Союз, заключенный в Аду

Глава 18

В Братве принято считать, что шрамы – показатель твоих заслуг перед синдикатом. После первой полученной моим братом пули Владимир устроил ему поход в один из наших борделей. Рома был в восторге и неделю хвалился, что теперь он мужчина. Я всеми силами пыталась опустить его с небес на землю и доказать, что он все еще прыщавый подросток. Но гордость шрамами касается лишь мужчин, женщины редко вступают в дела Братвы, мы должны быть идеальными, как фарфоровые куклы. Лишь однажды я слышала про одну наемницу, которой дали постоянное место головореза в синдикате,

Смотрю на себя в зеркало и не могу решиться выйти из каюты. Солнечные лучи, проникающие в каюту, падают на мои руки и бедра, и мне становится плохо. Гидеон уже видел все мои интимные части тела, не говоря уже о руках и ногах, но мне все равно стыдно.

Шрамы слишком уродливые. И это с собой сделала я. Оран ранил меня внутри, бил так, чтобы оставить как можно меньше видимых повреждений, но весь этот ужас на руках и бедрах сотворила я, не он. Как Гидеон не может считать мое тело отвратительным?

– Боже, это глупо… – опираясь на туалетный столик, опускаю голову к груди.

Сделав несколько глубоких вдохов, беру платье с постели, надеваю его поверх бледно-розового классического бикини и выхожу из каюты. Ранним утром Гидеон сообщил, что сегодня мы выйдем в море, и я с восторгом приняла идею. Я никогда не выходила в открытое море, да даже на катере не каталась. Честно говоря, я вообще мало где была. Однажды по делам Братвы отец летал в Гватемалу и взял меня с собой. Не самое разумное, по мнению мамы, решение, но я была в восторге. Моя жизнь всегда была очень скучной: школа для девочек, книги и занятия на фортепиано, которые я ненавидела всей душой. Если сейчас меня попросят что-нибудь сыграть, я даже не смогу найти нужную ноту. Поездка на Ибицу пусть и спонтанная, но очень желанная.

Поднимаюсь на верхнюю палубу, где расположен большой бассейн с шезлонгами, и вижу Гидеона, говорящего с кем-то по телефону. Только сейчас понимаю, что свой оставила в отеле. Зачем он мне, если мне никто не звонит? Даже собственные родители. Заметив меня, Гидеон убирает мобильный в сторону и подзывает стюарда. Присаживаюсь на шезлонг рядом и вижу подготовленную для завтрака посуду. Стюард приносит целую тележку со свежей выпечкой, соками и фруктами и накладывает нам.

Гидеон одет лишь в плавки, и мне открывается отличный вид на его пресс. И татуировки. Его грудь не тронута чернилами, но руки и плечи разрисованы. По обе стороны есть симметричные змеи, словно ползущие к его шее и норовящие укусить. Из их ртов капает яд, а глаза раскрашены ярко-желтым пигментом. Жутковатые, честно говоря. Есть несколько цитат, дат, а еще лилии цветом точь-в-точь, как глаза змей. На руках вытатуированы колючие проволоки, опоясывающие запястья.

Гидеон сдвигает солнцезащитные очки с переносицы на голову. Наклонив голову вбок, он говорит:

– Ты задержалась. Все в порядке?

Не сдерживаюсь от легкого смешка и отвечаю:

– Да, ты проголодался?

Мы завтракаем в тишине. Шум волн и свежий морской воздух успокаивают. Время на Ибице замедлилось. Нет ни ирландцев, ни их козней против меня. На яхте мы лишь вдвоем, если не считать персонал, но они такие тихие, что я практически их не замечаю.

– Рори, почему именно Ибица? – вдруг спрашивает Гидеон.

Еда встает комом в горле. Гидеон всегда знает, какой вопрос задать. Для него я открытая книга, которая просто не дает ему ответы. Гидеон внимательно смотрит на меня, словно может просканировать мою память и найти разгадку сам.

– Гид, почему ты называешь меня Рори? – меняю тему и отвожу взгляд к бассейну. – Даже родители называют меня только Авророй, а ты не похож на любителя прозвищ.

