Страж зверя

Глава 10

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

Воронка портала уже лучей пять как захлопнулась, а я все стоял на одном месте, провожая взглядом бледно-желтую ленту дороги. Отсюда начинались земли Ненна. Два дня по проселочной местности — и сам город. Проблемный. Очень проблемный город.

Я слегка тронул поводья, и Хамир послушно зашагал вперед, по бокам ехали стражи. На вдох сбилось дыхание, на вдох заломило виски, на вдох потемнело в глазах. Тьма застыла внутри неподвижным окаменевшим куском.

Ну здравствуй, Ненна. Я тоже не рад столь скорому свиданию, надеюсь, долго оно не продлится.

Тивор передернул плечами, заметно напряглась остальная охрана, и только Белый вертел башкой по сторонам, никак не среагировав на переход.

— Замри, — процедил я сквозь зубы. — Голова от тебя кружится.

— У меня встречное предложение, — зеленые глаза раздраженно сверкнули из-под капюшона, — оторвите себе голову, и вообще никаких проблем не будет.

— Кто-то сегодня встал не с той ноги? — подключился Тивор, насмешливо глядя на парня.

— Ага, сел не на того коня и не с той компанией поехал не в ту сторону, — продолжал ворчать Белый.

— Да что с тобой? — такое гадское настроение у стража на моей памяти было впервые.

— Не выспался я, — передернул он плечами.

— Поспи в седле, — предложил Черный, — дорога долгая и монотонная.

— А…

— Поверь, если что случится, первому прилетит тебе, — усмехнулся Тивор.

Мальчишка что-то буркнул, поглубже натянул капюшон и последовал совету стража.

— Что ты в итоге думаешь об этом? — спустя какое-то время спросил Черный.

— Веришь, кроме того, что вокруг творится какая-то хрень — ничего. Мне даже подозревать некого. Да и стражи… — я потер переносицу, сильнее сдавливая бока коня, ускоряя его бег. — Такое чувство, что кому-то просто заняться нечем.

— Или кто-то решил подергать тебя за хвост.

— Надеюсь, могилу он себе уже вырыл.

— Кристоф, я серьезно. Если вампиры из Ненна найдут способ обходить печать мора и распространятся по остальной Малее…

— Да знаю, — оборвал я друга. — Но мы же и едем ради того, чтобы разобраться и со стражами, и с непонятными «защитниками», и с их якобы контролируемой жаждой. Хотя последнее уже, наверное, не актуально.

— Ты что-то выяснил?

— А ты думал, я вчера в лаборатории заперся, чтобы рожи советников не видеть?

— Была такая мысль, — хмыкнул Черный себе под нос, поглаживая коня по холке.

— Проще заставить их разгребать бумажки: ты же знаешь, они и в лаборатории умудряются меня достать. Помнишь Элизу?

Тивор нахмурился, повисла тишина. Я ждал.

— Упыря ей на шею! Но она же погибла еще лет двести назад.

— Точно, а разработки ее, видимо, остались. По крайней мере то, что я нашел в теле Яслава, по составу очень напоминает ее чудо-зелье, только слегка модифицированное.

— Думаешь, мы не все уничтожили?

— Скорее всего. Я полагаю, что-то осталось в академии на кафедре. В конце концов, тайных ходов там не меньше, чем у меня во дворце, а об Элизе до сих пор легенды слагают. Все-таки талантливая была, хоть и свихнулась под конец.

— И сильно состав разнится?

— Нет, — пожал я плечами, — добавили волчью ягоду: хотели продлить действие зелья, когда поняли, что оно не работает. Так что повесился Яслав самостоятельно. Чудо-зелье иногда вызывает подобный эффект. И что-то подсказывает мне: уже завтра можно будет ждать отчета от Дамира с сообщением, что еще несколько беглецов найдено мертвыми.

— Вот у меня вопрос: как ты не додумался до волчьей ягоды? — Тивор склонил голову, сверля меня взглядом.

— А с чего ты взял, что не додумался? — лицо стража вытянулось, я хмыкнул. — Там увеличение всего ничего: максимум два месяца в агонии и боли. Оно того не стоит. Поверь, о зелье Элизы я знаю больше, чем сама Элиза.

— И почему я не особо удивлен, — выдал он риторическое. — Дознаватели сейчас роют носом в академии?

— Точно, и поднимают протоколы всех допросов того времени.

— Полагаешь, смогут что-то найти?

— А духи грани его знают, — отмахнулся я. — У Элизы поклонников много было.

— Да уж, редкостная дрянь была.

— Просто больная, — я покосился на мальчишку. Лист ровно и тихо дышал, каким-то чудом удерживаясь в седле.

— Что? — шепотом спросил Черный, проследив за моим взглядом.

— Да Дамир вчера мне папку на стол положил. Интересную такую, и все про нашего Белого.

— И что же там такого интересного? — волк весь напрягся, очевидно, приготовившись выслушать невероятную историю.

— Помимо того, что он уже тридцать лет как умер, много.

— А подробнее? — начал допытываться оборотень.

— Ты себе развлечение, что ли, нашел?

— Дорога длинная, почему бы и нет?

— Ладно.

Родился Адам сто тридцать лет назад в Ладери, большом человеческом портовом городе. Родился и тут же оказался в сиротском доме. Не самый плохой вариант, но и не самый удачный, особенно в то время. И оставался там до тридцати. Лет в десять совершил свою первую кражу, лет в двадцать — первое убийство, нечаянно, конечно, но кого это волнует? Времена тогда были неспокойные, человеческие земли потряхивало — то одно, то другое — короче, каждый вертелся как мог. Плюс даже сейчас вряд ли кто-то из людей захочет взять к себе на попечение вампиреныша, а тогда… И речи быть не могло.

