Спаси моего сына, бывший!

Глава 11. Ирина

— Мама, — утопаю в объятиях родного человека, а мама всхлипывает и похлопывает меня по спине.

— До сих пор не могу прийти в себя, — шепчет она, отстранившись от меня.

— Мам, вряд ли это тот человек, о котором следует лить слёзы, — пытаюсь успокоить её, прекрасно понимая, что поддержать не получится.

Я не страдаю по отцу. Возможно, это жестоко, но такова правда: это не тот человек, из-за которого я могла бы лить слёзы. Жаль, что мама забыла о том, как он запрятал её в психиатрическую лечебницу. Или не забыла, а просто решила простить всё плохое?

— Я знаю, что тебе не за что любить его, но он не всегда был таким… Когда ты родилась, он не спал ночами и сидел около твоей кроватки.

Я понимаю, что в эту секунду мама пытается загладить вину отца, чтобы хотя бы после его смерти мне было за что уважать этого человека, но если он когда-то и был любящим отцом — в чём я очень сильно сомневаюсь, — то потерял свой шанс стать любимым. Всю мою сознательную жизнь этот человек был чудовищем.

— Познакомься с Евгением, моим… — заикаюсь, с опаской поглядывая на бывшего, и прикусываю язык. Не откусить бы его такими темпами. — С отцом Даниила, — поправляю себя я, а мама морщит губы и фыркает что-то себе под нос.

— Приятно познакомиться с вами, — протягивает она ручку, растягивая губы в улыбке. — Вы можете называть меня просто «мама», Евгений.

Антипов тушуется, но мама не даёт мне раскрыть рот, чтобы продолжить это знакомство. Она начинает щебетать что-то об атмосфере, которой пропитан дом, говорит, что она сменила бы обои в коридоре на более светлые, и проходит на кухню.

— Мам, там Даня один… Няня уехала, поэтому я должна пойти к сыну, — топчусь я на месте.

— Должна… Не должна… А угостить маму чаем? Я приехала, чтобы выплакаться тебе, найти поддержку, а ты уже бросаешь меня?

— Но мне не с кем оставить Даниила.

— Как это не с кем? — мама вздёргивает подбородок и бросает взгляд хищницы на Евгения. — А разве отец сыну никто? Женечка, вы ведь приглядите за Даниилом, пока мы с дочкой посекретничаем о своём, о женском?

Мне становится стыдно, ведь мама ведёт себя как-то странно, словно она впервые вышла в свет. Раньше она точно была поскромнее. На секунду появляется мысль, что всё дело в препаратах, которые ей кололи в лечебнице, но я тут же отгоняю её: мама не сошла с ума. Такого просто не может быть.

— Да, конечно. Можете немного пообщаться, а я пригляжу за Даниилом.

— Но, — пытаюсь противиться я, ведь Женя понятия не имеет, как вести себя с детьми.

— Возражения не принимаются, — выдавливает улыбку Антипов.

— А?..

— Что ты акаешь-то? — бормочет мама. — Сказали же тебе, что возражения не принимаются.

Мама садится за стол и открывает коробочку с десертом, который привезли из ресторана. Антипов уходит: он только рад был отделаться от компании моей мамы…

Хотя кого я обманываю?

И от моей тоже.

Включаю чайник, и пока он греется, присаживаюсь за стол.

— Как у вас с ним? Я вижу, вы нормально общаетесь… Евгений даже позволил тебе пригласить меня в гости.

Фактически это не приглашение было, потому что мама поставила меня перед фактом, что уже собралась и вот-вот выезжает.

— Мам, Евгений просто отец Даниила, который помогает нашему мальчику в лечении, вот и всё. Ты сама недавно говорила, что я не должна обращаться к нему за помощью, а теперь считаешь иначе?

— Я много чего считаю, но не суть. Вижу ведь я, как ты на него смотришь. Сердце материнское не обманешь, Ирочка. Ты любишь его?

