Союз, заключенный в Аду

Глава 29

Как в тумане, бегу в спальню Гидеона. Дверь не заперта, а внутри… пусто. На кровати нет постельного белья, а на полке замечаю отсутствие книги «Смерть короля Артура». Открываю гардеробную. Пусто.

Гидеон действительно ушел.

Кажется, я задыхаюсь. Голова кружится уже не от наркотиков, которыми опоил меня Гидеон. Он ушел от меня! На заплетающихся ногах иду в его кабинет. На самом видном месте его стола лежит папка. Открываю ее и вижу точно такие же документы, которые выкинула в конюшне. Однако на этих стоят наши с Гидеоном подписи. На свидетельстве также стоит печать судьи.

– Сукин сын! – рычу я, захлебываясь слезами.

Пусть я и была без сознания, уверена, что ничего не подписывала. Я бы никогда по доброй воле не согласилась на развод, не попытавшись убедить Гидеона не совершать глупостей.

Сердце болезненно бьется в груди, а слезы жгут щеки. В голове звучит только один вопрос: как он мог? Как Гидеон мог оставить меня, когда я так в нем нуждаюсь? Хочу возненавидеть его, понять, что его слова правдивы, и я должна уйти. Я должна зацепиться за шанс освободиться от клана Доэрти, Братвы и всего, что скрывалась в прошлом. Но я никогда не признаю правоту Гидеона. Он обязан был остаться и поверить мне, что мы справимся.

Кажется, у меня галлюцинации. Все вещи на столе и даже сам воздух пахнет Гидеоном.

Разорвав к чертям бумаги, пулей вылетаю из кабинета и прислоняюсь к стене, чтобы не упасть. Слезы продолжают литься по лицу, но я даже не пытаюсь их смахнуть.

– Она еще спит, сэр, – слышу голос Роя, доносящийся из гостиной. – По расчетам не проснется еще минимум несколько часов.

Сэр? Мое сердце делает кульбит. Что, если Гидеон вернулся? Быть может, он передумал?

Подскочив, бегу по коридору к лестнице. Вижу темные волосы, широкие плечи, мускулистая спина, обтянутая белой майкой, и карие глаза, в которые смотрела бессчетное количество раз.

Но это не Гидеон.

Да, есть та же холодность, тьма и отгороженность от всего мира во взгляде. Но глаза принадлежат не Гидеону. Незнакомый мужчина очевидно младше, лет на пять, на шее нет татуировок, а волосы уложены немного неряшливо. Гидеон любит порядок даже в прическах. Сложив два и два, понимаю, что это Доминик Кинг.

Надежда, на секунду затмившая боль, рассыпается вдребезги, как хрупкая ваза. Доминик удивленно приподнимает брови и ставит на пол небольшую кожаную сумку. Рой и другие, насторожившись, уставляются на меня.

– Он не вернулся, – выдавливаю я в пустоту, продолжая глядеть на Доминика, словно он чудесным образом превратится в Гидеона.

Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за перилла. Доминик, медленно подняв руки, крадется ко мне, будто я какой-то террорист-смертник с бомбой в руках. Наверное, я выгляжу неважно. Но вина не моя. Виноват его чертов брат, бросивший меня.

– Нет, – Доминик поднимается по лестнице, держа руки на виду. Он двигается медленно, боясь спугнуть меня. – Но я здесь, чтобы помочь тебе. Гидеон заботится о тебе, Аврора.

Заботится. Заботится. Заботится.

Глупое, лживое слово, которое ничуть не утешает. Гидеон покинул меня, забрав с собой часть моей души. Я была сломлена пять лет назад, но начала собирать себя по кусочкам. Склеивала осколки с помощью Гидеона. А сегодня раны, начинавшие затягиваться, были вновь вспороты. Слово «люблю», которое произносилось Ораном только в качестве издевательства, в качестве прямого заявления о том, что я никогда не буду любима, не облегчило боль, а вонзилось в мое сердце острым кинжалом и заключило в клетку собственных эмоций.

Все плывет перед глазам, становится эфемерным. Руки перестают цепляться за перилла, ноги ватные, а тело обмякает. Я падаю во тьму, в которой Гидеон оставил меня.

***

Чувствую прохладу на своем лбу. Чьи-то руки бережно проводят холодным полотенцем по лицу.

– Ммм, – бубню я.

Голос с явной хрипотцой, приобретенной за годы курения. Где-то я его слышала, но сразу понять не могу. Усилием воли заставляю себя открыть глаза. Первое, что вижу, – темные волосы и такие же темные глаза. Мне требуется мгновение, чтобы понять, кто это.

