Спаси моего сына, бывший!

Глава 28. Евгений

Сидя около реанимации, я вспоминаю прошлое, которое связывало нас с Ирой. Понимаю, что больше не обижаюсь на неё, отпускаю всё, что связывало нас, её предательство. В большей мере я виноват в том, что случилось между нами, в том, что Царёв изнасиловал её. Если бы не наши разборки… Я воспринимал их за игру, думал, что эти кошки-мышки больше нужны для азарта, и как же не прав оказался. Если бы я сразу понял, что псих не играет со мной, а мстит, то мог избежать многих неприятностей, но я не понял…

И теперь несу наказание за грехи прошлого.

Не только я сам, но и те, кто так дорог мне.

Когда приходит мать Иры, я смотрю на женщину, и не могу выдавить из себя ни слова. Наверное, мне следовало как-то поддержать её, сказать, что всё будет хорошо, но я пока сам ничего толком не знаю, и от этой мысли голова идёт кругом. Если Ира умрёт из-за меня, я никогда не смогу простить себе это.

— Я виновата в том, что пыталась свести вас вместе, — причитает несостоявшаяся тёща, а я просто смотрю на неё.

Не она…

Я сам виновен во многом.

Где-то я оступился, раз Царёв так сильно ненавидит меня.

Что-то я сделал не так.

И потом это я делал первые шаги, чтобы сблизиться с Ирой, хоть она активно пыталась отказаться от моих ухаживаний поначалу. Поведение женщины только сильнее разжигало интерес, и вот я пришёл к тому, отчего уже невозможно уйти.

— Не только вы, — говорю я глухим тоном, потому что громче не получается.

Я ненавижу себя.

Врач выходит, и я подскакиваю на ноги. Жду от него хорошую весточку, а когда он опускает маску и смотрит на нас, сердце обрывается.

— Мы сделали всё возможное, но нам не удастся сохранить лактацию вашей супруги, — говорит врач.

Не сразу понимаю, что именно он имеет в виду, а когда до меня доходит, то облегчённо выдыхаю. Не так стоит сообщать новости. Я ведь чуть не умер от страха в эту секунду, а на голове наверняка прибавилось немало седых волос.

— Как она? Удалось остановить яд?

— В крови пациентки содержались вещества растения, которое стало противоядием. Так что яд не смог проникнуть в кровь. Мы успели прочистить её вовремя.

Я смотрю на мать Ирины и думаю, что хоть в чём-то её желание свести нас сыграло на руку.

— Ребёнка придётся перевести на искусственное питание, но самое главное — он не останется без матери. Пациентка в бреду звала вас и молила о прощении.

Сердце болезненно сжимается. Даже в таком состоянии Ира просила прощения. Тошнотворный ком сжимает горло, и я просто киваю, потому что сказать нечего, да и не смогу пока. Это я должен просить у неё прощения, не она у меня.

— Когда она придёт в себя? — спрашивает «тёща».

— Ничего сказать не можем, но состояние не критическое, поэтому в себя пациентка точно придёт. Всё будет нормально. Вы можете идти домой, потому что сегодня всё равно к ней нельзя проходить.

— А если я заплачу? — спрашиваю я. — У меня есть деньги.

— Это вы торгуйтесь с жизнью, а не со мной, — пренебрежительно фыркает врач. — Если занесёте женщине какую-нибудь инфекцию, то никакие деньги могут не помочь.

Я понимаю, что следует уходить, но почему-то не могу её оставить. Хоть она находится за стеной, а я всё равно рядом.

Врач уходит, обещая позвонить, если появятся какие-то изменения, а я благодарю его и снова присаживаюсь на скамью. Голова идёт кругом. Мне нужно встретиться с Царёвым и дожать его, выяснить, за что он сделал это с Ирой, с нами. Почему он решил мстить мне? Что я сделал не так? Я не смогу успокоиться, пока не узнаю правду… Даже если этот человек сгниёт в тюрьме, мне важно понять, почему мы были вынуждены пережить всё это.

— Я поеду домой, но если вам нужна помощь с Даней, — говорит тёща и опасливо смотрит на меня, наверняка понимая, что я откажусь.

О какой помощи идёт речь?

Я не смогу доверить ей сына.

С Даниилом сейчас няня, и та в курсе, что ей придётся остаться у нас на ночь, а то и временно переехать в наш дом. Она ничего не сказала против, понимая, что я щедро поблагодарю.

— Спасибо, но вам следует продолжать лечение и меньше волноваться. Няня справится с мальчиком. Самое главное, чтобы с Ирой всё было хорошо, — выдавливаю из себя я, стараясь казаться вежливым.

Когда тёща уходит, я тоже подумываю, что нет смысла сидеть тут. Я нужен сыну… А ещё мне важно встретиться с Царёвым, однако уйти я не успеваю.

В коридоре появляется фигура, которая быстро движется в мою сторону, и я понимаю кто это.

Глеб…

— Тебя я точно не ожидал здесь увидеть… — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Как Ира? — выпаливает мужик, испуганно запуская пятерню в волосы.

