Страж зверя

Глава 1

Тридцать лет спустя

Елена, дочь Дома ассасинов.

Поганая ночь, поганая ночь, поганая ночь.

Еще и портал сломать умудрилась. Молодец, Елена. Такими темпами скоро сама окажешься чьей-нибудь мухой. Валить пора из этого города. Сколько я уже здесь? Полтора года? Время терпит, но лучше все-таки не откладывать.

Твою-то мать!

Чахоточный свет луны высветил кровавые пятна на рубашке. Придется жечь.

Поганая ночь, поганая ночь, поганая ночь. Чтобы я еще раз связалась с видящим[1]… Мало того, что этот урод все знал, так он еще и подготовился. Хорошо так, с душой… Правда, от смерти это его все равно не спасло. Но меня он побегать заставил. Скотина.

Не поняла.

Я как вкопанная замерла возле собственной комнаты. Дверь была приоткрыта. Сквозь щель отчетливо были видны замусоленные ботинки и неизменные оранжевые штаны. А Аташ что тут забыл? Он же в курсе, что у меня сегодня муха… Ладно, сейчас узнаем.

Я вытащила меч.

— Какого хрена ты забыл в моей комнате? — спросила, не успев толком даже открыть дверь.

О-па-па, а человечек-то не один, а с компанией. Мужик сидел вольготно развалившись на стуле. За его спиной тенью маячила какая-то девушка. От моего голоса она вздрогнула и крепче вцепилась пальцами в спинку.

— И тебе темной ночи, — невозмутимо отозвался незваный гость, поднося к губам кружку с элем.

Вот козел! Я плюхнулась в кресло напротив и закинула ногу на ногу.

— У меня была поганая ночь, и если ты сейчас же не объяснишь, зачем приперся сюда без приглашения да еще притащил с собой эту бледную немощь, порву вас обоих, — «бледная немощь» снова дернулась, глазами-плошками уставившись на мою окровавленную рубашку. — Успокой девчонку, она меня раздражает.

— Мне не придется никого успокаивать, если ты будешь вести себя вежливо.

А вот это уже была откровенная наглость. Человечек явно забыл, с кем имеет дело. Я перегнулась через стол и схватила его за горло.

— Ты еще жив только потому, что мне любопытно, — когти прорвали кожу, тонкие багряные струйки стекали вниз, пачкая воротник рубашки. Мужик побледнел, «немощь» тоненько пискнула. — Заткнись!

— П-прости, — испуганно выдавил воробей[2]. Мерзкий, скользкий и трусливый. Легко напугать, легко управлять, но до зубного скрежета противно.

Разжав пальцы, откинулась на спинку и подперла кулаком подбородок.

— Говори!

— Привел тебе нового клиента, — опасливо покосился мужчина в мою сторону и храбрился, храбрился из последних сил.

Это она, что ли, клиент? Смешно…

— Ты знаешь мои правила, Аташ. Забирай девку, и проваливайте.

— Но ты еще даже не выслушала условия, — затараторил человечек.

— Не обсуждается. Мне нужно поговорить с хозяином таверны. Если к тому моменту, как вернусь, вы все еще будете здесь, лично позабочусь об очистке помещения.

Я поднялась и отправилась к двери. Твою мать, а так хотелось переодеться… Запах собственной крови неимоверно раздражал.

— Погодите!

Что-что? Оно еще и разговаривать умеет? Я обернулась.

Дрожащее создание вышло из-за спинки, судорожно стискивая тонкие ручки, несмело подняло глаза. Миленькая, как и многие. И не человек. И не такая уж немощь.

— Предлагаю двадцать пять тысяч аржанов[3] сейчас и еще пятнадцать после.

Челюсть на месте удержать удалось с трудом. Хотя…

— Ммм, нет, — я снова развернулась к двери, разминая шею.

— Плюс еще десять тысяч и покрою все расходы.

— И что мне надо сделать? Убить короля?

Ведь действительно интересно.

— Аташ, оставь нас, — проворковала девушка.

— Подожду за дверью, — бросил мужчина, лениво поднимаясь.

— Внизу, Аташ, — отчеканила. — Ты подождешь внизу.

— Но…

— Аташ!

Человек вздрогнул и бросился на выход.

— Мне… — я прервала девчонку жестом руки. Подождала пару вдохов[4], подошла, неслышно ступая, к двери и дернула ту на себя.

Ну кто бы сомневался! Пришлось схватить несчастного глупого мужика за воротник и спустить с лестницы.

— Вот теперь говори.

Плотно закрыв дверь, я выудила из кармана шарик с завесой тишины[5], настроила его на работу.

— Так кто он? Король или принц?

— Вампир, охранник, — промямлила девочка.

— Кто?!

— Охранник, — еще тише повторило дрожащее нечто.

Серьезно?! Да она же блаженная! Хотя мне-то что? Хочет платить баснословные деньги за пушечное мясо, которое само благополучно сдохнет месяца эдак через три, если повезет? Вперед и с песней.

— В чем подвох?

— Он очень… сильный.

О да, великолепная причина.

Видимо, девчонка что-то почувствовала, потому как поспешила добавить:

— У него буквально нюх на опасность: ловкий, как сам ветер. Вы уже третья, к кому я обращаюсь.

— И что же он тебе сделал?

Вампирша вздрогнула.

— Он… мешает моим планам. Сильно мешает.

— Да мне, собственно, без разницы, — пожала я плечами. О, какое злобное личико! Просто прелесть. — Имя?

— Дарина.

Точно блаженная.

— Да не твое, идиотка! Его.

— Мне не известно его имя.

Уже смешно. Я взяла в руки шарик. Знала бы — даже доставать бы не стала. А вообще завтра на рынок нужно срочно. Подновить запасы.

— Что вы делаете?! — переполошилась девочка.

— Ухожу, — развернулась к двери.

