Союз, заключенный в Аду

Глава 26

Гидеон

– На вид она долго не протянет, – озвучиваю свои мысли себе под нос, листая фотографии и записи камер видеонаблюдения из больницы.

Планшет хрустит под моими пальцами от того, как сильно я стискиваю гаджет. Но лицо остается каменным. Все мои люди сжались, ожидая, что что-то полетит в стену. В последнее время я… потерял контроль. Распустил себя, позволил вырваться тому, что привык тщательно прятать. Смерть Вальдеса, брак и… нечто, происходящее между нами с Авророй.

Мои стены рушатся кирпичик за кирпичиком. Не уверен, нравится ли мне это.

– Каковы прогнозы? – спрашиваю Роя, не отводя взгляд от экрана. – Она вообще выживет?

Рой, тяжело вздохнув, протягивает мне копию медицинской карты и говорит:

– У нее открытая черепно-мозговая травма, ушиб позвоночника, внутреннее кровотечение, сломанная нога и несколько трещин на ребрах. Один из осколков задел легкое. Врачи говорят, что шансы есть, но ничего не гарантируют. Пока она в коме.

– Проклятье! – швыряю планшет в сторону и закрываю лицо рукой.

– Вы ей скажете, сэр?

Скажу ли я Авроре, которая только-только начала возвращаться к жизни, есть и вылезать из постели, что женщина, которая ее воспитала, при смерти? Нет, черт побери. Прошлой ночью один из моих людей, следящих за всеми ключевыми фигурами Братвы, сказал, что кто-то затолкнул избитую Надю в машину возле ее дома и выкинул ее на входе приемного отделения больницы. Она живет на окраине, и можно было бы решить, что ее кто-то хотел ограбить. Но вряд ли бы вор стал отвозить ее к врачам. Надя не играет большую роль в игре, но она важна для Авроры. Ума не приложу, кому понадобилось так поступать с ней. Что такого опасного может знать Надя?

– Нет, – качаю головой, видя перед глазами перевязанную голову женщины и загипсованную ногу. – И вы молчите. Если Аврора узнает о Наде, я лично разберусь со всеми особо болтливыми.

– Есть, сэр, – Рой берет карту и планшет и уходит.

Откинувшись на спинку дивана, пытаюсь придумать хоть одну вразумительную причину для того, чтобы кто-то попытался убить Надю. Возможно, не убить, а просто припугнуть. Если так, то этот кто-то абсолютно точно перестарался. Черт его знает. Мне претит врать Авроре. Ложь – как опухоль. Маленькое образование превращается в огромного кровожадного монстра, убивающего тебя изнутри. Вранье всегда имеет последствия.

Селена потеряла мать из-за лжи Росса. Мать, не рассказавшая всю правду о своем прошлом, погубила себя и отца. Вся наша семья начала рушиться тогда, когда она соврала о своем происхождении и о месте, в котором провела детство. Вальдес появился в нашей жизни из-за нее. Из-за мамы мы были вынуждены стать убийцами и лгунами. Это больно признавать, но именно она спутала наши судьбы и запустила механизм разрушения.

– Гидеон? – тихий, мягкий голосок вытаскивает меня из мыслей.

Подняв взгляд на лестницу, вижу Аврору. Она умыта, расчесана и одета в шорты и майку. Впервые за несколько дней она не в пижаме. Так чертовски рад видеть долбаные джинсовые шорты и едва влажные волосы с почти вымывшимися розовыми прядями. Аврора, застенчиво сцепив руки в замок, спускается по лестнице. Она не плачет, и это прекрасно.

– Я как раз хотел принести тебе завтрак, – сдерживая улыбку облегчения, поднимаюсь на ноги и иду к ней.

Аврора ступает на последнюю ступеньку и говорит:

– А я как раз проголодалась.

Аппетит не вернулся к ней в полном объеме, но здоровый румянец на щеках дает надежду на ее выздоровление. Аврора все еще клубок, сплетенный из чувства вины и самобичевания. Она пытается, и мне пока достаточно и этого.

– Тебя что-то беспокоит? – вдруг спрашивает Аврора.