Доминик внимательно рассматривает меня, прищурив глаза.

– Долго употребляла? – вдруг спрашивает он.

Даже не пытаясь скрыть свое возмущение, удивленно спрашиваю:

– Что?

Доминик помогает мне приподняться и подает стакан воды. Жадно обхватываю пересохшими губами стакан.

– Ты должна еще спать, – объясняет Доминик, садясь на мою кровать. – Вещество, которое подсыпал тебе Гидеон, вызывает привыкание. Следовательно, эффект уменьшается с каждым приемом.

В комнате невыносимо душно. Зачем накрывать меня одеялом? Скинув эту пыточную машину, стреляю взглядом в Доминика. Злость, клокочущая по венам, необоснованная. У Доминика, возможно, и есть основания, но за кого он меня принимает? За торчка?

Отличное начало знакомства.

– Я за жизнь всего раза три пила алкоголь, а наркотики видела только на носу своего мертвого мужа, – сквозь зубы цежу я, обняв себя руками. А что, если…? Черт. – Подсыпать мне что-то было бы вполне в его духе.

Доминик виновато поджимает губы. Не удержавшись, внимательно рассматриваю его. Если Росс и Николас похожи с Гидеоном внешне, если исключить цвета волос и глаз, то Доминик почти его близнец. Это слегка сбивает с толку. Хорошо, что Доминик предпочитает стиль «плохого» парня, иначе я сошла бы с ума. С другой стороны, интересно увидеть копию Гидеона в драных джинсах и майке. Не удивлюсь, что внизу у него осталась кожаная куртка.

Честно говоря, Доминик такой же раздражающе ослепительный, как и все Кинги. Зная, как выглядят Росс и Селена, Марселла, скорее всего, похожа на богиню. Еще один признак принадлежности к «королевской» семье – шрамы. Росс и Гидеон скрывают их под татуировками (про Николаса я ничего не могу сказать точно), Доминик же решил не скрывать свой. Хотя, возможно, его нельзя перекрыть. Ожог на его левой руке выглядит действительно жутко. Он похож на растекшийся по коже в форме звезды розоватый воск и изуродовал предплечье и локоть.

– Мне жаль, – говорит Доминик. По-кошачьи повернув голову (еще одно сходство между братьями Кинг), он почему-то ухмыляется. – А я не так представлял скромную принцессу мафии.

Агрессия, с которой он смотрел на меня, испарилась. Странно, что человек, принадлежащий к семье, курирующей самые крупные поставки наркотиков в Северной Америке, так относится к веществам.

– Твой брат меня испортил, – бурчу я, подтянув колени к груди. – Кстати, зачем ты здесь?

Доминик тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам. На его лице мелькает раздражение. Доминик беспардонно плюхается на мою кровать и закладывает руки за голову. Инстинкты требуют прикрыть ноги одеялом. Мне не очень нравится, что он находится так близко. Мы вдвоем в моей ставшей неожиданно тесной комнате. Не так. Я одна с едва знакомым мужчиной.

Нервно сглатываю, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Я успела забыть, насколько страшно жить без Гидеона.

– По плану в Чикаго должна была лететь Селена, но на семейном голосовании мы решили, что ей не стоит ехать в город, находящийся на грани войны. Росс остался по той же причине: он все-таки отец почти троих детей. Нику… ну ему никто не доверяет. Остался только я. К тому же, мои братья считают, что я лучшая нянька для их жен, – угрюмо бурчит он и тут же кидает на меня осторожный взгляд. – Прости, у меня длинный язык.

Чувствую укол в районе груди, крепче стискиваю колени и кладу подбородок между ними. Формально я больше не жена Гидеона. Даже думать об этом невыносимо больно. Год я мечтала услышать слово «развод», а сейчас оно ощущается горько и ядовито.

– Я никуда не поеду, – тихо, но твердо заявляю я, взглянув на Доминика.

Он поджимает губы и сводит брови у переносицы, явно желая возразить. Доминик приподнимается на локтях.

– Гидеон попросил меня присмотреть за тобой и, главное, увезти тебя подальше, – серьезно говорит он. – Почему ты так хочешь остаться в Чикаго?

Опустив взгляд, думаю, стоит ли открывать свою душу перед незнакомцем. А, может быть, на моем лице все и так написано, раз Доминик тяжело вздыхает.

– Вдруг он вернется, – шепчу я.

Доминик ободряюще проводит костяшками по моей ладони.

– Я правда хочу сказать, что он приедет, но… – Доминик делает паузу, чтобы подобрать нужные слова, – я знаю своего брата. Он упертый, как черт. Если он решил, что своим уходом обезопасит тебя, он не отступится.

