Страж зверя

Глава 14

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

Я смотрел на связанного, избитого Камиля, на его нервные подергивания, на дрожащие губы и бегающие глаза и испытывал такую злость, которой не чувствовал уже давно.

А ведь знал, знал же еще тогда, что он не самый подходящий вариант на роль лорда, но других не было… Просто не было, да и сейчас, наверное, нет.

Так… О том, кем его заменить, подумаю позже.

Тьма расползлась по рукам. Я видел, как от этого напрягся Лист. Залез под плащ и вытащил мешочек со своими леденцами.

— Думал, ты отправился пить и по девкам, — пьяным он не выглядел. Особо довольным жизнью тоже.

— А я и отправился, — спокойно кивнул мальчишка, методично пережевывая конфету. — Не моя вина, что проститутки здесь любят поболтать.

— Князь, — подал голос с пола Камиль, — Белый врет. Не знаю, по какой причине, но врет. Я не трогал стражей.

— О, конечно нет, — ехидно улыбнулся Лист. — Сам не трогал, но вот ассасина для этого нанял и в крепость провел, все рассказал, все показал, да и кувшинчик с ядом наверняка ты принес.

— Это правда? — прорычал я, наклоняясь ближе к лорду. Вампира буквально перекосило. Тьма добралась до шеи, обволокла грудь.

Тихо отворилась дверь, пропуская Тивора и двоих дознавателей. Оборотень тут же поморщился. Камиль хранил молчание.

— Лучше сам признайся. Не заставляй меня пить твою кровь, тебе это не понравится.

— Что случилось? — тихо спросил Черный у Белого.

— Нашелся заказчик стражей.

Тивор подался к парню всем телом, заставив того отступить на шаг. Принюхивается? С чего вдруг?

— Смотрю, нашелся не только он.

Мальчишка спокойно кивнул, вызвав у стража, как мне показалось, обреченный вздох. Что между ними происходит?

Потом выясню.

Я перевел взгляд на лорда.

— Ну?

— Да, я! Я заказал! — взъярился Камиль.

— Замечательно. С этим разобрались, — подвинул стул и уселся на него верхом. Тьма густым дымом клубилась вокруг рук. Успокойся, дурак. Тивор, вон, из последних сил держится. — Сам ответишь или все-таки спросить?

Лорд сверкнул на меня глазами. Да хоть засверкайся, но если тьма сейчас прорвется, живым ты отсюда вряд ли уйдешь, и останки твои тоже едва ли кто-то найдет.

— Ты же такой умный, гений, Великий князь Малейский, неужели сам не догадываешься?

Тьма хлестнула в стену. Не удержал. Тивор с рыком потер грудь, у Белого вырвался тяжелый вздох, дознаватели изваяниями замерли на своих местах, боясь даже моргнуть, втянул голову в плечи и Камиль.

Вдох. Выдох. Вдох.

Я прикрыл глаза. Оторвать бы ему голову сейчас. Просто оторвать. Выпотрошить, как куренка, придушить.

— Умирать ты будешь долго, — тихо пообещал лорду. Бывшему лорду. Тьма висела вокруг плотным облаком.

Вдох. Выдох. Вдох.

Что-то тихо сказал Лист, кивая сначала на дверь, потом на Камиля, нахмурился в ответ Тивор, еще больше побледнели дознаватели. А сила сворачивалась в тугие кольца.

Удержу? Не удержу?

Должен удержать, упырь его знает, что будет, если я стану Зверем здесь.

Ненна ошибок не прощает.

Почти, я почти чувствую, как сила замирает внутри. Неохотно, медленно подчиняясь своему хозяину, и открываю глаза… чтобы увидеть издевательскую улыбку бывшего лорда, выталкиваемого за дверь Тивором.

Мудак.

Стихия сорвалась в тот же миг. Ударила плетью в окно, брызнув стеклянными осколками, превратила в труху стол, взрыла бороздами каменный пол.

Уничтожить. Стереть. Сломать.

Сила течет по венам, так много силы. Она пьянит, она манит, она зовет. И я откликаюсь на этот зов, против воли, но откликаюсь. Его трудно не услышать, еще труднее игнорировать, ведь он вторит моим желаниям, подкармливает и подпитывает мою ярость.

Уничтожить. Стереть. Сломать.

Я могу все. Моя власть безгранична, мои возможности бесконечны. Никто не остановит, никто не запретит, никто не помешает. Не смогут. Меня нельзя убить, меня невозможно задержать, меня не получится предотвратить. Я тьма. Я изначальное. Я перворожденное. Я есть суть и начало. Я есть суть и конец. Я тьма.

— Князь, — это даже не голос, не звук — дуновение ветра. Но бьет будто наотмашь, держит меня, держит мои руки, держит мою тьму…

— Князь, глаза откройте.

Я подчиняюсь. Сам не знаю почему, но подчиняюсь. Что-то есть в этом шепоте, что-то слышится в нем… Какая-то нота, какой-то оттенок, как отблеск, искра. И чтобы увидеть эту искру, поймать, рассмотреть как следует, нужно обязательно открыть глаза. И я открываю и тону в зелени, захлебываюсь.

— Джа’то, князь. Помните? Оно бескрайнее, оно спокойное. От легкого ветра по воде идет едва заметная рябь, — как хорош этот голос, как легок, как тих, — и колышутся ветви деревьев, и шелестят листья. А если лечь и взглянуть на небо — там мириады звезд, будто светлячки. Вода светится, она прозрачна и чиста, она словно живет и дышит. И пахнет… Так невероятно пахнет листвой, корой, землей, красотой. Так пахнет конец лета, князь: спокойствием, тишиной, примятой травой.

Я закрыл глаза.

— Стрекочут кузнечики, князь, и квакают лягушки, вы слышите?

Да, я слышал и чувствовал… Чувствовал, как кто-то едва касается моих ладоней, пальцев, сжимает запястья, кладет прохладные руки на голову.

Так хорошо. Спокойно.

— Это запахи и звуки последних летних суманов, князь. Вода, ветер и примятая трава.

— Гранат, — срывается с губ, с моих губ. — Тогда пахло гранатом, — шепчу в полузабытьи.

— Гранатом? — удивленное, озадаченное.

— Гранатовым соком. Он сладкий, терпкий, пряный. Ты не видишь? Не чувствуешь?

— Вижу, — отчего-то не очень уверенно. — Вижу.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Хорошо, — вторит ветер. — Приходите в себя, князь, — и громкий хлопок вырывает, выдергивает из блаженного состояния, отрезает запахи, обрывает видение.

