Союз, заключенный в Аду

Глава 31

Аврора

Пусть я и родилась в Штатах, всю жизнь я учила русский язык. Говорила на нем с родителями и Надей, читала классическую русскую литературу. Булгаков писал, что иногда лучший способ погубить человека – это предоставить ему самому выбрать судьбу.

Так вот, раньше я не была согласна с ним. Как может свобода воли разрушить жизнь? Все стремятся заполучить ее, стать независимыми. Я не исключение. Возможность определять свою жизнь не ключ к счастью. Она дает шанс побороться за него.

Разве все мы стремимся повернуть рубильник и уничтожить самих себя, а не начать дышать без ошейника? Жить без поводка, вечно одергивающего тебя.

Оран был моим ошейником. Тогда я видела свою жизнь черной дырой, огромным пожирающим свет монстром. Мечтала о покое, который виделся лишь… слегка подергивающим светом в конце туннеля. Сейчас я наконец-то сама выбираю свою судьбу. Точнее пытаюсь. Я осталась в Чикаго – это был мой первый самостоятельный выбор. А теперь…

– Я позвоню, – я повторила эти два слова столько раз, что уже давно потеряла их смысл.

Доминик, Рой, Джош и еще несколько охранников, с которыми я не успела сблизиться достаточно, окружили меня, как настоящая стая. Не глядя на их хмурые лица, кручу в руках одноразовый мобильный телефон, подкинутый неизвестным. То, что было в сообщениях… способно перевернуть преступный мир Чикаго. Я смогу уничтожить Конала и весь клан Доэрти раз и навсегда. Сместить их с пьедестала и опустить на самое дно.

Так какого черта эти альфа самцы противятся? Разве мы все не хотим, чтобы эти исчадия Ада сгинули?

– Аврора, мы не знаем, что за псих решился на такой отчаянный шаг, чтобы привлечь твое внимание, – Доминик разжевывает мне очевидные вещи, словно я маленький ребенок. – Я не могу связаться с Гидеоном и узнать, кем может быть незнакомец. А еще у моего брата все бумаги зашифрованы. Параноик гребаный, – Доминик закатывает глаза. – Если я попытаюсь что-то взломать, вся сеть может накрыться.

Одариваю сердитым взглядом младшего из братьев Кинг. Вопреки раздражению, бурлящему в жилах, встаю на ноги и, расправив плечи, складываю руки на груди. Жест красноречиво дает понять, что его слова не убедили меня. И что мне не нравится, что он говорит со мной как с ребенком.

– Глупо не использовать такой шанс! – заявляю я, вздернув подбородок. Собираюсь отчитать Доминика за чрезмерную опеку и напомнить, что я живу в опасности с самого дня рождения, но меня вдруг осеняет. Та самая лампочка зажигается над головой, и я бормочу себе под нос: – Что, если…?

Умолкнув, оставляю эту тучу людей, выплескивающих свой тестостерон на одну беззащитную женщину, и бегу в свою спальню. Подавляю желание зайти в комнату Гидеона и надеть его одежду, чтобы его запах окружил меня. Порывшись в прикроватной тумбе, достаю письмо Гидеона и перечитываю последнее предложение:

«Есть еще один игрок, будь осторожна. Не доверяй никому».

Это точно он. Теперь я уверена. Новый игрок, о котором предупреждал Гидеон. Он пытается втереться в доверие. Мозг прокручивает нашу последнюю встречу с Гидеоном. Он получил сообщение и решил опоить меня и уехать. Если мне незнакомец отправил то, что может спасти меня, Гидеону – что-то другое. Что-то, что заставило его буквально бежать из города. Сомнений нет: новый игрок опасен.

Но я поступлю так, как считаю нужным. Прячу письмо и набираю единственный номер, иронично записанный в контактах как «Друг». Раздается первый гудок, и в проеме открытой двери появляется Доминик. Он лишь успевает открыть рот, когда из динамиков доносится голос, искаженный модулятором:

– Здравствуй, Аврора. Мне пришлось долго ждать твоего звонка.

Встретившись с хмурым взглядом Доминика, перевожу вызов на громкую связь.

Доминик, стараясь идти как можно тише, встает рядом со мной, чтобы ловить каждое слово.

– Я… – нервно сглатывая, взглянув на него, – что тебе нужно от меня? Кто ты?

Раздается смех, похожий на хохот злодея из мультфильмов. Уверена, что и без модулятора у незнакомца низкий, хриплый и холодный смех. Только зачем ему нужно скрывать свой голос?

Быстро беру свой телефон и, набрав в заметках очевидную вещь, показываю Дому: «Он боится, что я его узнаю».

Доминик коротко кивает, соглашаясь со мной. Сложив руки на груди, он продолжает слушать разговор.

