Союз, заключенный в Аду

Глава 33

– Аврора! – Доминик оторопело подбегает ко мне и пытается оттянуть от Гидеона.

Не знаю, что на меня нашло. Красный туман, неконтролируемая ярость – без разницы. Я вижу, как мои руки беспорядочно колотят по лицу и груди Гидеону, но сделать ничего не могу. Крепко вцепляюсь в него, сажусь сверху и продолжаю бить. Хватаю со стола какую-то папку и продолжаю наносить удары. Гидеон не сопротивляется и жестом останавливает Дома.

– Как ты мог, черт тебя возьми?! – кричу я, отвешивая очередную пощечину. Щеки Гидеона покраснели от моих ударов. – Ты должен был быть рядом!

От злости по щекам текут слезы. Соленые ручьи смывают кровавую корку, окрашиваются в красный и падают на лицо Гидеона. Его глаза непривычно безмятежные. В них не то ледяное спокойствие, что я обычно видела. Каждая мышца на лице расслаблена, и меня словно ударяет током. Резко откидываю папку в сторону и перестаю бить Гидеона. Он пользуется моментом и за секунду ловит меня, встает и закидывает мое застывшее тело на плечо. Гидеон, удерживая меня обеими руками, направляется на второй этаж. Я висну на нем, как тряпичная кукла.

Однако не упускаю шанс полюбоваться накаченными ягодицами Гидеона, на которые мне открылся чудесный вид. А как его задница напрягается при каждом движении…

Мое тело не сразу, но все же реагирует на близость Гидеона. Его рука лежит на моем бедре, и я чувствую покалывание, пробирающее даже сквозь ткань брюк. Между ног появляется пульсация, разносящая желание по всему телу. Я чертовски истосковалась по Гидеону. По тому, как он целует, ласкает и трахает меня. Ярость не утекает, она перевоплощается в неистовое возбуждение.

– Может быть, укол успокоительного принести? – кричит нам вслед Доминик, явно забавляясь из-за моего всплеска.

– Закрой рот, – бросает Гид и поднимается на второй этаж.

Приподняв голову, понимаю, что Гидеон заходит в мою комнату. Минуя спальную зону, он заносит меня в ванную комнату, открывает дверь душевой и ставит на ноги. Холодная плитка ничуть не унимает желание, разливающееся по телу. Гидеон молча оглядывает меня и, покачав головой, начинает раздевать меня. Он быстро расстегивает рубашку, брюки и стаскивает их с меня. С бюстгальтером Гидеон расправляется чуть медленнее. Мое кружевное белое бюстье пропиталось кровью, но до сих пор просвечивает и показывает, как сильно сжались мои соски. Поймав мой взгляд, Гидеон подходит максимально близко ко мне. Запрокидываю голову, чтобы смотреть ему в лицу, и жду, коснется ли он там, где я нуждаюсь. Шершавые подушечки скользят под грудью, и у меня перехватывает дыхание. Кожа накаляется, спина натягивается. Гидеон находит застежку, одним движением расстегивает бюстгальтер и снимает его. Моя обнаженная грудь выпрыгивает, и соски легонько потираются о ткань футболки Гидеона. Этого едва уловимого ощущения хватает, и с моих губ срывается шипение.

Но Гидеон почему-то не смотрит на мою налившуюся от желания грудь. Вместо этого он опускается на колени. Его руки перемещаются на мои ягодицы, ловят ниточки трусиков и тянут их вниз. По телу ползут мурашки под пристальным взглядом Гидеона. Раздев меня, Гидеон выпрямляется, подталкивает меня к лейке и включает воду. Горячие потоки устремляются на нас. Футболка Гидеона намокает и прилипает к мускулистому телу.

– Что ты делаешь? – с трудом выдавливаю я, очерчивая взглядом каждую скульптурную мышцу.

– Тебе надо смыть кровь, – отвечает он, собираясь выйти из душевой, но я ловлю его за руку. – Что, хочешь еще раз ударить меня?

Гидеон вопросительно вскидывает брови. Качаю головой.

