Спаси моего сына, бывший!

Глава 19. Ирина

Утром мама пишет мне слова извинений, а я всё думаю, где Евгений пропадал добрую часть ночи. Он приехал только под утро, но я не решилась выйти и поговорить с ним. Я чувствовала свою вину за то, что его жизнь стала такой ужасной. Если бы я отказалась и не стала шпионить на Царёва, то Женя уже давно мог создать нормальную семью. Не было бы всех этих кошмаров. Он заслуживает лучшего, и если нам удастся найти второго сына, а Евгений захочет избавиться от меня в своей жизни, я уйду. Вот только как быть с детьми? Мы оба хотим принимать участие в их жизни, оба желаем находиться рядом.

Голова кружится, но пить таблетку нельзя: я и без того невесть сколько времени кормила сына какими-то примесями из трав.

Мама звонит, и я вынуждена нажать на кнопку ответа. Даня сладко спит, поэтому если я буду говорить потихоньку, то не помешаю ему.

— Ириша, привет! Собираюсь вот к доктору, которого мне посоветовал Евгений. Дочка, ты прости меня за то, что сотворила. Я на самом деле хотела сделать как лучше, думала, что Дане нужно расти с родным отцом. Наверное, ты права, и моя убежденность сыграла с нами злую шутку. Я ведь сама росла без отца… Я не рассказывала тебе, но у матери постоянно сменялись ухажёры, и каждый из них ненавидел меня, а я мечтала, чтобы родной папа был рядом. Теперь уже поздно каяться, понимаю…

Мама замолкает, а я в эту секунду словно вижу своё отражение: в нелепых попытках оправдаться я точно так же выгляжу в глазах Евгения, когда говорю ему, что я желала спасти мать, но предала его. Благими намерениями, как говорится…

— Мам, ты ведь понимаешь, что пока ты не пройдёшь лечение, я не смогу доверить тебе сына? Ты осознанно травила Даню. Диагноз тоже ты оплатила? Чтобы ему приписали этот проклятый СМА? Мам, ты хотя бы понимаешь, что я пережила, когда посмотрела на детей болеющих этим синдромом?

Понимаю, что начинаю винить маму и обрываю себя. Поздно махать кулаками после драки. Вызывав у неё чувство вины, я ничего не добьюсь.

— За этот анализ заплатил твой отец. Я даже удивилась, Ирочка, ведь он никогда не испытывал к тебе сильной любви, а тут вдруг решил поддержать, помочь мне свести тебя с Евгешей.

Час от часу не легче. Я закатываю глаза и покачиваю головой, понимая, что этот бедлам ещё нескоро отпустит меня и позволит спокойно выдохнуть.

— Мам, не нужно мне больше помогать. Мы с Женей сами во всём разберёмся. Вот только если отец помог тебе нарисовать диагноз Дане, не значит ли это, что он украл нашего второго сына?

— Второго? — удивляется мама.

Понимаю, что проговорилась, но вроде бы это и не было секретом.

— У меня родилась двойня, но вся моя беременность была сфабрикована господином Царёвым. Отец продал меня ему однажды. Мог ли он ещё раз подставить меня?

— Я не знаю, — тяжело выдыхает мама. — Я не знала, Ирочка. Где же второй малыш?

— Мы ищем его… Мам, прости, но мне нужно идти. Кажется, Даня просыпается.

— Да, конечно. Я буду делать всё, что скажет доктор, чтобы вернуть ваше доверие.

В очередной раз выдыхаю весь воздух из лёгких и поджимаю губы. Как же ситуация похожа на то, что происходит между мной и Евгением. Я точно так же прошу у мужчины дать мне шанс и простить, а он сам не понимает, как поступить дальше. Это на самом деле ужасно, ведь подорвав доверие единожды очень сложно вернуть его снова.

Отключаю телефон и смотрю в окно. Машина Антипова стоит во дворе: он ещё не уехал на работу или по делам, и мне хочется поговорить с ним. Радуюсь, когда в комнату стучится няня. Мне удалось поговорить с ней вчера и успокоить, сказать, что мы понимаем всю ситуацию, и если на кого-то злимся, то точно не на неё. Приветствую женщину и спешно спускаюсь вниз. Мы с Женей сталкиваемся у подножия лестницы: я буквально влетаю ему в грудь и резко отстраняюсь.

