Спаси моего сына, бывший!

Глава 20. Евгений

В кафе, где мы договорились встретиться с тестем Ромы, царит гнетущая атмосфера. Она давит на виски, а заунывная музыка ещё сильнее сводит с ума, уничтожая и без того чересчур слабые нервные клетки. Я сижу на пластиковом стуле и понимаю, что в последнее время слишком сильно привык к роскоши, пусть излишняя помпезность раздражает, но и такие заведения — не лучшее место для деловых переговоров, а уж тем более для отдыха. Девушка, стоящая за кассой, сверлит меня внимательным взглядом и чавкает жвачкой, недовольно морща губы, словно я должен сразу оформить заказ. Вот только ничего есть здесь я не хочу, мне кажется, что повара тут готовят, параллельно почёсывая задницы. Не самое удачное сравнение, но почему-то у меня создаётся именно такое ощущение.

— Я немного опоздал, прошу извинить меня, — садится напротив высокий подтянутый мужчина средних лет. — Николай Степанович.

— Здравствуйте. Евгений.

Мужчина пожимает мне руку через столешницу и кивает в сторону кассирши, чтобы подошла к нам. Вероятно, официантов в этом месте тоже нет.

— Любава, мне как всегда. Евгений, вы будете кофе? Сделать готовят отменный «три в одном».

— Да, пожалуй, не помешает взбодриться.

Давненько я не бывал в подобных заведениях. Или это какое-то особенное? Обычно даже в кафе несколько иная атмосфера.

Девушка записывает всё в блокнотик, словно мы заказали целый пир на весь мир, и уходит, а Николай Степанович выжидает некоторое время и смотрит на меня.

— Обычно по вопросам расследований я встречаюсь с людьми именно здесь, потому что тут все свои. Любочка включила устройство, которое будет глушить любые жучки, поэтому мы можем поговорить спокойно. Рома вкратце обрисовал ситуацию, но я пока так и не понял — двух сыновей родила ваша супруга или одного?

— Ира родила одного, но если быть точным: когда она родила одного, ей поставили укол, и она моментально заснула, а придя в сознание, увидела лишь одного ребёнка. Ей никто ничего не говорил о существовании второго, и мы узнали правду совсем недавно.

Николай Степанович кладёт руки, сцепленные в замок, на столешницу, и кивает.

— Я поговорил с нашим судмедэкспертом, пусть он работает несколько не в той области, однако он уверен, что ваша жена просто не могла родить второго, если всё случилось именно так. Либо она должна была находиться в сознании, либо ей бы сделали кесарево сечение. У неё есть шрамы на теле?

Понимаю, что уже давно не видел её тело, и почему-то внизу всё закипает от этой мысли. Ира точно сказала бы о шрамах, но она ни слова не вымолвила, а значит, тех не было.

— Нет, она не говорила мне ничего о шрамах.

— Возможно, вас пытаются ввести в заблуждение сейчас, — пожимает плечами Николай Степанович.

— Вы думаете, что Царёв купил врачей не тогда, а сейчас?

Я хмурюсь, окончательно путаясь в происходящем.

— Такое допустимо. Тем более ваша супруга, судя по всему, не испытывала никаких проблем во время беременности. Как подсказала мне хорошая знакомая — вынашивание двойни куда сложнее, и уже на восьмом месяце было бы тяжело просто передвигаться. Понимаю, что мы не врачи, а это всего лишь предположения, но я обязан рассмотреть любую теорию. Мы могли бы попытаться допросить гражданина Царёва…

— Он не станет ничего говорить полиции, — отрицательно мотаю головой я. — Если только вывезти его в лес с чёрным мешком на голове…

— А это уже статья, Евгений, — покачивает головой Николай Степанович. — Никого вывозить в лес мы не станем. Я проверю все детские дома, приюты, попытаюсь выйти на малыша, которого пытаются усыновить в настоящее время. Так же пробью все документальные обороты и скажу своим людям, чтобы проследили за всеми ближайшими рейсами, на которые покупают билеты люди с детьми. Однако мы ищем призрачную иголку в стоге сена. Вы ведь понимаете?

Я киваю. Девушка приносит кофе, и я делаю жадный глоток, но тут же морщусь, потому что хлебнул чересчур горячий напиток.

— Поосторожнее с этим. Можно так и серьёзные ожоги получить, — покачивает головой Николай Степанович. — Нам бы установить прослушку в доме вашего врага… Попытаюсь сделать это, но, скорее всего, туда не подобраться так просто.

Я в очередной раз киваю, как болванчик.