– Тогда чего ты хочешь? – Гидеон встает под воду, глядя в мои глаза. Не успеваю осознать, как его рука раздвигает мои бедра и накрывает пульсирующую киску. Ахнув, откидываю голову назад и едва не давлюсь водой. – Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Два пальца Гидеона скользят в мой сочащийся вход. Гидеон ничего не делает, и я подаюсь вперед и продвигаю их глубже в себя.

– Это не ответ, Аврора, – его тон спокоен, но мне кажется, что он издевается надо мной.

Сквозь трепещущие веки стреляю взглядом в Гидеона и хриплю:

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

– Хорошо, – удовлетворенно кивает он.

Выйдя из меня, Гидеон отходит в сторону и стаскивает с себя одежду. Футболка и штаны летят на пол и промокают. Мой взгляд следует от лица Гидеона, по его широкой шее, ключицам, грудным мышцам, прессу с полным набором из восьми кубиков к завораживающей дорожке волос. От вида эрегированного и налитого члена Гидеона во рту скапливается слюна, и я облизываюсь. Жду, ожидая, когда он подхватит меня на руки и трахнет так, чтобы я хотя бы на секунду забыла о том, как он бросил меня. Как легко отпустил. Как кинул бомбу «я люблю тебя, но все равно ухожу».

Однако Гидеон не торопится. Он просто берет мочалку, поливает ее гелем для душа и начинает намыливать мое тело. От такого жеста я едва сдерживаю смешок. Конечно, я же грязная. Гидеон мягко трет каждый участок моего тела, и вода окрашивается в красный. Сквозь пелену возбуждения едва вспоминаю, что я вся покрыта кровью Берка. Гидеон разворачивает меня, целует в плечо, легонько покусывает кожу на шее и моет спину. Его член скользит между моих ягодиц, и я мечтаю, чтобы он поскорее оказался внутри.

– Мммм… – стону я, двигая задницей и придвигая член ближе к своей сердцевине.

– Терпение – это добродетель, Аврора, – шепчет Гидеон мне на ухо. Он оставляет горячий поцелуй на моей скуле и вдруг спрашивает: – Ты простила меня?

Не думая, качаю головой.

– Нет, – зато это правда.

Гидеон ушел. Все. Пары слабых ударов и предстоящего секса мало, чтобы я могла забыть об этом. Только сердце кричит, умоляет признаться Гидеону в любви и подарить его ему. Угомонить глупый орган невозможно, оно жаждет принадлежать Гидеону.

– Но ты сможешь простить? – не успокаивается Гидеон.

Теперь он берет в руки шампунь и намыливает мои волосы. Его пальцы двигаются неожиданно мягко. Закончив со мной, Гидеон быстро моется сам. Все это кажется неким ритуалом, будто Гидеон пытался смыть не только кровь, но и всю злость, что я выплеснула на него в гостиной. Возможно, он надеялся, что я пойму его благородный порыв. Я понимаю, честно. Но не настолько, чтобы принять.

Когда последняя капелька мыльной воды стекает с его тела, Гидеон молниеносно подрывается ко мне и поднимает на руки. Его губы обрушиваются на мой рот и пожирают в жадном поцелуе. Обвиваю шею Гидеона, прижавшись к его груди, и стараюсь не отставать от его напора. Гидеон целует меня так, словно от этого зависит его жизнь. А я впервые за несколько недель начинаю дышать.

– Меня не было две недели, четыре дня и двадцать часов, – разорвав поцелуй, тараторит Гидеон мне в рот. Он прикусывает мою нижнюю губу, аккуратно оттягивает ее и облизывает. – И это первый и последний раз, когда мы расстанемся так надолго. Больше я не уйду и не отпущу тебя.

Язык Гидеона жадно исследует мой рот, сплетается с моим в лихорадочном поцелуе. Рукой зарывается в моих волосах, ближе притягивая к себе. Наши мокрые тела скользят, но Гидеон держит меня крепко и никогда не отпустит. Я крепко обхватываю ногами его талию. Его твердый и горячий член упирается в мою киску, дразня мой вход и сводя меня с ума. Гидеон отрывается от моих губ и целует лицо, шею. Покусывает, посасывает кожу. Двигаю бедрами, чтобы головка его члена надавила на набрякший клитор. Мне нужно его внимание там.

