Спаси моего сына, бывший!

Глава 27. Ирина

Женя…

Даниил…

В сознании пульсируют имена, но я не помню людей, которым они принадлежат, не могу понять, кто эти люди, и как именно они связаны со мной.

Даниил…

Женя…

Вижу отца. Он смеётся надо мной, а я стою перед ним на коленях и плачу.

— Пожалуйста, выпусти маму из психбольницы, её ведь сведут там с ума. Я сделаю всё, что ты захочешь.

— Знаю, именно по этой причине я и упрятал твою матушку туда. Ты сделаешь всё, чтобы спасти свою обожаемую мамашу, потому что, кроме неё, у тебя нет никого… Нет подруг, нет родных… Вы два жалких фрика, которые почему-то достались мне. Никогда не понимал, за что получил такое наказание, но теперь ты отплатишь мне за то, что терпел вас обеих всё это время. Давай, Ира, просто подпиши бумагу… Один человек готов заплатить за тебя крупную сумму…

— Заплатить за меня? Ты хочешь подложить собственную дочь под какого-то знакомого? — всхлипнула я, шокировано уставившись на отца.

— Ну почему же сразу подложить? Ему ты нужна исключительно в деловых целях… И я тебя умоляю: избавь меня от этих сентиментальностей. Ты мне не дочь, по крайней мере, ты никогда не пробуждала во мне отцовских чувств… Так… Просто одно сплошное недоразумение.

Сердце сжалось от боли. Пусть я всегда знала, что не нужна отцу, но в глубине души всегда надеялась, что он испытывает ко мне хоть какие-то тёплые чувства.

— Встань с коленей, ты выглядишь слишком жалко. Твою мать перестанут обкалывать препаратами и выпустят, как только ты подпишешь некоторые бумаги.

— Что я должна подписать?

— Сущий пустяк… Всего лишь один документ.

Я поднялась с колен и покачнулась, приблизившись к столу отца. Он на самом деле хорошо подготовился, был уверен, что я приду молить о пощаде.

— Что это? — спросила я, кивнув на бумагу.

— Почитай если хочешь. Это гарант, что ты не обманешь и сделаешь всё до конца. Когда выполнишь своё задание, эта бумага окажется уничтоженной. А если что-то пойдет не так, то ты сядешь, моя дорогая… Сядешь надолго или перейдёшь на мушку коллекторам… Ты и твоя мамаша!

Я посмотрела на лист и не смогла поверить. Некий господин Царёв предлагал мне подписать долговую расписку, согласно которой на мне повиснут многомиллионные долги, если я вдруг неправильно выполню условия его сделки, которые озвучены в договоре, конечно же, не были.

Я взяла ручку и поставила размашистую подпись, понимая, что если не сделаю этого, то маму убьют в лечебнице или превратят в овощ.

Тогда я даже не подозревала, какую именно работу мне предложат, а когда получила предложение, порадовалась, что меня не сделали киллером, но, если подумать хорошо, то я сработала практически так же: уничтожила человека изнутри.

Наблюдая за картиной из прошлого со стороны, я захлёбываюсь слезами. Хочу подойти к себе, попросить не делать этого, не унижаться перед столь ничтожным человеком. Если бы у меня только появился шанс вернуться в прошлое и исправить всё… Нужно было стучаться в полицию, обивать пороги всех управляющих органов и искать управу на отца, но я позволила ему сломать меня. Сначала ему, а потом Царёву.

Евгений…

Вспоминаю, откуда мне знакомо это имя.

Пропускаю через себя всю боль, которую причинила бывшему.

Я смогла довериться человеку, не сумела и тем самым сделала больно тому, кто на самом деле полюбил меня.

Даниил…

Боги!

Мой сын!

У меня есть сын!

Он нуждается во мне.

Понимаю, что нахожусь в длинном тёмном коридоре и не знаю, где найти выход из него. Со всех сторон слышится противный писк. В носу стоит неприятный запах медикаментов. Где я нахожусь? Почему ещё не выбралась из этого проклятого места? Где выход? Царёв забросил меня в какой-то туннель? Решил наказать за то, что я не справилась со своей задачей?

Евгений…

В ушах звучат его успокаивающие слова, и я вспоминаю выстрел, который пронзил тело сильнейшей болью, а потом отпустил.

Женя…

Даниил…

Я должна вернуться к сыну. Я нужна ему. Нужна им… Я больше не могу трусливо сбежать, предать, подставить… Я должна бороться.

Открываю глаза и хватаю ртом воздух. Вокруг толпятся люди в белых халатах. Они начинают что-то говорить, поднимают сумятицу, а я смотрю на них и хочу узнать, как мой сын.

— Мой сын… Мой мальчик… Он жив? — спрашиваю, опасаясь, что это чудовище добралось и до маленького солнышка, которое не сделало ему ничего дурного.

— Сын? Не было при тебе сына! — отвечает один из врачей. — Успокойся! Мы несколько часов боролись за твою жизнь! Уж не знаю, зачем ты пила кое-какие травы, но они спасли тебя, стали блокиратором для яда, который чуть было не проник в твою кровь и не убил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Травы?

Те самые, что мне заваривала мама?

Они ещё не вышли из крови полностью?

Они спасли мне жизнь?

Всхлипываю.

— Евгений! Женя! Как он? — спрашиваю, с надеждой глядя на врача. — А молоко? Мне нужно кормить сына! Молоко останется?

Чувствую раздирающую боль, когда пытаюсь пошевелиться. Всё тело кричит так, словно его пропустили через мясорубку.

— Молоко — последнее, что должно волновать тебя! Ишь шустрая какая! Чуть было не погибла, а заботится о молоке! Вот же женщины! — покачивает головой мужчина в белом халате. — Евгений сейчас находится в коридоре реанимации и ждёт, когда появятся новости. Всё с ним в порядке.

— Мне нужно увидеться с ним. Пожалуйста, пустите меня, мне нужно!

Пытаюсь встать, но врачи укладывают меня, переглядываются и вводят в капельницу какой-то препарат. Я медленно погружаюсь в сон, хоть и пытаюсь бороться, вырваться из его поволоки, но ничего не выходит.

Вспоминаю снова взгляд Евгения, когда он увидел меня с Царёвым… Если я выжила, то, возможно, жизнь дала мне шанс, чтобы исправить всё и больше не совершить ошибок?

— Женя, прости меня, — бормочу я и снова проваливаюсь в окутывающую тьму.