Спаси моего сына, бывший!

Глава 10. Евгений

Ира утопает в моих объятиях, льнёт ко мне всем телом и плачет, а я ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что становлюсь каким-то безвольным в это мгновение. Внутри клокочет сильнейший страх. Что такого ей должны были сделать, чтобы она отреагировала настолько эмоционально?

Я, конечно, знал, что психолог попытается вскрыть самое больное, но такая сильная реакция поразила меня.

— Ира, всё хорошо, — повторяю я, а она начинает кивать.

Словно опомнившись, бывшая вытирает слёзы со щёк и отстраняется. Становится немного пусто, в основном на душе. Я будто бы снова теряю её, но понимаю, что так и не обретал. Никогда не обретал, и эта секундная слабость — всего лишь слабость.

— Что случилось? — пытаюсь выяснить, взяв её за плечи.

— Евгений Андреевич, можно будет обсудить с вами следующий визит? — выходит психолог из кабинета, я бы даже сказал выглядывает, а Ира испуганно шарахается в сторону.

— Да, конечно, но не сейчас. Я позвоню вам, чтобы обговорить время.

Женщина смиренно кивает мне и скрывается за дверью, а я снова чувствую себя виноватым. Кажется, что зря всё это затеял. Не следовало мне вынуждать Иру идти на эту беседу.

— Ты голодна? Можем зайти пообедать в кафе… Или ресторанчик, — предлагаю я.

— Да, я голодна, но я хочу к сыну… Мне нужно выпить успокаивающий чай, поэтому, может, лучше поедем домой?

— Хорошо, тогда давай я закажу доставку еды на дом. Кухарки у меня нет, а ты сейчас совсем не в том состоянии, чтобы готовить.

Ира согласно кивает.

Мы выходим из душного офисного здания и идём к машине. Я стараюсь идти медленно, но Ира плетётся со скоростью, которой позавидовала бы даже улитка. Мне даже приходится несколько раз остановиться, чтобы она нагнала меня. Она утопает в своих мыслях. Да что с ней там произошло на этом приёме?

— Всё в порядке? — спрашиваю, остановившись и взяв её за плечи.

Ира поднимает на меня печальный взгляд и какое-то время молчаливо смотрит. Красные и припухшие от слёз глаза заставляют меня чувствовать себя идиотом. Ненавижу себя, злюсь на собственную никчёмность. Снова накосячил, а она снова пошла, чтобы угодить мне.

— Слушай, если ты не хочешь больше ходить сюда…

— Не хочу и не пойду, — заявляет Ирина и отводит взгляд в сторону. — Я слишком долго пыталась похоронить в себе прошлое и начать жить дальше. Это было непросто, и теперь я не хочу доставать его и пропускать через себя всё снова. Но ты был прав — мне нужно было встретиться с той маленькой девочкой, которая обещала себе, что никогда не станет такой, как её отец. Я ошибалась, думая, что это поведение важно не повторить по отношению к своим детям, потому что неосознанно повторяла ко всем, кто окружал меня. Больше ничего подобного не будет.

Я даже не знаю — радоваться мне или нет. Возможно, сейчас Ира думает именно так, но совсем скоро начнёт мыслить иначе. Я совсем не знаю её. Обидно, ведь собирался связать с ней свою жизнь.

— Мне кажется, что у нас всё как-то неправильно, — вдруг говорю я.

— Неправильно? Что ты имеешь ввиду?

Мы продолжаем путь к автомобилю, и Ира немного ускоряется.

— Я собирался сделать тебе предложение, хотел увидеть тебя в белом платье и надеть на твой палец кольцо, но теперь я вижу, что не знал тебя, совершенно… Я не имею ввиду общие предпочтения по фильмам, книгам или музыке… Я говорю о чём-то большем. Твоё прошлое оставалось для меня под завесой тайны… Теперь я даже не понимаю, знала ли меня ты.

Ира с грустью улыбается и опускает голову.

— Ты прав. Всё с самого начала пошло наперекосяк. Я должна была просто выкрасть нужные сведения и уволиться. Я думала, что так смогу откупиться от Царёва, а потом заберу маму и вместе с ней мы уедем далеко-далеко, туда, где нас не найдёт отец, где больше никто не будет угрожать нам, требовать от нас что-то… Вот только когда встретилась и познакомилась с тобой, всё полетело под откос.