– Не знаю, просто хочется, – пожав плечами, говорит он.

Возникает неловкая пауза. Еда больше не выглядит аппетитной, поэтому мы, сняв одежду, идем к бассейну. Пока яхта в движении мы не можем искупаться в открытом море, а охладиться нам обоим не мешает.

***

– Так ты рос в интернатах?

Гидеон ставит бокал вина на стол и кивает.

Весь день мы плавали и загорали, в полдень посмотрели фильм в одной из кают с помощью прожектора. Толком мы ничего не делали, но я обожаю каждую минуту.

– Мы рано осиротели, и Росс не мог воспитывать нас, – объясняет он. – Он был слишком молод. У нас была чудесная тетушка, но она умерла. Росс занимался компанией с семнадцати лет, он дал нам шанс определиться, и мы выбрали семью. Все кроме Доминика, но его винить нельзя.

– Он не хотел заниматься семейным бизнесом? – интересуюсь я.

Доминик, как мне показалось, немного оторван от семьи. Его не было на свадьбе, да и в хронике о нем редко пишут. Пропавший принц.

– Не совсем, – растягивает слова Гидеон и поджимает губы. Мой вопрос похоже смутил его. – Росс… обидел его, но он все делал ради защиты семьи. Он всегда так поступает.

На моих губах появляется легкая улыбка. Гидеон искренне любит свою семью, даже наш брак – доказательство этому. Как я думала, несмотря на всю историю с Ораном, родители любят меня. Теперь, если честно, я не уверена. Наверное, все люди, которым я была дорога, мертвы.

– Ты любишь своих братьев, – констатирую я.

Гидеон моментально кивает.

– Им только не говори, особенно Нику. Он уже заноза во всех задницах у людей с фамилией Кинг, – ухмыляется он, но почти сразу его лицо становится серьезным. Глаза Гидеона вдруг излучают… сочувствие? – Мне жаль твоего брата.

– Откуда…? Ты собрал все сведения обо мне, разумеется, – тараторю себе под нос и опускаю взгляд к тарелке. – Может быть, даже знаешь мою группу крови?

– Третья положительная, – отвечает Гидеон, вновь не понимая речевого оборота. – На самом деле, я знаю группы крови всей семьи. У братьев первая положительная, у Селены четвертая положительная, у Марселлы тоже.

Глаза щиплет от подступающих слез. Думать о Роме в мыслях легче, чем говорить о нем. Его имя было запрещено в родительском доме, и я отвыкла плакать.

– Черт, прости, Рори, – Гидеон накрывает мою ладонь своей. – Я полный идиот в том, что касается человеческого общения.

– Да, я уже поняла, – сквозь слезы улыбаюсь я. – Ничего страшного, это рана давно зажила, просто иногда кровит.

Гидеон поднимается со стула и подходит ко мне. Взяв меня за подбородок, он целует меня в щеку, смахивая все слезинки. Наши взгляды встречаются, и я почувствовала, как разгорелся огонь. Гидеон тоже. У меня перехватывает дыхания, и я жду, что же он сделает.

Гидеон подхватывает меня за бедра и усаживает на свои колени. Мое лоно упирается в его стояк, и все тело пронзает заряд электричества. Кладу руки на его шею и притягиваю для поцелую. Не знаю, в какой момент стала настолько решительной, но мне это нравится. Губы Гидеона с жадностью впиваются в мои, а язык врывается внутрь, словно делал это уже тысячи раз. Его руки поглаживают мои бедра с такой нежностью и трепетом, будто он не видит ни шрамов, ни растяжек, ни других изъянов. Раньше я постоянно слышала, что я уродливая, жирная, испорченная кукла.

С Гидеоном я чувствую себя красивой. Я все еще испорчена, но он потихоньку лечит меня.