В общем, Адам рос и учился выживать. Научился, надо отметить, неплохо. Настолько, что его заметил Сэмюэль, правитель теневой жизни в то время. Сначала мелкие поручения, затем, как водится, все серьезнее и серьезнее. Так в свои неполные сорок Адам стал правой рукой теневого короля, а заодно и грозой всего Ладери. И те, кто раньше воротил нос от голодранца и оборвыша, теперь кланялись ему чуть ли не в пояс и наперебой зазывали к себе.

Мальчишка рос, росли и его амбиции и аппетиты. Сэмюэль все чаще и чаще перепоручал ему свои дела, все чаще и чаще отмахивался от проблем, взвалив все на плечи слишком смышленого, но еще такого молодого парня. Вампир терпел, терпел практически до последнего. Точкой невозврата стало происшествие на одном из ежегодных приемов в доме градоправителя. Самюэль захотел себе любовницу Адама. Мальчишку такой расклад не устроил, и тогда теневой король совершил практически роковую ошибку — напомнил Адаму кто он и откуда, заявив, что девчонка так или иначе достанется ему.

Настолько ли любил Адам девушку или просто в нем взыграла юношеская горячая кровь? Кто знает. Но итог предсказуем. Вампир убил своего недавнего благодетеля, ставшего теперь угрозой. Ладери полностью перешел в его руки. И, как водится, не все были согласны с таким положением дел, далеко не все.

Через четыре месяца на Адама было совершено первое покушение, потом еще одно и еще… Стало понятно, что власть ему не удержать. Более того, живым из Ладери парня тоже не выпустят: слишком много он знает.

Через полгода в доме Адама случился страшный пожар, в котором и погибли молодой вампир и его подружка. Адам к нему отношения, кстати, не имел, но воспользовался, чтобы исчезнуть навсегда.

— Есть даже могилка, — фыркнул я, заканчивая.

— Наш мальчик, оказывается, тот еще прохвост, — всматриваясь в по-прежнему спящего стража, отозвался Тивор. — А девушка… Она погибла?

— Насколько мне известно. В смерть Адама поверить не могли долго, но с его подружкой вопросов не возникло: любовница лишь едва обгорела. Ее опознали быстро.

— Быстро? — нахмурился Черный.

— Говорят, яркая была девочка. Запоминающаяся.

— А звали как?

— Селена, — пожал я плечами, не понимая интереса друга.

— Луна, — едва слышно прошептал Тивор значение. — Есть портрет?

— Черный, ты меня пугаешь, — нахмурился я.

— Просто любопытно, — отмахнулся страж.

— Нет, портрета нет. Портрета Адама, между прочим, тоже: все сгорело.

— Удобно, — протянул Черный.

— Очень, но кто знает, может, действительно, все так и было. Только вот…

— Что? — Тивор снова насторожился. Странно он себя ведет сегодня.

— Да не вяжется у меня Лист с Адамом. Словно два разных вампира.

— Глупости это все, — отмахнулся страж, — вспомни себя. Ты сейчас и ты в прошлом — тоже два разных вампира.

— У меня несколько другая ситуация, не находишь?

— Не нахожу, — твердо мотнул он головой, — суть одна. И ему, и тебе пришлось повзрослеть слишком быстро, а уж почему — это другой вопрос. А еще про его подружку что-нибудь известно?

— Да что ты к ней прицепился? — не удержался я.

— Я же уже сказал: просто интересно, — отмахнулся оборотень от меня. Но вот глаза…

— Что интересно? — хриплый со сна голос звучал странно успокаивающе, как-то… Как-то по-домашнему.

Я отогнал нелепые мысли, тряхнув головой. Вовремя он проснулся. Вот сейчас и узнаем, если Черному, конечно, совесть позволит.

Улыбка растянула губы. Еще слегка заспанный Белый нахмурился. Все-таки он меня уже неплохо изучил.

Улыбка стала шире.

— А вот ты у него и узнай, — я выгнул бровь.

Тивор нахмурился сильнее и перевел взгляд на Листа:

— Селена.

Белый застыл изваянием. В зеленых глазах плескалась печаль. Не боль, не горе — какая-то легкая дымка грусти. От нее не тянет сердце, не рвет жилы, от такой грусти на губах играет кривая улыбка, от такой грусти хочется подтянуть кресло ближе к камину и смотреть на огонь.

— Дамир принес отчет, — не вопрос — спокойное утверждение. — Что вы хотите знать?

Я молчал, Тивор тоже. Он разглядывал Белого так внимательно, словно хотел прочитать его мысли, забраться под маску, и, несомненно, чувствовал неловкость и вину. А Белого отпускало: расслабилась спина, плотно сжимавшие бока лошади ноги, разжались пальцы рук.

— Кем она была? — наконец спросил друг.

— Ветром, — последовал тихий ответ, мальчишка закрыл глаза, пряча чувства и воспоминания. — Свободная, часто смеялась, наивная, легкая. Ветер.

— Она погибла? — задал я еще один вопрос.

Лист сбросил остатки напряжения, но глаза так и не открыл, все еще пребывая в собственных воспоминаниях.

— Да, очень давно.

— Ты любил ее? — снова спросил я, не до конца отдавая себе отчет, зачем лезу к нему. Как можно не любить ветер?

— Думал, что любил. Настолько, насколько понимал это чувство тогда.

— А сейчас? — настала очередь Черного задавать вопросы. И мне показалось, что он имеет в виду нечто другое.

— А сейчас я думаю, что это был просто каприз. Мне хотелось запереть ветер, обладать чем-то, чего нет ни у кого. Детское эгоистичное желание. Но дети на то и дети, чтобы быть эгоистами, чтобы потакать своим желаниям, пусть иногда и абсолютно абсурдным.

— Ты жалеешь?

— Не об этом, — непонятный ответ, казалось, сам собой сорвался с его языка.

— Поясни.

Белый глубоко вдохнул и открыл глаза, всматриваясь в горизонт прямо перед собой. Но я готов был поставить свою тьму на кон, что видит он совсем другое, нежели кто-либо из нас.

— Я это пережил. Я ее отпустил, почти забыл. Это… грустно и, наверное, не совсем верно.