— Доброе утро. Есть какие-то новости? — спрашиваю в попытке исправить неловкость возникшей ситуации.

— Привет… Новости? Хм… Я был вчера у Царёва, и тот сообщил мне, что у нас осталось пять дней. Это слишком маленький срок, но я переверну всё, чтобы найти нашего сына. Как раз собираюсь встретиться с одним человеком из полиции, который и займётся расследованием.

— Уверен, что можно привлекать к этому делу полицию? У Царёва ведь везде есть связи…

Чувствую, что между мной и Женей царит сильнейшее напряжение. Мне хочется избавиться от него, но я не могу больше просто извиняться. Нужно доказывать то, что ты меняешься делами, а не словами.

— Да. Я тоже не последний человек, и у меня тоже есть связи. Кто, если не полиция, Ира? Я понятия не имею, что можно ждать от этого человека дальше. Кроме того, нам нужно будет поехать к доктору. В виду выяснившихся подробностей важно обсудить с ним новый план лечения Дани.

— Мама говорит, что он восстановится быстро, так как я перестала пить травы…

Прикусываю язык, потому что Евгений смотрит на меня жалящим взглядом, и я понимаю его: он больше не доверяет словам моей мамы, как, впрочем, и я.

— До сих пор в голове не укладывается, что она решилась травить тебя и собственного внука ради того, чтобы свести нас, — покачивает головой Евгений.

— Надеюсь, что врачи смогут помочь ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, я тоже. Всё. Мне нужно идти.

Я киваю, а Женя проходит мимо, оставляя за собой шлейф парфюмерии с мускусными нотками. Э

Захожу на кухню и наливаю стакан сока. Больше даже просто смотреть на чаи не хочу. Пробирает до мурашек от мысли, что всё это время мама подмешивала мне что-то. Теперь у меня даже состояние улучшилось, и вечная слабость пропала. Или это самовнушение?

Телефон звонит, и я думаю, что это снова мама, но когда смотрю на экран, шокировано застываю. Даже дыхание перехватывает, а губы чуть приоткрываются от изумления.

Царёв…

Что ему от меня нужно?

Как бы страстно я не желала послать этого человека ко всем чертям и избавиться от необходимости общаться с ним, я всё-таки нажимаю на кнопку ответа и подношу телефон к уху. Сердце начинает неприятно ударяться о рёбра, а в ушах звучит громогласный угрожающий голос, от которого вся кожа приобретает состояние, именуемое «гусиной».

— Я знал, что ты не оставишь мой вызов без ответа, милая, — говорит Царёв, противно протягивая слоги.

— Что тебе нужно?

Решаю говорить с Царёвым так, как он этого заслуживает. Я не стану обращаться уважительно к твари, которая издевается над моим ребёнком.

— Не стоит говорить со мной как с врагом. Я не желаю тебе зла. Каюсь, что пришлось быть грубым, но я не планировал причинять тебе боль. Ты сама сблизилась с моим врагом, когда служила на меня, и это сыграло на руку, чтобы потопить его ещё сильнее. У нас с Антиповым давняя горечь, которую пора бы уже разрубить… Это не твоя война, Ира, и ты не должна страдать вместе с ним.

— Если Женя когда-то увёл у тебя девушку, это не значит, что стоит теперь мучить невинного ребёнка. Где мой сын?

— Дома… В кроватке. Разве нет?

Царёв специально включает идиота, отчего в груди закипает сильнейшее желание схватить его за глотку и лишить дыхания.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, сволочь…

— Ну-у не стоит грубить, дорогая моя. Не стоит. Я ведь пришёл к тебе с благими намерениями. Мы оба понимаем, что разбитую чашу никак не склеить. Ваши отношения с Евгением обречены на провал. У вас нет будущего, и ты понимаешь это. Даже если он найдет в себе силы простить тебя, то постоянно будет вспоминать, как ты работала на врага и под врагом…

Я сильнее сжимаю трубку в руке и стараюсь дышать глубже, чтобы не сорваться. Наверное, мне не следовало отвечать, но если Царёв позвонил, то, возможно, хотел озвучить новые правила своей глупой игры.