— Но… подождите!

Неслучившаяся клиентка схватила меня за руку, в итоге через вдох имела честь разглядывать доски пола. Слабенькая, очень слабенькая вампирша. С почти мертвой жаждой.

— Шла бы ты домой, красавица. Играть в куклы и вышивать крестиком.

— Я не знаю его имени, но знаю, как он выглядит. У меня есть литкралл[6] с его портретом. Более того, есть точная информация, где страж будет через три дня и как проще всего его убить, — начала тараторить блаженная, даже не делая попыток встать. — Вам даже выслеживать никого не придется, вампир придет со мной!

Я разжала пальцы:

— И зачем тогда тебе ассасин?

— Говорю же, — девушка поднялась на ноги, отряхивая платье, — он слишком силен. Мне не справиться.

— Ну, допустим, я соглашусь… И где этот несчастный будет через три дня?

— В столице, на празднике Безымянной ночи[7].

Еще веселее.

— И… и у вампира не должно быть медяков[8].

А девочка подготовилась и даже в книгах порылась. И, наверное, даже поняла, что прочла. Или?..

— Каких?

— Трех!

Точно читать умеет. Я усмехнулась:

— Ты знаешь, что происходит при запрете на медяки?

Заказчица осторожно кивнула:

— Плачу еще пять тысяч, и последствия вы берете на себя.

— Нет.

— Семь с половиной.

О, так просто мы сдаваться не собираемся? Глупая курица.

— Нет.

— Восемь.

— Нет, — да ни один ассасин в здравом уме на это не пойдет.

— Десять — мое последнее слово.

— Нет.

— Хорошо, — она недовольно поджала губы. — Так вы согласны?

— Завтра после обеда я дам тебе ответ.

— Но…

— Я сказала: «Завтра»! Либо так, либо никак.

— Давайте завтра в это же время, днем я не смогу.

Видимо, семья не в курсе того, что планирует маленькая вампирша. Мило, но мне, в общем-то, плевать, лишь бы она совершеннолетней была.

— Тогда завтра в полночь буду ждать тебя здесь.

Вампирша кивнула, поднялась, гордо выпрямилась и скрылась за дверью.

Как только я перестала слышать шаги, тут же сняла с лица личину, платок и с остервенением начала расстегивать рубашку. Фух, думала, не доживу. Поганая ночь, поганая ночь, поганая ночь. А еще с трактирщиком и Аташем разбираться. Бесит!

Через два луча меня окружили запахи и звуки, присущие любому обеденному залу любой таверны. Ну и кто у нас первый на очереди? Пожалуй, Аташ.

Мужик сидел в углу, закинув ногу на ногу, расслабленно поглаживая по бедру пристроившуюся на его тощих коленях разносчицу.

— Принеси мне чай и молока, — я опустилась на противоположный стул.

— Разбежалась! — фыркнула девка, преданно заглядывая в глаза герою-любовнику.

— Аташ, — предупреждающе протянула я. Тратить силы еще на одну курицу желания не было совершенно. Человечек резво поставил служанку на ноги, все еще зазывно улыбаясь… А вот кадык дернулся, и волоски на руках дыбом встали.

— Выполняй! — и, скрасив приказной тон улыбкой, добавил: — Потом тебя найду.

— Кто она? — спросила, когда девушка удалилась.

— Ты что, думаешь, мне ее имя интерес…

Постукивание моих когтей по столешнице заставило мужчину напротив собраться с мыслями.

— Дочка местного барона. Дарина, — и замолчал.

Он издевается?

— Знаешь, — я прекратила барабанить пальцами, заглянула в глаза, — у человеческой крови особый запах и вкус, и она так мягко обволакивает горло…

— Отец, — Аташ побледнел, — барон Элезар Беррийский, в народе прочно прижилось прозвище «Сундук». Сколотил целое состояние, в основном на торговле аптах-бага[9], вдовец. Дарина — единственный ребенок. Элезар — властный, жадный, врагов не прощает. Над дочкой трясется, как кленовый лист в непогоду, выполняет любое ее желание.

— Сильный вампир?

— Не очень, слабее многих, но хитрости в нем — на пятерых.

— Сколько ему лет?

— Около трехсот.

Достаточно молод еще. Так почему тогда не женился повторно? Кому барон свое богатство оставлять собирается, если сыновей у него нет?

— Почему не женат?

— Из-за дочери. Сначала ее судьбу устроить хочет.

Ну допустим, хотя что-то верится с трудом.

— А дочь в него? Как у нее с магией? — я в вампирше почти ничего не уловила. Да и охранки все молчали.

— Дарина практически пуста. Кровь маленькую баронессу не слушается.

— Оружием владеет?

— Насколько мне известно, неплохо стреляет из лука.

— До завтрашнего полудня узнай больше.

— Но…

— Ты привел девчонку ко мне! За одну только мысль об этом я должна тебя убить!

— Хорошо, — мужик обреченно склонил голову. — Но, Рука…

— Думается мне, она достаточно тебе заплатила, — Аташ нехотя кивнул. — Что еще?

— Совершеннолетняя.

Ну хоть на этом спасибо.

— Закончила местную академию магии, из стихий подвластна только земля, и то с натягом, большим таким натягом. Получила вполне себе светское образование, через три дня после Безымянной ночи Дарину представят князю. До этого в свете не появлялась.

— Зачем вампирша князю?

Твою мать. О местном князе я слышала парадоксально мало. Дворец покидает редко, торчит постоянно в своих лабораториях, жесток до неприличия, богат до неприличия, силен тоже до неприличия. Короче, он весь какой-то неприличный. Говорят, любовницы меняются чуть ли не раз в месяц. Не выдерживают, бедняжки, пламенной страсти своего правителя. Но это лишь домыслы. Князя в Малее[10] обсуждать не принято, даже шепотом, даже за плотно закрытыми дверями и даже под столом.