И снова возникло чувство, что он говорит о чем-то другом. Я не понимал, а вот Черный, судя по выражению лица, понял прекрасно.

— Твоя смелла…

— Ее смелла, — не дал договорить Лист.

— Адам, — начал было Черный.

— Нет! — Белый оборвал его взмахом руки и яростным взглядом. — Он умер и, наверное, уже успел сгнить в своей могиле. Этого вампира больше нет.

Тивор кивнул. А я вдруг подумал о том, как много нужно совершить ошибок в прошлом, чтобы настолько отрицать себя? Даже я этого не делал, хотя порой очень хотелось.

— Ты действительно убил Сэмюэля?

— Да. И убил бы еще раз. Когда-то мне казалось, что я всесилен, — прозвучало зло, но уверенно.

Дальше мы ехали молча. Каждый думал о своем.

Я же почему-то никак не мог выкинуть из головы слова Листа о ветре и девушке, которая очень давно была на него похожа. Теперь мне так же, как и Тивору, хотелось посмотреть на нее. На свободную, легкую, наивную.

Но странно: Лист не винил себя в ее смерти, он грустил, но вины в этой грусти не чувствовалось.

А ты? Ты бы винил?

Скорее всего.

Еще одна идиотская черта моего характера. Во всем, что происходит вокруг, всегда виноват я. Постулат, вбитый в голову еще в детстве. Он прекрасно сработал тогда, работает до сих пор, и я давно уже смирился. Так мирятся с родинкой в неудобном месте или старой мозолью на ноге. Пока не ковыряешь и не сдираешь, все отлично — так, лишь мелкие хлопоты.

Я поднял голову к небу. Солнце стояло уже в зените.

Еще вдохов десять.

— Привал, — скомандовал, когда заметил, наконец, мерцание водной глади сквозь уже местами пожелтевшие деревья.

Возможно, мне только показалось, но со стороны сопровождения донеслись обрадованные возгласы. Я спешился и бросил взгляд за спину.

Да, ребята, Ненна и ее предместья действительно тянут силы.

Только Тивор и Белый держались, мальчишка вообще, казалось, ничего не заметил.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался, усаживаясь рядом с Листом. Вокруг суетилось сопровождение, стараясь как можно скорее разбить лагерь.

— Да нормально, — слегка удивленно пожал страж плечами, — даже поспать немного удалось, так что все в норме.

— Ты не подавлен? Не тошнит? Голова не кружится?

— Нет, — протянул вампир. — А должен?

— Вокруг оглянись.

— И что мне надо увидеть? — фыркнул он, но послушно огляделся.

— Смотри.

— Они пили вчера все вместе, что ли? Чего зеленые такие? Или вы над ними эксперименты ставили?

— Так действуют территории Ненна. Вытягивают силу.

— А из меня тянуть нечего: ни жажды, ни магии. Ваша не в счет, она же ваша, вот и тянет из вас, — смышленый паренек развалился на подстилке, опираясь на локти и согнув одну ногу в колене.

— Сам додумался? — не удержался я от подкола.

— Куда уж мне, — издевательски выгнул он бровь. — А вот вы, князь, действительно хреново выглядите. Сколько мы можем потратить времени на привал?

— Около оборота, не больше.

Что он опять затеял?

Но мальчишка кивнул и унесся в сторону реки. Я остался на месте, всматриваясь в зелень деревьев и небо над головой. Погода радовала теплыми деньками. Последними, очевидно, в этом году, а потому можно снять плащ, подложить под голову, свернув его рулоном, и немного расслабиться.

Я прикрою глаза лишь на несколько вдохов, не более, просто чтобы дать им отдых. Пока разведут костры, пока приготовят еду…

Совсем чуть-чуть.

Разбудил меня спустя пол-оборота запах еды. Даже еще толком не разодрав глаза, понял, что убью любого, кто встанет между мной и тарелкой с обычной гусиной похлебкой, которую держал у меня под носом Черный.

Умял я все просто в рекордные сроки и направился к общему котлу за добавкой. Стражники, завидев меня, повскакивали со своих мест, кланяясь в пояс. Я предпочел этого не заметить. Последнее время такое раболепство изрядно раздражало.

Так же быстро, как и первую, проглотил и вторую порцию, Тивор молча наблюдал, как я вымазываю остатки хлебом, а в карих глазах плескался смех.

— Давно тебя таким голодным не видел. Крови хочешь?

Прислушался к себе и отрицательно помотал головой.

— Белый уже поел?

— Он не возвращался еще, — пожал плечами страж. — Хочешь, схожу.

Я поднялся.

— Сиди. Сам схожу.

Я шел вдоль кромки воды, всматриваясь в каменистое дно. Так странно, за столько лет здесь ничего не изменилось: те же берега, та же голубая лента реки да огромные валуны, разбросанные по берегу, те же.

Ну да, а ты надеялся, что все здесь превратится в прах только потому, что тебе не хочется вспоминать?

Старый больной идиот. Вот так, Кристоф, и подкрадывается маразм.

За следующим камнем обнаружился Белый. По колено в воде, в замотанном вокруг талии плаще и с закатанными штанинами. Смотрелся он более чем комично. В левой руке трепыхалась мавка средних размеров.

— Что ты животное мучаешь? — спросил, подходя ближе.

— Я не мучаю, я договориться пытаюсь, — улыбнулся Лист своей любимой улыбочкой. Мавка верещала.

— А она не очень сговорчивая.

— Совсем несговорчивая, — мальчишка двинулся к берегу, ловко балансируя на скользких камнях.

Пришлось сделать пару шагов в сторону, чтобы освободить место. Мавка, поняв, что ее тащат на берег, заорала еще пронзительнее. А я уставился на голые ноги Белого.

Никогда не считал себя извращенцем, но, видимо, пора начинать.

Абсолютно гладкие, стройные, ровные, длинные. Маленькие ступни, узкие щиколотки, изящный подъем и аккуратные пальцы.

