Спаси моего сына, бывший!

Глава 12. Евгений

— Всё в порядке? — спрашиваю, когда Ира немного приходит в себя.

Она чуть было не потеряла сознание. Сам не знаю, как успел подхватить её и помочь лечь рядом с сыном. Осторожно беру Даню, отчего пацан недовольно кряхтит, ведь я потревожил его сон, а я несу его в кроватку и аккуратно укладываю, опасаясь сделать что-то не так и повредить хрупкое детское тельце. Я ничего не смыслю в отношениях с детьми. Наверное, мне бы не помешало пройти курсы молодых родителей…

— Да, всё хорошо, — шепчет бывшая и пытается присесть.

— Лежи и не вставай. Когда ты сама последний раз была на обследовании?

Ира удивляется, широко распахивает глаза и смотрит на меня так, словно я какую-то страшную правду раскрыл перед ней в это мгновение.

— Что тебя удивляет?

— Прости… Задумалась. Наверное, когда выписалась из больницы после родов… Мне было не до больниц, ведь Данька был маленький и требовал постоянного внимания, да и сейчас ничего не изменилось: он ещё совсем малыш. Кроме того, у меня никогда не было проблем со здоровьем.

— Ну да, а подумать, что будет с маленьким Данькой, если мамы не станет — не судьба, конечно же, — ворчу я.

— Не говори так, — рассержено фыркает Ира и отводит взгляд в сторону.

— Прости, но это суровая правда жизни. Тебе следует провериться, сдать кровь для начала, а дальше будет видно.

— Я просто устала. В последнее время меня сильно мучила бессонница. И нервное напряжение даёт о себе знать. Со мной всё будет хорошо. Честно.

Мотаю головой, потому что спорить с женщиной бесполезно, да и с Ирой мне важно вести себя несколько иначе, ведь если я включу позицию «мужика», которые говорят своё слово и ничего против него не воспринимают, то она замкнётся в себе и будет бояться меня, как боялась своего отца.

Как боялась Царёва.

Внутри снова закипает ярость, и мне хочется оторвать этому ублюдку детородный орган, если он на самом деле посмел надругаться над моей девочкой, над женщиной, которую я так сильно полюбил в своё время, но не смог узнать и удержать рядом.

— Ира, мне не хочется начинать эту тему снова, но я должен знать, чтобы понять, как действовать дальше… Ты ведь понимаешь, что я не спущу с рук этоve ублюдку твоё изнасилование?

Бывшая вздрагивает и тут же пытается спрятать взгляд. Она отворачивается немного в сторону, горестно всхлипывает и покусывает губы.

— Ты прав, мне действительно не хочется начинать эту тему снова. Я не желаю в очередной раз пропускать через себя тот ад. Это было ужасно, Женя.

Не Антипов…

Всё чаще она обращается ко мне, совсем как раньше. Ласково, нежно…

Женя…

Вот только почему я радуюсь как идиот? В конце концов, я ведь уже убедил себя в том, что Ира — моё прошлое, как и я её. Она мать моего сына, не более того. Или нет? Злюсь на себя, что снова позволил думать о наших отношениях, ведь обещал себе, что не стану подпускать чувства, пока мы не разберёмся, что за зараза сдерживает развитие сына. Сейчас он важнее всего, а остальное просто мелочи жизни. Хотя… Что-то заставляет меня думать, что в этой «отсталости» виновен Царёв. Если бы эта сволочь не попыталась взять Ирину силой, то она могла родить здорового полноценного ребёнка.

Сжимаю руки в кулаки.

— Ира, я хочу знать только одно: как долго у вас это было, и сколько времени потом ты пыталась восстановиться? Ты принимала какие-то антидепрессанты? Алкоголь?

— Ты на самом деле жестокий человек, Антипов, — ухмыляется Ира и устремляет на меня обиженный взгляд. — Ладно, если хочешь добить меня, то я всё тебе расскажу в мельчайших подробностях: эта сволочь угрожала мне оружием. Он говорил, что убьёт тебя, если я хотя бы попытаюсь пикнуть, попросить о помощи или оказать ему сопротивление. Я не понимала всей сути его слов, но поняла, как только ты вошёл. Между мной и Царёвым была пара минут близости, но этого хватило, чтобы окончательно возненавидеть себя. Я не принимала никакие таблетки, а уж тем более алкоголь. Я просто хотела умереть. Я ничего не ела несколько дней, просто рыдала в подушку и пыталась прийти в себя. Потом я узнала о беременности.