— Такова традиция, Рука. Может, баронесса станет его любовницей, может, он найдет ей другое применение.

— Ясно.

Девка наконец-то соизволила принести мне чай. Я с наслаждением грела руки о кружку, стараясь хоть что-то уложить в голове, попутно диктуя список того, что мужчина завтра должен будет принести в таверну. Аташ пасть не открывал, боялся. Через десять лучей нервы у него не выдержали, и, вскочив на ноги, человечек сбежал выполнять мои поручения. Пусть живет. Пока.

Осторожно оглядела таверну: магов сильных вроде нет. Хорошо. Сдавив в руке шарик морока, сняла маску и, плеснув в кружку молока, сделала первый глоток.

Великолепно. Просто отлично.

Так, дело осталось за трактирщиком.

Разговор с вампиром был коротким, но продуктивным. Больше незваных гостей в моей комнате не будет. А теперь — спать. Завтра с утра еще на рынок тащиться.

Я придирчиво рассматривала кинжалы и дротики, явно раздражая торговца, а в голове вертелись мысли: «Брать или не брать?». Вот в чем вопрос. Нет, деньги, безусловно, хорошие, но вот условия… Девчонка никогда не выезжала в свет. Так чем ей мог насолить стражник и откуда баронесса его знает? Не попытается ли ее папашка потом оторвать мне голову? Или как раз он инициатор маленькой затеи? Или все это вообще фарс и кто-то просто пытается свести со мной счеты? Святая кровь! Такие деньги! Ага, и никакой информации о мухе, зато очень много о заказчике. Я так не работаю. Да ни один нормальный ассасин так не работает! Но, святая кровь, аржаны… Много, много аржанов!

Когда солнце стояло уже практически в зените, несколько кинжалов все-таки перекочевали в мой арсенал. Посмотрим, чем порадует меня человечек.

— Все достал? — мой голос звучал глухо. Аташ кивнул, протягивая мне сумку.

Я лишь махнула рукой, приказывая следовать за мной. И только после того, как дверь в комнату оказалась запертой, а само помещение искрило от навешанных на него охранок, забрала мешок.

Так. Амулет голубой крови[11] — три штуки. Десять нормальных порталов, пять с точками выхода в океане и у жерла вулкана, пять замкнутых и три пустышки. Подробная карта. Двадцать сжатых боевых заклинаний, преимущественно водяных игл. Четыре лишарские сети[12]. Яд паучьей жабы, яд крокса, яд василиска… Мутный какой-то.

— Сам цедил, что ли? — выгнула я бровь.

— Прости, Рука. Все, что удалось достать.

Ладно, сойдет. Что там дальше? Шесть личин, ммм… И мои любимые леденцы. Остальное куплю в столице: там наверняка выбор лучше.

— Лошадь?

— Внизу стоит. Смотреть будешь?

— Ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если она меня не устроит? — Аташ кивнул. — Ну и зачем тогда мне на нее смотреть? Лучше рассказывай, что выяснил.

— Владеет она оружием, плохо, правда, и арсенал маленький: лук, шпага, и топорик.

Святая кровь, а топорик-то ей на кой сдался? Она с ним по ночам в лес деревья пугать ходит?

— Дарина слабая во всем. И в военном деле тоже. Во дворце остаться хочет просто до дрожи, все уши служанкам прожужжала. Расчетливая, упорная.

— Свободен, — я сняла защиту и указала мужику на дверь.

— Ты вернешься? — вдруг, обернувшись, спросил мужчина. Вопрос насторожил, напряглась спина.

— Вернусь, — не надо никому пока знать, что эта муха будет последней в этом городе и княжестве.

Да. Последняя муха, упырская куча аржанов — и новое место. Куда податься, еще не решила, но точно подальше от Малеи.

Весь оставшийся день до прихода Дарины пыталась разобраться в собственном пространственном мешке. Оказалось, что всякой дряни там накопилось порядком. А кости гремлина тут что делают?

В дверь тихонько поскреблись. Уже? Я поспешно натянула личину, свернула мешок и дернула за ручку.

Девчонка буквально влетела в комнату, едва дождавшись, пока я закрою дверь, выпалила:

— Вы согласны?

— Еще три тысячи аржанов — и буду согласна.

— Две, — тут же сориентировалась вампирша.

— Четыре.

— Три.

— Пять, — усмешка искривила губы.

— Четыре — мое последнее слово.

Я сделала вид, что задумалась.

— Хорошо. Ты знаешь, как заключаются сделки с ассасинами?

— В общих чертах.

Ну, хоть не придется просвещать и долго уговаривать.

— Тогда садись.

Я ткнула пальцем в стул, всучила баронессе в руки местами погнутую старую железную миску, высыпала туда кошачью мяту, пепел, добавила собственный волос, кружку молока, два литкралла и три медяка.

— Запястье, ладонь, может быть шея?

— Запястье.

И почему на шею никто не соглашается?

Старым кинжалом полоснула вампиршу по руке, девчонка тихонько пискнула. Кровь потекла в миску.

— Я, Рука, ассасин карты трех костров[13]…

Ну да, была когда-то… Теперь, наверное, уже луна, но Он простит эту маленькую ложь.

— Своей частицей, твоей плотью, ее кровью, чернотой ночи, водой луны прошу тебя, Кадиз, покровитель воров, лжецов и убийц, скрепить силой, наделить властью, принять жертву. И прольется новая кровь во славу твою.

Ощеренная кошачья морда дрожащим туманом показалась на вдох над миской и тут же пропала.

Я достала литкраллы, вытащила три медяка, протянула девчонке миску:

— Пей.

— До конца?

— Оставь полглотка.

Вампирша, кривясь и шипя, послушно проглотила получившуюся бурду.

