Союз, заключенный в Аду

Глава 35

Аврора

Неуязвимых людей не существует. У всех есть свои слабости. Некоторые так сильно дорожат близкими, что готовы пойти на самое страшное ради их спасения. Других можно шантажировать, если знаешь их пороки. Какими бы сильными не казались люди и как бы их не пытались сберечь, наша судьба может пойти так, как ей захочется. Никто не в силах изменить ее ход. Можете винить Лахесис, Клото и Атропос – мойр, прядущих нити человеческих судеб, – или богов, в которых верите, но это бесполезно. Им плевать на любые потуги изменить их видение вашей жизни.

Вспомнить хотя бы Фетиду. Она пыталась перекроить будущее сына, и что же в итоге его погубило? Чертова пятка. Ей стоило бы предвидеть это и придумать другой способ окунать младенца в Стикс, но она не могла. Мойры, боги или другие высшие силы все предвидели заранее.

А куда уж мне до героини греческих мифов? Ведь я всего лишь… я.

Встряхиваю головой, пытаясь выскользнуть из облаков, в которых я летаю слишком часто, и сосредотачиваясь на происходящем в данную минуту.

Понять, что тебе врут, не всегда легко. Особенно если тебе врут профессиональные лгуны. Сейчас я про своих родителей.

За годы они отточили свои навыки до совершенства. Мама умела улыбаться самым гнусным людям, пока папа жал им руки, держа пистолет за поясом. Я много раз видела их парную игру, пыталась предугадать следующий ход, но всегда проигрывала. Они были крепким союзом, скованным долгом. Теперь я не могу с уверенностью утверждать, что они доверяют друг другу из уважения. За жизнь вдали от родителей у меня словно разбились розовые очки, все иллюзии рассеялись, как дым на ветру.

Мама уже соврала мне про Надю, которую я так хотела увидеть. Что еще они скрывали от меня?

Мне кажется, мама боится отца. Теперь я ясно вижу скованность в движениях и постоянно подрагивающие уголки губ, растянутые в фальшивой улыбке. Она прекрасно знает, что ее жизнь может оборваться по одному его щелчку. А он в курсе, что ей известны многие его секреты.

Если у казначея Братвы и есть ахиллесова пята, то кто как ни жена поведает о его слабости?

Родители сидят напротив и молчат. Они так настаивали на встрече, но так ничего и не объяснили. Поправив простое белое платье, которое раздражает маму, не сдерживаюсь и спрашиваю:

– Может быть, вы наконец-то объясните, что происходит?

Отец сегодня кажется особенно напряженным. Быстро оглядев себя, понимаю, что его так шокировало. Нервно ерзаю на стуле и оттягиваю рукава ниже. Все мои руки – поле боя с демонами. Я совсем забылась. Шрамы перестали казаться мне чем-то, что я должна скрывать. Они мое прошлое, с которым я пытаюсь примириться.

Папа, заметив мою глупую попытку прикрыться, сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки. Его костяшки мгновенно становятся белыми. Потребует ли он объяснений? А имеет ли он на них право? Отец сам продал меня убийцам моего брата. Его сына.

Мама первая реагирует на мой вопрос.

– Мы просто хотели повидаться с тобой, Аврора, – если она и хотела разрушить повисшее в комнате напряжение, которое можно нарезать ножом, ее попытка с треском проваливается. – Узнать о твоих планах после… развода с мистером Кингом.

Мои глаза удивленно распахиваются. Когда родители заключали договор о нашем с Гидеоном браке, развод не был предусмотрен. Только наедине мы с ним согласились сыграть счастливых супругов, а после разойтись своими дорогами. Разумеется, сейчас все по-другому.

Одна из служанок приносит чай и разливает по кружкам. Отец отталкивает свою и продолжает пить виски. Беру чашку и упрямо рассматриваю светло-зеленую жидкость. Затылком ощущаю, что что-то здесь не так. Если предчувствие не пропадет, я напишу Рою или Гидеону и попрошу забрать меня. Что-то поменялось в родительском доме, и ничуть не в лучшую сторону.

