Союз, заключенный в Аду

Глава 23

– Прости, в тот день я была не в себе, – опускаюсь на корточки и кладу букет желтых тюльпанов на землю. – Мы не успели нормально попрощаться.

Провожу пальцами по мраморному надгробью и выдавливаю улыбку.

– Спасибо, что была мне подругой, – говорю я. Голос подрагивает от боли, вонзившей клыки в мое сердце. – Я мечтала, что спасу тебя после окончания сделки с Гидеоном. Мы бы уехали вместе куда-нибудь очень далеко, жили бы в горах или возле океана. Но…

Сглатываю ком слез, вставший поперек горла.

– Но я рада, что твой малыш не увидел жестокости этого гнусного мира, а его отец не испортил его, – хрипло признаюсь. – Ты была хорошим другом. Жаль, что я тебя подвела.

Наверное, я зациклилась. Мертвых нужно отпускать, но как? Я не успела помочь Юле, пока она была жива, так, может быть, в моих силах сделать что-то сейчас. Отомстить тому, кто ее погубил.

Поговорив с Юлей, будто она не лежит глубоко в земле, покидаю кладбище и уезжаю домой. Гидеон усилил мою охрану, и теперь меня сопровождает шесть человек. Зайдя в пентхаус, скидываю туфли, сажусь в гостиной на диван, открываю ноутбук и в очередной раз забиваю в поиск Сергея. История браузера за последние дни превратилась в сталкерство за новоиспеченным вдовцом. Помимо сайтов со сплетнями и отчетами об официальных приемах, устраиваемых им, ничего нет. Да и что вообще я рассчитывала найти в интернете? Какие доказательства или слабые места?

Мои идиотские поиски – доказательства стереотипов о блондинках и «принцессах мафии». Мы глупые белоручки, ничего не смыслящие в… да во всем!

Запахиваю крышку ноутбука и кидаю девайс в противоположный угол дивана.

– Проклятье! – рычу я, закрыв лицо ладонями.

Кому я собралась мстить? Я, черт возьми!

– В чем провинился бедный ноутбук? – слышу голос Гидеона над ухом.

От неожиданности подпрыгиваю на месте и поднимаю голову. Гидеон, сделав несколько шагов назад и склонив голову вбок, изучающе смотрит на меня. Я не видела его последние два дня и не смогла удержаться от разглядывания. Несмотря на солнечную погоду, Гидеон одет во все черное. Цвет идеально перекликается с его глазами и немного устрашает, если быть честной. Никогда не любила черный. Он напоминает о похоронах. Но я совру, если скажу, что Гидеону он не идет.

Между нами со дня похорон Юли повисла некая неловкость. Мне тяжело выдерживать его взгляд. Гидеон больше не видит меня, теперь я раненный олененок Бэмби. Он избегал меня, держал дистанцию и много молчал. Все продвижения в нашем общении сошли на нет, чего уж говорить про… нечто большее. Гидеон больше ни разу ко мне не прикоснулся.

Опустив глаза к полу, отвечаю:

– Я кое-что пыталась найти, но пока по нулям.

– И что же ты искала? – спрашивает Гидеон, все еще выдерживая расстояние. – Может быть, я могу помочь?

Надежда на месть, неоправданно зародившаяся в моем сердце, загорается с новой силой. Поднимаю глаза на Гидеона. Кто в Чикаго может знать про любого преступника больше, чем Гидеон Кинг? Но стоит ли рассказывать ему о своей никчемной идее и втягивать в неприятности? Если кто-то из Братвы узнает о том, что Гидеон пытался копать под Сергея, то они избавятся от него. Да и от меня. Дважды я не улизну.

Особенно если оба раза буду виновна.

– Рори?

Нахмурившись, язвительно замечаю:

– Мы вернулись к Рори?

Не знаю, откуда во мне появилась эта злость на Гидеона. Он поддержал меня после признания, остался рядом, но сейчас я не чувствую, что он все еще со мной.

Выражение лица Гидеона не меняется, но вот в глазах мелькнуло сожаление. А может быть, это опять жалость. Гидеон сцепляет руки в замок, и ткань рубашки натягивается на его напрягшихся бицепсах.