– Ты, – честно признаюсь я. Жизнь Нади беспокоит меня исключительно из-за Авроры, поэтому можно сказать, что я не лгу. – Я не знаю, что происходит с тобой, почему тебе так плохо, и меня убивает бездействие.

Аврора протирает губы и опускает взгляд, прикусив нижнюю губу. Подаюсь вперед, облокотившись на стол, и продолжаю:

– Мне не нравится не иметь полный контроль. Ненавижу, что кто-то еще до сих пор заставляет тебя страдать. Только скажи их имена, и я перережу им глотки.

Аврора вздрагивает от последнего предложения. Черт, я пугаю ее.

– Просто скажи, чего ты хочешь, – хриплю я, сдерживая пролезающих сквозь щели демонов. – И я сделаю это.

Аврора, обняв себя за плечи, задумчиво поднимает взгляд к потолку и продолжает жевать нижнюю губу. Как бы мне хотелось взять ее сейчас в рот и почувствовать опьяняющий вкус Рори.

– Я бы хотела заняться чем-то новым, – немного нервно говорит она. – Хочу выйти из зоны комфорта, а точнее из пентхауса.

Теперь моя очередь задуматься. Я, скажем так, не особо разбираюсь в свиданиях и романтике и не имею ни малейшего понятия о том, что может понравиться Авроре. Мой взгляд падает сначала на мои руки, а затем на изящные ладони Рори.

Вообще-то одна идея, пожалуй, есть.

***

– Мистер Кинг, у вас получился замечательный эскиз, – хвалит ювелир, осмотрев мой набросок с кольцом для Авроры.

– Почему я не удивлена? – буркнула Аврора, выкинув очередной листок в мусорную корзину.

Усмехнувшись, приступаю к следующему этапу мастер-класса. Не буду говорить Авроре, что в детстве занимался рисованием. Она и так не в духе, что у нее не получается эскиз для кольца.

На самом деле, сам удивлен, что додумался до этого. Когда я посмотрел на наши обручальные кольца, идея сама пришла в голову. Два куска золота стоили состояния. Их покупала еще Эвелин, что делает их еще хуже. Тогда мне было плевать на Аврору и наш брак. Теперь же я хочу, чтобы кольца значили что-то. Если не брак на всю жизнь, то союз, который оставит следы на наших судьбах.

Я не строю иллюзий. Аврора должна покинуть Чикаго. Этот город ранил ее слишком сильно.

Мы моделируем формы для колец, вырезаем узоры. Аврора сидит с нахмуренными бровями и высунутым языком и сосредоточенно трудится над кольцом для меня. Пусть она не улыбается, но она точно больше не думает о том, что ее тревожило.

Литьем и полировкой займутся уже мастера, а позже отправят нам готовые кольца с выбранными камнями.

Выйдя из ювелирной мастерской, Аврора улыбается во весь рот.

– Я трижды порезалась, обожглась воском, но мне очень понравилось, – заключает она. Взглянув на меня, Рори склоняет голову вбок, показав мне свои чудесные ямочки. – Не хочу заканчивать наше свидание. Может быть, прогуляемся?

– Сначала тебя надо покормить, – говорю я и беру Аврору за руку.

Наши пальцы переплетаются. Нежная кожа Авроры ощущается идеально в моей ладони. Мы идем по улице, как нормальные люди. Сегодня нас не преследуют призраки прошлого, никто не целится нам в спину. Мы можем притвориться, что мы в порядке.

А завтра… посмотрим.

***

– И как? – с робкой улыбкой спрашивает Аврора.

Из всех ресторанов Чикаго моя супруга выбрала небольшую забегаловку, напоминающую коморку. Дело в том, что здесь подают пельмени и пироги.

– Это… – надкусив пирог, говорю я, – чертовски вкусно!

Аврора гордо расправляет плечи и буквально набрасывается на свою порцию пельменей. Она ест с таким удовольствием, что я не сдерживаю ухмылку. Пожалуй, миссис Мартинс стоит научиться готовить пельмени.

– Этим кафе владеют друзья Нади, – улыбается Аврора. – Мы ходили сюда тайком от моих родителей и даже сами готовили.

Черт.

Еда встает комом в горле от упоминания Нади, и я едва не признаюсь, что ее близкий человек сейчас на грани смерти. Не могу сейчас ее расстроить. Но нужно хотя бы сменить тему.