Я невольно сглотнул.

Я даже не пытался ничего анализировать.

Стоял и смотрел.

Стоял и смотрел.

Стоял и смотрел.

— Князь!

Вздрогнул, поднимая глаза.

— Мавку подержите, — Белый нетерпеливо впихнул мне в руки верещащую животинку и начал поправлять одежду.

Я принялся рассматривать улов парня. «Улов» круглыми рыбьими глазами рассматривал меня. Хоть заткнулась, уже хорошо.

Пока мы были заняты, Белый вытащил нож и легко срезал с головы лягушки-переростка пару прядей. Животное на вдох застыло, глаза стали еще больше, а в следующий миг оно уже орало во всю мощь своих легких.

Лист аккуратно отложил еще мокрые волосы, перехватил у меня маленького монстра и впихнул ему в руки сверкающий камешек — обычный хрусталит. Мавка захлопнула рот тут же и, как завороженная, уставилась на побрякушку в собственных руках-лапах. Белый усадил ее на ближайший камень, подобрал зеленые патлы, и мы медленно двинулись назад.

— Зачем тебе ее волосы?

— Травить вас буду, князь. Решил, что вы теперь слишком много обо мне знаете, — улыбнулся Лист.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Лист!

— Настойку для вас сделаю, что-то вроде тоника, чтобы вы до вечера дотянули, мне гном один рассказал.

— Из волос мавки? Первый раз слышу, — вполне искренне удивился я. — А сам почему тогда не воспользуешься?

— Смотри.

— Они пили вчера все вместе, что ли? Чего зеленые такие? Или вы над ними эксперименты ставили?

— Так действуют территории Ненна. Вытягивают силу.

— А из меня тянуть нечего: ни жажды, ни магии. Ваша не в счет, она же ваша, вот и тянет из вас, — смышленый паренек развалился на подстилке, опираясь на локти и согнув одну ногу в колене.

— Сам додумался? — не удержался я от подкола.

— Куда уж мне, — издевательски выгнул он бровь. — А вот вы, князь, действительно хреново выглядите. Сколько мы можем потратить времени на привал?

— Около оборота, не больше.

Что он опять затеял?

Но мальчишка кивнул и унесся в сторону реки. Я остался на месте, всматриваясь в зелень деревьев и небо над головой. Погода радовала теплыми деньками. Последними, очевидно, в этом году, а потому можно снять плащ, подложить под голову, свернув его рулоном, и немного расслабиться.

Я прикрою глаза лишь на несколько вдохов, не более, просто чтобы дать им отдых. Пока разведут костры, пока приготовят еду…

Совсем чуть-чуть.

Разбудил меня спустя пол-оборота запах еды. Даже еще толком не разодрав глаза, понял, что убью любого, кто встанет между мной и тарелкой с обычной гусиной похлебкой, которую держал у меня под носом Черный.

Умял я все просто в рекордные сроки и направился к общему котлу за добавкой. Стражники, завидев меня, повскакивали со своих мест, кланяясь в пояс. Я предпочел этого не заметить. Последнее время такое раболепство изрядно раздражало.

Так же быстро, как и первую, проглотил и вторую порцию, Тивор молча наблюдал, как я вымазываю остатки хлебом, а в карих глазах плескался смех.

— Давно тебя таким голодным не видел. Крови хочешь?

Прислушался к себе и отрицательно помотал головой.

— Белый уже поел?

— Он не возвращался еще, — пожал плечами страж. — Хочешь, схожу.

Я поднялся.

— Сиди. Сам схожу.

Я шел вдоль кромки воды, всматриваясь в каменистое дно. Так странно, за столько лет здесь ничего не изменилось: те же берега, та же голубая лента реки да огромные валуны, разбросанные по берегу, те же.

Ну да, а ты надеялся, что все здесь превратится в прах только потому, что тебе не хочется вспоминать?

Старый больной идиот. Вот так, Кристоф, и подкрадывается маразм.

За следующим камнем обнаружился Белый. По колено в воде, в замотанном вокруг талии плаще и с закатанными штанинами. Смотрелся он более чем комично. В левой руке трепыхалась мавка средних размеров.

— Что ты животное мучаешь? — спросил, подходя ближе.

— Я не мучаю, я договориться пытаюсь, — улыбнулся Лист своей любимой улыбочкой. Мавка верещала.

— А она не очень сговорчивая.

— Совсем несговорчивая, — мальчишка двинулся к берегу, ловко балансируя на скользких камнях.

Пришлось сделать пару шагов в сторону, чтобы освободить место. Мавка, поняв, что ее тащат на берег, заорала еще пронзительнее. А я уставился на голые ноги Белого.

Никогда не считал себя извращенцем, но, видимо, пора начинать.

Абсолютно гладкие, стройные, ровные, длинные. Маленькие ступни, узкие щиколотки, изящный подъем и аккуратные пальцы.

Я невольно сглотнул.

Я даже не пытался ничего анализировать.

Стоял и смотрел.

Стоял и смотрел.

Стоял и смотрел.

— Князь!

Вздрогнул, поднимая глаза.

— Мавку подержите, — Белый нетерпеливо впихнул мне в руки верещащую животинку и начал поправлять одежду.

Я принялся рассматривать улов парня. «Улов» круглыми рыбьими глазами рассматривал меня. Хоть заткнулась, уже хорошо.

Пока мы были заняты, Белый вытащил нож и легко срезал с головы лягушки-переростка пару прядей. Животное на вдох застыло, глаза стали еще больше, а в следующий миг оно уже орало во всю мощь своих легких.

Лист аккуратно отложил еще мокрые волосы, перехватил у меня маленького монстра и впихнул ему в руки сверкающий камешек — обычный хрусталит. Мавка захлопнула рот тут же и, как завороженная, уставилась на побрякушку в собственных руках-лапах. Белый усадил ее на ближайший камень, подобрал зеленые патлы, и мы медленно двинулись назад.

