Союз, заключенный в Аду

Глава 19

– Ты уверен, что нас не увидят?

Оглядываюсь по сторонам в поисках персонала, но все мысли вылетают из головы, когда Гидеон подносит головку члена к моей киске и одним движением входит в меня. Впиваюсь пальцами в его плечи и стону. За последние дни мы немного потеряли контроль. Сначала это был минет за ужином, или Гидеон садил меня на край бассейна и доводил меня до оргазма языком или своими невероятно умелыми пальцами. Сейчас же мы, видимо потеряв всякий стыд, полностью избавились от одежды и улеглись на шезлонге.

– Даже если и увидят, то я надежно тебя прикрываю, – ухмыляется он.

Гидеон нависает надо мной. Мне нравится ощущать тяжесть его тела на своем. Гидеон дает мне несколько секунд, чтобы я привыкла к его размерам, и осыпает мои шею и грудь влажными поцелуями. Давление становится безумным. Кажется, я готова кончить прямо сейчас. Гидеон вопросительно смотрит на меня, и я киваю, давая понять, что он может двигаться. Он выходит из меня и вновь входит, заставляя меня извиваться под ним.

– Не останавливайся… – бормочу я между стонами. – Быстрее!

Гидеон наращивает темп, и мои глаза закрываются, пока я упиваюсь ощущениями. Он трахает меня жестче, с идеальной скоростью. Именно так, как хочу я.

– Идеальная, – бормочет Гидеон, целуя мое лицо. – Ты чертовски узкая, Аврора.

Меня словно окатили ледяной водой. Гидеон говорит такие слова, но все равно покидает меня каждую ночь. Не могу отделаться от мыслей, что он врет. Я просто рядом, будь здесь та же Эвелин, он мог остаться спать с ней?

– Эй, ты в порядке? – Гидеон пальцем проводит по моей ключице, привлекая внимание к себе.

Кивнув, натягиваю улыбку и говорю:

– Все потрясающе.

Гидеон кладет руку между нами и, накрыв мою киску, начинает выводить круги на моем клиторе. Черт знает, как заставить меня забыть обо всем. Выгибаюсь к нему, желая, чтобы он касался меня везде. Мне хочется раствориться в Гидеоне, в том, как он заставляет меня чувствовать себя рядом с ним.

Ненавижу, что он не хочет того же.

***

– Это непрактично, – насупив брови, заявляет Гидеон. – К тому же, я могу позволить купить тебе нормальное ожерелье, а не эту нелепость.

Щиплю Гидеона за бок и, вздернув нос, складываю руки в замок, борясь с желанием угодить ему и снять ожерелье. Эммелин Панкхерст было бы стыдно за меня. Я искренне хочу нравиться Гидеону и не уверена, что это желание здоровое. Нельзя меняться ради мужчин, какими бы хорошими они не были. А Гидеон нехороший, пусть в моем сознании он становится рыцарем в сияющих доспехах. Эмили Дэвисон погибла под копытами Энмера не для того, чтобы женщины в двадцать первом веке пресмыкались перед мужчинами.

Что-то меня занесло.

– Ты сам мне его купил, помнишь? – бормочу я, отведя взгляд.

Нарочито внимательно рассматриваю каюту Гидеона и тут же жалею об этом. Его одежда сложена будто по линейке, а на столе все поставлено в определенном порядке. У Ромы тоже было ОКР, но его странности были довольно милыми. Он всегда держал телефон в правом кармане, ел обязательно нечетное количество ложек супа или гарнира и выдавливал на щетку зубную пасту длиной ровно в один сантиметр (если не получалось, то он убирал средство и наносил заново). У Гидеона же расстройство явно в более продвинутой стадии. От его порядка мне становится жутковато.

Гидеон подцепляет пальцем ожерелье из ракушек, висящее на моей шее, и говорит:

– Ладно, возможно, оно и не такое уж и нелепое.

Усмехнувшись, переворачиваюсь на другой бок и прошу:

– Читай дальше.

Гидеон переворачивают страницу и начинает читать. Его низкий бархатный баритон заполняет комнату, забираясь мне под кожу.

– Случилось так, когда король Артур обвенчался с королевой Гвиневерой и заполнил все места за Круглым Столом…

Не могу поверить, что он взял с собой книги, да еще и «Смерть Артура». Пока я в детстве читала мифы Древней Греции, Гидеон увлекался рыцарями Круглого Стола. Даже сейчас, в тридцать два года он не оставил любимую книгу дома. Это довольно мило.