Доминик поднимается на ноги.

– Я не уеду, – повторяю я, с вызовом вскинув голову.

Пусть попробует меня увезти. Неважно, какой я кажусь миру. Я тихая и послушная для всех, но именно я убила наследника ирландской мафии. Пора уже показать, во что они превратили меня.

С добрую минуту мы ведем настоящий поединок взглядами. Поняв, что меня не переубедить Доминик усмехается. Я выиграла.

– Я буду здесь, сколько понадобится Гидеону и тебе, – кивает Доминик. На его губах появляется ленивая полуулыбка. – А теперь давай нормально познакомимся. Я Доминик Кинг. Буду рад служить Ее Высочеству.

Доминик делает театральный реверанс и протягивает мне руку. Неуверенно сжимаю его ладонь, а мой взгляд вновь падает на огромный шероховатый ожог. Наверное, такой шрам не перекрыть никакими татуировками.

Натянув подобие улыбки, открываю рот, чтобы подыграть Доминику, но в этот момент мой телефон оживает. Беру в руки гаджет, в глубине души надеясь на маломальскую весточку от Гидеона. Конечно же, сообщение не от него.

– Черт, – ругаюсь я, закрыв лицо ладонями.

Кидаю телефон на кровать и мысленно разбиваю его вдребезги.

– В чем проблема? – спрашивает Доминик.

Тяжело вздыхаю и выдавливаю:

– Моя мама хочет встретиться.

Очень невовремя.

***

«Спасибо, что составил компанию,» – отправляю сообщение Доминику, сидящему за столиком в дальнем углу.

Он натянул кепку почти до самого носа, чтобы никто не узнал его.

Доминик ловит мой взгляд и салютует. Неловко улыбаюсь ему, но все мое внимание сосредоточено на настенных часах. Мама, которая считает задержку даже в пять минут дурным тоном, опаздывает на полчаса. В очередной раз поправляю ворот рубашки и волосы, чтобы скрыть побледневшие синяки. Если уж родители не знают о том, что творил Оран, я точно не собираюсь позорить Гидеона из-за его травмы.

Одежда, купленная и выбранная мною, вдруг начинает казаться какой-то неудобной и не такой, какой должна быть, а макияж и прическа – неряшливыми. Все это, безусловно, из-за встречи с матерью.

В кафе заходят двое мужчин, которых я видела не раз. Кирилл замечает меня первым и сдержанно кивает. Ни улыбки, ни нормального приветствия. Хотя чего я вообще ожидала? Телохранители не подходят ко мне, проверяют помещение и, отчитавшись, садятся в противоположном от Доминика углу. За ними сразу же заходит мама.

Плавной походкой она идет к моему столику. Мама выглядит как всегда безупречно. Идеально все: от укладки до строгого платья приталенного кроя. На красивом лице ни единой морщинки (спасибо косметологам), глаза подведены и выглядят обманчиво яркими. Однако взгляд мамы поникший, холодный и отстраненный.

Поднимаюсь на ноги, чтобы поприветствовать маму. Она наклоняется к моей щеке и, поцеловав, здоровается:

– Здравствуй, Аврора.

Целую ее в ответ и занимаю свое место. Разглядываю маму и понимаю, что не испытываю ни радости, ни трепета от встречи с ней. Знаю, что мы давно не виделись, но… не могу избавиться от стойкого привкуса предательства. Наверное, все началось уже давно, с брака с Ораном, просто раньше я этого не ощущала. А сейчас, вкусив жизнь, в которой меня не мучают, понимаю, что она бросила меня. С самой свадьбы с Гидеоном она звонила мне лишь раз, и то, чтобы сообщить о смерти Юли. Маме было плевать, как он относится ко мне, как я живу. Отцу тоже, но он всегда был более отстраненным.

Никто не решается заговорить первой. Тишина почти удушающая. Наливаю воду в стакан и делаю несколько глотков.

Мама решает сделать первый шаг.

– Я думала, что Гидеон присоединится к нам, – немного укоризненным тоном говорит она и жестом подзывает официанта. – Брак может быть трудным. Как у вас с ним дела?

Едва не поперхнувшись, удивленно уставляюсь на маму. Что за лицемерие? Где она была, когда я жила в логове клана Доэрти?

– Я знаю, каким бывает брак. У меня он уже второй, – крепко сжав зубы, цежу я. – У нас все хорошо. Гидеон занятой человек.