– Я твой друг, Аврора. Можешь пока называть меня Тенью, – говорит незнакомец. – И я хочу тебе помочь.

Нахмурившись, обдумываю каждое его слово. Тень точно прозвище, но оно слишком популярно, чтобы Гугл знал о его происхождении.

– Как ты можешь мне помочь? – мой голос спокоен, хотя сердце бьется так сильно, что я едва слышу себя.

В голове лишь один вопрос – кто он?

– Скажем так, со злом должно быть покончено, – слышу, как Тень усмехается. – Со всем злом, что мучало тебя… и остальных невинных.

Последние слова он добавляет словно в спешке, и я удивленно распахиваю глаза. Мне показалось, или он намекнул, что делает это… ради меня? Моим первым, последним и самым безумным предположением становится, что Тень – это… Юля. Хочется поверить, что она жива. Сердце кричит, что это моя давняя подруга решила помочь мне, пусть я и подвела ее. Но это невозможно. Я не видела ее тела, но вся Братва может подтвердить мне ее смерть. К тому же, человек, с которым я столкнулся, был мужчиной.

Как же мне не хватает Гидеона! Мне нужны его ледяной разум и горячие объятия. Рядом с ним все не становится проще, нет. С Гидеоном все становится неважным, мелким, как песок на пляже. Когда я с ним, мне все равно на войну, бушующую за окнами пентхауса. Я знаю, он может защитить меня от всего, пусть сам и думает иначе.

Раньше, когда я воображала себя принцессой, я думала, что моего принца съел огромный монстр, называющий себя моим женихом. Но мой рыцарь просто должен был появиться позже. Как бы антифеминистично это не звучало, я хочу быть спасенной. Ради чертового разнообразия в жизни.

Однако не значит, что я собираюсь сидеть на месте и ждать чуда. Я уеду из Чикаго только тогда, когда Гидеон будет сидеть на соседнем сидении. Буду бороться, пока все преграды не разрушатся.

– Как ты можешь мне помочь? – выдавливаю я.

Доминик успокаивающе кладет руку мне на плечо. Благодарно накрываю его ладонь, но взглянуть не решаюсь. Доминик хороший человек, однако все еще не одобряет мой звонок… Тени.

– Разве того, что я прислал мало для твоего доверия? – сложно разобрать интонацию из-за модулятора. Что он чувствует? Разозлила я его или наоборот подзадорила? – Мне нужна встречу.

– Ни в коем нахрен… – плюнув на прикрытие, шипит Доминик.

– Хорошо, где? – громче нужного, чтобы перебить его, отвечаю я.

– Тупик около русского кафе, в которое тебя водила Надя. Сегодня в полночь, – не думая говорит Тень. По спине тут же ползет холодок. Сколько он знает обо мне? Он следил за мной? Или мы и правда так хорошо знакомы? – До встречи, Аврора. И да, скажи своим приятелям, что я буду говорить только с тобой.

Тень отключается, оставив меня в полном ужасе и раздрае. Кажется, у меня трясутся руки. Я привыкла, что моя жизнь отнюдь не нормальная, однако буду честной хотя бы перед собой такой страх перед завтрашним днем в последний раз я испытывала перед свадьбой с Ораном.

Откидываю телефон на кровать и зарываюсь лицом в ладони. Доминик садится рядом и, потрепав меня по за плечо, говорит:

– Я достану прослушку, раз мне не удастся отговорить тебя. Заодно попытаюсь по каналам пробить, кто такой Тень.

Не знаю, радоваться мне или огорчаться, что он так легко отпускает меня.

***

Глядя на печатную вывеску кафе, мечтаю, чтобы сейчас оттуда вышла Надя. Вечером я пыталась дозвониться до нее, но ее телефон молчит. Сейчас мне бы пригодилась ее поддержка и парочка пирогов с луком и яйцом.

– Кодовые фразы помнишь? – у Доминика есть дурная привычка повторяться.

Чувствуя раздражение, покалывающее кожу, перевожу взгляд на мужчину. Доминик, изогнув бровь, выразительно смотрит на меня в ответ. Закатываю глаза и произношу шифр в пятый раз:

– «Сегодня плохой день», если все пойдет дерьмово. Если все хорошо, то «отличная погода».

Доминик не очень-то удовлетворенно кивает и продолжает что-то печатать на ноутбуке.

– Если тебе покажется, что он хотя бы дышит не так, мы тебя вытаскиваем, – Доминик поправляет прослушивающее устройство, прикрепленное на моем животе. Тяжело вздыхает и бурчит: – Гидеон и Селена оторвут мне яйца и заставят их проглотить.

Нервно усмехаюсь и кидаю взгляд на тупик. За прошедшие два часа никто не заходил туда. Рой осмотрел переулок и не нашел ни камер, ни других подозрительных вещей. Значит, Тень придет позже. Или прямо сейчас он следит за нами, пока мы безуспешно пытаемся высмотреть его.