– Так что насчет будущего? – откидываюсь на спинку стула, пытаясь унять желание не смотреть в глаза Рори. – Экономика? Социальная сфера? Медицина? Селена, например, преподает. Сомневаюсь, что ты хочешь просидеть всю жизнь дома.

Аврора задумчиво поджимает губы.

– Точно не бизнес и не медицина, – она качает головой. – Я люблю книги. Мне бы хотелось получить образование в сфере литературу, но понятия не имею, где бы я могла работать. Вот как ты понял, чем хочешь заняться?

Пожимаю плечами, продолжая есть.

– Не скажу, что у нас был выбор, – бормочу я. – Росс единственный, кто пытался пойти не по стопам отца. Он мечтал стать врачом, но бизнес бы рухнул после смерти родителей. Остальные даже и мечтать не пробовали.

Аврора впивается в меня взглядом. Ее глаза вспыхивают, а на губах расцветает крошечная загадочная улыбка. Сглотнув, Рори наклоняется через стол, накрывает своей ладошкой мою и шепчет:

– Я тоже не пробовала мечтать, пока не встретила тебя.

Мои глаза расширяются от удивления, а пульс подскакивает, будто я бегу марафон. Приоткрываю рот, чтобы что-то ответить, но слова просто не сливаются в разумное предложение.

Мне… страшно, черт возьми.

– Не стоит, – выдавливаю я, собираясь убрать свою руку. Но почему-то пальцы отказываются двигаться. – В тебе говорит привязанность, образовавшаяся на фоне ПТСР. Сейчас я для тебя герой, но когда ты придешь в себя, ты больше не будешь так думать.

Аврора тяжело вздыхает и убирает свою руку. Прикусив щеку изнутри, она смеряет меня строгим и недоверчивым взглядом. Аврора легко считывает мою детскую трусость. Она мудрая не по годам. Иногда я забываю, что Авроре всего девятнадцать. Только радужное пончо и розовые пряди напоминают о ее возрасте.

– Если ты так считаешь, – бормочет она, закатив глаза, – то я воспользуюсь своим ПТСР и потребую от тебя кое-что.

Аврора просит рассчитать нас и, взяв мой бумажник, оставляет сотню баксов чаевых официантке. Молча наблюдаю за ней, ожидая, когда она продолжит. Аврора застегивает кардиган и тоном не терпящего возражений объявляет:

– Сегодня мы спим в одной постели.

***

Дозировка снотворного – две таблетки. Обычно мне этого хватает, чтобы крепко уснуть и не пользоваться фиксаторами, однако обычно я сплю один. Сегодня я не могу рисковать. Беру желтый флакончик и, откупорив крышку, высыпаю еще две таблетки. Закидываю снотворное в рот и запиваю водой.

В кабинете раздается стук, и в проеме показывается голова Роя. Нахмурив брови, огрызаюсь:

– Разве я разрешал войти?

Рой нервно сглатывает, но не убегает. Включив планшет, он подходит к столу и протягивает его мне. Не свожу глаз с охранника и обдумываю, не стоит ли выбить из него все дерьмо, чтобы снять напряжение. Но драться с ним скучно. Рой ни за что не ответит. Мне нужна борьба на грани. Я упиваюсь запахом смерти, наблюдающей за мной во время драк. Убийства предателей, как Эвелин, или простое избиение «живых» груш совсем не то же самое.

Вкус крови появляется на языке, и я тяжело сглатываю, подавляя желание выйти на улицу и перерезать кому-нибудь глотку. С легким головокружением смотрю на планшет и тут же чертыхаюсь.

– Что произошло? – цежу сквозь зубы.

– Отек мозга, – тут же отвечает Рой. – Ее оперируют уже шесть часов.

Прикрыв глаза отдаю планшет Рою и приказываю:

– Следи за ситуацией. Если Надя не переживет операцию, ты должен мне сказать. Другим скажи, чтобы выяснили, кто избил ее.

Рой кивает, а я решаю выйти из своего укрытия. Аврора ждет меня в моей спальне. Чем ближе я подхожу к своей комнате, тем сильнее бьется мое сердце. Снотворное начинает действовать, и я зеваю. Тело расслабляется, но разум все еще отказывается утихать.