Вопрос мамы обжигает, заставляет задуматься о том, что казалось мне запретной темой. После нашего ужасного расставания я пыталась похоронить в себе чувства к Антипову, а теперь в душе царило нечто крайне странное и неприятное. Я чувствовала себя виноватой перед ним, но до конца не могла признать свою вину. Возможно, именно это и тормозило наше общение?

— Ира-а! Ты меня слышишь?

Мама щёлкает мне перед глазами большим и указательными пальцами с новым маникюром.

— Новый дизайн сделала, — говорю я.

— В общем-то, не совсем новый… Уже неделю с ним хожу, но это не так важно. Ты не ответила мне на поставленный вопрос, дорогая… Ты любишь Антипова?

— Мам, давай лучше ты поплачешься мне в жилетку и перестанешь задавать такие каверзные вопросы. Я уже сказала, что он просто отец моего сына. Между мной и Евгением огромная пропасть, и мы никогда не будем вместе.

Я слышу мужское кряхтение и резко поднимаю взгляд, устремляя его в сторону дверного проёма. Антипов стоит, прислонившись плечом к косяку, и покашливает, прочищая горло.

— Я хотел спросить, как поменять памперс, потому что ничего не смыслю в этом, а оттуда идёт крайне неприятный запах. Да и вообще у меня вдруг появилось важное дело, и я буду вынужден отъехать на несколько часов.

Я открываю рот, киваю, а Антипов разворачивается на месте и уходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кажется, я только усугубила всё своими словами о том, что между нами ничего не может быть, которые мой бывший, судя по его реакции, услышал. Он вдруг вспомнил о важных делах, когда я попросила посидеть с сыном. Даже не я… Наверное, просто решил сбежать из дома, пока у нас гостит мама.

От мысли, что он поехал к своей любовнице, мне становится очень горько на душе, и на глаза наворачиваются слёзы.

— Думаю, он тоже любит. Ишь как расстроился-то сразу, — хохотнула мама, напоминая старуху Шапокляк.

— Мама, перестань говорить ерунду, — огрызнулась я и поспешила к сыну, показав маме, в каком именно шкафчике она сможет найти всё для чая.

Мама ведёт себя как-то глупо, и я в ту же секунду я понимаю, что сама недалеко ушла от неё. Мои танцы с бубном вокруг Антипова выглядят отвратительно со стороны.

Сажусь на кровать и наблюдаю за сыном. Антипов сказал, что от памперса плохо пахнет, но на самом деле видно, что он придумал это на ходу, потому что малыш чистенький.

И он спит.

Евгений хотел сказать что-то иное, но, услышав мои слова, растерялся. Ещё и мама подливает масла в огонь. Негромко простонав себе под нос, я падаю на кровать и расслабляюсь. Не понимаю, зачем, вообще, маме нужно было ехать сюда. Уж точно не для того, чтобы просто попить со мной чай и поговорить на тему моих отношений с бывшим.

— Ириша, ты прости меня. Возможно, я что-то сказала или сделала не так. Я желаю тебе только добра и хочу, чтобы мой внук рос в полноценной семье, где родители любят его и друг друга. Я ведь вижу, что у вас с Евгением что-то до сих пор есть.

— Мам, прекрати, — шепчу, мотая головой. — Между нами нет ничего. Ты ведь знаешь теперь, что я спала с ним с поручения Царёва.

— Не говори ерунды, — отмахивается мама. — Кого-кого, а меня не обманывай.

— Ладно, — я киваю и молча пожимаю плечами.

— Извини, но я уже должна ехать, но-о-о… Я могу остаться с Даниилом, если ты хочешь поспать, а дела перенесу на завтра.

— Нет-нет! Не стоит откладывать на завтра то, что следует сделать сегодня!

Я присаживаюсь и улыбаюсь, но слишком театрально. Мама кривит губы, поднимает руку, словно хочет сказать что-то, жестикулируя, как она привыкла это делать, но задерживает её, а после опускает.

— Всё будет хорошо. Я имею в виду всё, Ирочка. Вы с Женечкой обязательно помиритесь. Не провожай меня, где выход я знаю.

Я киваю, а мама приближается, целует меня в макушку, заглядываю в кроватку к Дане и улыбается ему, смахивая слезинку.