Гидеон опускается к моей шее, и я запрокидываю голову, чтобы предоставить ему полный доступ. Он находит мои самые чувствительные точки и, лаская их, распаляет меня. Гидеон двигает бедрами навстречу моим, и я стону, чувствуя приятное давление на клитор. Мои трусики точно намокли, а соски уперлись в эластичную ткань бикини. Тело становится податливым, но я не могу расслабиться. Что-то внутри мешает мне полностью довериться Гидеону. Знаю, что он не ранит меня и не обманет. Мы партнеры, мы равны, я не его марионетка. Повторяя про себя эти слова как мантру, нахожу губы Гидеона и вновь целую. Я нуждаюсь в нем, в доказательстве того, что я смогу быть нормальной, следовать своим желаниям.

– Постой, Рори, – разорвав поцелуй, хрипло шепчет Гидеон мне в губы.

Отстранившись от него, вопросительно вскидываю брови. Взгляд замутнен от возбуждения, но я все равно вижу, что Гидеон очень серьезен. Продолжая поглаживать мою кожу, он целует меня в скулу.

– Нам не стоит торопиться, – говорит он. – Все наши попытки заканчивались одинаково, поэтому для начала мы должны убедить твой разум, что ты вне опасности.

– Что ты задумал? – нахмурившись, спрашиваю я.

Но Гидеон ничего не отвечает и просто, подхватив меня на руки, идет в сторону трапа на нижнюю палубу, к каютам. Он проходит мою комнату и открывает дверь в свою. Каюты мало чем отличаются друг от друга. Самое главное для нас – постель. Поставив меня на ноги, Гидеон подходит к шкафу и, порывшись в нем, достает…

Черт меня побери, это две пары наручников.

Инстинктивно подаюсь назад. Я хорошо знакома с этими штуками, и я не говорю о той ночи, когда застала Гидеона с Эвелин. Оран любил покорность и не всегда добивался ее кулаками. Иногда ему нравилось обездвиживать меня, лишать малейшего, незримого шанса вырваться. Тогда Оран брал наручники. Словно ощутив холод металла на запястьях, потираю руки, пытаясь снять эту фантомную боль.

От Гидеона не ускользает мой страх, и он поднимает руки в жесте «я сдаюсь».

– Они не для тебя, Аврора, – тихо и мягко говорит он. Кинув наручники на кровать, Гидеон возвращается к шкафу, на этот раз вытаскивает нож и кладет его на прикроватную тумбочку. – Ты должна приковать меня.

Что он сказал?

Мои глаза едва не выпадают из глазниц. Гидеон не может быть серьезным. Однако его лицо в свете ленных лучей абсолютно спокойно, без намека на шутку или издевку. Он хочет, чтобы я приковала его к кровати.

– Но зачем? – мой голос становится таким высоким, что больше похож на мышиный писк.

Гидеон снимает с себя рубашку и, сложив ее, убирает в шкаф. Педантичность не отпускает его даже в такой момент. Затем он медленно подступает к постели, сохраняя зрительный контакт между нами. Все кажется сюрреалистичным, словно я оказалась в параллельной вселенной. Наверное, так оно и есть. Гидеон ложится на кровать и поднимает руки к деревянной спинке с выемками, словно специально созданными для того, чтобы кого-нибудь к ним приковали.

Гидеон так спокоен, что и моя паника потихоньку начинает отступать. Его взгляд теплый и многоговорящий, он обещает, что все будет хорошо. Я могу прочитать это в его согревающих глазах.

И я иду к нему. Тело будто обрело собственную волю, оно само ведет меня к Гидеону. Медленно шагаю к нему на ватных ногах. В голове полная пустота и штиль. Не помню, когда я в последний раз оставалась без роя мыслей, пытающегося свести меня с ума. Мне часто кажется, что я ненормальная, а сейчас все будто на своих местах. С тем же спокойствием я беру первые наручники. Гидеон не спускает с меня глаз, его грудь часто вздымается, как и моя. Кровь стучит в ушах, сердце делает бешеные кульбиты в груди, но руки больше не трясутся. Гидеон кивает и, погладив костяшками пальцев мое запястье, подносит руку обратно к спинке кровати.

Резко останавливаюсь и спрашиваю:

– А где ключи?

Гидеон указывает в сторону прикроватной тумбы. Достаю из верхней полки две пары маленьких ключиков и кладу сверху для быстрого доступа. Думаю, они понадобятся.