— Зачем тебе ее волосы?

— Травить вас буду, князь. Решил, что вы теперь слишком много обо мне знаете, — улыбнулся Лист.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Лист!

— Настойку для вас сделаю, что-то вроде тоника, чтобы вы до вечера дотянули, мне гном один рассказал.

— Из волос мавки? Первый раз слышу, — вполне искренне удивился я. — А сам почему тогда не воспользуешься?

— Кто сказал, что не воспользуюсь? Очень даже воспользуюсь. Тут и нашему сопровождению хватит.

— Ну-ну, — я скептически поджал губы.

— Кстати, князь, поправьте меня, если ошибусь, но мавки ведь в грязной воде не живут?

— Верно, — кивнул, насторожившись.

— Значит, либо мавка моя была ущербная, либо дурят вас, князь, и вода уже очистилась.

Я застыл, забыв сделать следующий шаг.

Он прав.

Он, тьма ему в задницу, прав!

— Всех убью, — прорычал, пытаясь расслабить вмиг застывшие мышцы шеи.

— Всех не надо, — невозмутимо, почти насмешливо сказал Лист, бодро шагающий впереди меня, — а вот виновного можно.

— Белый, — позвал я. Мальчишка обернулся.

— Что?

— Заткнись!

Страж на ор никак не отреагировал, продолжая все так же идти вперед и бодро размахивать зелеными волосами.

Тьма, как же я ненавижу Ненна!

Но это же полная хрень какая-то. Ладно бы вампиров травили, но скот? Кому понадобились буренки? Если только…

— Что он натворил? — Тивор поднялся на ноги, стоило ему увидеть мою хмурую физиономию.

— Мавку нашел, — рыкнул, доставая зеркало связи и тут же швыряя его назад. — Мне нужен лист бумаги и перо. Немедленно! — проорал в сторону сопровождения. Ребята засуетились. — Притащи ко мне Селия, — обратился я к Черному.

Судя по выражению лица волка, он ни упыря не понял, но выполнять поручение все-таки пошел. Какой-то мальчишка из охраны принес требуемое, судорожно кланяясь и нервно сглатывая.

Я бросил взгляд на свои руки, чтобы лишний раз убедиться. Ну шикарно, тьма даже в этом месте просочилась наружу, морда, скорее всего, еще краше.

— Вы хотели меня видеть, мой князь? — Селия тоже потряхивало.

— Садись.

Вампир вздрогнул и как подкошенный опустился рядом.

Через два луча письмо было закончено, запечатано и направлено с одним из охранников назад в Бирру. Дамиру явно светил бессонный суман.

— Вот скажи мне, — повернулся к Селию, — ты действительно думал, что я не узнаю?

— Мой князь…

— Просто ответь на вопрос.

— Я боюсь, что не совсем представляю, о чем вы, — пролепетал вампир, опасаясь смотреть мне в глаза.

— Селий, ты же умный мальчик, должен был понимать, что я догадаюсь. Так какой у тебя был план? Зачем ты едешь в Ненна? Я ведь предлагал тебе остаться.

— Мой князь…

— Нет, подожди, — оборвал его взмахом руки, — тебя там кто-то ждет? Ты ведь не один все это затеял и провернул, мозгов бы не хватило, — он втянул голову в плечи, задышал чаще. Жаль. — Нет, ну вот серьезно, на что ты надеялся? Я ведь «помощника» твоего тоже поймаю и голову ему откручу, и кровью рыдать заставлю.

— Я… Я думал, она вам не нужна, все думали, что вам плевать.

— Ненна, конечно, всегда была занозой у меня в заднице, но плевать?

— Причем тут Ненна? — глаза советника удивленно распахнулись, заставив меня нахмуриться.

— А ты о чем?

— Я про Лику.

Что такое «Лика»? Нахмурился, стараясь вспомнить. Название казалось смутно знакомым.

— Одна из придворных дам это, — шепнул мне выросший словно из-под земли Белый, пихая в руки кружку с бурдой приятного болотного цвета. Я застыл с пойлом в руках, стараясь осмыслить происходящее.

— Вы пейте, князь, пейте, — подтолкнул мои руки Лист. — А то вон сопровождение запугали. Селия сейчас до срыва доведете.

— Очередное «искреннее раскаянье»? — выгнул бровь, морщась от запаха.

— Порция бодрящего благоразумия, — в том же духе ответил мне мальчишка, как всегда, улыбаясь. Селий переводил чуть перепуганный, слегка непонимающий взгляд с меня на стража и обратно.

— Селий, сходи погуляй пока. Я позову.

Вампир заторможено поднялся и, согнув спину, удалился.

Так, теперь проглотить очередной шедевр Белого.

Это не…

— Лучше залпом и дыхание задержите…

Поздно.

Я подавился скользкой жижей. Вязкий вонючий комок ухнул куда-то в желудок, застыв там навечно. Вот и выпал шанс попробовать на вкус серные болота.

Последние капли дались особенно тяжко.

— Тебе в пыточной самое место, — проговорил, когда смог продышаться.

— Только если вас пытать, — улыбнулся страж.

— Ты у меня дошутишься однажды.

— И что вы мне сделаете? — зеленые девчачьи глаза ехидно сверкнули.

— Переломлю через колено и выпорю так, что суман сидеть не сможешь.

— Однако! Какие у вас интересные развлечения, князь.

— Лист! — почти прорычал я.

Парень поднял обе руки вверх в примирительном жесте и уселся на место Селия.

— Что там насчет Лики?

— Да не трогал Селий ваших коров, и про воду он не в курсе. Он Лику забрать хотел, жениться на ней, любовь у них случилась, — как маленькому, начал объяснять страж.

— И давно случилась?

— Насколько мне известно, случилось все, наконец, вчера, а любовь — давно.

Я потряс пустой головой и уставился на Белого.

— Почему ты знаешь, а я нет? — первая абсурдная мысль и такой же абсурдный вопрос. Разве это сейчас важно?