Комната раскурочена: каменная, деревянная и стеклянная крошка тонким слоем покрывают то, что когда-то считалось полом. Не уцелело ни одно окно, стол превратился в груду досок, кресла — в кучу тряпок и все тех же досок, везде клочки бумаги.

— Н-да, — пробормотал себе под нос.

— А как я-то удивился, — раздается ехидное за спиной. Белый.

— Ты говорил, что не знаешь древних языков, — приходит вдруг непонятная мысль.

— Верно, — мальчишка делает осторожный шаг в сторону.

— А древневампирский?

— Всего лишь пару слов, — отмахнулся он. — Но мы ведь с вами это уже обсуждали. Полегчало?

— Как видишь. Много ты забрал?

— Я не забирал, — помотал Белый головой. — Не рискнул.

— Тогда как…

— Вы сами справились, — меланхолично пожал он плечами.

Сам-то сам, вот только что-то мне подсказывает, что если бы не страж, так относительно легко и просто все бы не закончилось, и лежал бы дом градоправителя сейчас в руинах, а с ним и две соседние улицы. Снова какие-то его фокусы?

— Тивор и Камиль? — я начинал приходить в себя. В голове прояснялось, и уже не так бешено прыгали мысли.

— Камиля увели дознаватели. Тивор у себя. Ждет, пока вы успокоитесь. Может, вам успокоительного попить, чего ради вы так взбесились?

— Знаешь, иногда мне кажется, что у тебя все-таки есть мозг. Но потом ты открываешь рот, и все сразу становится на свои места, — я поднялся. Под ногами неприятно захрустела стеклянная крошка.

— Иногда мне кажется, что с вами вполне можно иметь дело, но потом вы выкидываете нечто подобное, и вас хочется придушить, либо залезть в ванну к плотоядным жукам.

— Что-то слишком сурово, — нахмурился, выходя в коридор.

— Жуки гуманнее вас, — процедил мальчишка, — жрут молча.

Я фыркнул и пару раз стукнул в дверь Тивора. Страж тут же шагнул за порог.

— И все-таки, — переходя на серьезный тон, спросил Лист, — что случилось?

— Ненна случилась, — подключился Черный. — И Камиль.

— Кто он?

— Старый знакомый и сильный вампир. Специализировался в свое время на алхимии. Был одним из учеников Элизы.

— И вы поставили его лордом? — голос звенел от плохо сдерживаемого удивления. — Я все чаще сомневаюсь в вашей гениальности, князь.

— Не было вариантов, и сейчас нет, — ответ вырвался из горла рычанием. — Думаешь, много желающих добровольно запереться на неопределенный срок в крепости? Думаешь, хоть один мало-мальски приличный ученый пойдет на такое? Обучать стражей, жить в Ненна?

— Специалист по ядам, значит, — протянул Лист. — И что, отпуск у лордов не предусмотрен?

— Раз в год на три дня.

— Я жаловался на свою работу? Забудьте, — шокировано отозвался Белый. — Как вы вообще нашли хоть кого-то?

— Они все мне должны, — улыбнулся я, — все принесли клятву.

— И Камиль?

— Нет. Он и еще двое пришли по доброй воле и несколько позже, чем основной состав.

— Зачем?

— Камиль тоже искал способы контроля жажды.

— Вы точно сумасшедший, — мальчишка всплеснул руками.

— Лорд был учеником Элизы, не последователем, — отчеканил я. Уж мы проверяли. Проверяли так, как никогда, понимая, что поставлено на карту. — И некоторые его теории весьма любопытны.

— Так может, это он…

— Не он, — оборвал Белого Тивор. — Ты уж совсем за идиотов нас не держи. Камиль был первым, кого допрашивали дознаватели, когда появился Яслав. Еще у двоих вампиров, пришедших по собственной воле, брали кровь сразу после него. Лорды были не причастны.

— К тому же Камиль не допустил бы таких ошибок в зелье, и он превосходно знает, что состав Элизы — полная хрень.

— Все, — поднял мальчишка обе руки вверх, — сдаюсь. Я вообще ничего не понимаю.

— Не ты один, — пробормотал, скорее, сам для себя. — Не ты один.

Повисло молчание. Мы двигались к камерам. Камиля все-таки надо допросить. И чем скорее, тем лучше.

— Так вот отчего вы вышли из себя, — раздался невнятный шепот. Словно он сам еще не до конца верил. — Вы не можете понять и поэтому беситесь?

— Молодец. Иди развесь объявления, — прошипел я сквозь зубы.

— Молчу-молчу, — закивал Белый, но коситься на меня не перестал. Тивор только фыркнул.

Боги, и это мои собственные стражи! Ну никакого почтения или элементарного уважения.

— Стойте, но лордов же проверяли, — вдруг снова оживился мальчишка. — Как пропустили Камиля?

— Я валю на переонит.

— Переонит… Лорд, должно быть, подкупил духов грани и проклятых богов, чтобы его достать.

— Я один тут ничего не понимаю? — подключился Тивор.

— Переонит — смесь из перемолотых костей сирен и красного жемчуга. На некоторое время эта дрянь блокирует часть воспоминаний, — ответил Белый, избавляя меня от этой необходимости. — Очень дорогой и очень редкий.

За разговором мы дошли до камер.

Камиль сидел в самой первой, опустив голову на сцепленные в замок руки.

— И снова здравствуй, — улыбнулся я, отпуская жестом охранников и дознавателей.

— Убивать пришел? — выгнул бровь бывший лорд.

— Сначала допрошу, потом убью.

Какая-то странная, почти довольная улыбка расползлась по лицу вампира, исказив и без того неправильные черты.

Белый подошел ближе к решеткам, впиваясь взглядом в узника. Руки, лицо, ноги — взгляд перебегал с одной части тела на другую, нигде не задерживаясь. Создавалось впечатление, будто он что-то тщательно выискивает.

— Все гораздо проще, чем ты думаешь, князь. Куда как проще, — Камиль развернулся ко мне лицом, глаза сверкали в полумраке камеры.

— Ну так давай покончим с этим, раз все так просто.

— Выпей из меня, — вдруг предложил мужчина, закатывая рукав. — Я что-то устал сегодня от разговоров.

— Нет, — покачал головой. — Я не возьму и капли твоей крови, пока тебя не проверят дознаватели.