Отобрав чашу и перелив остатки содержимого в стеклянную колбочку, я плотно закрыла емкость крышкой — контракт номер раз.

Так, теперь медяки.

Сполоснув миску, снова поставила ее на колени Дарине, бросила внутрь кошачью лапку, медяки, опять залила все молоком и кровью девчонки.

— Кадиз, покровитель воров, лжецов и убийц, прими медяки на откуп от Дарины Беррийской. Первый — ее, второй — от дома ее, третий — от врага ее. Скажи свое слово, наложи печать.

И снова морда кошки, и снова колба, только из зеленого стекла — контракт номер два.

Девчонка застыла, невидящим взглядом уставившись в стену.

О, это надолго. Она так еще пол-оборота просидит. Кадиз свой откуп возьмет не жалея.

Я забрала медяки, вымыла миску и кинжал, убрала все в мешок и спустилась вниз, надев маску. Пора покушать.

Вернулась, когда девчонка как раз взялась за ручку. Не так быстро, милая.

— Деньги? — выгнула я бровь. Вампирша махнула рукой вглубь комнаты.

Ой, ну надо же, какие мы нежные!

Презрительное хмыканье сдержать не удалось:

— Завтра я буду в Бирре. До Безымянной ночи встречаться с тобой не собираюсь.

— А…

Врезать ей, что ли?

— Мне нужны детали!

— Вы же знаете, что такое Безымянная[14] ночь? — промямлила девчонка.

Ага, бордель с доставкой и закуской, из серии «где-хочу-там-и-трахаюсь» и «кем-хочу-тем-и-закусываю».

— Я приведу охранника к вам, куда скажете. Я знаю, как он выглядит, знаю, где его искать. Назовите только место.

— Показывай плетение твоего зеркала, — вампирша быстро изобразила в воздухе заклинание. М-да, еще бы крестик нарисовала, честное слово. — Место назову оборота за два до начала праздника. Свободна!

— Это все?

— Если только тебе не надо убить еще кого-нибудь.

В Бирру я въезжала с каким-то странным чувством, будто стою на перекрестке и не знаю, куда повернуть. Не могу сказать, что сам город меня впечатлил: видела и больше, и богаче, и красивее. Но было в нем что-то… Не знаю… Может, воздух особый, может, ощущение грядущего праздника, может, все вместе. Он словно звал, манил, затягивал, будто именно мое внимание старался привлечь.

Так, ну и где тут Лунная улица? Я сверилась с картой и уже через десять лучей сдавала новоприобретенного коня на руки мальчишке-конюху. Мою алчную пакостную душонку грел мешочек с аржанами. И, судя по тому, как загорелись глаза хозяина этого постоялого двора при виде серебряных монеток, подобное чувство было знакомо и мужчине.

Опрятная комнатка на втором этаже приятно удивила удобной кроватью, чистым бельем, легким запахом лаванды и даже узкой ванной за отдельной дверью. Ну, на то она и столица.

Быстро поужинав, отправилась ближе знакомиться с Биррой и ее обитателями. Итогом знакомства стали гудящие ноги, информация и выбранное место. Недалеко от главной площади был маленький скверик — не очень людный, не очень освещенный — в общем, как по заказу.

Я закинула в рот леденец и еще раз осмотрелась.

Вон там, практически в самом конце сквера, под пологом двух переплетенных деревьев, будет очень удобно. А еще если фонари погасить… Ммм… Не идеально, конечно, но могло быть и хуже. Маленький шарик простого заклинания — и фонари погасли. Еще один — и внутри плафонов снова вспыхнул дрожащий мягкий огонек. Да, все действительно могло быть гораздо хуже.

На следующий день с утра наведалась на местный рынок, подновила запасы оружия и ядов, приобрела самое дешевое зеркало связи, еще леденцов, порадовала себя парой тигриных браслетов и купила простую черную маску. Рынок Бирры меня покорил: большой, шумный, богатый. Здесь было все, буквально все, даже лавочка с редкими и дико дорогими ядами, у которой я проторчала практически оборот, доставая продавца вопросами.

Вечером связалась с Дариной, описала место, обсудила детали и тут же выкинула зеркало. Так, а теперь самое ненавистное мне занятие. Баронесса сказала, что муха в этот раз сильная, а мне что-то не хочется пополнять список незадачливых убийц. По словам вампирши, мужчина владел полным арсеналом магии крови плюс водой и немного некромантией, плюс хорошо дрался, и плюс упырь знает еще что. Так что мне надо подготовиться. Приметила я тут одно местечко, как раз для меня подходящее: злачное, темное, насквозь пропитанное смертью.

— Красавица, — о, на ловца и зверь. — Не хочешь поразвлечься? Мы не обидим.

Не сомневаюсь.

Напротив, полукругом, расставив мощные ноги, стояло трое мужиков. Я внимательнее пригляделась, стараясь сфокусировать взгляд, но мигающий фонарь прямо над головой порядком мешал. Не вампиры. А кто же?

— А чего же не развлечься, если господа настаивают? — плавно двинулась навстречу.

Да кто же вы? Еще несколько шагов. О, орки, наемники. Неплохо. И даже не очень пьяные. Совсем неплохо!

— Только развлекаться будем по моим правилам.

Я подскочила к тому, что стоял ближе всего, и ударила по самому дорогому. Не ожидавший подлянки мужик согнулся, смешно выпучив глаза. Два вдоха — и я срываюсь с места. Теперь, главное, увести их куда-нибудь подальше и потише.

— Держи суку! — раздалось за спиной.

Через пять вдохов пришлось «споткнуться», тоненько взвизгнуть, позволить огромной руке коснуться куртки, и… Припустить еще быстрее.

Святая кровь! Как же меня это достало. Как же все это меня достало!

