Спаси моего сына, бывший!

Глава 3. Ирина

Я нервничаю, когда врач тянется к Даниилу, чтобы взять его слюну. Антипов внимательно наблюдает за мной, словно пытается прочитать мои эмоции и поймать на лжи заранее, но единственное, чего я боюсь, что моему сыну как-то навредят или занесут какую-то инфекцию. После того, как мы получили этот страшный диагноз, я превратилась в самую настоящую наседку, которая трясётся над своим малышом и сдувает с него каждую пылинку.

— Завтра я получу результаты анализов, — произносит Антипов, стоит нам только выйти из медицинского центра.

Я вижу, как он косится на Даниила и понимаю, что у него остались человеческие чувства, пусть он и скрывает их под толстым бронированным панцирем.

Вспоминаю нашу первую встречу. Тогда Антипов был другим человеком: он доверял людям, но перестал, узнав о моём предательстве. У меня не было даже шанса объясниться. Возможно, он понял бы меня, но он закрылся в себе, представил себе совсем иную истину.

— Результаты ничего не изменят… Я не лгу тебе.

— С чего ты так уверена, что это мой сын? — взрывается Антипов, повышая голос, а Данька пугается и плачет.

Я покачиваю малыша и зло смотрю на бывшего, который в ту же секунду немного тушуется, чувствуя себя виноватым.

— Уверена, потому что знаю, — отвечаю я, продолжая качать Даню.

— Ты спала не только со мной, не стоит забывать этого, Ира! — хмурился Антипов. — Садись в машину, я отвезу вас домой.

— Спасибо, не нужно. Мы можем добраться до дома на такси.

— Ты услышала вопрос в моих словах? Садись! — теперь уже угрожающе рычит бывший, и я послушно выполняю его приказ.

Чтобы спасти сына я просто должна выполнять приказы. Делать это так, чтобы не заставлять Антипова нервничать. Роль послушной игрушки привычная для меня. Сначала мне приходилось ходить на задних лапках перед отцом, послушно выполняя все его поручения и опасаясь, что за любую мою провинность пострадает мать… Потом Царёва… И, наконец, бывшего… Наверное, мне следовало поступать на актёрское мастерство… Могла бы стать известной актрисой. Чего только стоит улыбка, натянутая на лицо настолько идеально, что комар носа не подточит, и никто не заподозрит, что в душе на самом деле скребут кошки в этот момент, а та девочка, нуждавшаяся в защите, закрыта под замками, рыдает и пытается вырваться наружу.

Антипов убеждается, что Даня в люльке лежит нормально и бережно поправляет шапочку на голове мальчика, которая немного набекренилась, когда я укладывала сына. Даня открывает глаза и какое-то время смотрит на своего отца, а потом снова засыпает. Он пока ещё слишком маленький и совсем ничего не понимает, но, возможно, чувствует, что рядом оказался папа.

Обойдя машину и заняв водительское кресло, Антипов сразу же заводит мотор, и тот отзывается приглушённым урчанием.

Антипов молчит, а у меня перед глазами появляется последний день. Тот день, когда я готова была раскрыться перед бывшим и рассказать ему всю правду. Наши отношения с Женей стали настолько серьёзными, что я больше не хотела тонуть во лжи. Я выполнила всё, о чём просил меня Царёв, но этого ему было мало.

— Я передумал отпускать тебя. Видишь ли, твой отец продал тебя мне за долги… И ты будешь послушно выполнять все мои требования, Ира. Все! — посмотрел на меня мужчина похотливым взглядом и ехидно улыбнулся.

— Я сделала всё, что вы просили. Мы договаривались о том, что как только я передам всю информацию, которую смогу откопать на компанию Антипова, вы отпустите меня! — испуганно помотала головой я.

— Я передумал. Я же могу передумать? Ты моя собственность, Ира!

— Это незаконно! — фыркнула я.