Затем закрепляю один из обручей наручников на запястье Гидеона, а второй – на резном выступе. Обойдя кровать, с левой рукой поступаю так же. Замерев, смотрю на Гидеона, не зная, что делать дальше. Медленно обвожу взглядом каждый мускул на его теле и чувствую, как во рту скапливается слюна. Гидеон обездвижен, он будет лежать здесь столько, сколько я захочу.

Каждую клеточку тела покалывает то ли от предвкушения, то ли от неизведанного чувства власти. Обратив взгляд к лицу Гидеона, не могу не полюбоваться его красотой. В тусклом свете луны его скулы отбрасывают тени, делая черты еще более скульптурными. Глаза пусть и кажутся черными, но его темнота не пугает меня. Кусая губы, вытираю вспотевшие ладони о подол платья и осипшим голосом произношу:

– Мне нужна инструкция. Я не знаю, что должна делать.

– Сними платье, – Гидеон обхватывает руками цепи наручников, словно боится, что железо не удержит его. – Садись на меня и возьми нож.

Делаю все так, как он говорит. Седлаю Гидеона, усевшись на его талию, и беру нож. Тяжелая рукоять идеально ложится в мою ладонь, но что я должна делать? Вдруг это испытание: я могу убить Гидеона сейчас и обрести свободу. Все бы ничего, но что мне даст его смерть? Лишит защиты и даст новых врагов. Беременная Селена, умеющая стрелять не хуже морских котиков, будет охотиться за мной.

– Я не хочу тебя убивать, – тараторю я, глядя на лезвие.

– Делай то, что тебе кажется нужным, – просто отвечает Гидеон.

Бицепсы напряжены, и на его руках выпирают вены. Грудь и пресс чистые, без единого шрама. Не знаю, что мною движет, но я подношу лезвие к плоскому животу и провожу небольшую полосу, разрезая кожу Гидеона. Быстро убираю нож и вижу выступающую кровь. Как завороженная, наблюдаю, как алые капли превращаются в малюсенькую струйку, которая начинает стекать вбок. Пальцами провожу по порезу, смазывая свою кожу кровью Гидеона, а затем вновь ловлю его взгляд. Он все так же спокоен и ничуть не зол.

Мне хочется… это странно, но мне это нужно.

Опускаюсь к прессу Гидеона, не разрывая зрительного контакта, и целую порез, чувствуя вкус его крови. Я не видела ран Орана. Он даже никогда не резал палец при мне. Его родители слишком оберегали своих сыновей, не подпуская их к опасности. Наверное, из-за этого он казался еще страшнее. Гидеон же прямо сейчас истекает кровью от моей руки.

Он человек. Он не монстр. Он не обидит меня.

Развернув нож, режу Гидеона еще раз. Кровь выступает, и все повторяется. Пальцы, поцелуй, солоноватый вкус. Мой мозг, пытающийся защитить меня от Гидеона, больше не требует от меня побега и не заставляет паниковать. Смотрю на чуть испачканное кровью лезвие и убираю нож. Он мне больше не нужен.

– Ты все еще боишься меня? – тихо спрашивает Гидеон.

Вместо ответа я буквально набрасываюсь на него. Мои губы атакуют его рот, упиваясь вкусом Гидеона. Он чувствуется по-другому. Не знаю, как объяснить, что этот поцелуй делает со мной. Я превращаюсь в горящий факел, который потушить может лишь Гидеон. Накрываю его лицо ладонями, притягивая ближе к себе. Контроль полностью в моих руках. Гидеон подается ко мне, углубляя поцелуй, а я неосознанно начинаю тереться о его стояк.

– Ты мне нужен, – бормочу в его губы.

Жду, когда Гидеон расстегнет мой бюстгальтер, совсем позабыв, что он пристегнут к кровати. Значит, я должна сделать все сама. Слегка приподнявшись, развязываю верх купальника и отбрасываю в сторону. Мои сиськи соприкасаются с его грудью, создавая приятное трение в области сосков. Кожа Гидеона очень теплая и мягкая, но я хочу кое-чего другого. Разрываю поцелуй, хватаюсь за спинку кровати и приподнимаюсь так, чтобы моя грудь оказалась возле его рта. Гидеон, лишь взглянув в мои глаза, понимает, что мне надо, и обхватывает ртом один сосок. С губ срывается стон, и веки трепещут. Возбуждение волнами прокатывается по телу и ударяет между ног, делая сладостную боль почти невыносимой. Гидеон прикусывает сосок, и я вскрикиваю. Руки едва держат меня, не давая упасть.

