Спаси моего сына, бывший!

Глава 18. Евгений

Происходящее отказывается укладываться у меня в голове. Мать моей бывшей пыталась выкрасть нашего ребёнка, чтобы помирить нас. Ха! Прекрасный способ просто. Женская логика… Хотя, какая там женская? Логика психически нездорового человека. Теперь я даже понимаю Иру, привыкшую слепо подчиняться другим: она росла не в самой здоровой семейке, где отец был тираном и деспотом, а мать психически нестабильной женщиной, которая пыталась «растить ребёнка в полноценной семье». Откуда такие установки? Неужели в такое ерунде её убедили в детстве? Какая разница, есть ли в семье родной отец, если этот человек ненавидит своего ребёнка? Впрочем, теперь я уже даже сомневаюсь, что он так сильно ненавидел Иру… Быть может жена доводила его до такого состояния и каким-то образом пыталась манипулировать им? С другой стороны, такого человек уж точно нельзя оправдать, ведь мать не заставляла отца продавать собственного ребёнка чужому дяде, чтобы погасить какие-то там долги.

Я плюхаюсь в кресло, но понимаю, что усидеть на месте не получится. В груди всё печёт от желания разнести добрую часть кабинета, но пока я держу себя в руках. Думаю, что мой сын здоров, но теперь уже не точно, ведь никому неизвестно, какие именно травки пила Ира. Конечно, охранник всё вытянет из несостоявшейся тёщи, ведь я дал ему команду быть грубым в случае необходимости. Устал жалеть окружающих, тех, кто вредит мне. Понимаю, что мне стоит поговорить с няней, извиниться за то, что её напичкали снотворными, но пока не готов.

Мой сын здоров.

Один сын.

Второй же находится непонятно где и с кем. И во всём виновато столкновение всех самых мерзких человеческих пороков.

Звоню своему человеку и даю команду отыскать врача, который делал Ире УЗИ, но отлично понимаю, что ему вряд ли известно, куда дели моего ребёнка. Откуда ему знать, если даже врач роддома ничего не знает? Или знает, но не говорит? Голова начинает медленно взрываться, и я думаю, что было бы неплохо выпить чего-нибудь крепкого, однако звонок из прошлого останавливает меня от совершения необдуманных поступков.

Мой друг, Роман.

Когда-то мы с ним были близки. С ним и Царёвым. Мне кажется, что если я и оплошал когда-то перед Царём, то Ромке должно быть известно это.

— Рома, ты даже не представляешь, как ты вовремя! — приветствую друга я.

Мы с ним не общались пару недель, и всё это моя вина, ведь в последнее время я никому не звоню первым.

— Здаров, Антип. Давно не встречались, вот я и подумал позвать тебя в бар, что ли? Жена сказала, что мне следует немного развеяться, потому что стал слишком скучным. Как смотришь на это?

— Думаю, идея чертовски правильная, друг. Давай встретимся и поговорим по душам. Есть у меня к тебе парочка вопросов.

— Задашь все в баре, — посмеивается друг. — Сижу и мечтаю поскорее вырваться из душного офиса. Через полчаса встретимся.

По хорошему нужно проверить Иру с Даней, отпустить няню или наоборот попросить задержаться сегодня подольше, чтобы моя бывшая смогла отдохнуть и прийти в себя, но я не в силах сделать даже это. Думаю, что они и без меня разберутся, а мне нужно немного проветрить мозг. Понимаю, что больше не вывожу, и мне на самом деле следует расслабиться. Я никому не сделаю лучше, если буду целыми днями сидеть в клетке и мучиться от мысли, где может находиться мой сын, а вот понять Царёва не помешает. Когда один из моих лучших друзей, успевший стать братом, стал отдаляться от меня, Ромка продолжал с ним общаться. Ему может быть известно больше, чем мне. Возможно, Царь даже говорил, как именно я насолил ему. Исправив свою ошибку, если она была, конечно же, я могу найти способ оставить своего ребёнка живым и вернуть в семью. Если честно, то в последнее время у меня даже не было возможности почувствовать себя отцом. Всё происходящее больше напоминает сюрреализм, какую-то глупую игру. Меня словно забросили в другую реальность, и я понятия не имею, как из неё выбраться.

В коридоре я сталкиваюсь с няней, которая спешит разогреть смесь для Дани. Женщина бросает на меня виноватый взгляд, но поговорить с ней я пока не могу: не настроен на это, поэтому выхожу во двор, ныряю в салон своей ласточки и выезжаю со двора.

В бар я приезжаю с опозданием из-за треклятых пробок. Мы с Ромкой обмениваемся рукопожатиями, и я буквально падаю в мягкое кожаное кресло.

— Как дела, брат? Вижу, что на тебе лица совсем нет, — хмыкает Рома.

Замечаю озорной блеск в его взгляде — вероятно, успел пригубить коктейль-другой.

— Есть такое…

Я рассказываю Роме, что Ира снова появилась в моей жизни, но теперь не одна. Конечно, я никогда и ни с кем не делился всеми подробностями наших отношений с женщиной, но Ромка знает, что бывшая изменила мне с Царёвым и работала на него.