По щекам Иры текут слёзы, но я не решаюсь приблизиться к ней, понимая, что в жалости она сейчас не нуждается и только обидится, если я хотя бы просто попытаюсь что-то сделать.

— Я думала, что ребёнок его, но по срокам всё сложилось иначе. Я поняла, что это твой малыш. У меня ни разу не возникла мысль избавиться от него. Благодаря Дане я снова ухватилась за жизнь. Есть ещё какие-то вопросы?

Ира хмурится, а я думаю, но тут же отрицательно мотаю головой. Я узнал всё, что мне было нужно: целью Царёва была только месть, и он показушно переспал с моей женщиной. Что же, он ответит за это спустя время, даже если сейчас думает, что уже получил своё.

— Задавай сейчас, если вопросы остались, потому что я не желаю больше начинать эту тему и снова вспоминать тот день.

— Есть только один: почему ты решила защищать меня и сдалась? Почему не пыталась бороться за свою честь?

— Я боролась, — шмыгает носом Ира. — Ровно до того момента, пока ты не вошёл в кабинет, а потом мне пришлось выбирать: твоя жизнь или моя и без того запятнанная честь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И почему в итоге ты выбрала мою жизнь?

Я уверен, что в тот момент Царёв знатно запугал Иру, но не сделал бы ничего из брошенных ей угроз, однако мне не даёт покоя её выбор. Почему она решила склонить его в мою сторону? Ведь в тот момент она работала на моего конкурента и легко могла избавиться от прошлого в виде меня чужими руками.

— Почему? Ты спрашиваешь, почему я сделала это? — удивляется Ира, сглатывая слюну.

— Потому что любила тебя…

Этого достаточно.

Мне важно остановиться, но я не могу этого сделать. Почему?

— А сейчас? Как бы ты поступила, окажись снова в подобной ситуации сейчас?

Понимаю, что давлю на больное, но ходить вокруг да около мне надоело. Я хочу знать правду здесь и сейчас, пусть и пытался убедить себя, что должен дождаться выздоровления ребёнка.

В глазах Иры плещется сильнейшая боль. Она поджимает губы, шмыгает носом и отводит взгляд в сторону, словно пытается скрыть его от меня, чтобы я не видел, что именно творится в её душе в эту секунду. Оберегает меня от самобичевания? После этого разговора я и сам буду чувствовать себя последней сволочью, знаю это, но стою и смотрю в глаза той, которая сегодня утопала в моих объятиях. Мы с Ирой не подростки, чтобы лелеять внутри обиды друг на друга. Если у неё ещё остались хоть какие-то чувства ко мне, мы можем попытаться склеить то, что разбили собственным эгоизмом. В наших сердцах зарождалась любовь, но из-за страсти, ослепившей разум, я многое упустил.

— Ты хочешь знать, как бы я поступила, зная, что меня ждёт?

Я лишь молча киваю, не в силах выдавить из себя и слово.

— Я сделала бы всё так же, Антипов.

Ира поднимается на ноги и с вызовом смотрит мне в глаза: если бы Царёв снова начал угрожать, что отнимет у тебя жизнь, я, не раздумывая, попыталась бы защитить тебя.

Мне становится больно.

Сердце сжимается в груди.

Сам не знаю, какие именно чувства в это мгновение одерживают верх, потому что на душе чересчур паршиво. Она готова изменить мне снова или оказаться изнасилованной, чтобы спасти мне жизнь. Голова идёт кругом, а Ира делает решительный шаг в мою сторону, несколько секунд смотрит мне в глаза, после чего падает рядом на колени.

— Вот я, перед тобой! Я виновата… Долгое время я убеждала себя, что это не так, но я виновата, Антипов. И я прошу у тебя прощения хотя бы ради нашего сына. Ему нужна мать… И отец тоже нужен.

По щекам Иры катятся слёзы, а я быстро прихожу в себя от оцепенения, подскакиваю к ней и поднимаю на ноги.

— С ума сошла? Я не просил тебя вставать на колени! Зачем ты делаешь это? Зачем унижаешься?