— Потому что умею слушать и видеть.

— Я не об этом.

— И вот надо вам оно? Вы даже имя ее не вспомнили. Подумаешь, придворной дамой больше, придворной меньше. К тому же девочка уже три года при дворе, а вы и видели то ее один раз, когда девушку только представляли.

— Так чего Селий тогда трясется?

— Вы меня иногда удивляете, — губы кривились в скептической нахальной усмешке, и мне очень, ну просто до чесотки хотелось его придушить, сжать пальцы на тонкой шее и придушить. Как куренка. — Он же теоретически на ваше посягает, вот и ссыт. Еще вопросы?

Точно придушу.

— Селий!

— Да, мой князь, — вампир очень старался взять себя в руки, и, должен признать, у него это почти получилось.

— Так, — я потер переносицу, пытаясь отодвинуть мешающую сосредоточиться злость, — насчет Лиры…

— Лики, — поправил мужик.

— Да хоть арфы! Совет вам да любовь. Ритуал можете провести, когда вернемся.

Советник вытаращился так, словно у меня рога выросли. Я предпочел не заметить.

— А теперь к действительно важному. Ты уверен, что все рассказал и написал в отчете?

— Да, мой князь. Что конкретно вас интересует?

— Белый только что нашел мавку, ты можешь это как-то объяснить?

— Нет, — Селий твердо смотрел мне в глаза, — не могу. Я лично видел могильники и пустые скотные дворы. Мы через оборот должны будем подъехать к одной из деревень, сами посмотрите.

— Скажи мне, а воду кто-нибудь проверял?

Он покаянно склонил голову.

— Нет, мой князь.

Бардак. Просто полный бардак.

— Животные сдохли, и все решили, что это из-за воды.

— Ладно, — я с трудом сдерживался, — можешь быть свободен.

Поднялся на ноги следом за советником, охрана почти свернула лагерь. Чем быстрее доедем до этого богами проклятого места, тем быстрее разберемся с ситуацией.

Я расстреножил коня и вскочил в седло. Злость, оказывается, неплохой источник энергии. Или это зелье Листа подействовало?

Бросил взгляд на своих вампиров: толпа сопровождения заметно приободрилась. Ну и отлично. Будет время — вплотную займусь чудодейственными свойствами волос мавки.

Не уверен, что было тому причиной: то ли все та же пресловутая злость, то ли желание поскорее добраться до Ненна, то ли ощущение, что если не потороплюсь, все совершенно выйдет из-под контроля — но своего коня я практически загнал, людей вымотал, и только Белый все так же скалился вплоть до самого города.

Хотя разве уже не вышло?

Тьма! И как я это упустил? Почему не заметил раньше?

Глупый вопрос, ответ на который тебе давно прекрасно известен. Ты терпеть не можешь Ненна. Любое напоминание, любой отзвук вскрывает старый нарыв, и трупы поднимаются из своих гробов. Гниющие лица друзей и врагов, запах разложения, крики и мольбы, и снова ноги по щиколотку в пропитанной кровью земле, и взгляд, устремленный в безразличное небо.

Погода ведь действительно была хорошей: абсолютно безоблачное небо и звезды, мерцавшие в его черноте в первую ночь.

Как же я ненавижу Ненна!

Селий не врал. Предместья города выглядели так же убого, как и говорил советник, если не хуже. Чахлая трава, заросшие сорняками огороды, разваливающиеся домики, оборванные женщины и дети. И ни одного мужика. Лишь старики.

Тьма! И это земля, на которой добывают золото и черные алмазы?!

Я также явственно понял степень своего идиотизма и идиотизма окружающих.

Отравленная вода? Ха-ха! Отравленная вода — мертвая земля, мертвые леса и нежить.

И снова ха-ха!

Ни одного упыря, ни одного захудалого вурдалака, только гребаная мавка, стадо оленей и переспелая дикая ежевика.

Все это раздражало неимоверно. Ненна стала еще гаже, чем я ее помнил.

Благодаря моим стараниям, до места мы добрались не за два дня, а за полтора. Да, я действительно спешил.

Серая, пыльная, затхлый воздух и такие же затхлые жители. Они все были словно заторможенные, словно неживые, будто одурманенные. Ненна медленно задыхалась. И чернели в небе башни обители лордов.

Градоправитель встретил нас при полном параде, нервно поглаживая шею. За столом о делах не говорили: мне и моим людям нужен был отдых, а его заискивающие настороженные взгляды я старался не замечать.

— Может, хватит смотреть на него так, словно хочешь придушить? — Черный сел в соседнее кресло, хмуро глядя на меня и бокал в моих руках. — И тьму свою успокой.

Я бросил взгляд в зеркало. Лицо снова было черным.

— Написал Дамиру… — начал отчитываться непонятно зачем, — через четыре дня сюда прибудут еще вампиров двести из гвардии, привезут с собой накопители. Постараемся хоть что-то восстановить.

— Ты же понимаешь, что это бесполезно?

— Понимаю, — я оставил бокал в покое. — Градоправителя придется снова менять, завтра отправлю людей в шахты, пусть поднимают на поверхность всех. Плюс надо наведаться к лордам и неплохо бы направить по одному представителю в каждую деревню.

— Еще даже года не прошло, а ты уже собираешься менять градоправителя? — Тивор снял маску и что-то усиленно высматривал за окном. — Дай ему шанс.

— Хватит с меня шансов! — рявкнул, бесформенным клубком в сторону метнулась тьма, кроша каменную стену.

Черный поморщился, переведя взгляд на меня, укоризненно качая головой.

— Ну чем ты опять недоволен?

— Он не справляется.

— А кто справится?

— Не знаю, — откинулся на спинку, разминая затекшую шею. Боль прострелила от затылка до поясницы. Боги, как у старика. — Пусть Селий попробует.

— Он не вытянет, — уверенно заявил друг.

— Не вытянет — другого найдем, этот тоже не тянет.