Я заскочила на кладбище, запрыгнула на крышу ближайшего склепа и стала ждать. Мужики показались через вдохов пять, разъяренные и запыхавшиеся. Три рыбки сверкнули лезвиями в воздухе: две достигли своих целей, третья упала в траву.

Эх, а счастье было так возможно!

Я спрыгнула на землю, выхватывая меч.

— Сука! — проорал оставшийся в живых орк, пытаясь достать меня огромным двуручником.

— Ты даже не представляешь какая.

Он был сильнее, но медленнее, и каждый его следующий шаг я знала заранее.

Вдох.

Проскочить под рукой, сделать ложный выпад и вонзить кинжал под ребра.

Все. Орк рухнул.

Вот так всегда. Мужики к моим ногам только мертвые и валятся. Мятный леденец помог справиться с запахом крови, взгляд скользнул по трупам. И вот чего им дома не сиделось в ночь безлунную?

Прикопай меня тихо под деревом:

Вырой ямку глубокую где-нибудь,

Покидай в нее белые косточки,

Василек голубой посади.

Тихо затянула я одну из любимых песен, оттаскивая тела подальше от входа, поближе к склепу.

Вон те шпили выглядят прочными.

Что ж орки тяжелые-то такие?

Я пошел за красавицей-девушкой,

Оказалось — нашел свою смертушку.

Я в руках сжимал плоть ее белую,

Оказалось, что мощи истлелые.

Так, два есть, остался последний. Да чем они питались, мать их?! Девушкам тяжести поднимать нельзя, между прочим! Кадиз, за что ты меня так не любишь?

Говорила жена мне постылая –

Баба толстая, жутко сварливая:

«Ты на девку ту ноченькой лунною

Не гляди, не гляди, не гляди».

Так, теперь достать кинжал и флягу, ну и, наверное, неплохо бы заклинание какое-нибудь против нежити поставить. А учитывая тот факт, что я на кладбище ночью, с тремя свежими трупами, заклинание должно быть помощнее. Привязывая к ногам веревки и подвешивая тела на шпили, костерила про себя собственную жадность.

И теперь вот лежу я под деревом.

Мое сердце красавица съела та,

Кровь из тела безвольного выпила…

Почему я такой долб…б?

Детский смешок стал финальным аккордом. Люблю эту песню, она мне всегда настроение поднимает.

Фух, умаялась.

Осталось подставить под тела фляги, усилить кровоток шариком с заклинанием и просто ждать.

Полночи пришлось проторчать на кладбище: сначала дожидалась, пока наполнятся фляги, потом убирала тела. В итоге до таверны добралась уставшая, но довольная, и заперлась в своей комнате.

— За тебя, Кадиз, и пусть ночь твоя будет безлунной.

Первый глоток всегда давался тяжелее прочих, потому что для этого нужно было набраться храбрости. Горло обожгло, скрутило, начались спазмы.

Понеслось!

Второй, третий, четвертый… Я металась. То дрожала всем телом, то замирала, застывала, скорчившись в болезненных позах, сбивая и комкая одеяло и простыни, лишь чудом успев закрыть флягу. Пришлось сползти с кровати на пол. Меня трясло, лоб покрылся липким потом.

Дыши, девочка, дыши. Это скоро пройдет, это — плата за силу и скорость.

Пятый, шестой…

Емкость, наконец, опустела.

Я зажала в зубах ремень, просто для того, чтобы во что-то вцепиться, чтобы просто почувствовать что-то еще, помимо боли, и вытянулась на полу, стараясь успокоить звенящие мышцы, ослабить раздирающую на части агонию.

Как же отвратительно быть вампиром без жажды. Как же отвратительно переживать все это раз за разом. Как же больно.

Слишком сильный спазм заставил выгнуться дугой и крепче сжать челюсти.

А я и забыла, какая сильная у орков кровь… Зато надолго хватит.

Меня ломало еще оборота три, и уснуть удалось только ближе к рассвету, когда боль слегка ослабла. А тело по-прежнему впитывало чужую энергию, подстраивая, меняя под себя. С кровью пришли и знания, принявшие форму снов.

Бирру орки выбрали не случайно: нравы здесь были облегченные, девки — сговорчивые. Плюс Малея торговала со всеми, с кем можно и нельзя, и основной торговый тракт проходил как раз через столицу. В общем, и платили тут тоже хорошо. Вампирам на приезжих было, откровенно говоря, плевать, и в их дела они никогда не вмешивались, конечно, при условии, что эти самые приезжие соблюдали правила и подчинялись законам. А если нет… Что ж, князь достаточно часто нуждается в свежем мясе для своих экспериментов.

Наемники были ребята неглупые, а поэтому вели себя порядочно — ну, насколько, конечно, им позволяло воспитание — и ждали большого навара, собираясь сопровождать караван, идущий к эльфам на следующей неделе. Говорят, князь все-таки согласился на увеличение поставок, правда, по крайне невыгодным для длинноухих ценам. Первые три дополнительные партии отправили еще месяц назад, и лопоухие остались довольны. Говорят также, в благодарность эльфы обещали прислать князю наложницу. Интересно было бы посмотреть на эльфийскую наложницу. Интересно было бы не просто посмотреть, но и трахнуть эльфийскую наложницу. Особенно орку. Особенно орку-наемнику.

— Фу, гадость, — пробормотала, открывая глаза, стараясь прогнать остатки очень подробного сна.

Я все-таки еще не совсем разочаровалась в мужиках, чтобы менять цвет мировоззрения. Кряхтя и постанывая поднялась с пола. Болело все. Даже моргать было больно, впрочем, как всегда. Ничего нового. Ничего неожиданного. М-да, что-то в последнее время жизнь моя до упыря однообразна. Точно пора новое место искать.

Еле перебирая ногами, поправила измятую, драную местами одежду, пригладила волосы и поплелась вниз. Есть хотелось дико, даже не есть — жрать.