— …Как я уже сказал, мой враг — он, а не ты. С тобой мы могли бы помочь друг другу. Как думаешь, что сделает Антипов, если найдёт второго ребёнка? В первую очередь он избавится от тебя, чтобы дети не росли с матерью-предательницей.

— Чего ты от меня хочешь?

— А этот вопрос мне уже нравится. Становится так приятно на душе, словно я вдохнул порцию свежего воздуха. Я хочу немногого, всего лишь снова предложить тебе работу. Если согласишься, я отдам тебе второго ребёнка и помогу спрятаться. С деньгами своего отца ты сможешь не только чудесно устроиться в этой жизни, но и защитить себя от Антипова.

— У моего отца не было столько денег, — фыркаю я.

— В последнее время он немало получил за то, что работал на меня, и выгодно вложился, поэтому, поверь мне — у него осталось достаточно средств, которые он не успел потратить на молоденьких любовниц. И все эти деньги скоро станут твоими. Тебе же следует просто кое-что достать для меня. Я позабочусь, чтобы Антипов не добрался до тебя и не забрал детей.

Я думаю над тем, что в словах Царёва есть доля истины: у нас с Евгением слишком призрачное будущее. Шансы снова быть вместе практически равны нулю. Когда всё это закончится, и мы сможем найти второго сына, Евгений может попытаться избавиться от меня, отнять у меня детей. Вспоминаю мужчину, и на глаза наворачиваются слёзы. Я стану твоей феей-крестной.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю хрипловатым голосом.

Если у Антипова ничего не выйдет, если его знакомый полицейский не сможет найти нашего сына, то у нас есть шанс сделать это. Но я снова должна буду пойти на предательство.

— Ты должна найти мне личные вещи старшего Антипова. Среди них есть письма и завещание. Они нужны мне.

— Бред! Зачем? Неужели ты думаешь, что отец Жени был твоим родственником?

— Я не обязан отчитываться перед тобой и говорить, для чего хочу получить желаемое. Мне нужны бумаги, а тебе, Ирочка, сын. Он скоро уедет за границу. Антипов сказал тебе об этом?

Сердце снова сдавливает, но я дышу глубже, понимая, что Дане я нужна живой и здоровой. Мой сын и без того немало настрадался, а теперь ему важно активно развиваться, раз страшное заболевание — всего лишь домыслы. Мне нельзя позволить себе сорваться и потерять молоко.

— Что будет, если я добуду эти письма и завещание? Какие у меня будут гарантии, что ты вернёшь мне сына, а не сдашь назад? Уже однажды ты сделал все не по договору.

— Ты говоришь о том небольшом инциденте? У нас не было договора, я взял тебя и не убил Антипова, разве я не сдержал свою часть устной договорённости? Теперь я даю свое слово — оно должно стать лучшей гарантией…

Я улыбаюсь, готовая истерически расхохотаться. С чего вдруг слово Царёва должно стать для меня какой-то глупой гарантией? Вот только сейчас правила игры диктует он, а я могу только принять их или отказаться.

Я снова думаю о Жене, о том, что просила у него прощения за предательство и пыталась вернуть его доверие… Думаю о том, что если приму условия сделки Царёва, то Евгений уже никогда не простит и не примет, даже несмотря на то, что тем самым я спасу нашего сына. Вот только жизнь маленького ребёнка зависит от одного простого ответа. И я не могу сдать назад сейчас.

— Я согласна.

— Вот и ладненько. Ты большая умница. Как только найдёшь письма и завещание, дай мне знак. Стоит ли говорить, что Антипов ничего не должен знать об этом?

— Нет. Я всё поняла.

— Не совсем, милая. В доме стоит прослушка. Жучки повсюду. Мои люди постарались сделать так, чтобы я мог следить за своим старым другом. Если ты постараешься сказать ему правду, то наша сделка будет расторгнута.

— Я всё правильно поняла. Не будем тратить время. Евгения пока нет дома, и я могу обыскать его кабинет.

— Узнаю свою девочку, давай, Ира, не подведи меня.

Царёв сбрасывает, а я медленно опускаю руку с телефоном и смотрю в одну точку перед собой. Я должна сделать всё правильно…

Но как именно будет правильно?