Потянув ручку двери, захожу внутрь. Все страхи уходят на второй план и в то же время усиливаются стократ. Рори с неподдельным любопытством рассматривает небольшое собрание книг на моей полке. Вообще-то в ящике ниже есть вещи намного интереснее, но Аврора охвачена только литературными произведениями. Милейшим образом морща от восторга носик, она с уважением листает одну из книг и совершенно не замечает меня.

Мой взгляд скользит по ее телу, и мой член одобрительно твердеет в штанах. На Авроре микроскопические шелковые шортики, открывающие вид на линию упругих ягодиц, и маечка, оголяющая ее животик и декольте. Никакие шрамы не портят ее красоту. Кожа Авроры все еще самая нежная, а тело восхитительное.

Дважды стучу о стену, чтобы не напугать ее. Аврора разворачивается в мою сторону и мгновенно краснеет, поняв, что ее поймали с поличным.

– Я просто… – кашлянув, она ставит книгу на место. – А знаешь что? Я не собираюсь оправдываться!

Искренне смеюсь над ее реакцией и подхожу к Авроре. Мои руки ложатся на ее талию и ползут под резинку шортиков. Притягиваю Аврору к себе. Ее щеки становятся ярко-алыми, а пухлые губы приоткрываются. Тихий вздох срывается с ее губ. Пальцами чувствую, как кожа Авроры покрывается мурашками. Несмотря на выпитое снотворное, мой член каменеет еще сильнее.

– Я думала, мы просто ляжем спать, – судорожно вздохнув, Аврора смотрит на мой рот.

– Да, мы просто ляжем спать, – киваю я и обхватываю ее задницу ладонями. Притянув Аврору к себе, провожу носом по ее щеке. – Но прежде…

Жадно впиваюсь в ее сладкий ротик. Аврора податливо приоткрывает губы, пуская меня внутрь, и я углубляю поцелуй. Наши языки сплетаются, и я уже готов кончить в штаны. Целую Аврору так, будто от нее зависит моя жизнь. Ее вкус и аромат опьяняют сильнее любых таблеток. Я никогда не был фанатом поцелуев. Меня интересовал исключительно процесс траха, но с ней… я готов раствориться в ней.

Провожу языком по ее нижней губе и разрываю поцелуй. Мы ложимся в кровать. Я поддаюсь желанию прижать Аврору к своей груди. Это так… непривычно, чудно, но еще изумительно и правильно.

Повторюсь: сегодня мы можем притвориться, что мы в порядке.

Я хороший шпион. Настоящий Джеймс Бонд, как говорит мама. Все взрослые думали, что я сплю. Как они могла забыть, что я отлично прячусь?

Убедившись, что все ушли, захожу в странную потайную комнату на кухне. Лампа едва освещает помещение. Спустившись по лестнице, вижу много странных и опасных предметов, которыми мне запрещают пользоваться родители и Росс. Однако мое внимание привлекает странное сооружение, стоящее посреди комнаты. Нахмурившись, подхожу ближе к большой деревянной коробке красного цвета и заглядываю внутрь.

– Мама? – удивленно зову я.

Мама и Росс уезжали на несколько дней мне за подарками. У меня же скоро день рождения. Я и не знал, что они вернулись.

В темноте мне плохо видно ее лицо, мне видится какие-то странные следы на ее коже, но это точно она.

Мама почему-то не отвечает. У нее закрыты глаза. Зову еще раз, но мама продолжает молчать. Она видимо очень крепко спит. Но разве в кровати ей не будет удобнее? Надо разбудить ее.

Осмотревшись вокруг, замечаю стульчик, придвигаю его и встаю на него. Протягиваю руку и легонько толкаю маму в плечо. Кожа у мамы ледяная.

– Ты замерзла? – спрашиваю я шепотом, зевнув.

Может быть, я смогу ее согреть? Осматриваю странную коробку. В принципе, мне хватит места. Держась за стульчик, чмокаю маму в щеку и залезаю внутрь. Боже, почему она такая холодная? Надо было взять одеяло. Сдвигаюсь так, чтобы моя голова спряталась за крышкой коробки, обнимаю маму и жду, когда она проснется. Жаль, она не прижимает меня в ответ.