— С моей кровью все в порядке, Великий князь, как и в первый раз. Тебе не о чем волноваться, — лорд провел когтем по запястью, разрезая кожу.

Белый дернулся и тут же выудил флягу, делая несколько жадных, голодных глотков. Я принюхался.

Нет. Яда в крови лорда нет.

Камиль склонил голову, внимательно наблюдая за стражем.

А, хрен с ним, все равно сдохнет.

— Лист? — спросил я.

— Все хорошо.

— Смотрю, мальчик не удержался, да? — ехидно прокомментировал его действия бывший лорд, поднимаясь на ноги и подходя к Белому практически вплотную, их разделяли только прутья решетки. Камиль протянул руку и ухватил стража за подбородок. — Ха! Так он не из наших. Сочувствую.

Лист даже не пошевелился, терпеливо дожидаясь, пока Камиль наиграется.

— Это я тебе сочувствую, — стоило вампиру отойти, сказал Белый. — Так стар, так устал. И никакой надежды, и ни одного способа выбраться. Ты, наверное, забыл, что такое жизнь вне Ненна?

— Замолчи, — прошипел лорд.

— А там, — мальчишка мотнул головой в сторону, — хорошо. Там прекрасно. Там смеются и улыбаются, влюбляются, ссорятся, рожают детей. Там идет жизнь. И… все мимо. Мимо тебя.

Лорд бросился на решетку, протягивая к мальчишке руки, но Лист просто сделал шаг назад, продолжая улыбаться.

— Ты не заказчик, — дошло вдруг до меня. — Ты такой же исполнитель, как и ассасин. Кто?

— Я не знаю, — спокойно ответил Камиль, тут же растеряв весь свой пыл, переведя взгляд на меня.

— Камиль, ты же понимаешь, стоит мне только захотеть, и…

— Понимаю, князь, — оборвал он. — Но действительно не знаю. Я никогда его не видел. Заказчик нашел меня сам, передал записку через какого-то слугу, обозначил условия. Я помогаю ему, взамен он помогает мне. Он говорил, что сможет вытащить меня из Ненна, сможет сделать так, чтобы я исчез, чтобы меня никто не нашел, даже ты. А взамен надо было всего лишь избавиться от трех последних стражей.

— А Белый? — оборвал его Тивор. — Некий Белый страж ведь приезжал в крепость, его видели все лорды.

— Я не исключение, — спокойно пожал мужчина плечами, — но я не видел его лица, не знаю, тот же это вампир, что передал мне записку, или нет. Ничем не могу помочь, князь, — издевательски улыбнулся Камиль.

— Зачем нужно было убивать стражей? — я спокоен, я спокоен, я очень спокоен.

— И сие мне не ведомо. Я всего лишь пешка.

— Знаешь, что самое интересное? — снова подключился Белый. — Свою часть сделки ты выполнил, а вместо обещанной награды и долгожданной свободы тебя ждет смерть. Несомненно, страшная и мучительная. В грязи, в страхе.

— Я осознавал риски, — спокойно пожал предатель плечами. — Лучше сдохнуть, чем продолжать существование в Ненна.

— А твои опыты?

— Что ж… Скажем, я несколько переоценил свои силы и способности. Мне не хватает таланта, я давно это признал, еще лет сто пятьдесят назад. Признал и принял.

— Сейчас расплачусь, — фыркнул Белый.

— Да как ты смеешь?! — снова взбесился Камиль. — Что ты знаешь о такой жизни? Жизни в клетке? Когда выхода нет, и сделать ты ничего не можешь, и винить, кроме себя, некого. Только свою глупость и самонадеянность! Лучше умереть, чем так жить!

— О, поверь, вампир, о жизни в клетке я знаю побольше тебя. А ты просто трус и слабак.

Вместо ответа из горла лорда вырвался рык, и он опять попытался достать мальчишку, но снова не успел.

Я сделал шаг по направлению к выходу, Белый и Черный двинулись следом.

Здесь больше делать нечего. По крайней мере, сегодня.

— Куда же ты уходишь, князь? — донеслось нам в спину злобное. — А как же страшные пытки? Ты ведь так в этом хорош, князь.

Иди в жопу, бывший лорд.

— Его слова все равно надо проверить, — озвучил мои мысли Тивор, нарушая молчание.

— Мне интересно, как вы собираетесь это делать? — поинтересовался мальчишка.

— В смысле? — напрягся сзади Тивор. — Как обычно, через кровь.

— Блестящая идея, — улыбнулся Белый, — только дознавателя найдите со знаком мора, местного.

— Зачем? — вскинул бровь оборотень.

— А ты как думаешь? — зеленые глаза хитро блеснули. — Считаешь, Камиль просто так настаивал на том, чтобы князь глотнул его крови?

— Ты хочешь сказать…

Лист невозмутимо кивнул.

— Как ты понял? — схватил я парня за запястье, останавливая. Страж дернулся, нервно зашипел и с силой выдрал руку.

Как-то странно он сегодня себя ведет.

— А вы не заметили? — отрицательно качнул головой. — Она пахнет по-другому. Горчит.

— Я ничего не почувствовал, — отозвался Черный.

— Наверное, потому что я тоже носитель чокнутой жажды, пусть и временно, вот и сработало.

— Как бы проверить? — я открыл дверь спальни и тут же захлопнул. Внутри шла уборка.

— Даже не думайте, — в следующий же миг откликнулся мальчишка, — свою кровь я вам не дам.

— И не надо, — пробормотал, заходя в кабинет, — желающие найдутся и без того. Тивор, ты выбрал дознавателей, которые отправятся с нами в шахты?

— Пятерых, — кивнул страж.

— Отлично. Посторонних там точно не осталось?

— Нет. Поднимать закончили еще сегодня в обед.

Я бросил взгляд на оборотомер. Три часа.

— Подъем в семь, все свободны.

Белый кивнул и тут же вылетел за дверь. Да что с ним сегодня?

— Какой-то он дерганый.

— Дерганый не дерганый, а тебя ему успокоить удалось. Ты спать не идешь? — выгнул бровь Черный.

— Хочу порыться в местной библиотеке, потом пойду. Что это сегодня было? — вопрос по непонятной причине не давал мне покоя.

— Что именно?

— Эти ваши перешептывания с Листом.

— Да ничего особенного, — пожал волк плечами. — Учуял на нем чужой запах, вот и решил, что хотя бы начало вечера прошло удачно.

— Тивор, — я склонил голову набок, — скажи мне, а Лист точно мальчик?