Я останавливаюсь, беру Иру за руки и чувствую, как сильно она дрожит. Женщина чуть приоткрывает губы и тянется ко мне, но я не уверен, что готов целовать её. Пусть между нами произошел момент откровений в эту секунду, но целоваться с ней я не готов. Думаю, что она тоже. Пытаюсь напомнить себе, что она предала меня и отпускаю её.

— Жалеешь, что познакомилась со мной?

— Жалею о том, что не сделала этого… По факту я и не пыталась раскрыться, показать себя настоящую… И это было неправильно. Я уже тогда понимала, что хочу быть с тобой, что ты тот человек, рядом с которым я смогла бы стать другой, но из-за собственных страхов и убеждений не стала.

Я заправляю выбившийся локон за ухо Иры и ненадолго задерживаю пальцы на её щеке, проводя по нежной коже всё ещё влажной от слёз.

Телефон бывшей снова звонит, но Ира не сразу реагирует на вызов, а когда достаёт его из кармана, я снова вижу на экране ненавистную фамилию, от которой в жилах закипает кровь.

— Что ему от тебя нужно? Почему он звонит тебе? — срываюсь я, а Ира только испуганно пожимает плечами.

— Я не знаю… Я уже сказала тебе, что понятия не имею… Всё это время Царёв не пытался связаться со мной. Он словно почувствовал, что мы с тобой снова вместе, поэтому и пытается вторгнуться в мою жизнь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы не вместе! — заявляю я. — Мы живём под одной крышей, только и всего

Ира изумлённо ахает, после чего молча пожевывает губами.

— Ответь ему… Или боишься снова говорить в моём присутствии?

Царёв настойчив: он не перестает названивать Ире, что злит меня, и я хочу как можно быстрее разрубить этот узел, встретившись с ним.

— Ну так что, Ира? Ты ответишь? Или поедем домой?

— Поедем домой, — шепчет Ира и убирает звонящий телефон обратно в карман.

Почему она так поступила? Почему не стала отвечать Цареву? Начала меняться и больше не собирается выполнять приказы или что-то иное?..

Не думал, что у нас будут гости, но когда мы подъезжаем к дому, звонит мама Ирины и напрашивается к нам. Конечно, лишние люди в доме будут напрягать меня, потому что я привык жить один, но я соглашаюсь, потому что общение с матерью может оказать на мою бывшую положительное влияние.

Или наоборот?

Покажет только время.

Еду из ресторана уже успевают привезти, поэтому я забираю пакеты, а Ира следует за мной, чтобы помочь накрыть на стол.

— Ты могла бы пойти к сыну пока, — предлагаю я.

Возможно, где-то на подсознательном уровне я пытаюсь огородиться от воспоминаний о прошлом, которое связывало нас с женщиной. Мы любили готовить вместе или разбирать пакеты из службы доставки готовой еды. Частенько мы включали интересный сериальчик и смотрели его, а потом обсуждали различные моменты и пытались предугадать, какие повороты ждут главных героев дальше.

— Нет, я помогу тебе… Если Даня увидит меня, он будет просить грудь, а мне бы самой не помешало подкрепиться для начала, — противится Ира, и я не вступаю с ней в спор.

В молчании мы разбираем пакеты, и я понимаю, что если раньше эта тишина была моим вечным спутником, то теперь она плавит мозг, потому что тот отлично понимает, что я нахожусь на кухне не один.

— Твоя мама останется у нас на ночь?

Сам знаю, что это глупый вопрос, но понятия не имею, о чём ещё можно было поговорить. Возможно, я просто слишком переволновался… Ещё и эти объятия около кабинета психолога.

— Нет… Не думаю, что она решит быть с нами так долго. Она до сих пор не может оправиться от новости о смерти отца. Пусть он никогда не был идеальным мужем, мама помнит то хорошее, что связывало их до начала отношений.

Вспоминаю, что отец моей бывшей погиб, но у меня даже нет слов, чтобы высказать своё сожаление. Можно ли жалеть человека, который продал свою собственную дочь? Вряд ли… Как говорится, о покойниках нельзя говорить плохо, а если нет ничего хорошего, то лучше воздержаться и совсем не говорить. Именно по этой причине я решаю держать язык за зубами, однако всё-таки предлагаю свою помощь.