– Спокойной ночи, мамочка, – зевнув, я засыпаю почти так же крепко, как мама.

***

В коробке странно пахнет. Я лежу здесь очень долго, я проголодался и хочу в туалет, а мама до сих пор спит. Еще она так и не согрелась.

Вдруг свет в комнате становится ярче. Через открытую часть коробки вижу тени, падающие на стены, и слышу испуганный голос Росса:

– Гидеон? Братишка, ты здесь?

С секунду думаю, отвечать ли ему или поиграть в прятки. Что-то заставляет меня откликнуться:

– Я лежу с мамой.

Дальше слышатся странный всхлип и торопливые шаги, приближающиеся к коробке. Потом вижу разбитое и мокрое лицо брата. Он что, опять с кем-то подрался? Глаза Росса широко распахнуты, будто он сломал любимую вазу мамы.

– Господи, – всхлипывает он. – Что ты здесь делаешь?! Срочно вылезай отсюда!

Росс упорно не смотрит на маму и протягивает ко мне руки. Тянусь к старшему брату, потому что я очень проголодался. К мамочке я вернусь после завтрака. Только я не успеваю взяться за руки Росса. Брат с глухим стуком падает на пол. Быстро оглядываю маму, которую не разбудил даже этот шум. Крышка коробки открывается, и я вижу папу. Он часто дышит, его глаза потемнели. Папа выглядит очень злым.

Я не успеваю его ни о чем спросить, потому что он резко хватает меня за шею и кидает на каменный пол. Ударяюсь затылком и локтями и не могу сдержать слез, когда боль проносится по телу.

– Отец! – кричит Росс и пытается помочь мне встать, но папа бьет его кулаком в челюсть.

Чувствую неприятный запах, исходящий от папы, когда он наклоняется ко мне и ударяет ладонью по лицу. Теперь я беззастенчиво реву, потому что мне очень больно и страшно. Лицо горит, а сердце стучит быстро-быстро, отдавая эхом в ушах.

– Ты, чертов щенок, какого хрена там делал?! – кричит отец и хватает меня за шею. – Ответь мне!

– Я хотел… ее… разбудить, – всхлипывая, бормочу я.

От моих слов папа почему-то злится еще сильнее. Его рука сжимается на моей шее, и я начинаю задыхаться. Меня трясет. Открываю рот, чтобы попытаться вдохнуть, но папины пальцы не дают мне этого сделать. В глазах начинает темнеть. Видя разъяренное лицо отца, начинаю терять сознание. Его черты расплываются, но я вижу раскрасневшиеся глаза и пену у рта. Он похож на чудовище.

– Она мертва, блять! Мертва! – рычит папа. Его слезы падают мне на щеки, обжигая мое лицо. – Лучше бы умерли вы!

Это так больно. Я чувствую, что внутри ломается какая-то деталька, как в игрушечной машинке. Задыхаюсь не только от того, что папа меня душит, но и его слов. Папа ненавидит меня и моих братьев? А мама… мама умерла? Как птичка, которая упала с ветки несколько месяцев назад на нашем заднем дворе? Она не спит? Мама ушла навсегда?

Кажется, Росс и кто-то из охраны сумел оттолкнуть отца. Закашливаюсь и пытаюсь наладить дыхание. Росс поднимает меня на руки и уносит.

– Все хорошо, братишка, – всхлипывая, бормочет он, прижимая к себе. – Он не хотел. Мы справимся. Мы будем в порядке.

– Ги-и-ид… Гидеон! – сквозь пелену сна слышу женский хрип. – Про-о-ос… про… проснись… пожалуйста…

С трудом отмахиваюсь от воспоминаний детства и открываю глаза. Все, что я вижу, хуже моего кошмара.

В комнате темно и жарко. По спине и лицу стекают струйки пота. Я сижу на Авроре. Ее испуганные глаза смотрят на меня. Лицо мокрое от слез. Рот приоткрыт, пока она пытается сделать вдох. Потому что я… душу ее. Мои руки сжимают ее тонкую шею так же, как отцовские мою много лет назад.

Я чудовище.