— А то, что сделала ты, когда украла информацию со счетов своего любовника? Это законно? Хочешь поговорить о законах? Так знай, что доказательств твоей правоты — нет. Кто поверит, что я купил тебя? А вот моей — есть. Знаешь, что я сделаю с Антиповым, благодаря информации, которую ты принесла мне? Я посажу его на десяток лет.

— Вы не сможете этого сделать… Вы ведь говорили, что просто хотите идти на шаг впереди, обогнать конкурента?

Моё сердце болезненно сжималось от осознания того, что я натворила.

— Я каждой своей любовнице говорил, что сделаю её своей женой, и что я теперь гарем должен организовать? Какая же ты дура, если до сих пор не поняла, что я говорю только то, что выгодно мне здесь и сейчас.

А потом всё произошло как в тумане.

Я отбивалась, но Царёв оказался сильнее.

Он взял меня силой, и в это мгновение в его кабинет вошёл тот, кого я любила…

И тот, кого предала.

Смахиваю поволоку болезненных воспоминаний, которые охватывают меня и снова вызывают внутреннюю боль.

Девочка, сокрытая внутри, кричит, рвётся наружу, плачет, захлёбывается и одновременно задыхается, а я гляжу на Антипова в зеркало заднего вида и чувствую, что внутри расползается обида на него. Он говорил, что любит меня, но в тот момент не разобрал, что взаимности с моей стороны не было… Царёв просто надругался надо мной. Спасибо, что не успел удовлетворить свои свинские потребности. И пусть всё это длилось не больше пары минут, но у меня внутри появилось стойкое отвращение к мужскому роду и самой себе. Наверное, именно по этой причине даже с Глебом я общалась слишком скованно, пусть он давно был моим хорошим другом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Приехали, — разрывает барабанные перепонки голос Антипова, хоть говорит он негромко.

Я вздрагиваю от неожиданности, киваю и выхожу из машины. Забираю сына и несколько секунд смотрю на бывшего. Сама не знаю зачем, а он закрывает окно и рвёт с места.

Он всё ещё не верит мне, но скоро убедится, что я не обманула его…

И я надеюсь, что он поможет моему сыну.

Зайдя в квартиру, я укладываю Даню в кроватку и иду на кухню, где меня ждёт мама. Она выглядит разбитой, и, когда я присаживаюсь за стол, она спешит поделиться причиной своего дурного настроения.

— Я разговаривала с твоим отцом, — начинает мама.

— Зачем? — резко обрываю её я.

— Надеялась, что он сможет как-то помочь нам, может, поднимет старые связи, но он ничего не хочет слышать о внуке, говорит, что ты опозорила его, родив такого ребёнка. Не понимаю, как у него язык поворачивается так говорить. Связь с этой молоденькой девицей лишила его остатков разума, если он когда-то был у этого человека.

— Не было, — отрицательно мотаю головой я.

Мама поднимается и начинает наливать чай, но я так сильно злюсь на неё, что боюсь сболтнуть что-то лишнее. Мой отец — последний человек, к которому следует обратиться за помощью. Сгоряча я готова была сделать это сама, но потом вспомнила, через что прошла из-за него. Это чудовище никогда и никому не станет помогать, потому что живёт исключительно ради себя. У него нет ничего святого, нет семьи, есть только деньги, которые он хочет тратить на молоденьких любовниц.

— Не следовало тебе обращаться к нему, — говорю я, а мама оборачивается и виновато глядит на меня несколько секунд.

— Как и тебе не следовало становиться рабой Царёва, чтобы спасти меня…

— Отец рассказал тебе? — шумно выдыхаю я, захлёбываясь воздухом, которого втянула в себя чересчур много.

Я понимаю, почему мама такая убитая. Мне хочется обнять её, утешить и сказать, что всё хорошо, но я не умею врать, и сейчас на душе скребутся кошки.

— Рассказал… Это была слишком дорогая жертва. Именно из-за меня ты потеряла свой шанс быть вместе с человеком, которого любила.

— Мама, перестань! Всё куда сложнее, чем тебе кажется. Ты тут точно не причём. Это было моё осознанное решение. Я хотела спасти тебя, и я сделала это, а Антипов в прошлом. Если бы я не стала рабой Царёва, то никогда бы не познакомилась и с Евгением, поэтому тут всё довольно непросто.