Черный вытаращился на меня, как на летающего единорога.

— Поздравляю, у тебя окончательно съехала крыша, — и уже гораздо серьезнее: — Забудь про библиотеку, иди спать.

— Не могу, нужно кое-что проверить.

Может, оборотень прав? Может, у меня действительно съехала крыша? Но на других-то меня не тянет. Вон у местного управляющего морда смазливая, как у натурщика, и ничего.

— Что заставляет думать, что Лист девушка? — с тяжелым вздохом спросил Тивор.

— Не знаю. Не могу толком объяснить. Жесты, движения, то, как он строит некоторые фразы. Сам не понимаю, — по мере того, как я говорил, Черный хмурился все больше. — Ладно, забудь, — махнул рукой, — действительно, просто переутомился, вот и мерещится бред всякий.

Черный молча кивнул и вышел. Хм, а на мой вопрос прямого ответа он так и не дал… Забавно.

Да окстись ты, идиот! Только старого друга подозревать и осталось? Заняться больше нечем?

Я развернулся к стеллажам с книгами.

Так… Нежить и нечисть… Где же, где же?

Я пробегал глазами корешки книг в попытке найти то, что нужно. Была у меня идея. Такая же глупая и невероятная, как и все идеи в последнее время, но проверить ее стоило. Если все действительно так, как выглядит, то я не просто кретин, я мудак. Первостатейный мудак.

Не то, не то, все не то. Твою мать!

Я развернулся и вышел, отправившись в соседнюю свободную гостевую. Книгу, впрочем, так и не нашел. Полкняжества сейчас отдал бы за нормальную библиотеку. Нет. За мою библиотеку.

И все-таки… Даже интересно, это я схожу с ума или Лист действительно девушка, а еще…

Я снова вернулся в кабинет. Через пятнадцать лучей короткое письмо было закончено, и я смотрел в окно на то, как от ворот стремительно отдаляется фигура стражника. Лично Дамиру. Только в руки. Очень секретно.

На губы сама собой скользнула улыбка. Вот бы Тивор от души поржал, если бы узнал.

Но посмотреть на нее хотелось просто до чесотки. Это даже не столько желание, сколько почти физическая потребность, да и тьма внутри, наоборот, только подталкивала, будто направляла руку. Скорее, интуитивно, инстинктивно. Просто порыв, мимолетное желание.

Я отошел от окна и улегся на постель, расслабляя деревянные мышцы и закрывая уставшие глаза.

Что ж, если стерва-фортуна все-таки соизволит повернуться ко мне другой своей не менее очаровательной стороной, скоро, очень скоро мне станет известно, как выглядит ветер.

— Я уже говорил, что мне это не нравится? — вглядываясь внутрь шахты, спросил Лист.

— И не один раз, — сплюнул на землю Тивор.

— Хватит нагнетать, — выдохнул я. — Белый, а может, ты просто темноты боишься? — выгнул бровь.

— Шутку оценил, спасибо, — фыркнул мальчишка, продолжая всматриваться в нутро шахты.

— Все. Трещать заканчиваем и идем.

Пятерка дознавателей тут же ломанулась вперед, подталкивая провожатого с картой. Странно, но вампир, еще недавно не думавший ни о чем, кроме углубления туннелей, внутрь соваться явно не хотел.

Я вошел следом, перехватывая факел удобнее, Лист что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, вызвав смешок у Тивора.

Я, наверное, сам не до конца понимал почему, но на месте устоять было практически невозможно. Завтрак и сборы еле высидел. Хотелось сорваться с места, рвануться туда, в шахту, в чернильную пустоту, в эхо шагов и падающих капель воды. Хотелось добраться до конца, хотелось все рассмотреть и… Да… Хотелось ничего там не найти. Нет. Не так. Хотелось не найти того, о чем я думал, перерывая местную библиотеку, того, о чем размышлял последние несколько оборотов.

Хотя если найду…

Улыбка невольно скользнула на губы.

— Что? — шепотом, полным подозрения, спросил поравнявшийся со мной Черный.

— Ничего, — легко пожал плечами.

— Кристоф, не держи меня за идиота.

— Тивор, у тебя паранойя, — нет смысла говорить, пока нет. Они только переполошатся. Да и потом если я прав, то ни дознаватели, ни Черный ничего сделать не смогут. Только Лист. Вот его помощь, пожалуй, потребуется.

— Паранойя — это по моей части, — тут же среагировал слишком сосредоточенный и напряженный мальчишка. — Что происходит?

— Пока ничего, — снова улыбнулся я. Белый нахмурился сильнее. Он сегодня вообще был непривычно тих и сосредоточен, а еще… Еще словно избегал меня все время. Был замкнутым и дышал странно, через раз, будто с усилием.

— Кристоф, ты в состоянии надурить Листа, но не меня.

— С чего ты вообще взял…

— Я помню это выражение твоего лица, — волк положил мне руку на плечо, заставив остановиться. — С точно таким же ты носился тогда по Малее, как оголтелый.

М-да, собственно, а крыть-то нечем.

— Клевета и поклеп, — усмехнулся, продолжая путь.

— Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тяжело вздохнул оборотень.

— Разве хоть раз было иначе? — тихо спросил Белый. Спросил, скорее, у себя самого, чем у кого-то из нас.

Дальше мы шли молча.

Туннели становились уже и глубже, все меньше ответвлений, все больше следов вампиров. С картой приходилось сверяться чуть ли не каждый луч. Где-то капала вода, и нещадно чадили масленые лампы и факелы, какие-то животные копошились и ворочались в своих норах. Тускло блестели брошенные кирки, погнутая, видавшая виды посуда, свалявшиеся и драные спальники.

Я морщился и кривился, в очередной раз ругая себя за глупость и невнимательность. Ругая за нелюбовь к Ненна.

Моя вина. Только моя.

— Вы на поверхность вообще не поднимались? — не удержался я от вопроса.

— Нет, мой князь, — кивнул Нарим, — необходимости не было. Еду и кровь нам на лифте спускали.

— Работы как шли? График был какой-то?

— Нет, — отрешенно пожал он плечами. — Кто уставал — уходил в карманы отсыпаться, остальные работали.

Я сжал кулаки, а Нарим снова уткнулся в карту.

— Пахнет чем-то, — пробормотал себе под нос Лист.

— Ничего не чувствую, — сразу же втянув носом воздух ответил Черный.