На языке вертятся колкости, которые хочу вылить на маму, но замечаю синяк на ее скуле. Его пытались скрыть тональным кремом, но отек и припухлость от ссадины видны даже под слоем косметики. Всеми силами скрываю свое удивление, а язык перестает слушаться.

Неужели отец посмел спустя столько лет поднять руку на маму? Он никогда ее не бил. Никогда. В каком-то смысле я гордилась своим отцом: он вырос в среде, где женщины были лишь инкубаторами и не считались людьми, но при этом он уважал меня и маму. Что-то изменилось в родительском доме после моего отъезда. Мне стоило понять это раньше, хотя бы принять во внимание тот факт, что со мной разорвали все связи.

Что, если родители решили бросить меня, продав ирландцам?

Настороженно окидываю маму взглядом, пытаясь увидеть в ней… не знаю. Что-то подозрительное? Намек на причину встречи?

– А у вас… – с трудом отвожу глаза от синяка на лице мамы, – все хорошо?

Маму спасает официант. Мы делаем заказ и, когда девушка уходит, вновь уставляемся друг на друга. Мама натянуто улыбается.

– Да, разумеется, – ее голос срывается, и я понимаю, что правды от нее мне не услышать. – Недавно к нам приходила Надя. Она сейчас очень занята с новыми детьми, но передает тебе привет.

А вот это было больно. Если потерю контакта с родителями я переживу, то без Нади мне тяжело. Я безумно скучаю по ее робкой улыбке.

Повторяю жест мамы и натягиваю улыбку.

– Так что такого случилось, раз ты решила вспомнить обо мне и встретиться? – вежливым тоном спрашиваю я, совсем не скрывая желания поддеть ее.

Глаза мамы округляются.

– Аврора, мне не нравится твой тон, – спокойно говорит она. – Я волнуюсь за тебя. Я слышала много страшного про Гидеона. Ты знала, что он убил своего прошлого начальника штаба? Останки Эвелин Грин нашли в реке несколько недель назад. Ее расчленили. Полиция списала все на ее связи с криминальными авторитетами, но она предала принца Штатов, короля Чикаго. Вряд ли у кого-то мотивация устранить ее была сильнее.

Святое дерьмо… Эвелин мертва? Она предала… Перестрелка на набережной! Это она помогла устроить все. Не могу сказать, что не верю в то, что Гидеон мог так жестоко расправиться с ней. Предатели всегда получают пулю в лоб. Но зачем было врать мне? Я бы не сдала его.

«Зато боялась бы его,» – подсказывает внутренний голос.

Моргнув, чтобы скрыть разочарование, говорю:

– Не знала, но разве женщины должны лезть в дела мужчин, мама?

«Мы продолжаем род, а мужчины занимаются остальным. Ни больше, ни меньше,» – эти слова мне вдалбливала мама с самого детства.

– Что-то я не вижу, что вы достигли успеха в деторождении, – слегка прищурившись, язвит мама.

– А мы не торопимся, – официант приносит наши блюда, но никто и не думает начать трапезу. – Долго будешь избегать прямого ответа?

Мама, не сдержавшись, оглядывается на Кирилла. Лучше бы ей не выдавать никаких сюрпризов. В кафе кроме Доминика находится с полдюжины итальянцев, которые думают, что я их не заметила. Глупцы. Неужели все действительно думают, что я не соображу, что меня никто не выпустил бы за пределы квартиры только с Домиником и Роем? Но стоит признать: я не ожидала увидеть именно их.

Какие еще тузы в рукаве спрятал Гидеон?

Мама горделиво расправляет плечи.

– Я здесь только ради одного – убедиться, что моя дочь в порядке, – заявляет она. Элегантным жестом она указывает на мою чертову шею. – Ты можешь считать, что я слепая, но я все вижу и понимаю.

В этот момент я взрываюсь. Хлопнув по столу, я с трудом сдерживаю крик.

– Где же была твоя забота, когда я была замужем за Ораном? – рычу я. – Где был Владимир, когда Сергей убивал Юлю? Вы, родители, считаете, что защищаете нас, но на деле вы просто продаете нас, как скот.

Мама непонимающе хмурится. Как она может быть так слепа?

– Я люблю Гидеона, – унимая злость в душе, впервые произношу эти слова вслух. Жаль, не тому человеку, которому бы хотела.

Понимаю, что разговор закончен, и встаю. Мне не нужна ее запоздавшая материнская забота. Сейчас мне хватает проблем и без нее.

– И прежде, чем высказывать что-то мне, посмотрись в зеркало, – провожу пальцами по своей скуле в том же месте, где синяк у мамы. Она вздрагивает, хотя лицо остается непроницаемым. – Ты была нужна мне раньше, мама.