Голос Гидеона действует на меня успокаивающе и убаюкивающе, я расслабляюсь, задремав и слушая древнюю легенду о короле, которому суждено вернуться, когда настанет великая нужда для Альбиона.

В какой-то момент я засыпаю, а после чувствую легкий толчок.

– Аврора, тебе пора, – шепчет на ухо Гидеон.

Я тут же распахиваю глаза, надеясь, что его слова мне приснились. Приподнимаюсь на локтях, смотрю на него и понимаю, что это был не сон. Наши взгляды встречаются. В груди завязывается тугой узел, и я шепчу:

– Я хочу остаться с тобой.

Гидеон напрягается, его и без того точеные скулы становятся еще острее, а по лицу ходят желваки. Он резко разрывает зрительный контакт, покидает постель, подойдя к окну. Складывает руки в замок, повернувшись ко мне спиной, и тяжело вздыхает.

– Мы никогда не будем спать вместе, – твердо заявляет Гидеон. – Это опасно для тебя.

Свесив ноги с кровати, собираюсь подойти к нему, но он останавливает меня, крикнув:

– Уходи!

Никогда не слышала, как Гидеон повышает голос. Его злость вводит меня в ступор, и я не сразу осознаю, что обнимаю себя, готовясь закрывать голову от ударов. Когда до меня доходит, насколько я труслива, губы начинают трястись, а глаза застилает пелена слез. Обида, стыд или другая чертовщина заставляют меня сбежать в свою каюту. Оказавшись в кровати, рыдаю, ненавидя себя за то, что вновь позволила мужчине сделать себе больно.

***

Яхту мягко качает на волнах Средиземного моря, и сквозь открытый иллюминатор в каюту просачивается свежий бриз. Часы показывают три часа ночи, но я не могу уснуть. Гидеон вновь оставил меня. Моя стадия печали и обиды перешла в любопытство. У меня столько вопросов к нему, но самый главный – почему он всегда уходит? Что Гидеон прячет?

Переворачиваюсь на бок и, включив лампу, ищу взглядом ключ. Допустим, я достала его не самым достойным способом. Допустим, ключ от каюты Гидеона. И допустим, у меня в голове крутится не самая здравая идея. В школе я сдавала тест на интеллектуальные способности, и мой IQ выше среднего. Однако вряд ли человек в здравом уме будет всерьез обдумывать план о проникновении в каюту мужчины, с которым ты начала сближаться. А еще который известен как жестокий псих.

Беру ключ и, зажав губу между зубами, даю себе несколько секунд, чтобы образумиться. Нельзя врываться в чужую комнату без спроса, нельзя…

К черту, мне надо увидеть, что он от меня скрывает!

Решительно поднимаюсь на ноги и, накинув футболку, высовываю нос в коридор. Никого, путь свободен. Делаю глубокий вдох, выхожу из каюты и, тихо прикрыв дверь, направляюсь к Гидеону. Чисто теоретически, может ли он разозлиться настолько, что убьет меня? Пошарив в голове, понимаю, что у меня нет ответа. Я плохо знаю Гидеона. От этого моя уверенность слегка пошатнулась, но я не отступлю. Мои шаги тихие, но сердце стучит, словно барабан на рок-концерте.

– Тише ты! – шикаю я вслух сама на… себя видимо. – Боже…

Добираюсь до двери Гидеона и замираю, сверля взглядом замок. Не знаю, чего я жду. Прикладываю ухо к двери, но ничего не слышно. Крепче схватив ключ, всовываю его в замочную скважину и делаю несколько оборотов. Быстро, чтобы не передумать, открываю дверь и заглядываю внутрь.

Проклятье! Черт меня побери!

Мне надо было бежать, а лучше вообще не приходить сюда, но теперь я точно не могу уйти, ничего не выяснив. В каюте я нахожу Гидеона. Прикованного какими-то странными сооружениями к кровати. Штуки похожи на наручники, но вместо цепей, соединяющих запястья, палки, обтянутые кожей. Сами кандалы также смягчены тканью. Что-то похожее я видела в таргетированной рекламе БДСМ-магазинов.