– Мы не собираемся разводиться, – заявляю я и уставляюсь на отца. Он стискивает край стола и поджимает губы. Не понимаю, почему он так зол? – Наши отношения стали довольно близкими.

С лица мамы падает маска. Ее рот открывается, а глаза расширяются до размера блюдец. Она убирает руку с плеча отца и сжимается, переводя взгляд с меня на него.

Морщины на лице отца становятся глубже, а круги под глазами – темнее. Глаза чернеют от ярости. Все мои инстинкты требуют бежать. Если раньше в доме пахло свежей выпечкой и мамиными духами, то теперь я улавливаю лишь аромат опасности и гниения. Медленно, не привлекая к себе лишнего внимания, тянусь к сумочке, лежащей на соседнем стуле, чтобы достать телефон.

– И что же ты подразумеваешь под словом «близкие»? – тон отца обманчиво спокойный. Делаю глоток чая. Не очень люблю зеленый чай, но с медом я готова пить даже его. – Что он трахает тебя в туалете клуба?

Все мое тело резко замирает. Поднимаю взгляд над кружкой и удивленно смотрю на отца.

– Откуда ты… – начинаю я, но договорить не успеваю.

Стена в столовой вдруг сдвигается, превращаясь в коридор, и оттуда выходит Эйден. Моментально спрыгиваю со стула и без раздумий бегу в сторону выхода. Мне не нужно спрашивать, что происходит. Эйден должен быть запертым и под охраной людей Гидеона. Он не мог выбраться оттуда без помощи. Также он не мог пробраться в дом без разрешения отца.

Вывод напрашивается сам собой: мои родители сговорились с Эйденом.

Я почти добираюсь до выхода. Сквозь полупрозрачные мозаичные окна вижу Роя, пристально наблюдающего за солдатами Братвы, хватаюсь за дверную ручку, но потянуть за нее не успеваю. Голова начинает кружиться, а тело перестает слушаться.

– Солнце, не беги, – голова кружится, но я четко слышу голос Эйдена за своей спиной. Развернувшись, вижу его расплывающуюся фигуру. Сквозь пелену перед глазами различаю только его черную одежду. – Мы здесь, чтобы спасти тебя.

Спасти меня… единственный, от кого меня надо спасать, подхватывает меня на руки и уносит куда-то далеко. Похищает от мужчины, которому я так и не призналась в своих чувствах.

Гидеон

Склад взорвали, черт возьми.

Металлическая дверь погнута и валяется возле разрушенной стены. Мы с Домиником сидим в автомобиле, стоящем в стороне. Никто не свяжет склад со мной, да и мне плевать на гребаное здание, но вот тела, которые недавно были моими верными людьми… за них я лично уничтожу всех, кто это сотворил.

– Я перенесу свой рейс, – подает голос Доминик с соседнего сидения.

Чувствую его пытливый взгляд. Он словно видит, что я вот-вот взорвусь. Хотя, наверное, только слепой не заметил бы этого.

– Выжившие есть? – слова обжигают глотку, как раскаленное железо. – Тим? Джош?

Наблюдаю, как коронер закрывает очередной черный мешок и командует занести его в фургон.

– Тим в реанимации, Джошу проломило голову обломком, – осторожно сообщает Дом. – Он умер мгновенно.

Он хочет сказать еще что-то, но сдерживается. Отвожу взгляд от погружения останков моих людей в катафалк и смотрю на брата. По моему выражения лица Доминик понимает, что сейчас скрывать что-то от меня чревато.

– Эйдена среди тел не было, – говорит Доминик и поджимает губы. – Я пробил нескольких людей не из твоей охраны. Все из русских наемников, которых изгнали из Братвы.

Дом разворачивает ко мне лицом ноутбук, с которым расстается только в душе. Лиц убитых не узнаю.

– Если они состояли в одной группировке, найди всех, кто связан с ними и кто их нанял, – командую я, в последний раз окинув все катафалк. – Я лично перережу глотку каждому.

– Ну хотя бы не повесишь на собственных кишках в лучших традициях Росса, – бормочет Доминик.