— Если нужно организовать похороны или что-то ещё, ты только скажи.

— Нет… Его помощники уже всё организовали. Отец позаботился о себе, потому что понимал, что он один… Он заранее дал чёткие распоряжения людям, которые должны организовать панихиду.

Я киваю.

Наверное, это ужасно, когда у тебя нет семьи, нет человека, который может элементарно отправить тебя в последний путь. Впрочем, каждый сам делает свой выбор ещё при жизни.

Мы с Ирой одновременно берёмся руками за один пакет, но она успевает на секунду раньше, поэтому я беру её за руку и несколько секунд смотрю ей в глаза. Понимаю, что меня всё ещё тянет к этой женщине, но не знаю, насколько правильно это влечение, поэтому убираю руку и делаю шаг назад. Мне кажется, словно Ира снова потянулась ко мне, чтобы поцеловать, и это влечение слишком сильно пугает.

Что если она снова оказалась в моём доме для того, чтобы предать меня?

Ира отвлекается на распаковку еды, а я перевожу дух. Сегодня слишком странный день, и мне хочется, чтобы он поскорее закончился. Покоя до сих пор не даёт настойчивость Царёва, и мне хочется встретиться с ним, чтобы лично переговорить о происходящем и огородить от его поползновений женщину, которая выносила и родила мне сына. Пусть у нас не всё так гладко в отношениях, но Ира мать моего ребёнка, и это не изменится. Я несу за неё ответственность в любом случае.

— Я хотела сказать по поводу звонка Царёва, — начинает Ира, присев за стол, а я заканчиваю мыть руки, оборачиваюсь и смотрю на женщину.

— Что ты хотела сказать о его звонке?

Руки вдруг начинают дрожать, хоть такое волнение совсем несвойственно мне.

Вдруг, она решила поделиться правдой, которую скрывала от меня?

Рассказать об очередной слежке?

Ловлю себя на мысли, что веду себя, как параноик.

Возможно, мне самому не помешало бы посетить парочку занятий у психолога, чтобы понять, как жить дальше с тем, что у меня есть. Я не смогу вечно с опаской смотреть на окружающих и бояться, что мне воткнут нож в спину. Следует поработать в первую очередь над собой.

Присаживаюсь за стол и беру тарелку с обедом — картофельное пюре и запеченная под сырной корочкой форель. Приятный аромат пробуждает активное слюновыделение. Ира тоже берёт тарелочку с салатом, открывает крышку и начинает ковыряться вилкой, словно выискивает там что-то. Она замолкает. Наверное, передумала продолжать начатую тему, и я решаю, что не стану подталкивать её: если захочет, то поделится.

— По поводу звонка, — говорит Ира, покашляв, чтобы прочистить горло.

— Да?..

— Я не знаю, почему он решил снова вторгнуться в мою жизнь… Как я уже говорила, Царёв исчез после того изнасилования. Тогда я была не в состоянии обратиться в полицию… Несколько дней я просто ненавидела себя и хотела уйти из жизни, а потом решила, что доказать что-то уже всё равно не смогу, да и вряд ли выстою против Царёва и его денег, ведь даже родной отец встанет на его сторону. Я радовалась тому, что он исчез, оставил меня в покое. Не думала, что когда-то услышу этот мерзкий голос снова, но он позвонил… Жень, я на самом деле не знаю, что ему от меня нужно. Он словно узнал, что я нахожусь рядом с тобой и решил снова попытаться рассорить нас. Впрочем, ты прав — некого ссорить, ведь единственное общее, что есть между нами — наш сын и желание вылечить его.

Последние слова Иры мне не нравятся, потому что они чертовски верные. Однако отвечать ей я не спешу — хватит уже говорить об отношениях, которых попросту не может быть.

Во время обеда к нам спускается няня и сообщает, что Даня безмятежно спит. Она спрашивает, нужна ли ещё сегодня, но я слышу, что кто-то звонит в видеодомофон.

Судя по всему, уже приехала моя несостоявшаяся тёща, и нам с ней предстоит познакомиться.