Тяжело вздохнув, он, проигнорировав мой комментарий, говорит:

– Я помогу тебе, что бы ты не задумала.

Вонзившись глазами в Гидеона, поднимаюсь на ноги и подхожу к нему. Гидеон напрягается, и я вижу, что он хочет отступить.

– Я омерзительна тебе? Или думаешь, что я рассыплюсь от твоего взгляда или прикосновения? Нет, я этого не сделаю, – заверяю я. Мой голос сиплый и отстраненный. Мне больно от его реакции. – А если ты не можешь даже находиться рядом со мной, то как ты поможешь?

Гидеон вместо того, чтобы отойти, делает шаг ко мне. Его руки резко оказываются на моей талии и прижимают к своей груди. Ахаю от неожиданности, но сказать ничего не успеваю, потому что губы Гидеона впиваются в мои. Его язык настойчиво раздвигает мои губы и врывается в мой рот. Поцелуй не просто настойчивый, Гидеон говорит мне, какая я глупая.

Только теперь понимаю, что он пытался дать мне время на принятие своего признания. Он мужчина, не разбирающийся в эмоциях других. Наверное, он думал, что я буду его бояться.

Обнимаю Гидеона за плечи, притягивая ближе к себе. Что бы он не надумал, я знаю, что он не Оран, и я хочу его. Одной рукой провожу по его грудным мышцам, отрывая пуговицы с рубашки, направляюсь к ремню на брюках, расстегнув его и ширинку, залезаю в боксеры и накрываю горячий член ладонью. Бархатистая кожа и выступающие венки ощущаются идеально под моими пальцами. Гортанный рык срывается с губ Гидеона, и я аккуратно сжимаю ствол. Не разрывая поцелуй, Гидеон пытается нащупать молнию на платье, но у него не получается. Тогда он, схватив край возле декольте, просто разрывает его на две части. Ткань повисает на мне, а оголенная кожа соприкасается с кожей Гидеона. Его руки накрывают мои ягодицы и сжимают их. Гидеон напирает, словно ему не хватало меня так же, как и мне его.

– Я не думаю, что ты рассыплешься, Рори, – бормочет он мне в рот. – Ты сильнее, чем ты думаешь.

Гидеон подхватывает меня на руки и укладывает на диван, расположившись между моих бедер. Наши взгляды встречаются, и несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Просим прощения. Говорим, что обиды позади. Что бы не случилось в будущем, этот миг только наш.

Гидеон, нависнув надо мной, вновь целует меня. Губы, нос, щеки. Он осыпает поцелуями мою шею, чувствительное место за ухом и спускается ниже, к груди. Все тело трепещет от удовольствия и предвкушения. Я не думаю ни о чем кроме губ Гидеона на своей коже. Опираясь на одну руку, он спускает чашечки бюстгальтера. Легкая прохлада пробегается по разгоряченной коже, заставляя мои и без того каменные соски затвердеть еще сильнее. Гидеон проводит дорожку поцелуев от ключиц к ложбинке между грудей. Моя спина выгибается навстречу к нему, и я судорожно вдыхаю.

Когда язык Гидеона обводит мой правый сосок, голова начинает кружиться, а глаза закатываются. Гид втягивает напряженный комочек, мягко прикусывая его. Свободной рукой он сжимает правую грудь, щиплет сосок и перекатывает его между пальцев.

– Гидеон… – стону я.

– Но я слабый, – вдруг говорит он. – Я не могу жить, зная, что один из тех, кто заставил тебя пройти через ад, живой, здоровый и наслаждается жизнью. Я хорошо умею скрывать ярость, но когда дело касается тебя, это делать тяжелее.

Не уверена, осознает ли Гидеон, насколько его слова романтичны и трогательны. Не с его социальными навыками понять это. Признать слабость тяжело любому. Гидеон заботится обо мне. Но думаю, что ему тяжело пока говорить о своих чувствах, поэтому он не дает мне шанса ответить ему и просовывает руку в мои трусики, заставляя все мысли в голове испариться.