— Уважаемый, — позвала я трактирщика, — мясо есть?

— Обижаете, госпожа. Какое желаете?

— Любое, хорошо прожаренное, чай и молока.

— Рассол есть, — кинув на меня внимательный взгляд, пробасил тролль.

— Мясо, чай и молока, — невозмутимо повторила, усаживаясь за первый попавшийся столик.

Это какое же помятое у меня лицо, что хозяин таверны рассол предлагает?

— И в ванную мне воды пусть натаскают, — крикнула я в спину троллю, он молча кивнул.

Через десять лучей миленькая улыбающаяся человечка поставила передо мной огромную тарелку со все еще скворчащим куском свинины и две другие, чуть поменьше, с зеленью и хлебом.

Через пятнадцать лучей довольная жизнью я отмачивала все еще ноющее тело в горячей воде. И прокручивала в голове план на этот вечер. Вроде все предусмотрела: порталы, лишарские сети, маячок на Дарину, оружие, которое не жалко бросить, охранки и амулеты. Главное, чтобы тянущая боль в теле прошла. Но с этим должна превосходно справиться горячая вода.

На улицу вышла, когда уже окончательно стемнело. Поправила черную шелковую маску, еще раз проверила наличие порталов. Выдохнула.

Город кипел, город смеялся, город праздновал. Неплохая ночь для убийства: много крови, много шума, много секса. Все это скроет мои следы и даст время, чтобы убраться, если, конечно, найдется смельчак, желающий меня отыскать.

Я с трудом протолкалась через площадь, стараясь не наступить ненароком на кого-нибудь из упивающихся страстью прямо под ногами, зажимая слишком чувствительный к запаху крови нос. Все ощущения привычно обострились, пальцы дрожали от приятного напряжения, вдохи и выдохи стали реже, ровнее. Хорошо. Как по заказу.

А внутри все сворачивалось в тугую пружину… Сколько я уже этим занимаюсь? Не помню. Кажется, что всю жизнь. Хотя так, по сути, и есть.

Год я прожила со Змеем. Наставник пытался учить меня основам и, только убедившись, что я не загнусь на первой же тренировке, отвез в Мастерат[15]. Надо мной ржали, надо мной издевались, в меня не верили. Первый год дался тяжелее всего. Мастер тут же дал понять, что церемониться со мной никто не будет. Не буду справляться — вылечу, а то и вовсе окочурюсь в какой-нибудь луже. И я пыталась справляться, училась, старалась — действительно старалась — впервые в жизни. Не потому, что должна была Кадизу, а потому, что мне чего-то захотелось. Захотелось настолько сильно, что это походило на одержимость. Я спала, где придется, по три оборота в сутки, иногда вообще не спала, иногда отрубалась прямо в тренировочном зале, ела на ходу. Раны на теле не успевали заживать, язвы от пролитых ядов не успевали покрываться коркой. Все свободное время проводила на отработках у Мастера, даже на каникулах. И училась, училась, училась. Но все равно возглавляла списки неудачников первые четыре года. Еще бы, из всех видов оружия в руках я держать умела только арбалет — спасибо Адаму (чтоб он сдох еще раз). Вампир частенько таскал меня с собой на охоту. Дралась отвратительно, в ядах разбиралась еще хуже, про физические характеристики вообще молчу. И там, где другие брали магией и жаждой, я брала лишь упрямством, железной жопой и неизменной улыбкой. Как же эта улыбка бесила окружающих, как же доводила преподавателей. Всех, кроме моего Мастера.

А потом как-то медленно и практически незаметно все поменялось. На пятом курсе я выбилась в середнячки, к концу седьмого дотянулась до отличников, в середине восьмого стала одной из лучших. И если на четвертом, вонзая кинжал в муху, я все еще тряслась зеленой соплей на ветру и блевала дальше, чем видела, то к седьмому руки слушались великолепно, а запах крови прекрасно перебивали леденцы. Теперь я умею менять собственную внешность, превосходно вписываюсь в окружающую обстановку; могу с легкостью поддержать любой разговор, даже не зная, о чем речь; владею ста тридцатью видами оружия, включая стрелковое; могу хоть во сне перечислить все известные яды и способы их применения, а также взаимодействия друг с другом и другими веществами; говорю на шести и читаю на десяти языках. И убиваю. Очень легко. Очень быстро. Очень качественно.

Спасибо Мастеру.

Мастер… Сейид… Его имя соскальзывало с губ шепотом, его имя вырывалось яростным криком, его имя я произносила то с ненавистью, то с придыханием, как и многие. Когда-то. Когда-то в прошлой жизни, когда он еще был моим Мастером.

Сейид, сильный, жесткий, уверенный, страстный… В уголках темных глаз всегда пряталась усмешка, каждое тягуче-медленное, нарочито-плавное движение притягивало взгляд, каждое его слово взрывалось внутри меня, разнося по телу жар.

Все началось где-то в конце четвертого курса, когда напряжение прошедших лет слегка убавилось, и у меня наконец-то появилась возможность оглядеться. Я ловила каждый его жест, каждый вдох и выдох. Тренировок с ним ждала, как муха невыкупленного медяка. И он видел это, читал по моим глазам, по сбившемуся дыханию, по дрожащему тихому голосу, по несмелым прикосновениям. И ждал, продлевая мои муки, оттягивая момент. А в начале пятого года, во время практики, вломился в комнату очередной таверны, прижал к стене и трахнул так, что я забыла собственное имя.

Секс с ним до странного походил на наши тренировки: он — учитель, я — ученица. Никакого самоуправства, никакой инициативы. Он приказывает — я подчиняюсь. И все-таки секс с ним был хорош.

Иногда, лежа с Сейидом в кровати, я думала, что умру, стоило лишь представить, как он бросит меня, когда наиграется.