— Подожди, луча через три почувствуешь, — уверенно кивнул мальчишка, доставая из-под плаща короткие мечи. — Князь, за спину мне отойдите.

После этих слов напряглись дознаватели, так же вынимая из ножен оружие, изменил руки Тивор.

— Здесь нет ничего и никого, — меланхолично отозвался Нарим, невозмутимо продолжая идти вперед. Меня взяли в кольцо, я тихо скрипнул зубами. Они меня за девку беспомощную принимают? Иногда очень бесит.

— Здесь смерть, — тихо парировал Лист.

— Да, — Тивор скользнул справа от меня, — действительно, гнилым мясом пахнет. Теперь чувствую.

— Что там впереди? — спросил я у Нарима.

— Очередной карман, — тусклые голубые глаза смотрели прямо, не мигая. Он вообще был весь какой-то потрепанный, неимоверно уставший. Кособокая, чуть сгорбленная фигура, складки у губ, немытые и нечесаные волосы. Как больной.

Через четыре луча я тоже почувствовал запах. Запах разложения.

Мы свернули в какой-то коридор и тут же замерли на месте, оглядывая небольшой карман. Возле противоположной стены лежали трупы. Вампиров десять, уже на половину разложившихся. Скользкая потемневшая кожа отслаивалась на глазах, в гниющем мясе копошились какие-то насекомые, из горла одного из мертвецов вылезла толстая крыса и, сверкнув на нас глазами-бусинками, неторопливо направилась к одному из туннелей.

— Блеск, — прохрипел Белый, убирая мечи. — Почему не сказал?

— Вы не спрашивали, — пожал плечами Нарим.

— От чего они погибли? — Лист тем временем разорвал кольцо и шагнул к телам.

— Не знаю, — обернулся проводник, скользнув бессмысленным взглядом по телам вампирам. — Из моих тут только этот, — он ткнул пальцем в третьего слева. — Слабый был, вот и умер от истощения.

Мальчишка еще совсем, не старше Листа.

Захотелось ругаться.

— Белый, — позвал я стража, — что ты там завис?

— Осматривал, — поднялся он с колен. — Ничего особенного. Эту троицу, очевидно, засыпало камнями, еще у двоих черепа проломлены, остальные истощены.

— Нарим, почему их не подняли?

— Да как-то… Не знаю даже… Не до того было, — и мужик снова зашагал вперед.

— Мать твою, ты издеваешься? — не выдержал я, подскакивая к вампиру и хватая его за горло. Проводник отрешенно смотрел мне в глаза, полностью обмякнув в руках.

— Мой князь, — прохрипел он.

— Не надо, князь, — мне на плечо опустилась рука в желтой перчатке, слегка сжав. — Не видите? Он же ничего не соображает.

Пришлось разжать пальцы, и мужчина упал на колени, но даже не поморщился, лишь отстраненно потер шею. Я оглянулся на дознавателей: глаза стеклянными еще не были, но общий их вид мне нравился мало.

Чтоб тебя!

— Веди, — процедил, указывая проводнику на туннели. Мужчина безропотно подчинился, а Лист снова отошел на почтительные два шага мне за спину.

С мальчишкой тоже явно что-то не в порядке, хотя его реакции остались при нем, это радовало. И как он почувствовал запах раньше Тивора? Вот только… Только Черный говорил про запах гнилого мяса, а мальчишка почувствовал смерть. Или я просто придираюсь к словам?

Во тьму это все! В изначальную. С парнем потом разберусь.

Мы шли еще несколько оборотов практически в полной тишине, когда один из дознавателей просто тихо осел на пол. Парень был без сознания, дышал ровно, никаких повреждений, никаких видимых ран. Я отогнул воротник: местный, один знак мора.

Чтоб тебя!

Теория подтверждалась.

Мы дошли до следующего кармана и устроились на обед.

— Расклад такой, — начал, отпивая из фляги, — я все еще не уверен, но…

— Мне тебя прибить иногда хочется, — пробасил Тивор, наградив меня «я-же-говорил» взглядом.

— Успеешь еще, — отмахнулся. — Короче, я думаю, что это иронский червь.

Белый непочтительно заржал.

— Князь, иронские черви размером с ладонь. Не спорю, прекрасное успокоительное и легкое снотворное, но только для одного вампира и то в непосредственной близости.

— Это большой червь.

Белый подавился воздухом.

— И, думается мне, не совсем обычный.

— Мне сложно представить себе тварь, которая способна усыпить целый город и его окрестности, — скептически выгнул бровь Лист.

— Но ведь подходит, — хлопнул себя по коленям Тивор. — И ясно, почему здесь нет магии, а накопители дохнут, стоит их только активировать. Он все утягивает на себя.

— Не получается. Магия ему нужна постоянно, он бы выжал из Ненна все что мог и ушел бы искать новые источники.

— А если он не может уйти, потому что заперт в кармане?

— Все равно чушь, — гнул свое Лист. — Он же не мог там появиться сам по себе, иронские черви не водятся в Малее. Значит, его кто-то туда засунул — это раз. Получается, хоть один вход и выход у него есть — это два. Приказ об углублении шахт отдавал лже-Белый — это три. Ваша теория — полная хрень — это четыре, — Лист задумчиво чертил что-то на земле носком сапога, выдвигая обоснованные, в принципе, сомнения.

— Допустим, он там еще со времен войны — это раз. Выбираться ему не было необходимости, потому что его регулярно подкармливали — это два. Лже-Белый как-то узнал о его существовании — это три. Другой вопрос: за каким упырем ему понадобилось доставать его оттуда? — отбил я.

— Князь, я ведь не маг, совсем не маг, но даже я понимаю, что если ваша теория верна, то червь просто огромен — сейчас, по крайней мере — и энергии ему надо столько, сколько… — мальчишка вдруг осекся на полуслове и уставился на меня во все глаза. — Ва-шу-ма-ть, — вырвалось у него. Догадался.

— Не спорю, я кретин.

— Каким… — он сглотнул, Тивор сидел с таким же ошарашенным лицом.

— То есть ты хочешь сказать, что каждый раз спускаясь в лабиринт ты кормил этого урода? — прошептал Черный.

— Получается так, — развел руками. — Может, и не каждый раз, но достаточно часто.

— Все. Я ничего не понимаю. Лабиринт здесь с какого бока? — потряс головой Белый.

— Потом, — выдохнули мы с Тивором одновременно. Черный не сводил с меня округлившихся глаз.