Доминик смотрит на часы и напряженно говорит:

– Без двух минут полночь. Ты готова?

Нет.

– Да, – выдавив фальшивую улыбку, чересчур активно киваю и дергаю дверную ручку.

Выбравшись из автомобиля, накидываю капюшон худи на голову и, сдерживая панику, иду к тупику. Все, что мне остается, – верить, что этот псих не планирует меня убивать. Для Коннала, моего главного и, надеюсь, единственного врага, такие сложные махинации несвойственны. Он предпочтет действовать на публику, как настоящий павлин. Расстрел невинных на набережной тому доказательство. К тому же те файлы могут уничтожить его за одно мгновение. ФБР, УБН, нацбезопасность и секретная служба – все организации, стоящие на страже закона, тут же сядут на хвост ирландцам и будут драться за право арестовать клан Доэрти первым. Отец Орана и Коннала, фактически являющийся боссом, избежит наказание. У него четвертая стадия рака поджелудочной, и всем известно, что он не жилец. Но вот Коннал, который рулит всеми гнусностями, попадет в такую тесную камеру, что меня возбуждает одна мысль о том, как этот испорченный принц будет там выживать.

А в тюрьме с моим дорогим бывшим родственником может случиться всякое. За это «всякое» я заплачу всем своим наследством, если понадобится.

Взмахнув головой, перебегаю дорогу. Не время мечтать о мести и правосудии.

От прошедшего днем дождя в переулке сыро. Мои ноги шлепают по лужам, не давая мне возможности оставаться незамеченной. Тупик не освещается фонарями, и все шорохи, будь то проезжающая машина или бегущий человек, заставляют меня оборачиваться. Прикасаюсь пальцами к уху, проверяю на месте ли наушник.

– Полночь, – предупреждает меня Доминик.

Разворачиваюсь лицом к входу в тупик, сжавшись и одновременно приготовившись к встрече с Тенью. Но все, разумеется, происходит не так, как я планировала, и меня хватают чьи-то руки.

Не успеваю оглянуться или вскрикнуть, потому что массивная ладонь зажимает мне рот, а талию крепко держит… нет, не рука. У него протез! Издаю сдавленный писк, но не сопротивляюсь, когда меня затаскивают в непонятно откуда взявшийся проход в здание. Он не убьет меня, не убьет.

Тень отпускает меня и тут же отходит почти на два метра. В ту же секунду разворачиваюсь лицом к нему и хочу убежать. Мы находимся в очень темном помещении с единственным окном. Кроме труб, пролегающих над головой, не вижу ничего примечательного. Проход был незаметен с улицы, так что он открывается только изнутри. Наверное, здесь был один из тайников времен сухого закона. Таких коридоров до сих пор много даже под городом.

Незнакомец встает так, что его лицо скрывают тени. Он вновь одет в толстовку с капюшоном и темные джинсы. Его мощный силуэт практически сливается с окружающей тьмой, и я догадываюсь, почему же его называют Тенью.

Нервно сглатываю и делаю шаг назад. Дверь захлопнулась за нами. Мне не выбраться, пока он не позволит мне этого сделать.

– Думаю, ты уже поняла, что мы в одном из коридоров времен сухого закона. Помню, как ты любила читать про архитектуру Чикаго. Рад видеть тебя, Аврора, – Тень складывает обе руки – настоящую и протез – в карманы. – Ты хорошо выглядишь, когда наконец-то освободилась от всех чудовищ.

Его голос, вновь искаженный модулятором, эхом разносится по помещению. Тень очень боится, что я узнаю его.

Доминик что-то кричит мне в ухо, но я могу лишь сосредоточиться на мужчине, стоящим передо мной. Он знает меня. Даже чертовы пристрастия в литературе, о которых не прочитаешь в интервью, даваемых нами с Ораном для бизнес-журналов. Тень знает меня, а не жену Орана.

Нахмурив брови, складываю руки на груди.

– Ага, еще скажи, что сегодня хорошая погода. Давай без игр, – говорю я, чтобы успокоить Доминика. А затем перехожу к делу: – Из-за тебя Гидеон уехал?

Тень едва заметно кивает. Устройство для изменения голоса мигает на его шее и отбрасывает небольшой лучик света на его лицо. Замечаю темную щетину и губы с расплывшимся контуром. По ним словно ударяли столько раз, что они уже не смогли зажить и принять нужную форму.

– Да, – словно увидев, что я пытаюсь его разглядеть, Тень прячет модулятор под кофту. – Можешь не благодарить.

– Я и не собиралась, сукин ты сын! – вырывается у меня. Тумблер в голове, сдерживающий весь гнев и подчиняющийся здравому смыслу, щелкает, и мой язык перестает фильтровать речь, хотя рядом и находится психопат: – Я люблю его, а ты шантажируешь его.