Мама тяжело вздыхает, ставит передо мной чашку с чаем, а из комнаты доносится плач Дани.

— Я пойду к нему. Ты отдохни немного, а позднее мы вернёмся к этому разговору.

Я киваю, но понимаю, что возвращаться не к чему: я поступила бы так снова, если бы сейчас пришлось делать выбор. Я не знала Евгения, и могла никогда не узнать его. Если бы не Царёв, то мы с Антиповым никогда в жизни не пересеклись бы. Если бы не Царёв, то, возможно, мы и не расстались. Тяжело вздыхая, понимая, что жизнь слишком несправедливо обошлась с нами, но сделанного не вернуть назад. Отец пытался запечь маму в психушку навсегда, и её держали там несколько месяцев, потому что он платил деньги. Её пичкали различными препаратами, и только Богу одному известно, что стало бы с ней, пробудь она в этом кошмарном месте ещё немного. Когда я устроилась в компанию Антипова, я рассчитывала, что быстро завершу свою миссию, и Царёв отстанет от меня, но влюбилась. Плохо, когда чувства вмешиваются в дело.

— Иди сюда, я просто обниму тебя, и ты перестанешь грустить, — звучит в голове голос Антипова.

Тогда был наш последний совместный вечер. Я пыталась подобрать слова, чтобы рассказать мужчине, что всё это время шпионила и передавала важную информацию о делах его фирмы конкуренту. Я была полна решимости, пока не оказалась в нежных руках мужчины, обещающего мне защиту.

— Жень, я хочу поговорить с тобой…

— Успеем поговорить, я просто хочу насладиться твоей близостью в тишине… — шепнул он и зажмурился, когда я сжала его ладонь своей. — Или этот разговор не требует отлагательств?

— Да нет… Всё нормально. Поговорим потом, — ответила я, струсив, и теперь пожинала плоды собственной глупости.

Перед глазами появилась довольная жирная рожа Царёва и злая ухмылка на его лице после того, когда Женя выскочил из его кабинета, словно ошпаренный.

— Я подам заявление за изнасилование, — всхлипывая, прошептала я, быстро натягивая одежду, которую разорвал этот ублюдок.

— Не подашь, милая, если не хочешь, чтобы твой любовник сел в тюрьму. Пока молчишь ты, молчать буду и я. А теперь пошла вон отсюда. Ты свою миссию выполнила и теперь можешь быть свободна.

Я чувствовала себя грязной, опустошённой, уничтоженной…

Тогда я не хотела жить…

Кто знает, что было бы со мной, не узнай я, что у меня под сердцем живёт малыш. Плод нашей любви с Антиповым, любви, которая переросла в ненависть. Я долгое время не могла простить бывшего за то, что так легко сдался, поверил, что я сама легла под его конкурента. Вот только потом поняла, что не решилась посмотреть ему в глаза, и он мог не увидеть слёзы на моём лице и разводы косметики.

Внизу живота появляется ноющая боль. Я снова вспоминаю те омерзительные прикосновения, и понимаю, что отвращение к близости мужчины закипает внутри с новой силой. Не хочу, чтобы ко мне снова прикасались чьи-то руки и сделаю всё возможное, чтобы мой сын в первую очередь вырос человеком.

Достойным человеком.

Не таким, как его дед…

Как Царёв…

Как его мать…

Ведь я тоже предала. Должна была остановиться сразу, когда поняла, что люблю этого мужчину, но продолжала выполнять свою функцию шпионки. Чего боялась? Получается, что я и не смогла полностью довериться бывшему из-за чувства вины, которое давило изнутри. Наши чувства заранее были обречены на провал, но я наивно предполагала, что он меня поймёт. Жаль, что так и не успела объясниться.

И жаль, что снова думаю, как предать его, получить спасение для сына, а потом сбежать с ним, чтобы Антипов не нашёл нас и не попытался забрать у меня Даньку.