— Я сам понял только вчера, скажи спасибо Белому, — смотреть на друга отчего-то не хотелось.

— Я-то здесь причем? — Лист поднялся на ноги.

— Ты заметил, что все окружающие сонные, я бы так и не понял. Кретин.

— Заканчивай заниматься самобичеванием, — пробасил Черный, тоже вставая. — Никто не понял. Ни Белый, ни я, никто из дознавателей, никто из советников, никто из придворных магов. Никто, кроме тебя, — добавил он твердо.

Вот только от слов волка стало почему-то еще гаже.

Тьфу.

— И что делать будем? — выгнул бровь мальчишка.

— У нас с тобой козырь в рукаве, — усмехнулся я, Белый вымученно вздохнул.

Через полтора оборота в сон провалились еще двое дознавателей, а шахта все углублялась и углублялась. Дышать становилось все труднее, и слезились глаза, кончики пальцев начало покалывать.

Нарим вообще перестал на что-либо реагировать, никакого ответа ни на вопросы, ни на оклики. Он двигался вперед, словно его туда что-то тянуло, безошибочно, как я надеялся, выбирая проходы и повороты, забыв про карту в руках.

По моим оценкам, мы давно миновали город, оставив его за спиной, и сейчас огибали Джа’то. Эхо разносило вокруг звук падающих капель воды, да и мой плащ практически весь был сырым.

Четвертый дознаватель свалился перед последней развилкой спустя еще пол-оборота. Смысла тянуть за собой еще одного мужчину я не видел, и вампир остался рядом со спящим. Охранять покой и сон, как выразился Белый. Я бы оценил шутку, не будь нервы так напряжены.

Как-то совсем странно и очень непонятно действует этот червь. Почему тщедушный проводник с тремя знаками мора еще на ногах, местный дознаватель свалился первым, а вампиры из Бирры продержались дольше всего?

Должно быть что-то такое… Что-то… Не знак мора, тогда что?

Мысль не давала покоя, заставляя чувствовать во рту вкус горечи.

— О чем бы вы сейчас так напряженно ни думали, заканчивайте, — вырвал меня из раздумий Белый. — Нам надо сосредоточиться на другом.

— Не могу, — пожал плечами.

— Я об этом явно пожалею, но что уж там, — снова мученический вздох, — давайте думать вместе. Так что?

— Я вот пытаюсь понять, может, ты прав и это не червь?

— С чего вы вдруг стали сомневаться? — он пропустил меня вперед в слишком узком для двоих проходе, и я почувствовал запах мяты и еще чего-то. Чего-то смутно знакомого, вот только запах был едва уловим и слишком быстро иссяк.

— Не могу никак понять… Если это червь, то, по сути, его яд должен действовать на всех без разбора, но первым свалился Лиам — у него один знак мора — потом наши ребята, а Нарим еще шагает. Хотя, по сути, провел в шахтах больше всего времени и на нем три знака мора. Ты, кстати, как себя чувствуешь?

— Терпимо, спать хочу, но не так, чтобы рухнуть вам под ноги. Вы?

— Я вообще пока ничего не чувствую, хотя, по идее, мы уже близко.

Тивора спрашивать было бессмысленно, он оборотень, его организм вообще непробиваем, и яд иронских червей ему как укус комара для лошади.

— Знак мора — как отметка, печать, но он ведь магический?

— Отчасти, — кивнул я.

— Почему тогда он не рушится, почему червь не вытягивает из него магию?

— Знак мора ставится сразу после рождения и подпитывается кровью вампира, это не совсем татуировка…

— Паразит?

— Да.

— Чем больше знаков, тем больше паразитов, — продолжал рассуждать вслух Белый, — а паразиты… Они как правило защищают своего хозяина, — мальчишка заткнулся, потрясенно уставившись на меня. Я таращился на него.

— Почему не действует на тебя или меня, мы выяснили, — пробормотал. — А дознаватели из Бирры…

— Они сильнее вампира со знаком мора, — подхватил Белый, — магически и физически. Первый дознаватель… Парень здесь всю жизнь, и всю жизнь тварь тянет из него силы.

— Значит, червь.

— Значит, червь, — кивнул мальчишка. — Вы правы.

Через двадцать лучей мы вышли в очередной карман только для того, чтобы упереться в глухую стену: никаких выходов, коридоров, ответвлений.

— Нарим? Куда ты нас завел? — тряхнул Тивор проводника за плечо.

— Вы просили в сердце шахты. В самую глубокую ее точку. Это здесь, — отозвался мужчина и сполз по стенке вниз.

— Мы ошиблись? — скептически выгнул бровь Белый, оглядывая стену.

Ошиблись? Нет. Тьма внутри шептала, что я прав.

Лист встал к временной, я надеялся, преграде вплотную, положив руки на шершавую поверхность, закрыв глаза.

— Что…

— Заткнись, — оборвал Черного мальчишка. — Все заткнитесь.

Несколько вдохов прошло в полной тишине. Страж замер возле стены, словно слушая, словно ожидая чего-то, напряженный, сосредоточенный, казалось, он почти не дышал.

— Там что-то есть, — парень наконец оторвался от холодного камня. — Оно живое, и оно двигается. Я не знаю, что это, но оно большое.

— Стена толстая?

— Да.

— Насколько?

— Толще, чем в лабиринте, — подумав некоторое время, ответил Белый.

— Тивор, забирай Нарима, и уходите как можно дальше, — обернулся я к Черному.

— Что ты задумал?

— Мы будем рушить стену, — пожал плечами.

— Ты не гений, ты конченный сумасшедший, — оборотень сложил руки на груди.

— Тивор, уходи. Я выпущу тьму, и ты либо загнешься, либо обрушишь тут все на хер. Так что сделай одолжение, скройся.

— А ты, значит, не обрушишь? — волк продолжал ворчать, но все-таки подхватил под мышки Нарима и вышел в коридор.

— Ну? Что требуется от меня? — выгнул бровь Лист, когда шаги Черного стихли.

— Снести стену.

— Я очень надеюсь, что это ваша очередная неудавшаяся шутка.

— Похоже, что мне смешно? — спросил в свою очередь. Мальчишка прикрыл глаза и рвано выдохнул.

Даю ему четыре вдоха, чтобы успокоиться. Тянуть бессмысленно.

— А разрыв-травы у вас нет? Вы же знали, куда шли, — Лист справился за два. Хороший мальчик.