— Просил… Когда думал, что я изменила тебе. Ты сам говорил, что буду на коленях в твоих ногах ползать, так вот она я. Я прошу простить меня за кражу информации, за то, что ничего не рассказала тебе о кознях врага. Знаю, что простить такое невозможно, но всё равно молю тебя об этом.

— Глупая! Какая же ты глупая.

Меня всего трясёт от избытка чувств. Я прижимаю Иру к себе, а она обмякает в моих объятиях и начинает рыдать.

— Пойми ты, наконец, что ты человек! Личность! Ты не собачонка, которая должна вымаливать у кого-то прощения, ползая на коленях. Важнее то, что каждый из нас смог сделать определённые выводы из этой ситуации. Если мы оба переступим через гордость, то многое можно сделать иначе, но в первую очередь я должен закончить одно важное дело.

Ира отстраняется и смотрит на меня своими красными опухшими от слёз глазами. Мне хочется стереть слёзы с её щёк, пообещать, что всё будет хорошо, и мы со всем справимся, но язык не поворачивается сказать хоть слово. Не могу ничего выдавить из себя, потому что понимаю, что и мне самому нужно время, чтобы осмыслить всё, чтобы подготовить себя к прощению и отпустить прошлое. Я хочу начать всё с чистого листа без каких-либо обид.

— Не делай того, о чём пожалеешь. Прошло время, Женя. Царёв не поймёт ничего. Тем более, если ты говоришь, что он стал инвалидом… Судьба сама наказала его.

Ира понимает, о каком незаконченном деле я говорю, но одно она не поняла — я не позволю безнаказанно обижать мою женщину. Пусть даже имею дело с инвалидом.

Мотаю головой, не позволяя ей сказать что-то ещё, и прижимаю палец к губам женщины. Ира вздрагивает от этого прикосновения, а мне хочется впиться в её губы, но я не делаю этого. Нельзя. Рано. Мы не должны снова позволить страсти захватить нас в свой плен.

— Оставайся с ребёнком и ничего не бойся.

Она не успевает сказать и слова, а я спешным шагом иду на встречу со своим врагом, с тем, кто позарился на чужое и причинил боль женщине, которую я люблю.

Выскакиваю из дома и спешу завести машину, но охранник сообщает, что у меня гости. Снова несостоявшаяся тёща решила навестить свою дочь? Или забыла узор обоев посоветовать, а потому решила вернуться? Однако я шокировано выдыхаю, когда вижу Царёва. Мужчина въезжает во двор на своём кресле и с улыбкой глядит на меня:

— Антип, давненько не виделись. Знаю, что ты собирался рано или поздно навестить меня, но твой визит слишком затянулся.

— Мразь, — цежу я сквозь стиснутые зубы и делаю шаг вперёд.

— Ты всегда знал это… Постой, Антип, ну ты же не станешь поднимать руку на беззащитного человека? Я тебе даже ответить не смогу.

Смотрю на слизняка, который разрушил мою жизнь, и не знаю, как быть с ним. Он прав: беззащитного бить я не стану, но я могу лишить его всего, как он лишил меня любимой женщины и веры в любовь, как лишил Иру чести.

— Тогда ты взял Иру силой, — выдавливаю я.

— Рассказала? А я думал не отважится… Был за мной такой грешок, но посмотри на меня, Антип… Я приехал к тебе с добрыми намерениями. — Я застываю, понимая, что не должен верить этому ужасному человеку.

— Не пытайся очистить свою совесть, Царёв. Не выйдет. Я говорил, что война между нами окончена, но она только начинается. Теперь ты узнаешь, на что я способен. Прикоснувшись к моей женщине, ты подписал себе приговор. Хотел играть по-крупному, мы сыграем.

— Брось, тебе не к лицу ярость, Антип. Плохим мальчиком из нас двоих всегда был я. Не занимай моё место, и раз уж ты так сильно хочешь продолжить игру в «Морской бой», то позволь мне первому сделать ход… Я знал, что Ирина беременна. Всю свою беременность она находилась под контролем моих врачей, друг мой. Она родила близнецов. Да-да, не удивляйся, она тоже не знала правду. У тебя не один сын, Антипов, у тебя их два… И один из них скоро улетит в Штаты. Как тебе такой поворот?

Я открываю рот, не в силах сказать и слово.

Он блефует или говорит правду?