Его опытные пальцы надавливают на клитор, и я начинаю извиваться от нетерпения. Гидеон продолжает ласкать мою грудь, одновременно уделяя внимание моей истекающей и изнывающей киске. Между ног невыносимо жарко и влажно, и мне не терпится почувствовать Гидеона внутри себя. Запустив руку в его волосы, оттягиваю пряди, то ли поощряя его, то ли поторапливая. Гидеон, целуя мой живот, спускается к краю трусиков, а затем одним движением сдергивает их, превращая белье в кусок кружева. Наши взгляды вновь встречаются, и мои щеки покрываются румянцем. Черные глаза Гидеона обжигают страстью и желанием. Гидеон приподнимает и отводит в сторону мою ногу, положив ее на спинку дивана. Поддерживая зрительный контакт, он подносит губы к внутренней поверхности моего бедра и целует нежную, чувствительную кожу. Дразня, Гидеон чересчур медленно приближается к моей киске. Я уже была готова схватить его и толкнуть к своей сердцевине, когда Гидеон провел языком по моим влажным складочкам. Чувствительная плоть умоляет его не останавливаться. Моя голова откидывается на подлокотник, больно ударяясь о деревянную часть, но мне плевать.

Язык Гидеона – все, что меня волнует в эту секунду.

Он кружит по клитору, складочкам, задерживается у входа, собирая мою влагу. Гидеон всасывает пульсирующий бугорочек и вводит в меня два пальца, нажав на чувствительную точку внутри. Ощущения становятся непередаваемыми, волшебными, запредельными. Гидеон аккуратно прикусывает клитор, двигаясь внутри меня, и я больше не сдерживаюсь. Мои стоны и крики эхом разносятся по этажу, и я молюсь, чтобы никого из прислуги и охраны не было дома. Шероховатый язык Гидеона толкает меня к экстазу, и я кончаю. Мышцы внутри сжимают его пальцы, пока оргазм разбивает меня на миллионы кусочков.

– Боже… – стону я.

Гидеон не дает мне прийти в себя, спускает брюки и, раздвинув мои бедра еще шире, входит в меня одним резким движением. Наши стоны сливаются в унисон, а тела становятся одним целым. Гидеон заполняет меня, и это чувствуется слишком идеально. Он стискивает мои щеки одной рукой и впивается в губы, начав двигаться во мне. Его бедра бьются о мои, язык кружит в танце в моем рту, сводя с ума. Тело пылает, разум освобожден от всего.

Я приближаюсь к пропасти почти моментально, готовая кончить в любую секунду. Имеено тогда Гидеон вдруг хватает меня за талию и меняет позу. Гид принимает горизонтальное положение, опираясь на спинку дивана, а меня усаживает на колени. Его толстый член внутри меня смещается, и я ахаю от того, насколько по-другому он чувствуется. Делаю круговые движения бедрами, и Гидеон одобрительно рычит мне в рот. Он сжимает мои ягодицы и начинает двигать меня вверх и вниз, насаживая на себя. Ухватившись за его плечи, помогаю ему, прыгая на члене. Разорвав поцелуй, откидываю голову назад, желая, чтобы Гидеон уделил внимание шее. Так он и поступает. Он осыпает поцелуями ключицы, шею, плечи.

По спине скатываются капельки пота. Кожа Гидеона липкая и горячая. Смотрю на него, и мое сердце сжимается. То, как он ведет себя, целует меня, заставляет меня считать себя красивой и желанной. Не той паршивой девчонкой, которую насиловали и убивали не один год. Я не уродка, я не шлюха.

Член Гидеон внутри меня начинает пульсировать, и я понимаю, что он близок, как и я. Притягиваю его для поцелуя, сливаюсь с ним, отдавая часть себя, и продолжаю трахать его. Мои стенки сжимаются, и я кончаю. Перед глазами летают звезды, а тело обмякает. Через мгновение горячая сперма Гидеона изливается в меня. Мы не прекращаем целоваться, шепча имена друг друга в губы. Когда силы полностью покидают меня, моя голова падает на плечо Гидеона. Его руки обнимают меня. Мы шумно дышим, пытаясь прийти в себя.

– Так… чем я могу помочь? – с придыханием спрашивает Гидеон.

Вся эйфория тут же исчезает.

