Спаси моего сына, бывший!

Глава 1. Ирина

Сижу в приёмной, отлично понимая, что мой бывший тянет время. Он хочет показать мне всю мою никчёмность, заставить прочувствовать его презрение ко мне. И я знаю, что он прав отчасти. Но я жду. Надеюсь, что он примет и не пошлёт меня куда подальше, потому что тогда мне придётся бросаться ему в ноги и молить услышать меня.

Ради сына я готова пойти на многое, только бы получилось спасти его.

Плевать на собственную гордость…

Плевать на правоту, которую никто не желал услышать…

Только бы Данька выжил.

Секретарша Антипова бросает на меня презрительные взгляды. Красивая длинноногая брюнетка с взглядом львицы. Наверняка, он спит с ней. По-другому Антипов не умеет. Когда-то я была на её месте. На мгновение вспоминаю своё прошлое, и руки начинают трястись ещё сильнее.

— Вы можете войти, — говорит секретарша, кривя губы. — Евгений Андреевич готов принять вас. У него свободно лишь несколько минут, поэтому лучше поторопиться.

Она знает, кто я такая. Все здесь знают, какие отношения в прошлом связывали меня и Антипова. И даже новенькой успели рассказать — это видно по её отношению ко мне. Она словно боится, что я отниму его, но Антипов не нужен мне — он моё прошлое.

Поднимаюсь и заставляю двигаться ноги, которые не желают даже сгибаться. Тошнота давит, всё тело сотрясается от ужаса. Я делаю шаг вперёд, поглубже втягиваю в себя воздух, а затем уверенно обхватываю дверную ручку и дёргаю её на себя. Чувствую пронзительный взгляд бывшего, но не решаюсь посмотреть на него. Закрываю за собой дверь, негромко покашливая от табачного дыма, поволока которого заполнила весь кабинет. Антипов курит только когда нервничает, значит, сейчас он волнуется.

Хорошо ли это?

— Здравствуй, Малинка. Какого дьявола ты явилась сюда?

Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, ненавидящего меня.

— Здравствуй! — глухо отвечаю я. — Не пришла бы, но мне нужна твоя помощь.

Антипов начинает смеяться, глядя мне прямо в глаза. Его забавляет то, что я явилась молить его помочь мне. А вот мне не до смеха.

— Вот как? Очень интересно… Ты забыла моё предупреждение? Я говорил, чтобы ты держалась как можно дальше от меня… Но ты пришла сюда, чтобы просить меня о помощи. Уверена, что стоило делать это?

Голова начинает кружиться.

Голос бывшего звучит как-то искажённо, словно я просматриваю замедленную съёмку.

Сколько я не спала?

Кажется, пошли вторые сутки…

Вот только я не могу уснуть, постоянно смотрю на сына, проверяю — дышит ли он.

— Выглядишь неважно, — подчёркивает бывший.

— Ты прав… — отвечаю я. — Не пригласишь присесть?

— Уверен, что ты не задержишься здесь надолго, — ледяным голосом отвечает Антипов. — Я не стану тебе помогать.

Все внутренности холодеют, а я понимаю, что просто не могла рассчитывать на другой ответ.

Для него я предательница, тварь, которая работала на его главного конкурента. И он не верит, что мои чувства к нему были настоящими. Как и не знает правды о том, что между той сволочью и мной не было взаимности…

— Мой сын умирает, Антипов… Мне нужна твоя помощь.

— Продолжай! — с улыбкой довольного кота говорит Антипов, и у меня появляется сильнейшее желание наброситься на него и заставить хотя бы один раз послушать и действовать в обход своим эгоистичным убеждениям.

— Пожалуйста, помоги мне! — дрожащим голосом говорю я.

— Почему не обратишься к его отцу? Дубинский будет только рад в очередной раз показаться хорошеньким в глазах униженных и обездоленных. Тем более, когда спасёт своего сына!

Ответ Антипова бьёт наотмашь. Я понимаю, что зря пришла сюда, но дороги назад уже нет. Пусть вызовет охрану и заставит амбалов вышвырнуть меня отсюда, но по собственной воле я уже не уйду.

— Спаси моего сына. У тебя денег полно, ты можешь за день потратить миллионы на тачки, которые тебе некуда девать, прошу, Антипов, помоги мне! — я со слезами падаю на колени перед бывшим, а он лишь хмыкает и отводит взгляд, в котором нет ни капли сочувствия.

Жалко…

Как же жалко я сейчас выгляжу…

Но я делаю это ради ребёнка, а на всё остальное мне плевать.

— А что ты дашь мне в ответ? — спрашивает бывший ледяным голосом, от которого по коже бегут мурашки. — Что ты можешь дать мне, Малинка? Верно… Всё, что можно ты уже отдала мне, и у тебя ничего не осталось. Ни-че-го.

Его голос звучит, как гром средь ясного неба, бьёт сильнее громадного кулака, оставляя истерзанные шрамы на моей душе.

— Встань! Я не просил тебя ползать передо мной на коленях. Ты опускаешься ниже, чем могла бы… Ты противна мне, Ир-ра…

Он почти рычит моё имя, и я поднимаюсь, понимая, что остался последний козырь, который может заставить ледяное сердце хоть чуточку обмякнуть.

— Даниил твой сын, Антипов… — признаюсь я и чувствую, как внутри всё холодеет. — Спаси нашего ребёнка!

Я не хотела говорить ему правду. Надеялась, что он никогда не узнает о том, что у него есть ребёнок, но если это стоит жизни моего сына, то я должна раскрыться.