— Ты не совсем понимаешь: он нормальный вампир с нормальной жаждой, собирается жениться, с твоего, между прочим, великокняжеского позволения. Думаешь, долго он здесь протянет? А Лика?

— И какие у меня варианты? — в голове царил просто идеальный порядок — аж звенело от отсутствия мыслей.

— Можно попробовать вернуться к системе смотрящих, — пожал плечами Тивор.

— Была такая мысль, — я согласно кивнул, — но после того, как мы здесь со всем разберемся, по крайней мере первые полгода придется наблюдать очень пристально.

— Ну полгода и даже год Селий выдержит, а после переквалифицируется в смотрящего. Засиделся мальчик во дворце под крылом любящего папаши.

— А его молодая жена? — передразнил я Черного.

— А молодая жена будет молча ждать благоверного в Бирре.

— Полгода?

— Слушай, вот тебе не насрать? Умная баба будет ждать.

— Ладно, с этим решили. Сам-то что думаешь?

— К лордам надо, с Кадархом поговорить надо, — и, наткнувшись на мой непонимающий взгляд: — С градоправителем. Людей из шахты тоже поднять надо, с дознавателями пообщаться и дождаться новостей от представителей.

— Дня через три, думаю, прилетит первая ласточка.

Тивор кивнул:

— Что с налогами?

— Скорее всего, оставлю самый минимум. Совсем отменять нельзя, здесь и без того бардак.

— Блез не обрадуется, — протянул страж.

— А вот мне не насрать?

Черный усмехнулся и собирался что-то ответить, но не успел.

Дверь шарахнула о косяк, в комнату буквально влетел Белый, злющий, как выброшенный на сушу келпи.

— Господа, — процедил парень сквозь зубы, — не соблаговолите ли проследовать за мной? — и, не дожидаясь нашего ответа, вышел.

Идти пришлось недолго. До соседней распахнутой настежь двери, в спальню Листа.

Посреди комнаты живописной кучкой лежало три тела, Белый возвышался над ними, скрестив руки на груди и сощурив глаза, явно что-то прикидывая.

— Ну и что это?

— «Это» пыталось меня убить, — носком ботинка он перевернул одно из тел на спину.

— Мертвые? — Тивор подошел ближе.

— В обмороке, — пожал плечами страж.

— Как-то не очень на убийц похожи, — задумчиво протянул Черный.

— А они и не убийцы, — снова легко пожал плечами Лист. — Они за нами от Пармы тащились, — и издевательски добавил: — Незаметные такие, тихие, как свежеподнятый зомби у неопытного некроманта.

Я бросил вопросительный взгляд на Тивора, тот кивнул.

— Да, тоже заметил, но они по виду крестьяне крестьянами, максимум вилы в задницу воткнут и в лицо факелами потыкают.

— Или мятеж поднимут, — сплюнул я. — Конечно, зачем замечать? Зачем князю сообщать?

— Не кипятись, — Тивор склонился над одним из мужиков, — их всего трое. И тебе ли не знать, как действительно затеваются мятежи? Чего они в обмороке-то?

— Узрели мой светлый лик, не смогли справится с потрясением, — огрызнулся Белый. — Что делать-то с ними, я спать хочу и в душ. То есть сначала в душ, а потом спать, — зачем-то пояснил Лист, так же, как и Тивор, рассматривая своих несостоявшихся убийц.

А я не совсем понимал, что они там пытаются углядеть.

— Кадарха разбудить, и куда-нибудь под замок посадить до утра. Когда прочухаются, допросить, хотя особо смысла в этом не вижу.

— Ну, насчет мотивов тут все ясно, вы правы, но послушать их я бы все равно не отказался, — Белый опустился на корточки рядом с волком. — А вот Кадарх… Не знаю даже, терзают меня смутные сомнения.

— С чего? — я присоединился к собственным стражам возле валяющихся тел. Мужчины в возрасте, натруженные руки и грубые лица в морщинах, как печеный картофель.

— А вы его поведение за ужином считаете нормальным?

Я пожал плечами.

— Ну заторможенный немного, но в Ненна все такие, — ответил вместо меня Черный.

— Не знаю, — покачал головой Белый и зачем-то полез пальцами в рот одного из мужчин. Оттянул верхнюю губу, затем перевернул на живот и отодвинул ворот рубахи, открывая знак мора. — Скажите, князь, а нормальные вампиры, кроме стражей и лордов, в Ненна есть?

— Есть, — я бросил взгляд на мальчишку: тот увлеченно продолжал разглядывать печать. — Должны быть. Зачем тебе?

— Хочется на них взглянуть, очень хочется, — пробормотал он, поднимаясь и оттряхивая штаны.

— Вопрос тот же.

— Да так, — махнул страж рукой, — я даже себе сейчас это желание объяснить не смогу, не то что вам. Можете считать это моей навязчивой идеей. Так что с ними делать будем?

— Тивор, — я тоже поднялся, — зови наших. Пусть вынесут и где-нибудь запрут, только тихо. Очень-очень тихо.

— Ну и где они, по-твоему, их запрут? — волк скептически выгнул бровь.

— А зачем запирать? — Лист снова сложил руки под грудью и улыбнулся. — Пусть бросят где-нибудь в конюшне и у дверей вампиров двух поставят, до утра они явно не оклемаются. Вряд ли Кадарх знает всю свою прислугу в лицо, а они отлично сойдут за конюхов.

— Ага, а охрану ты как объяснять будешь? — допытывался Черный.

— Лошадок княжеских стерегут, очень дорогих, очень редких. Да и вообще приказ князя, обсуждать не велено, — нагло улыбнулся мальчишка.

— Где ж ты был всю мою жизнь? — широко улыбнулся волк и хлопнул мальчишку по спине. Хлопнул так, что несчастный подавился воздухом и едва устоял на ногах.

— Там, где тебя не было, — Лист поморщился, растирая ушибленное плечо.

Несостоявшихся убийц унесли через несколько вдохов, мальчишка ровным голосом пожелал всем спокойной ночи и безапелляционно выставил нас с Черным за дверь.