Я придумаю что-то более извращенное. Они поплатятся. Мои люди – моя ответственность. Я сделаю все, чтобы их семьи спали спокойно, зная, что за их сыновей и мужей отомстили.

Выруливаю из нашего укрытия и еду обратно в даунтаун. Мне нужно успокоиться перед тем, как Аврора вернется домой. Мне плевать, что она уперлась рогами и решила остаться в Чикаго. Сегодня же я отправлю ее с Домиником в Нью-Йорк или, например, в Грецию. Пусть любуются Парфеноном и храмами богов вживую. Война, которую все мы отказывались признавать, началась с первой пролитой каплей крови моих людей.

Телефон на панели начинает звонить. Не глядя, отвечаю, включив громкую связь.

– Сэр, здесь что-то не так, – слышу тихий голос Роя. – Мне кажется, стоит вытаскивать миссис Кинг.

Непонимающе смотрю на дисплей. Только еще проблем мне не хватало.

– Объясни, – коротко приказываю я, крепче стискиваю руль автомобиля.

– Большая часть домовой охраны разъехалась, – говорит Рой. – Их слишком мало. Далтон съездил до дома пахана и заметил несколько трупов за забором. Дом был пуст. Если это ирландцы, то они действовали очень тихо.

Не уверен, что мог разозлиться еще сильнее.

– На склад напали не ирландцы, – выключив микрофон, чтобы нас не слышал Рой, говорит Доминик. – Если они и замешаны, то лишь частично. Дело воняет сумасшествием Эйдена. Коннал не стал бы помогать племяннику, который жаждет убить его.

Дом прав.

– Вытаскивай Аврору, можешь даже вырубить ее родителей, но главное – забери мою жену оттуда, – включив микрофон обратно, указываю я.

Беспорядок в делах, беспорядок в моей голове. Когда я теряю контроль, чувствую себя маленьким мальчиком, который опять залез в гроб матери. Руки отца будто опять сжимают мою шею в наказание за ошибки. Во рту чувствуется металлический привкус крови.

Несмотря на происходящий хаос, Доминик почему-то ухмыляется. По-детски бью его в плечо и рявкаю:

– Что?

– А моя холодный брат действительно влюбился, – улыбаясь, объясняет свое бестолковое поведение Дом. Но потом его лицо становится серьезным. – Ты не хотел меня слушать, но я скажу еще раз. Росс и Ник тогда отреагировали слишком остро. Да, ты убил их… всех, но вспомни, что творил Росс, когда убили Клариссу Миллер. По сравнению с ним ты святой.

Ничего не отвечаю Доминику. Меня не грызет чувство вины. Люди «Руки» хотели убить нас с братьями, но есть одно отличие между мной и Россом. Тогда Росс уже был закален жестокостью этого мира, вел многолетнюю войну и знал, зачем он это делает и для чего. Я же был сопливым подростком, который впервые взял оружие в руки, но выяснил, что он сам уже слишком опасен для общества.

Автомобиль подъезжает к моему дому, и мы выходим. Телефон вновь звонит, и я незамедлительно отвечаю.

– Ее здесь нет, – слышу растерянность и страх в голосе Роя. Мои ноги врастают в асфальт, а сердце сжимается от страха, который я стал чувствовать слишком часто с появлением Авроры в своей жизни. – Ни Авроры, ни ее родителей. Ее телефон со всеми вещами лежали в доме. Мы нашли только одного парня и взяли для допроса.

Мне требуется несколько секунд, чтобы мозг осознал слова Роя. Аврора исчезла. Все было подстроено изначально. Русские наемники, побег Эйдена и неожиданно приглашение от ее родителей. Все они объединились, чтобы забрать у меня Аврору.

– Я еду, – рычу я и бегу обратно к автомобилю. – Не убивайте его. Пока.

Доминик запрыгивает на соседнее сидение как раз в тот момент, когда я жму на газ. Этой ночью все поплатятся за свои грехи. Я стану гребанным ангелом отмщения и затолкаю всех виновных в Ад.