— Ира в порядке. Можно сказать, что некоторые махинации её матери спасли ей жизнь, — отвечаю я.

— Слава Богу! Я не думал, что всё может обернуться так. Когда узнал от Алины правду, я стал звонить Ире, но она не отвечала…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нужно было сразу звонить мне, — говорю, хотя понимаю, что поздно махать кулаками после драки. — Что ещё наплела твоя жёнушка?

— Да ничего особенного… Алина рассказала, что часть истории была правдой. Когда она узнала, что врачи собираются похитить ребёнка Иры, она хотела остановить это, но её взяли в дело и пообещали щедрую награду. Ире ввели снотворное, потому что хотели выкрасть ребёнка, а ей сообщить, что тот погиб, но в последнюю секунду Царёв передумал… Не сам. Алина подсказала ему, что с маленьким ребёнком будет немало забот. Она боялась тогда, что я буду много времени уделять подруге, оказавшейся в беде. Алина натолкнула Царёва на мысль, что лучше будет придержать ребёнка рядом с матерью, а потом поделилась «правильными мыслями» с матерью Иры. Моя жена подтолкнула мать Иры разыграть эту проклятую болезнь ребёнка. Всё как в каком-то перепутанном сценарии. Не знаю, во что верить и что думать. Мы с Алиной разводимся… Не думал, что наша история закончится вот так. Она получила деньги от Царёва и заявила, что устала от меня, от быта… Впрочем, я бы в любом случае не смог жить с лживой змеёй…

Я хмыкаю и покачиваю головой.

— Ну… Порой всё совсем не то, чем кажется, — мотаю головой я. — Впрочем, ты и сам всё знаешь. Я поеду… К Ире всё равно не пустят, поэтому не советую тебе сидеть тут. Как только она придёт в себя и сможет принимать гостей, я сообщу.

— Я буду благодарен. Я сильно виноват перед Ирой и должен попросить у неё прощения.

— Мы все виноваты, — киваю я. — К сожалению, мы забываем, к чему именно могут привести те или иные поступки.

— С Царёвым покончено? — вдруг спрашивает Глеб, когда я уже практически прохожу мимо него.

Я оборачиваюсь и только пожимаю плечами.

Откуда мне знать?

Я пока ни в чём не могу быть уверен…

Вдруг эта тварь сможет откупиться?

Не должен, но если это произойдёт, я лично убью его.

А потом сяду…

Но так я буду уверен, что он больше не навредит моим близким.

Утром я созваниваюсь с доктором, и он сообщает, что я смогу приехать к Ирине вечером, если ничего не изменится, и её переведут в платную палату. Я радуюсь этому, хочу поскорее увидеть её и сказать всё то, что успело накипеть внутри. Мне нужно молить её о прощении, потому что именно из-за меня она прошла через этот ад наяву.

Всю ночь спал плохо, потому что мне снился отец. Он смотрел на меня виноватым взглядом, словно желал сказать что-то, но не мог этого сделать. Чтобы окончательно проснуться и поехать в участок, я решаю убедиться, в порядке ли сын. Потихоньку подхожу к комнате, куда приоткрыта дверь. Няня дремлет у кроватки, но когда слышит мои шаги, открывает глаза.

— Простите, я прикорнула… Давненько не оставалась с детьми надолго, — извиняется женщина.

— Всё в порядке. Если у вас есть на примете человек, которому я могу доверять, вы можете прислать, чтобы он помог вам. Я оплачу всё.

— Ну что вы! Всё в порядке. Я нормально справляюсь с Даниилом. Мальчик спокойный, молодец. Я таких давненько детей не видывала. Спит много, но видно, что тоскует по маме. Смеси ест не активно, но аппетит есть. Вы не переживайте! Всё будет хорошо.

Я киваю, подхожу к кроватке сына и любуюсь безмятежным выражением его личика. Мысленно обещаю себе и ему, что теперь всё точно будет хорошо, и я никому не позволю навредить ему.

Выхожу из комнаты и бреду на кухню, чтобы выпить кофе. Всё происходит как-то на автомате. Голова затуманена, и я ничего толком не соображаю. Пока кофе готовится, я набираю номер Николая Степановича.

— Евгений, — отвечает он. — Как Ирина?

— Всё в относительном порядке. Доброе утро. Я хотел спросить, смогу ли встретиться сегодня с Царёвым? Мне важно узнать у него кое-какую правду…

— Истина не всегда приносит пользу, — говорит мужчина.

— Не в этом случае… Позволите мне увидеться с ним? Он ещё не откупился? Не вышел под залог, или ещё как-то?

— У меня никто не выйдет, — отвечает мужчина, и я представляю его хмурое выражение лица.

— Отлично. Так вы позволите нам поговорить?

— Позволю, отчего же не позволить? Но ты уверен, что оно тебе нужно? Царёв получит заслуженное наказание…

— Хорошо бы, но мне важно понять, зачем он всё это делал, — выдыхаю я.

— Ладно. Приезжай до обеда, сынок. Разберёмся.