— Разрыв трава в том количестве, которое способно сломать эту стену, попутно разорвет здесь вообще все. Нам не нужен взрыв, нам нужно направленное действие, просто «разобрать» ее, проделать дыру достаточных размеров.

— Что делать? — вздохнул, сдаваясь, Лист.

— Помнишь плетение, которое я создал в камере вампира? — Белый кивнул. — Нужно создать такое же, только поменять ключевые связки. Я скажу, где и когда.

— А дальше?

— А дальше не твоя забота. Можешь начинать, — указал на стену, — только плетение направляй туда.

Страж развернулся, вытянул руки, положив ладони на шершавую поверхность, и закрыл глаза. Несколько вдохов полной тишины и бездействия, а затем от его ладоней начал расползаться узор.

Твою ж…

Неровное плетение дрожало и извивалось, грозя вот-вот рассыпаться прахом. Сколько можно его учить ставить крепежи и связки плотнее? Сколько можно повторять? С таким плетением мы эту стену едва поцарапаем! У меня такое чувство, будто Белый делает это нарочно!

— Лист…

— Молчите! — прошипел страж, плотнее вжимая ладони в камень.

Прекрасно, теперь он мне еще и приказывает!

Я сел на пол позади неумехи, готовясь выпускать тьму. Было странное чувство смутного беспокойства. Не за себя. Не за стража. Но вот за кого или за что, понять я не мог.

А плетение расползалось дальше. Выше. Шире. Чаще узор. Но все равно слишком неустойчивое. Парень пока создал лишь ядро и только-только приступил к основным связям.

— Здесь поменяй на ударную связку, — прокомментировал очередной виток. — И, тьмой тебя заклинаю, сделай ты его плотнее!

— Не сейчас, — выдохнул Лист.

Тихо, Кристоф, спокойно. Убить его всегда успеешь.

Прошло еще лучей десять, а мальчишка все возился, исполняя мои требования по замене связок, но абсолютно игнорируя просьбы укрепить узор.

— Здесь на сцепляющую, — бессмысленно. Все это бессмысленно, если плетение останется таким же слабым. А ведь парень почти закончил. — Лист, ты помнишь, что замыкать не надо?

Белый кивнул.

Вдох, он закрывает глаза, касается стены лишь кончиками пальцев, и сверху старого узора еще через три вдоха ложится новый. Мощный, прочный.

— Я создавал контур, — обернулся страж ко мне, яростно растирая лоб. — Так проще и надежнее.

С ответом я не нашелся.

— Концы крепко держишь?

— Да, — его коронная улыбка растянула губы.

— Держи, что бы ни случилось, — кивнул скорее себе, чем Белому. Тьма плескалась в руках. — И лучше отойди мне за спину.

Мальчишка без вопросов встал сзади. Вспомнилась пошлая шутка, я скривился и выпустил тонкую струйку силы. Она продержалась всего миг, а потом будто растворилась.

А если так?

Поток тьмы стал больше, плотнее. Руки начали покрываться чернотой, а сила потекла в плетение. Оно будто оживало на глазах. Искрилось и переливалось, расцвечивая стену. Разъедало камень.

Сзади застонал Лист.

— Терпи, — прохрипел я не своим голосом. Зверь клокотал в горле. Зверь стремился наружу. Скоро, уже скоро…

Мир начал сужаться, исчезли звуки и запахи. Лишь собственное рваное дыхание и пот на лбу от попыток удержаться. Не сорваться раньше времени.

Но вот следующий вдох, и заклинание наполнено.

— Закрывай, — чистый рык. — И уходим.

Через пять вдохов мы стояли в коридоре.

— Сколько ждать? — спросил страж.

Сейчас.

Дикий грохот прокатился под сводами шахты, такой, что мальчишка зажал уши. Шум разлетевшихся камней, скатывающихся булыжников, сыплющаяся с потолка мелкая крошка, висящая в воздухе пыль…

Все. Больше не удержу.

Я бросился вперед, выпуская силу. Еще не Зверь, но уже близко.

Червь был там. Огромный. Серый. Двухголовый.

От него воняло моей тьмой и запахом гнили, грязно-желтая слизь стекала из уголков раскрытой пасти, где поблескивали острые тонкие зубы. Монстр был слеп, кожа на обеих головах напоминала панцирь, местами она отслаивалась, обнажая гниющее мясо, переплетения сухожилий и мышц.

Он вертел огромными башками, видимо, пытаясь сориентироваться в изменившемся пространстве, и тянул из меня тьму. По крупицам, но я чувствовал даже это. Много ему не взять: он подавится и сдохнет, в прямом смысле. А вот по чуть-чуть, едва-едва ему подойдет. Тварь привыкла жрать именно так.

Голоса у урода не было, она лишь издавала невнятные хрипы и бульканья, вязкая слюна стекала на пол. Скользкая, липкая, воняющая, будто тухлые яйца.

Я сдвинулся левее, послышался шорох камней. Червь тут же повернул ко мне обе башки.

Вдох, и он срывается с места. А моя тьма льется бесконечным потоком. Никаких заклинаний, никаких плетений. Управление энергией, чистой силой. Скрутило кости и вывернуло жилы, руки превратились в иссушенные лапы, послышался треск одежды. Еще не Зверь, но уже немного осталось.

Огромная плеть метнулась от меня к уроду, рассекла одну морду и пропорола правый бок. С хлюпающим звуком хлынула густая жижа, червь захрипел, сжимая и разжимая огромные челюсти.

Я перетекаю вбок, тьма подбрасывает в воздух, сгусток силы попадает прямо в нарост на уже изувеченной мной голове. Тварь вскидывается, извивается и брызгает вокруг зловонной плотью, мясом, кровью, слизью. Одна из голов разлетелась на части.

Я приземляюсь на ноги, а червь все корчится и мотает уцелевшей башкой.

Два шага в его сторону, очередной черный шар дрожит в моих ладонях, и… И руку и поясницу пронзает боль. Хвост!

Из груди рвется наружу рев, сильнее обжигает болью от меняющегося тела, глаза застилает туман, и черный кокон окутывает со всех сторон.

Как он посмел?! Как у него вышло?! Убью!

Я тьма. Я суть начало. Я суть конец.

Нет ничего и никого сильнее меня. Я тьма! Перворожденная, изначальная, единая. Я тьма!

И осталась только кровь. Только боль. Только страх. И жар. Практически невыносимый жар стихии во мне. Будто я прикоснулся к солнцу, будто тысячи раз сгорал на костре, чтобы возродиться вновь и снова упасть в огонь.