— Получается, Ира не изменяла мне с Царёвым, а эта мразь выставила её в самом дурном свете и похитила моего ребёнка, — заканчиваю я.

Рома до этого момента только кивал, поддакивая, а теперь озадаченно смотрит на меня, словно не может поверить в реальность моих слов.

— Как думаешь, Ром, за что Царёв меня так сильно ненавидит? Что я ему сделал не так?

Наверное, не там я пытался отыскать ответы на все вопросы и снова доверился не тому человеку, но я чувствовал, что Рома не предаст, впрочем, с Ирой всё складывалось так же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю, Антип… Всё это сложно. Царь, вообще, крышей поехал после того, как мать похоронил. Может, у него просто в голове что-то перевернулось на нервной почве? Завидовал, что твои родаки тогда живы были? Знаешь же, что у него и со мной отношения стали такие себе.

— Возможно…

Я допускаю такой вариант, вспомнив, что Ира тоже пошла на предательство ради спасения матери. Сам я никогда не стоял перед выбором, не мог повлиять на жизнь родителей, которые скоропостижно скончались после аварии.

— То, что вы с Ирой снова вместе хорошо даже. Может, наконец, остепенишься и прекратишь бабам сердца разбивать? Помню я, как ты после предательства своей первой возненавидел весь женский род… Сколько девчонок рыдали, жалуясь мне на твою жестокость. Попользовать и бросить — ничего не значило для Антипа, пока не появилась девочка, которая нуждается в его защите. Правда, друг?

Я хмурюсь: прошлое у меня на самом деле было богатым на «мужские подвиги». До появления Иры. С ней я начал меняться, чувствовал, что в моей жизни появился кто-то, нуждающийся в моей заботе. Тогда она полностью не раскрывалась мне, а я не мог понять, что именно тревожит её душу, и как я могу помочь, а теперь, кажется, и я сам изменился. После таких отношений в семье Ира желает иметь надёжное плечо рядом, и я могу стать им.

— Думаешь, мы с ней на самом деле друг другу подходим?

— Я даже не сомневаюсь в этом, друг. Ира тот человек, который тебе нужен. Пусть ты и не говоришь всех подробностей её предательства, но я вижу, с какой теплотой ты о ней отзываешься. Если твоя женщина росла в сумасшедшем доме, ты просто обязан стать для неё заботливым отцом, другом, старшим братом и мужем. А тебе всю жизнь нужна была такая. Быть может, это тебе урок от судьбы? Раньше ты пользовался готовым: брал девушек и выкидывал их, а теперь настала очередь взять за кого-то ответственность. У вас есть сын…

— Два сына, — с отчаянием выдаю я.

— Поезжай завтра к Царю и выбивай из него правду. Если хочешь, я поеду туда вместе с тобой. Попытаемся поговорить с ним, как в старые добрые времена, авось мозг и включится у приятеля?

— Нет, Ром, спасибо, но это моя война… Не хочу втягивать ещё тебя, чтобы гнев Царёва обрушился и на твою голову.

Рома посмеивается.

— Как скажешь. Утром я переговорю со своим тестем, он ведь у меня в полиции работает, не последний человек, между прочим. Пусть начинают операцию по поиску ребёнка, пока его не переправили из родного края.

Я с благодарностью смотрю на Романа и киваю. Совсем забыл, что у него родня связана с полицией. Возможно, из этого может получиться действительно что-то стоящее.

Мы с Ромой ещё какое-то время сидим вместе и говорим обо всякой ерунде. Я медленно попиваю кофе и окончательно отпускаю от себя весь негатив. Почему-то внутри появляется твёрдая уверенность, что у нас получится отыскать второго сына и забрать его, а пока есть немного времени, чтобы запастись силами перед финальной схваткой.

Делаю очередной глоток кофе и кашляю из-за пришедшего сообщения от врага.

Царёв: «Часики тикают, Антип. Тик-так».

Я сжимаю телефон в руке и рычу себе под нос.

— Весточка от старого друга? — кивает в сторону моего кулака Рома.

— Видимо нам с ним нужно встретиться уже сегодня, — отвечаю я.

Подъехав к дому врага, я долгое время сижу в машине и пытаюсь собраться с духом. Повсюду натыкано немало охраны. Наверняка, Царь отваливает им немало бабок, чтобы оберегали его задницу.

Царёву удалось довольно быстро подняться, и почему-то только сейчас меня интересует — откуда у него появились деньги для стартового капитала?

Всё же понимаю, что отсиживаться долго не смогу. Я приехал, чтобы поговорить, а не прятаться в тени, поэтому выхожу из машины и направляюсь к воротам.

— Мне нужно встретиться с Царёвым, — заявляю я.

Охранник как-то подозрительно скалится и пропускает меня. Странно даже поверить в то, что всё получилось настолько легко. Я думал, что он позвонит своему боссу и спросит, можно ли пропускать «гостей», но, вероятно, меня ждали.