Она услышала, как я выделила последнее слово. Все, мне пора.

Когда я иду к выходу из кафе, за мной тут же ступает Доминик, а за ним все итальянцы, больше не скрывающие своего присутствия. Дома узнаю у своей «няньки» (уверена, нам обоим не нравится новое положение вещей), какого черта за мной ходят еще и они.

Слезы выступают на глаза. Рассеянно отрываю сумку, чтобы достать салфетки, но в этот момент в меня кто-то врезается. Мужчина в капюшоне бормочет извинения и тут же удаляется, приметив толпу мужчин, потянувшихся к пистолетам. Смотрю ему вслед. Его кофта очень потрепана. Наверное, бездомный.

Как только Рой открывает мне пассажирскую дверь автомобиля, запрыгиваю внутрь. Доминик садится рядом и пытается разрядить обстановку:

– Твоя мама похожа на ледяную королеву. Настоящая верная жена мафиози.

Кивнув ему, смотрю в окно. Может быть, Гидеон прав и мне стоит уехать? Последний человек, которому было на меня не плевать, уехал. Меня ничего не держит в Чикаго.

По пути до дома мы молчим. В такой же тишине мы расходимся по своим комнатам. Чувствуя себя самым одиноким человеком на свете, беру сумку, чтобы достать телефон и написать либо в пустоту Гидеону, либо ответить на десятки сообщений, присланных Селеной в качестве поддержки.

Королева приняла меня и встала на мою сторону.

Это приятно, просто не хочу рыдать, читая слова поддержки. Хотя последнее сообщение мне очень понравилось:

«Я прострелю этому сучонку яйца и отправлю в больницу».

Однако до своего телефона я добраться не успеваю. В сумке нахожу «горелку». С пристальным вниманием оглядываю одноразовый мобильник, который мне не принадлежит.

Тот бездомный неслучайно столкнулся со мной.

Голова гудит, разум пытается вспомнить хотя бы примерную внешность мужчины. Но увы, я видела лишь его грязную кофту. Зато я вспоминаю предостережение Гидеона о третьем игроке.

Включаю телефон и вижу сообщение:

«Когда будешь готова, позвони. Нам есть, что обсудить».

Ниже были прикреплены файлы. Открываю их и ахаю от шока. Мой новый друг – а может, и враг – решил зайти с козырей.

Автор

Игорь Волков за последние недели пристрастился к алкоголю. Ирина, его жена, ненавидела, когда муж был пьян. Водка вынудила его поднять на нее руку впервые за их многолетний брак. Скула ноет до сих пор, хотя отек почти полностью спал.

Игорь стоит спиной к жене, давая понять, что им нечего обсуждать. У Ирины было много вопросов к мужу. Что он скрывал про почившего мужа их дочери? Как внезапно умерший Сергей поучаствовал в судьбе Юли? Ирина привыкла к неведению, но не тогда, когда дело касалось Авроры. Сегодня она пожертвовала их отношениями, и это разбивает ей сердце.

Игорь запрещал им общаться, говоря, что все это нужно для безопасности Авроры. Послушная Ирина не перечила. Но что теперь ей делать, чтобы дочь смогла простить ее?

Ирина уж было открыла рот, чтобы спросить мужа, что происходит, но в этот момент в кабинете появляется он. Мужчина появился словно из теней. Бесшумно, как настоящий призрак. Ирина, едва слышно пискнув, вздрагивает. Слава Богу, что он пришел не по ее душу.

– Все прошло успешно? – спрашивает Игорь, не поворачиваясь к пришельцу.

Он остается в тени, но Ирине видны жуткие шрамы на его лице и шее. И черный протез, заменяющий левую руку. Он не сменил кофту, скрывающую то, во что превратилось его тело за год ужасов. Ирина мысленно поблагодарила его за это, иначе ее бы наверняка стошнило.

– Да, – сипло отвечает человек из тени. – Теперь я буду ждать ее звонка. Телефон будет работать две недели. Надеюсь, Аврора заглотит наживку.

Ирина надеется на обратное, но все же кивает.

– Буду держать вас в курсе, – сказав это, пришелец изсчезает так же бесшумно и незаметно, как пришел.

Ирина поднимает взгляд на казначея Братвы, думая, как быстро им аукнется сотрудничество с ним. Игорь Волков же продолжал смотреть в окно, словно мог видеть на километры вперед и наблюдать за дочерью. Водка помогает ему не погружаться в сомнение, поэтому он заплетающимся языком указывает:

– Налей мне еще и проваливай.