***

– Где он? – едва зайдя в дом Волковых, рычу я.

Все люди расступаются передо мной, когда я ступаю вперед. В комнате, похожей на столовую, к стулу, помпезно украшенному золотистой вышивкой, привязана мужчина, которого я уже видел ранее. Кирилл, если не ошибаюсь. Раньше он был телохранителем Авроры. Похоже он тоже теперь входит в мой список тех, кого я должен покарать.

Кириллу успели разукрасить лицо, но недостаточно. Снимаю пиджак, кидаю на пол и закатываю рукава. Вплотную подхожу к Кириллу и хватаю его морду.

– Где Аврора? – спрашиваю я.

Мне требуются огромные усилия, чтобы не раздавить его поганые глаза и сломать челюсть. Пусть сначала ответит мне.

Кирилл бурчит что-то на русском и плюет мне в лицо. Рой и остальные реагируют мгновенно и хватают его. Жестом останавливаю их. В своей злости я чуть не забыл сообщить Рою кое-что. Не сводя глаз с Кирилла, вытирают лицо и говорю:

– Рой, твой брат сейчас на операции. Жена оповещена. Ты тоже можешь идти.

Вижу, как рука моего верного соратника вздрагивает, но затем пальцы вжимаются в плечо Кирилла с такой силой, что тот морщится.

– Сэр, сейчас я не смогу помочь своему брату, – неровным голосом отвечает Рой. – А вот Аврора могу. Тим бы сказал то же самое.

С благодарностью смотрю на него и киваю. Рой выглядит потерянным, но быстро берет себя в руки. Доминик подходит ближе и кладет руку мне на плечо.

– Брат, нам всем нужно собраться, – шепчет он.

Да, он прав. Мне нужно собраться. Аврора в порядке. Ни ее родителям, ни Эйдену не нужна ее смерть. Только вот психопат может решить, что Рори предала его, тогда… Страх пускает под кожу свои липкие острые щупальца и раздирает все мои органы изнутри. Чувствую, как они добираются до сердце и вонзают в него осколки. Мне физически больно от своей беспомощности и незнания того, где сейчас находится моя жена.

Мне нужно взять себя в руки. Сейчас же.

Зажмуриваюсь и даю указания:

– Далтон, возьми нескольких людей и проверь особняк Владимира. Роб, на тебе и твоей группе осмотр дома. Ищи все, что может объяснить исчезновение Авроры и ее родителей.

Со мной остается пятеро. Кириллу лучше заговорить прямо сейчас.

– Я повторю свой вопрос: где Аврора? Если ты не заговоришь прямо сейчас, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился, – от зловещей интонации в моем голосе бывший телохранитель Авроры вздрагивает.

Но Кирилл оказывается упрямым. Он наигранно горделиво вскидывает подбородок и впивается в меня взглядом. Его правый глаз уже начинает заплывать и синеть.

– Я дал слово семье Волковых, что отдам жизнь ради них, – заявляет Кирилл. – Я охранял Аврору с ее детства и сделаю все, чтобы ты больше не смог ни разу прикоснуться к ней своими погаными руками.

Мы с братом непонимающе переглядываемся. Хватаю Кирилла за воротник и встряхиваю.

– Слушай ты, кусок дерьма, – шиплю я, – ты поздно включил героя. Где ты был, когда твою подопечную начали насиловать с четырнадцати лет, а? И как ты мог позволить промыть себе мозги и поверить, что психопат, убивающий при людях, может помочь Авроре?

Кирилл ошарашенно уставляется на меня и начинает лихорадочно качать головой. Он бормочет что-то, как в бреду.

– Поздно, – ядовито выплевываю я. – Ты облажался. Но у тебя есть шанс исправиться и дать мне шанс спасти свою жену, пока не стало слишком поздно. Где они?

На мое удивление, по щекам Кирилла стекают слезы. Глупец правда считал, что в страданиях Рори виновен я. Знал бы он, как Оран и Коннал обращались с ней, сам бы попросил убить себя.

Нет, для него это слишком легкое наказание.