Широкоплечий мужик следует за мной и ведёт меня к хозяину, словно боится, что я могу навредить тому. Если честно, именно с такой мыслью я и шёл сюда, но понимал, что выстоять против толпы амбалов не смогу, поэтому рассчитывал на спокойный разговор. Хотя как говорить спокойно с тварью, которая играется жизнями невинных детей?

Мы входим в просторный зал с закрытыми шторами и выключенным светом. Лишь тусклое свечение ночника даёт обзор на врага, окруженного сворой охраны. Подготовился к этой встрече Царёв знатно. Мне даже интересно — каково жить, вечно ожидая удара в спину и прячась за телохранителями.

— Антип, я знал, что ты придёшь. Забавно наблюдать за твоими потугами. Пожаловался Роме, какой плохой у вас был друг? — хихикает Царёв. — Он тебе подставил своё дружеское плечо, как делает это обычно?

Он следил за мной всё это время. Наблюдал, по правилам ли продолжается начатая им игра.

— Я убрал всех свидетелей. Врача УЗИ вы не найдёте, а если и получится, то он ничего не скажет, потому что ему неизвестна правда. Он лишь выполнил свою работу: дал нужные мне результаты.

— Где мой сын? — настойчиво спрашиваю я.

Глаза Царёва сверкают азартом.

— Думаешь, я затеял эту игру для того, чтобы так просто сдаться? Ты должен сам найти ответ на поставленный вопрос, или упустишь сына.

— Ты тварь! — я бросаюсь в сторону Царёва, но амбал, стоящий за моим плечом, тут же хватает и заводит руки мне за спину. Даже сил сопротивляться нет, да и глупо будет драться с такой толпой, у которой, наверняка, и оружие есть. — Что я тебе сделал, Царёв? Почему ты озлобился? Я не понимаю… Мы были друзьями. Поначалу я воспринимал эти соревнования игрой, но теперь вижу, что ты пытался уничтожить меня. Ты не просто так состязался со мной в звании «кто лучше». Ты пытался доказать что-то мне или самому себе. Почему?

Губы Царёва дёргаются в фальшивой улыбке.

— Пока слишком рано, я не готов раскрывать перед тобой все карты, Антип. Мы обязательно вернёмся к этому разговору позднее. Не сейчас.

— Скажи, где ты скрываешь моего ребёнка, и мы зароем этот топор войны. Наши пути разойдутся.

— Антип, ты должен благодарить меня за то, что вообще узнал сейчас правду. Видишь ли, я не планировал раскрываться так скоро, но обстоятельства вынудили меня сделать это. Я хотел, чтобы ты узнал о ребёнке позднее, впрочем, всё сложилось мне только на руку.

— Царёв, ты хотя бы понимаешь, что именно творишь? На кону жизнь ни в чём неповинного ребёнка. Ты играешь с ним, словно он марионетка. Нашёл для себя удобный способ отмщения и считаешь, что он действует? Хотя бы намекни, что именно я сделал не так. За что я должен попросить прощения?

— За то, что родился, — рычит Царёв и стискивает подлокотники кресла, в котором сидит. — Уведите его. Я удовлетворён.

Амбал тянет меня, но я вырываюсь из его хватки и бросаюсь к Царёву, вокруг которого тут же сходятся его защитники. Мужчина разражается дьявольским смехом, поглядывая мне в глаза.

— Думал, что всё будет так легко и просто, Антип? — спрашивает Царёв, внимательно глядя на меня. — Не будет. Но я дам тебе наводку: у тебя есть пять дней. За это время родители оформят все документы и заберут твоего сына за границу. За пять дней можно и иголку в стоге сена отыскать, правда? Ищи, Антип, фас!

Несколько амбалов хватают меня за руки и, хоть я и стараюсь сопротивляться, выбрасывают за забор, как щенка. Падаю на землю, чувствуя, как неприятно саднит в ладонях. Мне плевать на уязвленную гордость. Я просто хочу отыскать ребёнка, который невольно стал разменной монетой в наших разборках. Царёв окружил себя телохранителями, видно, что он боится меня, но в то же время люто ненавидит. За что?

Прокручиваю в голове все события, но ничего не могу припомнить. Все девушки, с которыми я встречался и бросал их, не имели к Царёву никакого отношения. Он ведь не решил таким образом мстить мне за весь женский род? Он и сам был таким… Так в чём же тогда дело?

В висках появляется сильная пульсация. Я поднимаюсь на ноги и стряхиваю с себя грязь. Охранник гогочет, но я не обращаю на него никакого внимания: мне давно плевать, что обо мне думают окружающие, и в каком свете видят.

И тут в голове зажигается лампочка: Царь дал подсказку. Через пять дней закончится оформление документов, и моего сына отправят за границу. Важно проверить все детские дома и выяснить, где именно сейчас оформляют документы на вывоз ребёнка из России. Но в ту же секунду мне становится тошно: вряд ли это делают официально, ведь, насколько мне известно, в настоящий момент усыновление заграницу запрещено.

Или я ошибаюсь?