О, дивный реальный мир…

***

– Аврора, проснись.

Легкий толчок мгновенно выводит меня из сна. Резко поднимаюсь на постели и распахиваю глаза. Возле кровати стоит Гидеон, одетый в простую черную футболку и темные джинсы. Видеть его таким довольно странно, и у меня появляется ноющее чувство, что что-то не так.

Включаю прикроватную лампу и, протерев глаза, вполне серьезно спрашиваю:

– Кто-то умер?

С одной стороны, вопрос довольно странный, но с другой, зачем Гидеону будить меня посреди ночи?

Гидеон опускается на корточки и пожимает плечами.

– Пока никто, – отвечает он. Если так он хотел меня успокоить, то получилось паршиво. – Собирайся, я буду ждать тебя в машине. Надень что-нибудь удобное и ненужное. Телефон оставь.

Не до конца отойдя ото сна, встаю и иду к шкафу. Гидеон молча выходит из моей спальни. Натягиваю леггинсы и толстовку и иду вслед за ним. На подземной парковке встречаю не только Гидеона, но и с дюжину его людей. Все молча рассаживаются по автомобилям и выезжают на улицу. Никто ничего не говорит, и, наверное, мне тоже стоило помолчать, но я все же спрашиваю Гидеона:

– Куда мы едем?

Гидеон напряженно поджимает губы и переводит взгляд на часы.

– В гости, – туманно говорит он. – Я решил твой вопрос.

Мой вопрос… Сергей? Что, черт возьми, происходит?

Любопытство и страх охватывают меня, но больше я не решаюсь ничего спросить. Автомобиль выруливает в район Старого города, и я непонимающе хмурюсь. Сергей живет не здесь. Мы останавливаемся возле небольшого двухэтажного таунхауса. Охрана выходит первая, следом мы с Гидеоном. Слева замечаю еще одну группу его людей, они выглядят немного потрепанными.

В окнах таунхауса виден розовый и красный свет, и я наконец-то понимаю, где мы. В Старом городе есть бордель, принадлежащий Братве, и Юля говорила, что Сергей нередко посещает проституток.

Проклятье, он здесь. Мы пришли за ним.

– Готова? – Гидеон едва ощутимо касается моего плеча.

Не сводя глаз с дома, киваю. Не знаю, чем закончится эта ночь, но я готова ко всему.

Гидеон дает сигнал своим людям, и начинается вакханалия. Мужчины срывают дверь с петель, и до нас доносятся испуганные женские крики и визг. Проходит пара минут, когда на порог выходит Рой и говорит:

– Все чисто, сэр.

Мы с Гидеоном заходим в дом. Вижу полураздетых и абсолютно голых женщин, испуганно хнычущих со второго этажа. У всех завязаны глаза. Один из мужчин шикает на них, и они затыкаются. Мы проходим в одну из комнат, набитую битком бутылками из-под дорогого вина, игрушками для секса и наркотиками, и видим главного гостя этой вечеринки.

Сергей привязан к стулу. Он одет лишь в трусы. Его дряблое тело измазано помадой, а под носом виден след от белого порошка. Как он дожил до такого возраста, постоянно нюхая? Живучий сукин сын. Кто-то успел врезать Сергею, и я совру, если скажу, что не наслаждаюсь его видом его крови, стекающей по лбу.

Он замечает меня и удивленно таращится.

– Ты? – сипит Сергей.

Мои губы расплываются в искренней улыбке.

– Здравствуй, Сергей, – едва сдерживая гнев, произношу я. – Вижу, ты очень горюешь по своей почившей жене.

– Слышишь ты, сука, я не виноват, что эта алкоголичка сдохла, – рявкает Сергей, все еще думая, что у него есть хоть какая-то власть. Он переводит взгляд на Гидеона. – А тебе, мальчик, лучше бы отпустить меня. Если ты что-то сделаешь со мной из-за глупой бабы, пожалеешь.

Гидеон усмехается и подходит к Сергею. Старик сжимается, когда сумасшедший Кинг приближается. Гидеон просто смотрит на него, а потом неожиданно замахивается и ударяет его в челюсть с нечеловеческой скоростью и силой. Голова Сергея откидывается в сторону, и все мы слышим хруст. Старик стонет от боли, и у меня появляется странное желание похлопать в ладоши.