Забавно, но первой наигралась я. На седьмом курсе мне стало скучно. Ему больше нечему было меня учить — ни в постели, ни на тренировках — и я ушла, оставив его для следующей ученицы. Ушла легко, не оглядываясь. Это не было любовью, не было даже дружбой — просто учеба. Непонятная, может быть неправильная, но тем не менее учеба. Мастерат ассасинов я закончила особо не напрягаясь, все с той же улыбкой, с которой пришла, с той же уверенностью, получив карту свечей. Неплохо для вампира. Нормально для вампирши Великолепно для вампирши без жажды.

И вот теперь я здесь — в темном, благодаря собственным усилиям, сквере — жду очередную муху. А может, мне повезет, и это будет даже не муха, а целая мышь?

Очередной леденец помог дышать свободнее. Вот и они. Дарина и неизвестный мне, но уже мертвый, незадачливый охранник. Чудненько. Даже ждать долго не пришлось.

— Ну и где же твоя подруга?

Хм, приятный у него баритон.

— Мы уже почти пришли, — пролепетала баронесса.

Идиотка, убери этот страх из голоса! Все испортишь ведь.

— Вон, видишь, у дерева, — неопределенно махнула дура-заказчица рукой.

Святая кровь, что она ему наплела?

Парочка подошла ближе, и вампир замер, напрягся.

Вдох.

Дарина падает на землю, шипит рассерженной змеей, зажимая левое запястье, из которого ручьями вытекает кровь. Вдох — и мужчина ровно на том месте, где стояла я.

Еж твою налево! Блаженная оказалась права. Он не просто сильный, он очень сильный! И сейчас вампир пытается провернуть тот же фокус, что и с девчонкой, вот только выкуси, урод. У меня нет жажды, моя кровь тебе не ответит, и я иммунна к магии.

Привычная серая пленка окутала сознание, заставила замереть все вокруг, поглотила звуки, спрятала ненужные сейчас предметы, прочистила взгляд. Я размяла плечи и шею, сосредоточилась на мышцах в собственном теле, замедлила сердцебиение.

Началось.

Удар под колени, локтем — в подбородок. Тело слушается меня беспрекословно, оно мое самое надежное, самое верное оружие.

Ловкий, скотина!

Рыбки сверкают в воздухе, и лишь одна из четырех оказывается в его плече. Холодная сталь впивается мне в бедро, как ответ.

Отступив на шаг назад, пригибаюсь, делаю подсечку, а его когти проходят в опасной близости от моего лица. Я провожу следующую подсечку и не успеваю отреагировать на ответный удар под колени.

Еще одна подсечка. Твою мать!

Муха сбивает меня с ног и улыбается, думает, что выиграл. Самонадеянный кретин. Я бью ногами мужчине в живот — его впечатывает в дерево. Но вампир практически сразу же вскакивает, вызывая удивление, вытирает кровь с губ, идет ко мне. В темноте хищно блестят его глаза.

Иди, иди, мышь. Иди сюда. Дай найти твое слабое место.

Разворачиваюсь, бью в солнечное сплетение и тут же ухожу вбок, от острых клыков. И все ищу самую уязвимую точку. Я спокойна и сосредоточена, а вот будущий ходячий труп зол, заметно нервничает, тело перестает его слушаться. Ассасин во мне победно скалится, растягивая губы в улыбке.

Нашла!

Удар раскрытой ладонью в грудную клетку, туда, где сердце. Последняя в этом коротком бою подсечка. Страж падает, мне удается зажать руку с клинком и шею между вытянутых ног. Давлю. Сильнее, еще сильнее.

Косточки охранника не выдерживают, хрустят. Он орет и пробует вырваться. Я сдавливаю туже. Пальцы вампира разжимаются, он теряет свое оружие. Хрипит. Дергается. Приходится отпустить жертву, и хотя это меньше, чем на полвдоха, его клыки все равно вонзаются в шею.

Пей, сука, пей! Во мне яд крокса и орочья кровь. Пей!

И охранник глотает, как хороший послушный мальчик, глотает.

Хватит.

Я вырываюсь.

Вдох.

Ломаю шею, пока жертва парализована. Поднимаю, не торопясь, его же меч. Больше некуда торопиться.

Вдох.

И на одного охранника в княжеском дворце меньше.

Подумать только, у такого сильного вампира — такая слабая грудная клетка!

Я восстанавливаю дыхание, возвращаю сердцу нормальный ритм, успокаиваю инстинкты. Это самое сложное — запереть в себе ассасина. Сбросить с себя такое состояние, когда кажется, что даже воздух видишь, когда можешь трогать ветер, когда слышишь безлунную ночь.

Все.

Я сдернула с лица платок, обмотала им шею, бросила короткий взгляд на несостоявшегося противника. М-да, и не муха, и до мыши не дотягивает. Не дотягивал. Я опустилась рядом, кидая ему на грудь три медяка:

— Деньги?

Дарина осторожно, с опаской, подошла ко мне. Перемазанной в крови рукой я взяла небольшой, но увесистый мешочек.

Что ж вампиршу так трясет? С другой стороны — немочь, что с нее взять?

Баронесска открыла рот, собравшись что-то сказать, но не успела…

Меня сбило с ног, протащило по земле, ударило о дерево. Сабельно-острая, кинжально-холодная боль пронзила все тело. Слезы застлали глаза, в ушах стоял гул, а вампирша что-то орала.

Орала и орала.

Пока я чувствовала, как в меня что-то проникает, заползает тонкой струей, наполняет тело, вены, немую кровь, душит и разрывает, разбивает на осколки. Тянет кожу, сжимает нервы, выворачивает наизнанку.

Кровь забивает нос и горло.

Не. Могу. Дышать.

Заходится сердце, в желудке вязкий комок желчи.

Как больно. Как же больно!