Я благодарю мужчину и отключаю телефон. Выпиваю кофе и некоторое время смотрю в одну точку перед собой. Надеюсь, что на этот раз Царёв не станет увиливать и поговорит со мной нормально. Впрочем, я вряд ли могу рассчитывать на такую щедрость от сволочи, которая столько времени увиливала и пыталась водить нас всех за нос.

Сам не помню, как добираюсь до участка, как оказываюсь в комнате для встреч. Адреналин зашкаливает, и я готовлюсь посмотреть в глаза твари.

Царёва завозят на коляске. Выглядит он неважно: бледный, с огромными синяками под глазами и по взгляду видно, что опустошённый.

— Сдохла твоя любимая? — задаёт вопрос сволочь, как только оказывается напротив меня.

Я сжимаю руки в кулаки и стискиваю зубы. Ничего не отвечаю на его треклятый выпад.

— Жаль, что я не прикончил тебя… Я хотел покончить с родом Антиповых раз и навсегда… — продолжает свой монолог Царь.

— Правда? Что же ты тогда не прикончил меня? Почему стрелял в неё?

— Чтобы сделать тебе больнее… Логично ведь?

Не говорю ему, что Ира выжила, чтобы не торопить события.

— Вот только ты не выглядишь, как убитый горем женишок… Неужели выжила? Надо было стрелять в голову, боялся промахнуться, сноровка-то у меня стала неважная…

Царёв хохочет, кашляет, и на его ладони появляется кровь.

Видно, что долго он не проживёт, и я понимаю, что сама судьба жестоко наказывает его за совершенные злодеяния.

— Твоя месть хотя бы стоила того, что ты сотворил, уничтожив не только свою жизнь? — задаю вопрос, от которого у самого кровь стынет в жилах.

— Стоила, Антип… Несомненно стоила, ведь хотя бы один из вас сдох… Да и не один, утащил вместе с собой твою мамашу.

Я сжимаю руки в кулаки, только бы не подорваться с места и не придушить эту сволочь.

— Скажешь, чем так провинился мой отец, что ты решил уничтожить весь его род?

Щурюсь, поглядывая на врага.

— Отчего же не сказать? Скажу, конечно… Если ты так хочешь знать, — поигрывает бровями Царёв. — Он убил мою мать.

— Нет… Твоя мать сама лишила себя жизни. Я точно помню это.

— Из-за твоего отца! — верещит, как резаная свинья Царь.

Я хмурюсь, думая, как они, вообще, были связаны. С чего вдруг ей умирать из-за моего отца?

— Он спал с моей матерью, и я стал свидетелем этого. Они были любовниками. Удивлён, Антип?

Я бледнею. Кровь мгновенно отхлынывает, а состояние становится каким-то непонятным. Всё тело потрясывает, и я не могу даже просто пошевелиться.

— Я застукал их в постели однажды. Твоя отец дал мне деньги за молчание, но я требовал, чтобы он был честен, чтобы остался с той женщиной, которую действительно любит. И знаешь, что он ответил мне? Антип, он сказал, что не может… Из-за тебя! Из-за того, что жаждет воспитать достойного сына и не может показать ему дурной пример.

Бред…

Если отец действительно любил другую женщину, зачем мучил маму?

Вспоминаю, что он часто говорил, что желает стать примером для меня, и сердце сжимается. Неужели действительно из-за меня? Но ведь я не просил его об этом!

— В конце концов, из-за тебя он сделал свой выбор. После длительного шантажа с моей стороны он бросил маму… А она не смогла пережить уход любимого человека из своей жизни! Ты хотя бы представляешь, каково было вернуться домой однажды и найти её мёртвой? — в глазах Царёва застывают слёзы, но мне не жаль его.

Я мотаю головой, понимая, что всё это бред…

Мстить мне за выбор моего отца? Я не просил его оставаться с нами и получается, если он изменял матери, то мы с ней тоже оказались жертвами его измен. Почему Царёв решил мстить мне? Только из-за того, что отец желал стать примером для сына? Противно становится от открывшейся правды, и всё внутри переворачивается.

Вот только ведь Царь и со мной пытался поговорить однажды, но какие-то факторы помешали ему раскрыться. Я никого не слушал раньше, и это приводило к ужасным последствиям.

— Я пытался намекнуть тебе, ведь мы были друзьями, но ты верил своему «святоше» отцу, а не лучшему другу, — фыркает Царёв. — Хоть мне осталось немного, но я не дам тебе спокойной жизни, Антип! Я буду приходить к тебе с того света и мучить в кошмарах!

Я встаю на ноги, понимая, что узнал больше, чем следовало, а теперь мне стоит прийти в себя от открывшейся правды.

— Ни на секунду не задумывался, что это ты убил свою мать? Ты своим шантажом, Царь! Если бы ты не полез к моему отцу, они могли бы продолжать встречаться! — лицо Царёва искажает гримаса ужаса, а я выхожу, оставляя его один на один с собственными мыслями.

Мне так много всего нужно сделать…

Многое изменить…

Теперь я хочу быть откровенен со всеми близкими, хочу научиться слушать, чтобы больше не допустить ошибок, которые совершил однажды.