Но я не успеваю хорошенько рассмотреть эти… приспособления, потому что комната заполняется стоном. Вздрагиваю от неожиданности и перевожу взгляд на Гидеона. Его глаза закрыты, он точно спит. Гидеон вдруг резко дергает руками, и цепи с громким лязгом ударяются об изголовье.

– Нет… – едва различимо бормочет он.

Гидеону снится кошмар? Словно в подтверждение моей догадке его лицо искажается в гримасе боли. Не знаю, это меня больше удивляет или пугает. Если такой сильный человек не может побороть своих демонов, то стоит ли мне вступать в драку со своими?

Подхожу ближе к Гидеону, сопротивляясь желанию сделать что-нибудь, чтобы хоть как-то помочь. Он весь сжимается, мотая головой из стороны в сторону. На лице Гидеона выступает испарина, капли пота скатываются по шее и по груди. Затем он вновь дергает руками так, будто хочет вырваться из оков. Он хочет что-то сделать, находясь в кошмаре. Грудь Гидеона часто вздымается, на шее пульсирует венка. Он судорожно вздыхает, крепко сжав челюсти. Гидеон будто бьется в припадке. Он кажется таким уязвимым и ранимым, что мне кажется, его боль перекидывается и на меня.

Не замечаю, как, присев на корточки, тянусь к лицу Гидеона, и убираю с его лба прилипшие волосы. Мои пальцы пробегаются по его скуле, очерчивают его губы, поглаживают линию волевого подбородка. Лицо Гидеона расслабляется, и он перестает скрипеть зубами. Его глаза перестают бегать под веками, дыхание нормализуется.

Это он от меня скрывает? Свои ночные кошмары? Вряд ли все так просто. Обычные люди с расстройством сна не приковывают себя. Может быть, Гидеон не утрировал и он и вправду опасен, когда не может контролировать каждое свое движение?

Принц днем, чудовище ночью. Такое можно было сказать и об Оране, однако тот носил маску человека, скрывающую монстра, коим он и являлся.

Любуясь Гидеоном, я слишком глубоко погружаюсь в собственные мысли и не замечаю, как он приоткрывает глаза. Его пустой взгляд вонзается в меня, словно когти хищного животного, и я отшатываюсь от него, упав на задницу. Сердце делает сальто в груди от ужаса. Меня поймали с поличным не за кражей печенья у домработниц, а за подсматриванием за спящим человеком, приковывающим себя. Машинально отползаю в сторону, словно расстояние сможет унять гнев Гидеона и спасти меня от его ярости. Он велел мне уходить, и что сделала я? Ворвалась к нему и таращилась, как чертов сталкер.

Гидеон, придя в себя, резко садится на кровати, не спуская с меня цепкого взгляда. Его лицо искажается от гнева, глаза становятся обжигающе холодными. Кожа тут же покрывается мурашками, и ладони становятся ледяными и влажными. Кровь отливает от лица, и, возможно, я перестаю дышать. Гул из мыслей «я же говорила», озвученных всеми сторонами моего характера, звучит в голове, как назойливый комар, летающий ночью у уха, которого ты не можешь убить.

– Что ты, блять, здесь делаешь? – сквозь зубы цедит Гидеон.

Его пальцы крепко обхватывают оковы, сжимая и разжимая их. Надеюсь, он не представляет мою шею на их месте… Его голос осип, будто он кричал не один час. Челюсти плотно сжаты, почти до скрипа. В темноте Гидеон кажется еще злее и страшнее.

– Прости… – лепечу я. Язык заплетается, будто я перебрала с алкоголем. – Мне хотелось понять тебя…

Гидеон закидывает голову назад и… смеется. Ядовито и зловеще. В Гидеона будто вселился демон, который говорит за него, но пока он был главным в своем разуме, он приковал себя для проведения экзорцизма. Чувствую, как к горлу подступает желчь, и подтягиваю колени к груди. Закончив глумится, Гидеон резко поворачивается ко мне.

– Поняла, Аврора? – рычит он. – А теперь уйди нахрен отсюда и не смей возвращаться!

Его интонация не терпит препирательств, потому я, почти подпрыгнув, убегаю из его комнаты, не оборачиваясь. Слышу громкий треск сквозь запертые двери, но не возвращаюсь и не пробую извиниться. Даже если Гидеон сломал руку, я не пойду к нему. Что-то подсказывает мне, что это будет бессмысленно.

Я разбудила медведя, но ничего толкового не узнала. Риск не всегда вознаграждается, иногда за него ты только огребаешь.