– Гидеон, пожалуйста! – скулю я, откинув голову и ударившись о стеклянную перегородку.

Гидеон проводит языком между моих грудей, направляясь к левой груди. Зубами он проводит по каменному соску, вызывая новую волну пульсации по всему телу.

– Ты прикасалась к себе, пока меня не было с тобой? – клокочущим от возбуждения голосом спрашивает он, вскинув глаза к моему лицу.

Его язык продолжает дразнить мои соски, и я не сразу соображаю, что он спросил.

– Нет, – заплетающимся языком отвечаю я. Тело и лицо краснеют от смущения, как бы глупо это не было. – Я… я… стеснялась.

Гидеон убирает руку с моих волос, обхватывает свой член. Он водит своей широкой ладонью по всей длине. Его губы искривляются от напряжения. Гидеон подносит член к моему входу и скользит внутрь всего на пару сантиметров. Этого хватает, чтобы я начала хватать ртом воздух.

– Завтра мы поработаем над этим, – мурлычет Гидеон и плавно входит в меня по самое основание. – Я не трахну тебя, пока ты не заставишь кончить себя своими пальчиками. Вдруг меня не окажется рядом, когда ты будешь особо нуждаться в разрядке.

Мои щеки вспыхивают еще сильнее от картин, которые рисует воображение.

– Боже!

Я переполнена, целостна и растянута до предела. Моей смазки предостаточно, чтобы его горячий член вошел в меня, словно он недостающая деталька, в которой я всегда нуждалась. Гидеон ощущается восхитительно, а когда он начинает двигаться, весь мир уходит на задний план. Я не слышу шум воды, только биение собственного сердца. Не ощущаю капли, падающие на лицо, только тепло тела Гидеона. Веки тяжело опускаются, голова запрокидывается, и я просто наслаждаюсь, когда Гидеон начинает двигаться внутри меня. Он входит плавно, не торопясь.

Наши тела сливаются, радуются воссоединению. Чувствую благоговение в каждой клеточке своего тела. Я расцветаю рядом с Гидеоном. С ним я дышу. Пока он во мне я забываю про злость и гордость. Пусть просто будет рядом, поможет забыть про сегодняшний кошмар. А потом я буду дуться на него.

– Ты идеальна, – бормочет Гидеон, покрывая поцелуями мою шею. – Моя женщина. Моя жена. Моя Аврора.

Гидеон берет мой подбородок рукой и приказывает:

– Посмотри на меня, дорогая.

С трудом разлепляю веки и делаю, как он велит, постанывая и мурлыча от эйфории. Я так близка…

– Я люблю тебя, Аврора, – неожиданно твердым голосом говорит Гидеон.

Его слова врезаются в мой мозг, затуманенный сексом. Рот приоткрывается от удивления, но сказать в ответ я ничего не успеваю. Гидеон словно боится услышать мой ответ. Слова почти слетают с моих губ, но он вдруг выходит из меня и разворачивает к себе спиной, прислонив к стеклянной перегородке. Она прохладная, но мое тело столь разгорячено, что я не обращаю на это внимание. Опираюсь руками в нее, чтобы удержать равновесие, непроизвольно оттопыриваю попку и расставляю ноги. Гидеон вновь вонзается в меня, однако вся нежность в его движениях испаряется. Теперь со мной неистовый зверь, который собирается меня хорошенько трахнуть.

Обе эти личности – Гидеон. Я принимаю их, хочу, чтобы и он принял себя. Он знает о своей жестокости, но считает ее своим недостатком. Дефектом. Мне нужен Гидеон целиком, не хочу его изменений. Он неправильный, и я люблю его за это.

Одна рука Гидеона сжимает мою грудь, а вторая – придерживает за талию. Его толчки мощные и жесткие. Он вколачивается так сильно, что у меня подгибаются колени. Гидеон не нежничает, и на моей груди наверняка останутся синяки. Почему-то эта мысль возбуждает меня еще сильнее. Я буду помеченной Гидеоном.