Оборотень уже давно ушел спать, а я все сидел и сидел над отчетами, стараясь понять хоть что-то, перебирая в памяти лица и имена, словно перетасовывая карты. Но кроме вполне очевидного вывода о происходящем в голову упорно ничего не лезло, а главное, я не мог даже примерно назвать кукловода.

И Лист.

Так спокойно все это принимает. Мне бы его спокойствие и терпение.

Снова бросил взгляд на руки.

Даже в гребаной Ненна она прорывается, проскальзывает наружу. Неужели я когда-то верил, что смогу ее контролировать? Приручить? Обуздать? Старый кретин. Себя-то контролировать не могу, что уж говорить о тьме.

Я поднялся из кресла и подошел к окну.

Ни хрена тут не изменилось!

И, пожалуй, этот факт бесил больше всего. В этом мире меняется все, знаю из собственного опыта. Все всегда в движении, пусть и незаметном на первый взгляд, но все же. А Ненна будто застыла во времени. Будто насмехалась надо мной, корчила рожи и дразнила: «Смотри, смотри, князь. Помнишь? Помнишь, что ты сделал? Помнишь? Помнишь, что тут было? Помнишь? Помнишь, каким глупым ты был?».

И приходилось помнить.

Вот только без угрызений совести.

Я до сих пор думаю, что принятое мной тогда решение было единственным выходом. Правда, от этого воспоминания приятнее не становятся.

Старый больной дурак.

Надо было действительно умереть тогда. А теперь и сдохнуть не получается, и жить тоже не получается.

Кривая улыбка украсила губы и исказила лицо.

А! Чушь все это! Я просто устал и злюсь, и башка раскалывается. К завтрашнему утру все пройдет, обязательно все пройдет.

Но… Но уснуть не выходило.

Ворочался с боку на бок полночи, считал овец, трещины в потолке. И то, и другое помогало мало. И когда я уже было собрался подняться с кровати, дверь в комнату тихонько открылась, явив пред мои темные очи Белого. Я расслабился, опуская занесенный для броска кинжал, и откинулся на подушку.

— Верное решение, — кивнул страж, зажигая свечу. — А теперь скажите мне, когда это, мать вашу, кончится! — рявкнул мальчишка.

— Что кончится? — выгнул бровь, поднимаясь выше на локтях. Лист мазнул непонятным, слишком быстрым взглядом по обнажившейся груди и сплюнул на пол.

— Я спать хочу, почему я должен терпеть вас еще и во внерабочее время?

— Не понимаю, — развел руками. Вообще, в последнее время я слишком многое стал не понимать. Это пугает: никак маразм все ближе и ближе.

— Вы беситесь и не можете уснуть, а об меня, как рыба об лед, бьется ваша тьма, и сходит с ума ваша жажда. Мне больно, неприятно, и скоро я начну кидаться на всех вокруг!

Я замер с открытым ртом.

— Ты… чувствуешь меня?

— Вы меня, что, не слышали?! — Лист навис надо мной, пристально глядя в глаза. — Успокаивайтесь и свою тьму успокаивайте! Я. Хочу. Спать!

Удержаться не удалось, и смех прорвался наружу. Зеленые глазищи смотрели пристально и серьезно. Очень грозно. Мальчишка действительно уникален: мало того, что берет от меня в разы больше, так еще и чувствует. Причем чувствует в Ненна! Где даже я тьму не ощущаю. А он чувствует.

— Поразительно! Лист! — я все еще продолжал ржать, а парень смотрел на меня, как на окончательно съехавшего.

— Князь! — рявкнул он, не выдержав.

А что если…

Вот сейчас мне уже не смешно.

— Лист, а ты тьмой пользоваться здесь пробовал? — подался вперед, заставляя мальчишку отступить и плюхнуться на кровать.

— Нет. Необходимости не было, — он как-то резко растерял весь свой пыл.

— Попробуй, — указал на его руки, — создай, скажем, вестника.

Страж послушно начал формировать плетение. Виток, виток и связка, еще три и еще одна связка. Получалось у него уже намного лучше. Ловко и быстро.

Готово. Вдох, два, он вливает в него силу, и… И пшик. Ничего. Тьма рассеялась в воздухе черной дымкой, рассыпалось на осколки заклинание.

— Тьфу! — выругался Белый.

— Жаль, — протянул я. Хотя… — А ну, погоди. Давай еще одно плетение, только тьмой не наполняй.

— Да хоть двадцать одно, если потом вы пообещаете мне, что наконец уляжетесь спать.

— Плети давай.

Лист начал еще раз. За миг до того, как он скрепил последнюю связку, я начал вливать тьму.

— Твою же ж мать, — озвучил страж наши общие мысли. Мы глядели на парящего в воздухе вестника, слегка корявого, местами дырявого, но все же вестника.

— Ты… — хотелось сказать, что он невероятен, но от этого попахивало чем-то нездоровым, — никому ни слова.

— И не собирался, — Белый все не мог отвести глаза.

— Ага, — впрочем, как и я.

Просидели мы так, задрав головы кверху, еще луча два, пока у меня вконец не затекла шея и я не развеял заклинание. Белый помотал головой, вызвав у меня улыбку. А потом вдруг так же резко нахмурился.

— Спать, князь, — удержаться снова не вышло, и мой смех раздался в тишине комнаты, страж прыснул следом. — Князь, это не шутка.

— Да не могу я уснуть, — откинулся на подушку и развел руками.

— Тоже мне, проблема, — из складок плаща он ловко выудил изумруд.

Я смотрел, как камень прыгает в пальцах. Туда — обратно, туда — обратно, туда — обратно. И что-то тихо говорит глубокий голос. Словно ветер в деревьях летом шумит.

Хорошо.

Почти спокойно.

А пальцы у него женские, как у девушки из снов, что почти каждую ночь протягивала мне гранат.

Точно старый извращенец.