– Я не знаю, – выдавливает Кирилл, опустив голову. – Пожалуйста, спасите Аврору и… передайте ей мои извинения.

Его слова разжигают во мне новый приступ ярости, и я порываюсь врезать ему, но Доминик останавливает меня. Он крепко прижимает меня к себе. Мы с Домом одной комплектации, но злость делает меня неуправляемым.

– Гидеон! – кричит Доминик, пытаясь удержать меня. – Успокойся! Сейчас не время. Если ирландцы узнают, что Аврора не под твоей защитой, нападут. Она важнее, Гидеон!

Пелена перед глазами рассеивается, и я перестаю вырываться из рук брата.

Проклятье! Дом прав. Гребанный Эйден, видимо сам того не подозревая, поставил ее под угрозу, и я имею в виду не его.

– Сэр, мы нашли кое-что! – кричит Роб из соседней комнаты.

Аврора

Голова тяжелая, во рту сухо, а веки отказываются подниматься. Знакомое ощущение. Я чувствовала то же самое, когда Гидеон опоил меня эльфийской пылью.

Заставляю себя открыть глаза. Вокруг слишком светло, и мне требуется время, чтобы зрение восстановилось. Я нахожусь в красивой комнате с бежевыми стенами, светло-желтым диваном и креслом в тон. Помещение милое, и я бы даже оценила ремонт, если бы моя рука не была прикована наручниками к батарее.

Оглядываюсь вокруг и вижу родителей, сидящих стоящих напротив и… разговаривающих с Эйденом. Память мгновенно восстанавливается, и весь шок, который я не успела осознать до потери сознания, настигает меня. Родители в чертовом сговоре с Эйденом.

Но зачем? Чего они хотят? Зачем хотели навредить Гидеону?

В противоположном от меня углу на таком же стуле сидит Владимир, скованный по рукам и ногам. По его лбу стекает кровь.

– Какого черта здесь происходит? – хриплю я.

Все трое переводят взгляд на меня. Мама смахивает слезы, подступившие к глазам, отец вновь пьет, но теперь водку. Ко мне подходит Эйден. На его израненных губах расцветает радостная безмятежная улыбка, от которой меня начинает воротить. Он накрывает мою щеку своей грубой ладонью, проводит пальцами по скуле и говорит:

– С добрым утром, солнце.

Наклонившись ближе, Эйден впивается в мои губы и целует. Это окончательно выводит меня из себя, и я прикусываю его губу до крови. Вязкая жидкость с металлическим привкусом попадает мне на язык, но зато Эйден перестает целовать меня. Он удивленно прикладывает пальцы к своей губе и вытирает кровь.

– Не смей целовать меня, сукин сын! – рычу я. – Я не хочу тебя и уж точно не позволю тебе распускать руки!

В глазах Эйдена появляется сочувствие. Мое желание ударить его становится все сильнее. Больше я не могу притворяться ради него. Он псих, и ничто это не изменит.

– Аврора, все хорошо, – Эйден убирает с моего лица волосы, выбившиеся из прически. Хочу откусить ему и вторую руку. – Мы все исправим. Ты теперь в безопасности. Только перед тем, как мы уедем, нам нужно кое-что сделать.

Эйден чмокает меня в щеку и встает. Начинаю дергать наручники, бессмысленно пытаясь выбраться. Приподнимаюсь на стуле и смотрю в окно. Вокруг только лес. Не знаю, сколько я была в отключке и вообще до сих пор ли мы в Чикаго. Что это вообще за дом?

Боковым зрением замечаю блеснувший под лучами солнца черный металл за поясом Эйдена. Все вновь замедляется. Сейчас произойдет что-то плохое. Эйден вытаскивает пистолет. Раздается пара оглушительных выстрелов, и я прижимаю руки к ушам. Из-за громкого звона не сразу слышу крик матери. Перевожу взгляд на нее и вижу, как мама падает на колени и сжимает раны на ногах отца.

Эйден убирает ствол за пояс и восторженно хлопает.

– Ну что ж, мы начинаем игру «правда или пуля в лоб».