– Блять, я скучал по твоей киске, – рычит он. – Мне казалось, что я умру без тебя.

От его откровений я хочу плакать. Слово, произносимые Гидеоном, не причиняют боль, но что-то во мне надламывается. Как он мог оставить меня, а потом говорить такое?

Гидеон в очередной раз вонзается в меня, и мир рассыпается на части. Звезды летят перед глазами, а голова кружится. Мое тело порхает где-то далеко над землей. Через несколько толчков горячая сперма Гидеона стекает по моим бедрам. В голове появляется ненормальное желание, чтобы его семя подольше осталось в моей киске. К сожалению, вода смывает его.

Ладони соскальзывают по стеклянной перегородке, и я едва не падаю вниз, но Гидеон ловит меня. Разворачивает к себе лицом, придерживая за задницу, и оставляет осторожный поцелуй на моих губах. Его согревающий взгляд с неподдельным восхищением скользит по моему телу и лицу.

А я медленно выхожу из транса, вызванного возбуждением.

Злость и раздражение вновь сменяют все положительные чувства, и я отталкиваю Гидеона. Думаю, по моему взгляду он все понимает. Гидеон открывается мне, позволяет видеть то, что творится у него внутри. Тепло в его глазах испаряется, и приходит вина. Гидеон не удерживает меня, когда я на шатающихся ногах и с приятной болью между ног выхожу из душевой. Он выключает воду, которые мы столь неэкономно тратили, пока занимались любовью.

Хватаю полотенце с крючка и вытираюсь, убеждая себя не оглядываться. Чувствую каждой клеточкой тела, как Гидеон наблюдает за мной. Мурашки, бегущие по спине, и волосы, вставшие дыбом на руках, подтверждают мое предположение.

– И что мы теперь будем делать? – нарушает тишину Гидеон.

– Завтра мы с Домиником расскажем тебе все, что узнали, – пытаюсь придать своему голосу твердость, но получается откровенно плохо. – Пока я не готова ничего обсуждать.

Гидеон тяжело вздыхает. Беру два полотенца и укутываюсь в них. Продолжая игнорировать присутствие Гидеона, нервно начинаю рыться в ящиках, не совсем понимая, что ищу. Час назад я должна была не думать об Эйдене и смерти Берка, а теперь придется разбираться с Гидеоном и своими обидами.

– Поговори со мной, – пробует Гидеон еще раз заговорить со мной. – Мы с тобой женаты.

«Моя жена». Ложь.

– Я бы принесла тебе бумаги о разводе, но я разорвала их, – ядовито хмыкаю я и беру первый попавшийся в руки крем. – Ты со мной не хотел говорить, теперь моя очередь избегать тебя. Не волнуйся, мне хватит пары дней.

Гидеон подходит ко мне и кладет руку на оголенное плечо.

– Аврора…

Резко откидываю его руку и разворачиваюсь к нему лицом. Мое сердце изнывает и просит броситься к нему в объятия, но мозг постоянно показывает воспоминания с теми чертовыми бумагами.

– От меня уходили все, кого я любила, – к глазам подступают слезы, а в горле образуется ком. – Я доверилась тебе, думала, что ты будешь со мной рядом. Ты обещал, черт тебя побери, а потом опоил и тайком развелся! Мы были партнерами, а ты все решил за меня, Гидеон. Разве так поступают в союзах?

Гидеон просто смотрит на меня. Он раскаивается, но пока моя рана слишком свежа.

– Просто уходи, – прошу я его, опустив взгляд к полу. Одна обжигающая слеза все-таки катится по лицу. – Мы обязательно обсудим все, но не сейчас.

Гидеон берет еще одной полотенце и направляется к выходу. Когда дверь в спальню захлопывается, легче мне не становится.

Протираю зеркало и смотрюсь в него. Голова гудит от роя мыслей, вьющегося в голове. Мне нужно отвлечься. В мыслях всплывают слова Доминика о текиле. А мы ведь так и не выпили…

– К черту, – бормочу я и, накинув халат, направляюсь в комнату Доминика.