– Боже! – стону я, когда Гидеон переключается на другую грудь.

Его язык столь умело скользит по моей плоти, что это кажется за гранью реальности. Сжимаю металлическую балку до побеления костяшек и запускаю руку между нашими телами. Сдвинув трусики от бикини в сторону, бесстыдно трогаю себя, пощипываю клитор, размазывая собственные соки. Точно так же я делала в душе, но сейчас все чувствуется в разы приятнее и сильнее.

Гидеон с причмокивающим звуком выпускает мою грудь изо рта и говорит:

– Сними трусики и дай мне попробовать твою киску.

Уверена, мои и без того красные щеки стали багровыми. Гидеон хочет, чтобы я… села ему на лицо? Оран многое делал со мной, но мне не было приятно. Может быть, это заставляет меня реагировать, словно я девственница.

– Я… не уверена, – бормочу я, закусив нижнюю губу.

Гидеон, глядя на мой рот, облизывается. Если это возможно, то я намокаю еще сильнее.

– Просто сделай это, – голос Гидеона стал еще ниже от возбуждения, почти животный рык. – Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот.

Развязываю тесемки на трусиках и неуверенно передвигаюсь к его лицу. Гидеон опускается ниже на подушках, и моя киска оказывается рядом с его губами. Языком он проводит по моим блестящим складочкам и указывает:

– Схватись за что-нибудь и опустись чуть ниже.

Выполняю его инструкции, тогда Гидеон обхватывает губами мои клитор, и я понимаю, зачем он сказал держаться. Изо рта срывается скулеж, и все мышцы в теле напрягаются. Гидеон всасывает мой напряженный комочек нервов, аккуратно покусывает его, доводя меня до исступления. Его язык скользит к моему сочащемуся входу, и я держусь из последних сил, чтобы не упасть. По спине пробегается дрожь, мышцы начинают сокращаться.

– Я близко… боже, я очень близко… – стону я.

Порочная поза, его рот на моей киске и наручники – все это будто усиливает каждое ощущение. Нас могут услышать, но я не в силах сдержать громкие стоны. Мне не хватает рук Гидеона. Хочу ощущать его шершавые подушечки пальцев на голых бедрах, но еще рано.

Гидеон втягивает в рот мой клитор, и я кончаю. Оргазм такой сильный, что я теряю власть над своим телом. Взгляд затуманен, кожу приятно покалывает. На непослушных ногах слезаю с Гидеона и падаю рядом.

– Мне нужна минутка, – запыхавшись, бормочу я и поворачиваюсь к нему лицом.

Гидеон ухмыляется и облизывает губы, поблескивающие от моих соков.

– Не торопись, у нас есть все время мира, – говорит он.

Снова зардевшись, опускаю взгляд и вижу его огромную выпуклость. Теперь моя очередь облизываться. Никакой паники нет, поэтому я могу пойти дальше. Жду, пока конечность вновь начнут меня слушаться, встаю и расстегиваю шорты Гидеона. Все происходит естественно. Мне больше не страшно.

Резким движением стягиваю шорты вместе с боксерами и вижу его толстый возбужденный член.

– Черт возьми, – кажется, я произношу это вслух и поворачиваюсь лицом к Гидеону.

Гидеон ерзает на кровати и говорит:

– Ты не обязана, ты знаешь?

– Но я хочу, честно, – тараторю я.

Гидеон кивает. Я устраиваюсь между его мускулистых бедер и обхватываю его ствол ладонью. Гидеон, выругавшись, шипит, что подбодряет меня. Провожу рукой вверх и вниз по шелковистой коже и вижу капельку предэкулята на головке. Наклоняюсь и слизываю ее. Гидеон тихо стонет, и его глаза закрываются. Думаю, это хороший знак.