— Что ты сейчас сказала? — подскакивает Антипов с кресла и бросается в мою сторону.

У меня нет другого выхода. Болезнь пожирает моего сына изнутри, а столько денег на лечение мне просто не найти, поэтому придётся рассказать бывшему всю правду…

Антипов оказывается слишком близко и хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Повтори, что ты сказала сейчас! — приказывает мужчина.

Задыхаюсь от близости мужчины, от запаха его недешёвой туалетной воды. Часто дышу, стараясь успокоиться, но я готова отшатнуться, готова закричать, чтобы не смел касаться меня. Однако следует держаться.

— Даниил твой сын, — повторяю я, уверенно глядя на мужчину.

Антипов начинает смеяться, отпускает меня и делает шаг назад. Он отрицательно мотает головой, словно перешёл на ту стадию, когда проще отказаться верить, чем принять правду.

— Ты лжёшь мне, чтобы получить деньги. О какой сумме идёт речь?

— Почти двести миллионов, — отвечаю я. — И я не вру. Я не хотела говорить тебе, но у меня нет другого выхода.

Антипов смеётся ещё громче, обхватывает голову руками, потирая виски, и снова мотает ею.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе двести миллионов на лечение ребёнка?

— Ты верно понимаешь!

— Евгений Андреевич, там приехал Скворцов, у вас назначена встреча! — входит секретарша и тут же начинает осматривать нас любопытным взглядом, словно пытается понять, чем мы здесь занимаемся.

— Пошла вон! — орёт Антипов, и женщина вздрагивает, пулей выскакивая из кабинета.

Я некоторое время смотрю на бывшего: раньше он не был таким нервным. Впрочем, раньше многое было иначе.

— Спишь с ней? — зачем-то спрашиваю я и ловлю на себе полный желчи взгляд.

— А тебе какое дело? Тебя это не должно касаться.

— Справедливо, — отвечаю я и киваю.

— Ты пытаешься навязать мне своего ребёнка, которого наверняка заделала с любовником… Понимаешь, что я всё проверю?

Мне становится плохо. На глаза наворачиваются слёзы, и я невольно отвожу взгляд в сторону, чтобы не показаться ещё более жалкой перед человеком, который готов втоптать меня в грязь.

— Проверяй, — уверенно отвечаю я.

Вспоминаю день нашего расставания и то, как грязный жирный боров прижимал меня к себе, насильно делая своей. Больнее было от того, что любимый человек не заступился, а обвинил во всём меня. Но всё это остаётся в прошлом.

— Если результаты окажутся отрицательными, то я раздавлю тебя, Ир-ра! Ты же осознаёшь это?

Я уже раздавлена…

Убита…

Уничтожена.

Пусть делает со мной всё что угодно.

Если сына не получится спасти, то и мне самой эта жизнь не нужна.

— Делай, что посчитаешь нужным. Я не лгу тебе, — говорю немного хрипловатым голосом, а Антипов резко хватает меня и прижимает к стене.

От лёгкого удара о стену, весь воздух из лёгких выбивает. Мне не было больно, скорее, все это случилось от неожиданности. Я не думала, что он снова решит прикасаться ко мне, ведь я отлично помню, как бывший назвал меня.

Грязная подстилка…

Никогда не забуду его слова и ненависть.

Никогда.

— Что с ним? С ребёнком? — спрашивает Антипов, находясь в опасной близости.

От него противно пахнет табаком и мятной жвачкой.

Он знает, как я не люблю этот запах, и никогда раньше не курил, когда оставался со мной. А сейчас он сделал это специально. Чувствую, что его рука, лежащая на моей талии, дрожит. Значит, ему небезразлично. И у меня есть шанс, пусть малейший…

— Спинально-мышечная атрофия… Если не успеть поставить укол, на который у нас в стране пока нет бесплатной очереди, то он может умереть… В лучшем случае его ждёт ужасная жизнь… В худшем откажут работать даже лёгкие.

Я видела детей, которые мучаются от этого недуга. Это ужасно. Хочется помочь им всем, но я не всемогущая, у меня нет столько денег, а услышит ли кто-то свыше мольбы?

— Это ты во всём виновата… Если это действительно мой ребёнок, то ты виновна в том, что у него такой недуг… Если бы ты не шлялась с любовником.

Больно…

Как же больно слышать такие слова.

Стискиваю зубы, выдерживая очередной удар.

Пусть будет так.

Пускай оскорбляет меня.

Я вынесу всё ради сына.

— Ладно… Пусть это будет моя вина, и только моя… Ты поможешь?

— Сначала мы сделаем анализ ДНК.

Я киваю.

У нас ещё есть время. Поставить укол нужно до двухлетнего возраста, Даньке до этого срока ещё далеко. Мы успеем сделать анализ ДНК, а потом вылечим моего малыша. Знаю, что после укола предстоит длительная реабилитация, но я больше не буду просить у Антипова, я справлюсь сама, найду деньги.

— Тебе стоит знать кое-что, Ира! Если твои слова подтвердятся, и Даниил на самом деле мой сын, то я заберу его у тебя.

Сердце сжимается, а воздуха катастрофически не хватает. Антипов отпускает меня и отходит к окну, а я пытаюсь отдышаться. Боль сжимает всё стальными тисками, но я не прислушиваюсь к ней, отвергаю. Я не отдам сына и буду бороться за него, но для начала мне нужно вылечить его. И единственный шанс сделать это — послушно выполнять требования его отца сейчас.