Прислонившись ухом к двери, не слышу никаких признаков активности в его спальни, но все равно дважды стучусь. Довольно настойчиво. Через несколько секунд слышатся шаги, и дверь распахивается. На пороге появляется вполне бодрый Доминик. Младший из братьев Кинг окидывает меня удивленным взглядом, а затем его губы расплываются в заговорщической ухмылке.

– Видимо воссоединение прошло успешно, – озорно шевеля бровями, говорит Дом, за что тут же получает толчок в плечо. – Ладно-ладно, просто не думал, что понадоблюсь кому-то из вас до завтра. В чем проблема?

На автомате отвечаю:

– В моей жизни.

С лица Доминика пропадает все веселье. Покачав головой, убираю мокрые волосы за уши и тяжело вздыхаю.

– Мы не выпили, – уверенно заявляю я. – Через полчаса ты везешь меня в клуб, так что собирайся.

Мой тон не терпит возражений, хотя я и замечаю многозначительный взгляд Доминика, говорящий что-то в духе: «Ты совсем сошла с ума? Ты недавно ходила по дому, как мясник, зарубивший весь свой скот». Вместо очевидного и честного ответа Дом просто кивает.

– Гидеон с нами не идет, я так понимаю?

– Нет, – поджимаю губы. – И не зови его. Пусть… посидит дома для разнообразия.

Дом снова кивает и скрывается в спальне, а я возвращаюсь в свою комнату и роюсь в гардеробной. Кроме пончо я купила очень красивое розовое платье, обшитое пайетками. Этот кусок ткани – антоним к слову «целомудрие». Чересчур глубокий вырез – причем с обоих сторон – и микроскопическая длина. Если бы я шла в клуб одна, а не с громилой Домиником, которого, как и всех остальных братьев, родители точно кормили стероидами, с эскортом в виде видимой охраны и отрядом итальянских солдат, то никогда бы не надела подобное платье. Но раз меня охраняют едва ли хуже, чем президенте, я могу позволить себе данную вольность.

Быстро наношу легкий макияж, подвожу глаза, чтобы не затеряться на фоне блестящей розовой ткани, и просто сушу волосы. Следом надеваю микро-платье и босоножки на шпильках, напоминающие сплетение нескольких тоненьких ремешков. Контрольный осмотр себя в зеркале.

Не скажу, что это не я. Просто непривычно, что в одежде продувается сразу столько мест одновременно. Сейчас я вполне бы сошла за тусовщицу и наследницу какого-нибудь бизнеса. Только шрамы на руках портят легенду и показывают, что жизнь была не сладкой и ярко-розовой, как мое платье. На всякий случай накидываю на плечи жакет, беру сумочку с телефоном и блеском и спускаюсь вниз, где меня уже должен ждать Доминик.

Несмотря на весь ужас сегодняшнего дня, по сей момент ощущающийся слоем запекшейся крови Берка на коже, я собираюсь танцевать и, возможно, напиться в первый раз в жизни. Буду вести себя, как мои ровесницы.

***

Опрокидываю в себя вторую стопку текилы, слизываю соль и кусаю дольку лайма. Как и час назад, я закашливаюсь. Алкоголь обжигает горло и желудок, а в уголках глаз скапливаются слезы. Перед выходом Доминик заставил меня съесть два протеиновых батончика. Сейчас я понимаю зачем. Весь мой ужин остался на дороге недалеко от тела Берка. Если бы я пила на пустой желудок, давно бы упала замертво возле бара.

– Не понимаю, как Селена это пьет, – кривясь, возмущаюсь я и передергиваю плечами. Я совру, если скажу, что меня не тошнит от текилы. Смотрю на ухмыляющегося Дома и спрашиваю: – Что?

– Поживи-ка с Россом пару лет, научишься и не такому, – весело смеется Доминик и крутит своим стаканом перед моим носом. – А я предлагал тебе старую добрую водку с содовой. Текила – напиток мощный.

Выхватываю у него бокал и делаю глоток через соломинку. И правда, его коктейль определенно лучше, но вслух я не признаюсь.