Или трахнуть Гидеона.

Встряхнув головой, отбрасываю неподобающие мысли. Гидеон дал мне шанс узнать правду и отомстить, и я не собираюсь упускать его.

– Еще раз скажешь подобное дерьмо об Авроре или Юле, то я сразу же отрежу твой член и засуну в глотку, – Гидеон по-кошачьи улыбается и наклоняется к уху Сергея. – Ты знаешь, как любит убивать мой брат, когда особенно зол на кого-то? Уверен, ты в курсе. «Маньяк из Верхнего Ист-Сайда», как его успели окрестить СМИ до закрытия дела, кастрирует, а потом вешает жертв на собственных кишках. Как думаешь, кто был его лучшим учеником?

Я ожидала от Сергея бахвальства, гордыню, присущую мафиози, но…

– Блять, босс, он обмочился, – морщится Рой.

Гидеон брезгливо отпрыгивает в сторону. Лицо Сергея бледнее, чем белые занавески, висящие на окне. Гидеон кивает одному из своих людей, и тот протягивает ему нож, но Гидеон не берет его. Вместо этого он вопросительно смотрит на меня и предлагает:

– Это твое право, Аврора.

Смотрю на достойный охотничий кинжал с резной рукоятью и зазубренным лезвием.

– Мне нужна правда, – словно убеждая саму себя, шепчу я и беру нож.

Сергей дергается, но Рой удерживает его. Приблизившись к зловонному пятну на ковре, покрепче обхватываю рукоять и провожу острием по морщинистому лицу и шее мужчины, оставляя небольшие царапины. Сергей хнычет, и мне чертовски приятно видеть его таким.

– Ты должен признаться, – приказываю я. – Что произошло в день смерти Юли? Ты убил ее?

Сергей молчит, скептично смотря на кинжал в моей руке, тогда я перевожу нож к его сырым трусам и надавливаю на его долбанный член.

– Мой брат был охотником и научил меня пользоваться этой штучкой, так что советую признаться, – выплевываю я и для пущей убедительности усиливаю давление.

– Хорошо, хорошо! Не надо! – ревет Сергей, часто дыша и шмыгая. – Эта с… Юля скрыла, что беременна. Я хотел наследника, а она не сообщила об этом! Я был пьян и разозлился, а потом пару раз ударил ее и запер в подвале. Она собиралась сделать гребаный аборт!

– Что было потом? – настойчиво требую я.

Сергей судорожно вздыхает.

– Через день ее нашла уборщица, – понизив голос, продолжает он. – Кажется, у нее было сотрясение, случился приступ, и она захлебнулась рвотой. В больнице я заплатил за сокрытие улик и быстро организовал похороны, чтобы Владимир не узнал об этой случайности.

Вот и все. Никакой сердечной недостаточности. Сергей хладнокровно убил Юлю, свалил ответственность на нее и назвал трагедию случайностью.

Глаза застилает пелена ненависти. Моя рука действует сама по себе, и я кромсаю его плоть. Сергей визжит от боли. Его трусы становятся багровыми, на животе и руках много глубоких порезов, из которых виднеется мясо. Он истекает кровью, но все еще дышит. Осознав это, прихожу в себя и бросаю нож на пол. Руки трясутся от месива, в которое я превратила Сергея.

Та ночь всплывает в памяти. Часть меня, желающая пролить чужую кровь, проснулась, и мне стоит адского труда спрятать ее обратно в тот темный угол души, где ей самое место.

Сделав несколько шагов к выходу, твердым голосом заявляю:

– Я хочу, чтобы он умирал и мучился долго, как Юля.

С этими словами выбегаю из таунхауса на свежий воздух. Все содержимое желудка оказывается на асфальте, в ушах звенит от ужаса. Жестокость – часть меня, которая всегда жила внутри. С ней я примирюсь позже, сейчас я добилась правды и отомстила. Сергею не жить. Он отправится в ад, где никогда не встретит жену и не родившегося малыша.

Пусть ублюдок горит вечность.