По-моему, Тень отшатывается. Он начинает часто мотать головой, будто вокруг него летает надоедливый комар и он хочет от него отмахнуться.

Мне ненавистна мысль, что впервые я произношу эти слова не Гидеону лично, а отморозку, из-за которого он уехал.

– Нет, ты ошибаешься, – даже модулятор не скрывает его удивление. – Он такое же чудовище, как Оран и Коннал. Ты должна желать ему смерти. Должна…

Гнев окончательно застилает мне глаза, и я делаю два шага к Тени.

– Он мой муж, так что выбирай выражения! – рычу я, удивляя теперь и себя. – А ты больной ублюдок, вообразивший себя моим рыцарем. Должность уже занята Гидеоном Кингом!

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить бурю, гремящую внутри. Я мечтаю о единственном спасителе, и это точно не Тень.

– Прекрати свой крестовый поход, он нужен мне, – мой голос надрывается. Горло сдавливает от подступающих слез, но я не позволяю им пролиться. Вдруг Тень врет и просто хочет помучить меня. – Я согласна на все. Без него я не буду участвовать в твоем безумном плане.

– Будешь, – заявляет Тень. – Думаешь, я просто хочу сдать этих тварей копам, а ты нужна мне как свидетель? Я показал тебе свой запасной план. Ты нужна мне как напарник. Я предлагаю тебе выпотрошить всех, кто сидел и слушал, как тебя насиловали. Никто из ирладнцев не заслужил даже права на жизнь.

Оторопело опускаю руки. В его словах сочится ненависть к ним. Личная и не имеющая границ. Тень говорит так, будто они сломали ему жизнь. Такое вполне возможно, чего я удивляюсь?

– Даже дети? – тихо спрашиваю я, пытаясь увидеть лицо Тени. – Я согласна, что ирландцы не люди, но дети и жены ни в чем не виноваты. Я была такой женой, и все ужасные поступки, которые я совершила, были нужны для выживания.

Гидеон убедил меня, что я не виновата. Даже в смерти Сары.

– Некоторые дети уже участвуют в сбыте того же призрачного оружия, убивают, – говорит Тень. – Они виновны, Аврора, но их я не убью. Я разрушу то жалкое существование, что они называют своей жизнью. Лишу денег, влияния. Их растерзают улицы и конкуренты.

По спине пробегают мурашки. В Тени я слышу и вижу ту самую ненависть, что скрывала и растила в себе годами. Мы с ним… похожи.

– Но зачем тебе я? – хрипло шепчу.

Тень вдруг делает шаг ко мне. Мое тело, словно почувствовав нашу ниточку единства, не сдвигается ни на дюйм.

– Повторюсь, я хочу, чтобы ты была моим партнером.

– А иначе…?

Тень качает головой.

– Никакого иначе нет, – он пожимает плечами. – Я принесу тебе голову Коннала, и ты станешь моей.

Мы долго смотрим друг на друга. Вернее я смотрю на темноту, за которой скрывается его лицо. Затем происходит то, чего я никак не ожидала. Тень, воспользовавшись моим шоком, мгновенно преодолевает расстояние между нами. Его здоровая рука ложится на мою талию и притягивает к мускулистому телу. Он убирает модулятор и впивается в мои губы. Мои глаза едва не выпадают из орбит, а руки поднимаются, но замирают, словно понимают, что мне от него не отбиться. А может, дело в чем-то другом.

Поцелуй болезненный, жесткий, но при всем этом не настойчивый. Хватка не такая жесткая. Я могу отбиться, но почему-то замираю. Тело парализует от шока, а дыхание застревает в горле. Губы Тени будто забыли, каково целовать женщину. Он ведет себя почти неуверенно. Только что он рассказывал, как убьет целую группировку, а теперь… теперь передо мной мальчик. Его аромат табака и ментолового геля для душа окружает меня. На вкус он такой же: холодный и терпкий, с металлическими нотками крови.

Когда Тень понимает, что я не целую его в ответ, он разрывает поцелуй и отступает, направляясь куда-то вглубь здания и скрываясь из моего поля зрения. Я продолжаю стоять на том же месте.

– Узнай, что произошло с твоей дорогой Надей, – уже без модулятора говорит Тень. Голос хриплый, низкий, безжизненный и очень знакомый. – Я не стану давить на Гидеона, но в конце ты будешь моей. Совсем как когда-то.

Этот голос, слова.

О боже мой!

Желудок скручивается в тугой узел, желчь подступает к горлу, а сердце, кажется, и вовсе перестало биться. Такого просто не может быть! Я видела его тело. Нет, нет, нет…

– Эйден? – окликаю Тень, но мне отвечают лишь тишина и звук открывающейся в стене двери.