Музыка в клубе такая громкая, что, кажется, отдает даже в костях. Огромная толпа заполонила танцпол. Мужчины и женщины трутся друг об друга, целуются и просто танцуют под ритмичную мелодию. В воздухе витает запах алкоголя, смешанного с потом, духами и травкой. Я удивилась, когда Дом танцевал со мной непрерывно почти два часа. Не знаю, откуда у нас столько энергии. Мы не были похожи на парочек, которые пытаются соблазнить окружающих. Мы скорее напоминали двух сумасшедших детей, прыгающих и смущающих всех вокруг.

– Я отдохнула, – объявляю я. – Хочу еще потанцевать. Ты со мной?

Доминик качает головой.

– Я завтра ночью улетаю. Если пойду на еще один раунд, ни за что не заставлю поднять себя задницу, – объясняет он.

Удивленно распахиваю глаза и невольно поджимаю губы от досады.

– Гидеон тебя отпустил?

– Рори, он мне не начальник, – Доминик тычет меня в ребра. – Но теперь он за тобой присмотрит. Я полечу в Нью-Йорк, хочу повидать своих племянников и потрогать живот Селены. Мне надо убедиться, что с ней все хорошо. Веришь или нет, но я узнал про ее беременность, только когда приехал в Чикаго.

К горлу подступает ком. Мне хочется, чтобы Доминик остался, но удержать я его не смогу. Он хочет повидаться с семьей. Нижняя губа начинает предательски дрожать.

– Эй, ну ты чего? – Дом встает с барного стула и крепко-крепко, по-братски, обнимает, обхватив ладонью затылок. Он поглаживает мои волосы, словно я маленький ребенок. – Ты теперь моя сестра, Рори, и так легко тебе от меня не отделаться. Я буду приезжать к вам. Если ты все же решишь уехать, то я навещу тебя в любой точке мира. Клянусь.

Уткнувшись носом в его грудь, киваю. Как же я давно не слышала, что меня называет сестрой.

– Уж постарайся, Доминик, – бормочу я и вытираю слезы о его черную футболку. Он усмехается, когда я поднимаю на него взгляд. – Ты мой почти единственный друг и дорогой человек. Я буду скучать.

Сжав мое плечо, Дом целует меня в висок и шлепает по бедру.

– А теперь иди и танцуй, – улыбается он. – Пусть все парни пускают слюни.

Закатив глаза, делаю, как он сказал. Окидываю взглядом зал и проверяю, на месте ли вся парни. Натыкаюсь на Роя и подмигиваю ему. Он машет рукой мне в ответ. Протискиваюсь в глубь толпы и, поймав ритм песни, начинаю покачиваться всем телом. Музыка подстегивает меня, и я поднимаю руки к потолку, прикрыв глаза. Играет первая композиция, потом следующая, еще одна и еще…

А потом по спине ползут знакомые мурашки. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто здесь. Тело реагирует на его присутствие, и я начинаю крутить бедрами более соблазнительно. Уголки губ приподнимаются. Жду, когда он подойдет.

Но его опережает кто-то другой. Чувствую чересчур мягкую кожу на своей оголенной талии и распахиваю веки. Молодой человек, на пару лет старше меня, улыбается мне и присоединяется к танцу. Его светлые волосы зачесаны назад. Он вполне милый, наверное, пользуется успехом у женщин, но он не сравнится с мужчиной за моей спиной. Обхватываю его плечи руками и притягиваю к себе, чтобы дотянуться до уху. Чувствую, как твердеет его член. Парень пытается поцеловать меня в шею, но я не позволяю.

Наивный мальчик.

– Видишь огромного и злого мужчину за нами? – спрашиваю я его на ухо. – Может, даже имя его знаешь?

Парень замирает.

– Гидеон Кинг? – слышу, как его голос поднимается на целую октаву, и с наслаждением киваю.

Отстранившись от него, треплю его по светлым волосам, словно он милый щенок.

– Знаешь, кто он для меня? – страх в его глазах очарователен. Мне нравится моя маленькая шалость. Наверное, текила все-таки дошла до мозга. – Он мой муж, милый.