Темнеет в глазах, дыхание замедляется, остывает тело. Дарина все еще что-то орет. Визгливо, противно, на одной ноте. А я лежу, всматриваясь в звезды, не в силах поднять даже руку. Что происходит? Что со мной происходит? Ответа я не знаю. Но здесь есть тот, кто мне расскажет.

Я осторожно приподнялась. Такое чувство, будто сгораю заживо. Села. Голова раскалывается. Сфокусировала взгляд — из носа хлынула кровь. Больно. Как же больно!

— У тебя нет жажды! — крикнула Дарина, приближаясь ко мне, в ее руках сверкнул меч мухи.

А, чтоб тебя!

От шарика с водяной иглой бывшая заказчица увернулась, и от следующего тоже. Но мне хватило времени, чтобы встать на ноги. Тело дрожало и не слушалось, но разве это помеха для ассасина?

— Ты же наемный убийца! У тебя не может не быть жажды!

Мечом баронесса владела плохо, точнее, вообще никак не владела. Но сейчас, в моем состоянии…

Она шипела, она орала, она кидалась на меня, как обезумевшая, а я только чудом уклонялась от неловких ударов. Поняв несостоятельность своих упражнений с мечом, Дарина отбросила его, как ребенок отбрасывает сломанную игрушку, и попыталась достать меня когтями.

— Какого хрена?! — заорала я, скорее, от ярости и боли, чем из-за необходимости.

— Мне нужно лишь убить тебя. Просто убить, — глаза девчонки светились безумием.

Убить ассасина… А она самонадеянная.

Больно.

Когти вампирши располосовали мне спину.

Сука!

Лишарская сеть, водяная игла и плеть.

Отпрыгалась.

С глухим звуком голова вампирши упала на траву, затем тело; плеть, настигшая девушку, рассыпалась в воздухе на сотню мерцающих голубых искорок.

А у меня неожиданно подогнулись ноги, и я осела рядом.

Убраться отсюда. Быстрее убраться. Вот только встать бы еще.

Я рванулась вверх и… потеряла сознание.

_______________________

[1] Видящий — существо, обладающее способностью видеть прошлое и будущее. Сильных видящих в Мироте называют пифиями.

[2] Воробей — добывающие для ассасинов информацию существа, связанные с ними контрактом. Так же, как и для жертв, для птиц существует своя классификация — воробей, голубь, ворон и ястреб. Общее название — птичка.

[3] Аржаны — денежная единица, принятая в Мироте, один аржан равен одному золотому.

[4] Вдох — единица исчисления времени в Мироте, один вдох равен полутора секундам.

[5] Завеса тишины — заклинание, использующееся против подслушивания, блокирует любые звуки внутри помещения, не позволяя им прорываться наружу.

[6] Литкралл — кристалл, сделанный из хрусталя, создан для хранения в нем письменной, визуальной либо аудио информации больших объемов.

[7] Безымянная ночь — праздник в честь богини Астраты. Праздник крови и секса, когда, скрыв за маской лицо, вампиры могут пуститься не только во все тяжкие, но и признаться в чувствах. Считается, любой заключенный в Безымянную ночь союз между двумя вампирами вечен и нерушим.

[8] Медяк — жертва ассасина может откупиться от убийцы одним из медяков. Медяк от имени рода — род выплачивает ассасину большую сумму, чем предложил заказчик. Медяк от имени жертвы — жертва выплачивает убийце большую сумму, чем предложил заказчик. Медяк от имени заказчика — жертва обязуется в течение следующей ночи убить заказчика.

[9] Аптах-бага — очень редкая двуглавая лягушка, ее кожа выделяет смертоносный яд, а глаза используются в качестве амулетов, притягивающих удачу в делах. Живая аптах-бага способна отвести от дома беду: болезнь, воров, пожар, потоп и т. д

[10] Малея — самое большое вампирское княжество, расположенное на северо-западе континента Атония. На юго-востоке граничит с Озерными эльфами, на северо-востоке — с дроу, на юге — с василисками, на северо-западе — с людьми. Ведет активную торговлю с соседями, 20 % мировых запасов черных алмазов добывается в Малее.

[11] Амулет голубой крови — кристалл, который сжигает в голубом огне пролитую кровь носителя, не причиняя боли хозяину. Достаточно редкая и дорогая игрушка. Был создан неизвестным магом-некромантом во время восьмисот летней войны.

[12] Лишарская сеть — заклинание, чаще всего применяемое в драках. Почти не требует концентрации, но слишком энергоемкое, поэтому встречается крайне редко. Плетение окутывает противника, будто сеть, и полностью обездвиживает.

[13] Карта трех костров — ассасины различаются уровнем своих умений, возможностей, опытом, и, соответственно, уровнем оплаты. Различия в уровнях отражают карты. Всего в колоде 27 карт. 5 низшего порядка, 13 среднего и 9 высшего. Карта свитка, времени, силы, ветра, смерти — низшие. Карта маски, крови, ключей, ночи, свечей, кинжала, меча, лука, яда, огня, трех костров, луны, перчатки — средние. Карта безмолвия, кошачья лапа, жертва, приговоренного, духа, ассасина, мастера, жизни, кота — высшие.

[14] Безымянная ночь — праздник в честь богини Астраты. Праздник крови и секса, когда скрыв за маской лицо, вампиры могут пуститься не только во все тяжкие, но и признаться в чувствах. Считается, любой заключенный в Безымянную ночь союз между двумя вампирами вечен и нерушим.

[15] Мастерат ассасинов — своего рода учебное заведение, где обучают ассасинов. По слухам находится на одном из островов в Эрейском море. Доступ непросвещенным закрыт.

[1] Муха — по классификации ассасинов самая легкая и самая слабая жертва, которая не требует от убийцы почти никаких усилий. Следом за мухой идет мышь, потом крыса, змей и кот.