Она уходит, а я чувствую себя плохой дочерью. Кажется, словно я рада была избавиться от присутствия родной матери. И не кажется, а так и есть, потому что я сама нахожусь в чужом доме, а мамино поведение оставляет желать лучшего…

Почему же она так себя повела?

Ведь обычно была скромной и сдержанной, а тут словно с цепи сорвалась.

Чувствую, что мне придётся извиниться перед Антиповым за мамино поведение, когда он вернётся.

Снова думаю, куда же он уехал.

Один сейчас или с той самой секретаршей? А может, с какой-то другой, более красивой женщиной?

Все эти мысли не дают покоя, и меня спасает то, что сын просыпается и начинает хныкать.

— Иди сюда, солнышко, — говорю я и встаю на ноги.

Беру с комода ватку, обмакиваю в воду и обрабатываю грудь, чтобы покормить сына. Даня пытается подняться, но у него не получается даже перевернуться. Он радуется, когда видит меня и начинает что-то гукать, а я вытаскиваю его из кроватки и прижимаю к себе.

— Я люблю тебя, сыночек! Очень сильно люблю! Прости, что не смогла подарить тебе полноценную семью.

Даня начинает шевелить ручкой и искать грудь. Я укладываю его на кровать, ложусь рядом и начинаю кормить. Малыш успокаивается, а я думаю над словами няни и доктора о том, что у нашего ребёнка может не быть такого ужасного диагноза, способного лишить жизни, полноценной точно.

Сердце сжимается в томительном ожидании. Хочется, чтобы анализы пришли хорошие, чтобы всё, что нам говорили раньше, оказалось ужасной ошибкой, но меня всё равно пугает, что ребёнок в этом возрасте не то, что не пытается сесть, он даже голову держит с трудом и крайне непродолжительное время. Я часто поддерживаю его, опасаясь, что шейка сына сломается.

Любуюсь сыном, пока он кушает, и замечаю, что он сильно похож на своего отца. Черты Антипова прослеживаются в нашем ребёнке слишком сильно. Интересно, он сам заметил это? Конечно, нет, ведь в ином случае он бы не потащил нас на этот анализ ДНК. С другой стороны, я понимаю и не осуждаю его: Женя не доверяет мне.

Получится ли у нас когда-нибудь стать хотя бы просто друзьями? Поддержкой и опорой друг для друга? Кажется, что это какие-то нереальные мечты.

— Дела отменились, поэтому я вернулся. Мама уже уехала?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, а Антипов пристально смотрит на меня, ни капли не смущаясь тому, что в это мгновение я кормлю ребёнка. Отвожу взгляд, потому что щёки тут же загораются от стыда.

— Да, у неё тоже возникли срочные дела. Я должна извиниться перед тобой за её поведение. Обычно мама так себя не ведёт, не знаю, что на неё нашло…

— Ничего страшного. Уверен, что всё в порядке. Я не заметил никаких странностей. Она была права — обои следует заменить, чтобы визуально стены смотрелись просторнее.

Антипов оправдывает мою маму?

Неужели он больше не злится на меня за те слова, которые я сказала ей, не заметив, что за нами следят?..

Бывший тяжело дышит, но ничего не говорит. Я не смотрю на него, поэтому не могу разглядеть его взгляд, чтобы понять, о чём именно он думает в эту секунду, пусть очень хочется.

Даня наедается и пытается отвернуть голову, поэтому я поправляю одежду и присаживаюсь.

— Если ты хочешь, я могу показать, как менять сыну памперс и переодевать его, — несмело предлагаю, поглядывая на бывшего.

— Научишь меня? — переспрашивает Женя, словно не услышал мой вопрос.

— Ну да… Если ты хочешь, конечно же. Если нет, то не буду. Я в любом случае всегда рядом с ним и…

Встаю на ноги, но как-то слишком резко. Голова кружится, а перед глазами темнеет. Антипов подхватывает меня, не позволяя упасть, а я не могу поймать связь с реальностью, словно проваливаюсь в сон, но в то же время точно знаю, что это совсем не сон.

Теряю сознание?

Или умираю?