Парень отскакивает от меня, словно я вспыхнула адским огнем. Мои плечи трясутся от смеха, пока я наблюдаю, как он бежит к выходу из клуба.

– Что же ты ему такого рассказала, Аврора, что бедный парень убежал? – шершавые ладони Гидеона ложатся на мою оголенную спину и ползут под тканью платья к животу, по ребрам. И выше.

Пальцы Гидеона поглаживают чувствительную кожу под грудью, и я прислоняюсь к нему.

– Напугала своей большой и злой собакой, – бормочу я, надеясь, что он меня услышит. Поднимаю взгляд на Гидеона. – Как тебе мое платье?

Глаза Гидеона потемнели от возбуждения. Если он слегка сдвинет пальцы, моя грудь оголится. Думаю, эта же мысль крутится в его голове. Мне плевать, если кто-то увидит мои сиськи.

Я уже пьяна и возбуждена. Чувствую, как между ног становится безмерно влажно. Пожалуй, обиду можно оставить еще раз. Приподнимаюсь на носочки и целую Гидеона. Не церемонясь, раздвигаю его губы, провожу языком по его зубам и глажу его язык. Гидеон рычит и напирает на мой рот. От его поцелуя у меня кружится голова, а бедра сжимаются, дабы унять появившееся сладостное напряжение между ног.

– По мне слишком мало ткани, но тебе идет, – хрипит Гидеон, ненадолго оторвавшись от моего рта.

Накрываю его руки сквозь платье и говорю:

– Идем в туалет. Сейчас же.

Гидеон кивает, и мы пробираемся сквозь толпу. Когда мы почти оказываемся на месте, у меня появляется ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Оборачиваюсь через плечо, но никого не вижу. Тогда Гидеон, развернув меня, вновь атакует мои губы. Мы вваливаемся в туалет, и Гид, не глядя, рявкает:

– Проваливайте все нахрен.

Слышу несколько смешков и ворчаний, а затем щелчок запирающейся двери. Гидеон подхватывает меня на руки и усаживает возле раковины. Раздвинув ноги, обхватываю его талию и притягиваю к себе. Руками обнимаю его широкие плечи и продолжаю упиваться поцелуями. Гидеон залезает под подол платья и рычит.

– Где твои гребаные трусики? – грохочет он и отстраняется.

Коварно ухмыляюсь ему. Пальцами подцепляю лямочки платья и спускаю их по плечам. Мои сиськи оголяются. Гидеон облизывается, когда видит сжавшиеся соски. Затем я приподнимаюсь и сдвигаю подол платья наверх. Легкая прохлада кондиционера совсем не ощутима под горячим взглядом Гидеона.

– Их не надеть под такое платье, – ухмыляюсь я и пробегаюсь пальцами по лобку.

– Блять! – прорычав, Гидеон берет мои бедра и придвигает к самом краю. Мне остается только ухватиться за раковину и наблюдать. – Ты когда-нибудь убьешь меня, Аврора Волкова.

Все обращаются ко мне как «миссис Кинг», но видимо только Гидеон знает, что фамилия у меня осталась девичья. Оран считал, что я недостойна его фамилии, а Гидеон дал мне выбор. Я захотела оставить свою. Но когда мы официально поженимся вновь, я стану Авророй Кинг.

– Я хочу быть Авророй Кинг, – озвучиваю свое желание. – И еще хочу, чтобы ты трахнул меня языком, а затем твоим огромным членом.

Гидеон опускается на колени и, глядя на мою сочащуюся киску, бормочет:

– Как я могу тебе отказать, Аврора Кинг?

Как же хорошо звучит мое имя с его фамилией, когда он произносит его вслух.

Но хорошенько прочувствовать это не успеваю, потому что его горячий язык скользит по моей киске. Гидеон крепко сжимает мои бедра и атакует губами клитор. Хватаю его за волосы, удерживая на месте. Гидеон всасывает маленький комочек, напоминающий оголенный нерв, и я выгибаюсь ему навстречу.

– Поиграй своими сосками, – приказывает Гид, взглянув на меня исподлобья. Его язык продолжает кружить вокруг клитора. Отпускаю его волосы, сжимаю одну грудь и перекатываю соски между пальцев. По телу пробегает ток от ласк Гидеона и от того, что я трогаю себя, и я стону. – Хорошая девочка.