– Чертовски приятно…

Набираюсь уверенности и беру член Гидеона в рот так глубоко, как только могу. Он не помещается полностью, поэтому помогаю себе рукой. Сосу его член, взяв яйца в ладонь, и Гидеон стонет громче. Обвожу языком головку, пытаюсь взять его еще глубже.

– Блять! – рычит он.

Слышу лязг металла и вижу, как Гидеон напрягся. Мне нравится, что он так реагирует на меня. Что я заставила его чувствовать себя так. Продолжаю сосать, сжимая рукой яйца, и Гидеон начинает двигать бедрами мне навстречу. Его член врезается мне в горло, и на глаза выступают слезы. Не скажу, что это самое приятное чувство, но я хочу, чтобы Гидеону было хорошо.

– Я сейчас кончу, Рори, – гортанно предупреждает он.

Я продолжаю ласкать его. Бедра Гидеона напрягаются, он перестает двигаться и в следующую секунду изливается мне в рот. С его губ срываются заковыристые ругательства, а член подергивается. Солоноватая жидкость заполняет мой рот, и я, слизнув все до последней капли, поднимаю голову, ловлю взгляд Гидеона и сглатываю его сперму. Его грудь часто вздымается, пока он наблюдает за мной. Вытираю губы тыльной стороной ладони и спрашиваю:

– Что дальше?

– Ты можешь оседлать меня, потому что мне мало, – хрипит Гидеон.

Смотрю на его член и понимаю, что он готов ко второму раунду. Облизнув губы, шепчу:

– Оседлать?

– Да, почти как конная прогулка, – интересное сравнение, конечно, но я промолчу. – Я знаю, что ты на таблетках, но в комоде есть презервативы.

– Хочу без них, – решительно отрезаю я.

Беру член Гидеона в руку и вожу ею по стволу. Затем я приподнимаю попку, сдвигаюсь ближе к его талии и, подведя головку к своему входу, насаживаюсь на него.

– О Господи! – вырывается у меня.

Гидеон заполняет меня до краев. Из-за его размера чувствую небольшое давление, но мне так хорошо. Спина натягивается струной. Наши стоны сливаются воедино и заполняют каюту. Наши взгляды встречаются, и я понимаю, ради чего все это было. Я смогла, и нам больше не нужны наручники. Дотягиваюсь до ключей и расковываю Гидеона. Потерев свои запястья, он спрашивает:

– Ты уверена?

– Да, я хочу, чтобы твои руки лежали на моем теле, – делаю круговое движение бедрами, и член Гидеона глубже входит в меня, – пока ты будешь трахать меня.

Не могу поверить, что сказала это. Но кого я обманываю? Я действительно хочу, чтобы Гидеон трахнул меня.

Твердые мужские руки ложатся на мою талию, а большие пальцы выводят круги на горячей коже. Мне нравилась власть, но это… нечто нереальное. Мы смотрим друг на друга, и Гидеон приподнимает меня и вновь насаживает на свой член. Он растягивает меня и задевает внутри ту замечательную точку. Мои руки накрывают грудь, и я сжимаю соски.

Я не в плену. Я могу наслаждаться сексом.

Гидеон трахает меня, но не жестко и бездумно. Он нежен и мягок. Я кончаю первая, но не перестаю скакать на Гидеоне, пока его семя не изливается в меня. Запыхавшиеся, мы падаем друг возле друга. Кажется, я в какой-то момент отключилась.

Заснула я с улыбкой на губах.

***

Меня куда-то несут, я уверена. Потом кладут на что-то мягкое. Глаза я смогла открыть, лишь когда послышался звук закрывающейся двери. Окончательно не проснувшись, приподнимаюсь на локтях и понимаю, что я в своей каюте.

Гидеон перенес меня. Сердце болезненно сжалось. Я думала, что после сегодняшнего мы сможем спать вместе. На глаза наворачиваются слезы. Что со мной не так, раз Гидеон не может оставаться со мной в постели? Да и были ли вообще его слова и поступки искренними?

Больше этой ночью я не спала.