В голове царит пустота. Несмотря на то, что я поднял все свои связи, а отыскать какую-то путеводную нить, что привела бы ко второму сыну, так и не получилось. Может ли быть такое, что Царёв на самом деле пытается водить меня за нос, что никакого ребёнка нет? Эта мысль заставляет сомневаться в реальности моей жизни, и я тяжело вздыхаю. Как не сойти с ума, когда тебе преподали загадку куда круче того, что удавалось разгадать Шерлоку? Или я просто такой слабак, и окажись мистер Холмс рядом, то он на раз бы решил мою проблему? Дожили! Уже думаю о вымышленном персонаже, как о реальном… Такими темпами недолго оказаться в психбольнице.

Поговорив ещё немного с Николаем Степановичем, мы прощаемся, обещая держать друг друга в курсе любых подробностей. Я еду домой, не чувствуя совершенно ничего. Мне хочется заснуть, проснуться и вернуться в прошлое, где всё было куда более понятным. Я даже не успел толком почувствовать себя отцом: у меня попросту не было на это времени.

Мне совсем не хочется встречаться с Ирой, потому что нечего сказать ей. Как я могу смотреть ей в глаза, если беспомощен? Не могу даже найти нашего ребёнка и помочь ему вернуться домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иду к себе в кабинет, мысленно рассчитывая, что не столкнусь с взглядом бывшей, исполненным надежды, что она не попадётся мне на пути, но когда открываю дверь, то застываю на месте. Ира вздрагивает, распрямляется и уверенно смотрит на меня. Бумаги, в которых она копалась до этого, падают на пол.

— Что здесь происходит? — растерянно спрашиваю, вспоминая её предательство в прошлом.

— Женя? Я не думала, что ты так рано вернёшься… Хотела убраться у тебя в кабинете, — включает дурочку Ира, и я закипаю.

Хочу сказать ей, что не просил её убираться и уж тем более копаться в моём кабинете, но самое главное, что раздражает меня: в её взгляде нет ни капли стыда или страха. Что она думает? Считает, что может безнаказанно подставить меня снова? А может, она знает, что никакого второго ребёнка нет, и просто водит меня за нос вместе с Царёвым? Что он ещё хочет нарыть на меня? За каким компроматом отправил её?

— Зачем ты зашла в мой кабинет? — цежу со злостью и пристально слежу за реакцией своей бывшей.

— Я ведь сказала, что хотела убраться.

— Ира! — я повышаю голос, отчего бывшая вздрагивает, но быстро приходит в себя и решительным шагом движется в мою сторону. — Если ты снова связалась с врагом и решила подставить меня, я вышвырну тебя из дома. Ты больше никогда не увидишь сына. Говори мне, что ты тут искала.

Секунда раздумий, и бывшая резко касается своими губами моих, обвивая руки вокруг моей шеи и ластясь ко мне всем телом, как кошка в период весеннего обострения.

— Ира, — я пытаюсь оттолкнуть её, но бывшая тянется к моему уху.

— Хижина, дождь, страсть, — щебечет она, вводя меня тем самым в заблуждение ещё сильнее.

Что это за колдовской набор слов?

Я всё же отрываю Иру от себя и пристально смотрю ей в глаза, пытаясь понять, что происходит. Внутри закипает сильнейшая ярость: если она снова решила предать, я не спущу ей этого с рук и лишу её возможности видеть, как растёт сын.

По взгляду Иры я понимаю, что она затеяла всё не просто так. Документы, валяющиеся на полу, по большей части вырезки из газет о моём бизнесе, вряд ли они были ей нужны. Бывшая пытается дать мне какой-то знак. И тут в голове появляется мысль, что под хижиной она подразумевает летнюю кухню, расположенную на участке. Там у нас с ней была бурная ночь под проливным дождём. Мысленно возвращаюсь в прошлое, в тот самый день.

— Погода начала портиться, думаешь, мы успеем пожарить мясо? — спросила Ира.

— Мы же не в полях… Конечно, успеем. Если что, всегда можешь остановиться и пойти домой… Закажем пиццу или что-нибудь ещё.

— Ладно…

Она опустила голову и вернулась раскладывать мясо на решётке, пока я пытался раздуть угли, чтобы горели равномерно.

— Малинка-Иринка, а ты что такая грустная? Всё в порядке?

— Да… Наверное. Хотя, нет… Жень, я хотела поговорить с тобой о кое-чём важном. Ты только, пожалуйста, выслушай меня. Это касается работы и наших отношений.

Я приблизился к ней, обнял со спины и отрицательно помотал головой.

— Мы не станем говорить сегодня о работе. Я люблю тебя, Ира. Ты меня любишь?

