почему дождь?

Закатное небо отражается в его глазах, окрашивая их в персиковые оттенки.

– Хочу бежать по полю и целоваться с тобой под дождем, – прикусив нижнюю губу, объясняю я.

Гидеон запрокидывает голову назад и смеется.

– То есть без дождя мы не можем целоваться? – уточняет он.

– Можем, конечно, но это другое, – поднявшись с его коленей, наклоняю голову вбок. – Знаешь, дождь как в фильмах? Обычно после него происходит что-то жутко романтичное.

– А иногда после дождя приходят монстры и съедают кого-то из героев, – парирует Гидеон.

Нахмурившись, толкаю его в плечо. Тем временем на улице становится прохладнее, и мы начинаем собирать вещи, чтобы вернуться в дом. Взяв корзину, Гидеон тянется ко мне за поцелуем, и в этот момент…

Начинается дождь. Вода хлынула стеной, мгновенно промочив нас насквозь.

Вскрикнув от неожиданности, отлипаю от Гидеона и удивленно таращусь на него. Он выглядит не менее шокированным. Взяв меня за руку, он быстро целует и говорит:

– Поцелуй был, теперь надо устроить пробежку?

Широко улыбаясь, киваю, и мы срываемся с места. В стороне замечаю несколько автомобилей с людьми Гидеона. Они точно видят нас, но мы все равно мчимся по полю к дому, держась за руки. Мы, как подростки, останавливаемся и целуемся. Когда дождь усиливается, Гидеон усаживает меня к себе на спину. Он скользит по быстро размокшей земле, и я опасливо хватаюсь за его шею. Забежав на крыльцо, Гидеон опускает меня на ноги. Стягиваю промокшие кеды и плед и направляюсь на такую же светлую и уютную, как весь дом, кухню. За небольшую пробежку я успела продрогнуть, так что чай не помешает. Обернувшись через плечо, спрашиваю:

– Чай?

Гидеон не успевает ответить, потому что его телефон оживает от множества приходящих сообщений. Он, взяв мобильный, кивает и отходит в ванную. Через несколько минут, когда чайник сигналит о том, что вода вскипела, за спиной слышатся шаги. Оборачиваюсь через плечо и замираю. На Гидеоне нет лица. Его взгляд затуманен пеленой. Нет ни одной читабельной эмоции. Он смотрит в пустоту. Все тело напряжено. Лишь легкое подергивание кадыка показывает, что с Гидеоном что-то не так.

Ставлю чайник с легким хлопком, чтобы Гидеон пришел в себя, и это работает. Он поднимает взгляд на меня. Все еще пустой и темный.

– Что произошло? – аккуратно спрашиваю я.

Гидеон сглатывает и пытается совладать со своим лицом. Пусть его мышцы расслабились, а уголки рта немного приподнялись, глаза трудно заставить идеально врать. Недавно я бы подумала, что придумываю все, но я уверена, что видела эту перемену. Гидеон нарочито беззаботно говорит:

– Прости, проблемы на работе. Ты можешь пока пойти переодеться, а я найду травяной чай.

Не уверена, что стоит оставлять Гидеон, но с другой стороны, я также не уверена, что он расскажет мне правду. Поэтому я ухожу, быстро натягиваю последний комплект чистой одежды, привезенной одной из сотрудниц Гидеона. Когда я возвращаюсь, запаренный чай уже ждет меня на столе. Гидеон же стоит ко мне спиной, упираясь руками в столешницу и глядя в окно. Беру чашку озябшими пальцами, делаю несколько глотков и хмурюсь.

Странный вкус.

– А с… – не могу закончить мысль, потому что голова внезапно начинает кружиться. Все вокруг плывет и переворачивается, а тело становится очень тяжелым. – Гидеон?

Ноги перестают слушаться, и меня заносит назад. Не могу ни за что ухватиться и удержать себя. Я нахожусь в миллисекунде от падения, когда крепкие руки Гидеона ловят меня. Не успеваю ничего понять или увидеть. Гидеон – последнее связующее звено с реальностью.

Глаза окончательно закрываются, а тело обмякает.

– Прости, – слышу я перед тем, как вокруг все потемнело.

***

Как же мне плохо.

Лежу на чем-то мягком, но голова болит так, словно всю ночь меня избивали кувалдой. Веки налиты свинцом. С трудом беру себя в руки и открываю глаза. Быстро понимаю, что я в спальне, но не на ферме.

Я в чертовом пентхаусе. Как я здесь оказалась?

Напрягаю мозг и вспоминаю вчерашний день: секс, пикник, дождь и… странный чай. Гидеон опоил меня!

Осознание заставляет меня подскочить на кровати, наплевав на всю боль, истязающую мое тело. На прикроватной тумбе стоит стакан воды. Хватаю его и осушаю. Вода целительно льется по горлу, и мне становится чуть легче. Протираю глаза и осматриваюсь вокруг еще раз в поисках Гидеона или кого-нибудь из охраны. Вместо этого на подушке нахожу письмо, на котором красивым почерком выведено мое имя.

Желудок жалобно урчит, словно подсказывая, что что-то сейчас произойдет. Дрожащими руками беру конверт, раскрываю его и начинаю читать:

«Дорогая Аврора,

Сначала хочу сказать, что всё это далось мне сложнее, чем может показаться. Я всей душой ненавижу писать письма, но мне показалось, что ты достойна большего, чем СМС, если уж я не могу сказать тебе все лично.

Прости, что опоил тебя, но мне нужна была фора. Я не смог бы посмотреть тебе в глаза и уйти, зная, что ты сможешь уговорить меня остаться. Я далеко, меня уже нет в Штатах. Я позаботился о том, чтобы никто не смог меня выследить. И ты не должна пытаться меня найти.

Я ушел, и мне не жаль. Тебе опасно быть со мной. Я был готов поступить эгоистично, остаться с тобой и строить иллюзии о нашем возможном шансе на нормальную жизнь, но… все люди, находящиеся рядом с моей семьей, неизбежно страдают. Я хочу учиться на чужих ошибках и не могу позволить ставить тебя под удар.

В моем кабинете ты найдешь подписанные документы о разводе и карту. Ты свободна. Мой самолет отвезет тебя в любую точку мира, тебя будут сопровождать и охранять. Я набрал людей, которым верю больше всего. Конечно, ты можешь остаться в пентхаусе столько, сколько нужно. Попрощайся с родителями или наоборот не делай этого. Твоя жизнь теперь принадлежит только тебе.

Знаю, что сейчас ты злишься, но в будущем, когда ты найдешь правильного человека, ты поймешь, почему я так поступил. Я не имею права удерживать тебя и подвергать опасности из-за своего корыстного желания быть рядом.

Главная причина моего ухода в том, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Аврора. И хочу, чтобы ты знала об этом. Все, что я делаю, необходимо для твоей защиты.

Никто не узнает о нашем разводе. Конал не опасен для тебя, но ты все равно должна уехать.

Прощай, Аврора.

Гидеон

P.S. Есть еще один игрок, будь осторожна. Не доверяй никому».

В нашей сказке после дождя действительно случилось ужасное.

Нет, нет, нет…