Гидеон зубами аккуратно прикусывает клитор, и я вскрикиваю и сильнее сжимаю грудь. Его язык скользит по моим половым губам и входит в мое влажное лоно, затем возвращается к клитору. Мне нужно, чтобы он ощущался и внутри меня, и Гидеон это понимает. Не глядя, он споласкивает руку и два его пальца оказываются во мне. Он разворачивает их и надавливает на особо чувствительную точку. Гидеон не двигается внутри, но чувство наполненности заставляет меня прыгнуть к краю. Еще чуть-чуть…

Гидеон сжимает губами, облизывает набухший комочек, а затем всасывает его. Пощипываю соски и громко стону.

– Гидеон, я… я… все! – вскрикнув, стискиваю груди обеими руками, и меня перебрасывает через край.

Я изливаюсь в рот Гидеона, и он тщательно вылизывает все мои соки. Кожу покалывает от оргазма. Волосы Гидеона растрепаны от моей руки, а в глазах пляшет огонь.

– Ты на вкус как чертов рай, – сипит он, поднявшись на ноги.

Гидеон не дает мне отдышаться, быстро расстегивает брюки, вытаскивает налитый член и входит в меня одним мощным толчком. Мне не остается ничего иного кроме как схватиться за край раковины. Чувствую, как мои стеночки сжимают его член. Гидеон впивается в мой рот и сплетает наши языки. Наши тела сливаются, становятся единым целым.

– И ощущаешься так же.

Гидеон толкается в меня и жестко, и с любовью. Две сути сплелись, как и наши тела. Поцелуи забирают кислород, голова уже кружится, но оторваться от Гидеона – испытание. Не хочу этого делать. Лучше я задохнусь, чем перестану целовать его мягкие и умелые губы. Мое сердце пылает, ка и тело. Такое происходит только рядом с Гидеоном.

Мои соски при каждом толчке потираются о шершавую ткань его рубашки. Трение, наполненность – все это запредельно. И слишком идеально. По лбу и груди стекают маленькие капельки пота. Второй оргазм накрывает меня с головой, как снежная лавина, как ураган Катрина. Это природное явление, которое не остановить. Гидеон кончает вместе со мной. Его член напрягается, а потом горячая сперма изливается в меня, и он обмякает.

Наши лбы соединяются, дыхания прерывистые и шумные. Гидеон чмокает меня в нос, в щеки, в распухшие от поцелуев губы.

– Это… – начинает он, но следом сквозь шум музыки слышатся выстрелы.

Мы удивленно смотрим друг на друга. Гидеон в мгновение ока возвращает себе самообладание. Убирает член в штаны, прикрывает мне грудь, одноразовыми полотенцами протирает между ног и помогает встать. Музыка останавливается, и весь клуб заполняется душераздирающими криками. Кто-то стреляет еще два раза. Гидеон подходит к двери и прислушивается. Вдруг раздается стук.

– Сэр, это я, – услышав Роя, я немного успокаиваюсь. – Здесь Тень, и он требует встречи с Авророй.

Гидеон, все еще не знающий, кто такой Тень, непонимающе смотрит на меня. Потом берет за руку, отпирает дверь, и мы выходим из туалета. Рой кидает на меня обеспокоенный взгляд и, заслонив нас, провожает в основной зал.

Эйден стоит посреди танцпола. Пистолет в его целой руке опущен. Эйдена окружает по меньшей мере две дюжины человек, и все целятся в его голову. Кто-то включил свет. Эйден снял капюшон, показывая свое лицо во всей красе. Меня воротит, когда я думаю, как он получил все шрамы и что скрывается на теле под толстовкой. Глаза Эйдене источают ярость. Его не волновало прилюдное убийство, так что же заставило его злиться сейчас?

Эйден замечает нас с Гидеоном, идущих за руки, и рычит. Вскинув руку, он целится в голову моего любимого и рявкает:

– Убери от нее свои грязные руки, ублюдок!