— Люблю, конечно же, но это очень важно. Жень, мне ведь и без того сложно говорить. Пожалуйста, дай мне шанс раскрыться…

Я начал покрывать её шею поцелуями, прикусил мочку уха, заставляя льнуть ко мне всем телом.

— Тогда всё это не имеет никакого значения. Ир, работа не имеет отношения к нашим чувствам. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Разве может быть что-то главнее и важнее этого? Мне ещё ни с кем и никогда не было так же хорошо и спокойно как с тобой. Работа подождёт. В конце концов, ты можешь перестать работать на меня, если это так сильно тяготит твою душу.

— Дело не в этом, Жень, просто я…

Ира шумно выдохнула, а я развернул её к себе и впился в её губы, заставляя отвечать на мой поцелуй. Небо разразилось громом, и полил сильный дождь. Промокшие мы едва успели спрятаться под крышей летней кухни, где нас охватила сильнейшая страсть.

Хижина…

Дождь…

Страсть…

Ира хотела встретиться именно в той самой «хижине», чтобы поговорить со мной о чём-то очень важном.

Киваю в сторону окна, пристально глядя на бывшую, а она моргает глазами, тем самым давая знак, что я всё верно истолковал.

Непонятно, зачем ей нужно было набрасываться на меня с поцелуями, а теперь тайно зазывать на наше старое место, но я решаю довериться. В этом есть что-то значимое…

— Я всё собрала, — говорит Ира, сложив вырезки аккуратной стопкой на столе. — Женя, я на самом деле не желала сделать ничего плохого. Мне захотелось немного размяться. До сих пор голова идёт кругом от происходящего.

Понимаю, что бывшая продолжает играть и решаю подыграть ей.

— И начала с моего кабинета?

— Нет, я уже убралась в гостиной, просто здесь у тебя не бывают уборщицы, вот я и решила сделать тебе приятное.

Я киваю, продолжая смотреть ей в глаза.

— Ладно. Я не готов сейчас вести разговоры, поэтому просто уходи. Поговорим обо всём завтра, наверное… Если я ещё захочу с тобой разговаривать. Этот поцелуй был лишним, не находишь?

— Прости, прошлое нахлынуло, и я ничего не могла с собой поделать, — Ира краснеет и медленно бредёт в сторону двери. — Значит, я могу идти?

— Можешь идти. Спокойной ночи, — заявляю я, ледяным тоном, но голос всё равно слегка предательски фальшивит. Мне приходится собрать всю силу воли в кулак, напомнить себе о прошлом, ставшем камнем преткновения, и зло посмотреть на бывшую: — И больше не смей появляться в моём кабинете. — Последнее цежу сквозь зубы, со злостью, которую приходится немного наиграть, но вроде бы получается.

Ира вздрагивает, но её взгляд наполнен надеждой, и я прикрываю глаза, тем самым показывая ей, что приду на летнюю кухню, чтобы поговорить с ней. Правда, совсем не понимаю, к чему такая секретность, и почему мы не можем говорить здесь, в моём кабинете. Может, моя бывшая хочет пойти на актерские курсы?

— У тебя телефон из кармана торчит, положи его на стол, чтобы не уронить, — говорит Ира, когда уже стоит на пороге.

— Спасибо за заботу. Сам разберусь.

— Спокойной ночи, Женя, — щебечет Ира и выходит, а я достаю телефон и несколько секунд гляжу на него.

Думает, что в моём телефоне и в моём кабинете может стоять прослушка? Царь, конечно, обскакал меня по всем пунктам, но если эта тварь прослеживает меня настолько досконально, то я боюсь даже предположить, какой страшный грех совершил, так сильно прогневив его.

Кладу телефон на столешницу, как и посоветовала Ира, и ещё какое-то время остаюсь в кабинете. Прикасаюсь подушечками пальцев к губам, думая о её поцелуе. Что-то весомое должно было сподвигнуть бывшую сделать это, ведь, зная её характер, я понимаю, что она не стала бы вешаться мне на шею, после всего, что между нами было. Если у нас и есть будущее, то путь к нему окажется долгим и тернистым, и мы оба отлично понимаем это.

Замечаю в окне мелькнувшую тень и понимаю, что Ира уже ушла на летнюю кухню. Сердце начинает колотиться где-то в районе горла, а я опасливо смотрю по сторонам: вроде бы камеры нигде не натыканы, я бы точно увидел их, а вот жучки могут…

Сжимаю руки в кулаки, ещё раз кошусь на свой телефон и выхожу из кабинета.

Надеюсь, у Иры будет весомое оправдание этой глупой игре в шпионов.