Но даже это не было сейчас так важно, как убить, разорвать.

Я чувствовал дыхание твари, малейшее колебание воздуха, биение прогнившего сердца. Его так легко достать, так легко сжать, так легко заставить перестать биться. Существо беспомощно и слабо передо мной, я тьма. А оно несущественно. Пыль. Разорвать, убить. Хочу, чтобы брызнула кровь, хочу, чтобы хрустнули кости, хочу растереть в порошок все, что еще останется.

Убивать.

Я хочу. И существо напротив разлетается брызгами, тяжелыми каплями, кусками плоти.

Убивать. Еще. Убивать.

Страх.

Что это? Чей он?

Там, сзади, что-то есть, что-то очень дорогое. Что-то, чем дорожит тьма. И это что-то напугано.

Почему?

Потому что падают отовсюду камни. А оно слабое, маленькое, беспомощное и… Ему страшно. Горько-страшно.

Укрыть, спрятать.

Что это? Что оно такое?

Я не понимаю, а оно дрожит, и легкая прохлада вдруг овевает тело, остужает разум.

Что оно такое?

Когда я открыл глаза, то первое, что мне удалось увидеть — белую шею и подбородок. Моя голова лежала у мальчишки на коленях, а он смотрел прямо перед собой. Немигающим отрешенным взглядом.

Дико болели рука и спина, вокруг отчего-то было очень темно и мокро.

— Чт… — я откашлялся, прочищая горло, Лист вздрогнул. — Что случилось?

— Вы стали Зверем, — он опустил голову, глядя прямо на меня. Странно было вот так лежать у него на коленях. Будто у любовницы. — Убили червя. На нас рухнул потолок.

— Потолок?

— Я не успел вовремя. Как только червь разлетелся, волна пошла дальше, срикошетила от стен, врезалась в пол, прокатила по туннелю.

— Но червь сдох? — уточнил я.

— Сдох, и его разметало по всему карману, — Белый помог мне сесть.

— То есть мы сейчас с тобой сидим в его останках?

— Да, — практически без эмоций. Простая констатация факта. Он вообще был странно напряжен и холоден. Не такой как обычно.

— Ты цел?

На первый взгляд, никаких повреждений на мальчишке не было, но спину я не видел, да и кто его знает…

— Благодаря вам. Кстати, спасибо.

— За что?

— Когда все начало рушиться, вы растянули тьму до меня. Щит создали или еще что-то, — пожал он плечами. — В общем, спасибо.

Чтобы тьма укрывала кого-то щитом? Чтобы Зверь спасал кого-то от завала?! Да никогда! Никогда до Белого…

Я огляделся.

Твою мать!

Места было, как в телеге крестьянина. Встать в полный рост тоже вряд ли бы получилось, а еще я наконец почувствовал запах. Запах гнили и… собственной крови.

Все-таки он меня достал. Но… Но почему еще не зажило? Бинтами мне, видимо, послужил плащ Белого.

— Ты тянул из меня?

— Да, — медленно кивнул Лист.

— Много? — развернулся к стражу всем телом.

— Тянуть начал сразу, как только вы в червя попали, потом вы на меня бросились, и тянуть я стал сильнее.

— Не понял, ты сам сказал, я щит сделал.

— Я не был уверен, с какими именно намерениями вы ко мне кидаетесь.

— Долго провалялся?

— Лучей десять.

— Эй, — раздался из-за камней позади голос Черного, очень приглушенный голос Черного, — вы там?

— Да, — среагировал первым Белый, буквально бросаясь на звук.

— Живы?

— Относительно. Князь ранен и не регенерирует, вы там как?

— Да что с нами будет? Весь удар ушел в другую сторону, здесь всего несколько небольших обвалов.

— Достать нас сможете? — спросил я, включаюсь в беседу.

— Сможем.

— Когда? — снова встрял Лист. Тивор замолчал и молчал несколько лучей.

— Завтра к утру.

— Мы ждем, — прокричал я.

— Тивор, стой! — бросил мальчишка и развернулся ко мне. — Нам нельзя ждать так долго.

— С чего? — удивился я.

— Князь, вы кровью истечете к тому моменту.

— И что ты предлагаешь? — выгнул бровь. — Я что-то не заметил здесь других выходов.

— Нужно думать.

— Ну думай. Тивор, — проорал я другому стражу, — иди за помощью, мы ждем.

— Червя ведь вы уничтожили, — как обычно вслух начал рассуждать парень, садясь подальше от меня.

Он боится, что ли?

— Значит, с магией должно быть попроще?

— Не уверен. Тварь сдохла, это верно, но эффект еще продержится какое-то время. Тем более мы в непосредственной близости от источника, я бы даже сказал, в источнике, — я поднял руку, разглядывая кусок серого мяса. Прелесть!

— Давайте попробуем, — почти взмолился парень. Боится.

За-ме-ча-тель-но. Теперь меня боится собственный страж. Просто здорово.

— Попробуем что? — устало спросил.

Твою мать.

А кровь ведь действительно все не останавливается, и начинают гореть раны.

— Да мне-то откуда знать? — всплеснул мальчишка руками совсем по-девчачьи. — Вы же у нас гений не… необыкновенный!

Эту заминку я предпочел пропустить мимо ушей. Вообще, гением я себя никогда не считал. Есть большая разница между гением и упорством. И потом к определенному возрасту у приличного мужчины просто обязано появиться свое маленькое грязное хобби.

— Можно попробовать открыть портал.

— Пробуйте, — кивнул мальчишка. — А Тивору мы записку оставим.

— Стесняюсь спросить, чем ты собрался писать и на чем…

— Я найду, — оборвал парень меня. — Говорите уже, какое там плетение.

— Ты не знаешь? Чем ты, мать твою, по вечерам занимаешься? По бабам ходишь?

— Во-первых, не ваше дело, чем я занимаюсь по вечерам. Во-вторых, до главы про порталы мне еще как минимум страниц двести. Но, чувствую, я перескачу.

— Лучше не стоит, и порталы — это несложно.

— Скажите это одной моей знакомой, которая пользуется ими практически ежедневно и все равно умудряется перепутать связки координат, — пробурчал парень, а я хмыкнул. Такая знакомая была и у меня. Малышка Диана. — Говорите уже.

Через двадцать лучей парень, пыхтя и скрипя зубами, все-таки построил плетение портала. К концу его манипуляций я готов был придушить Белого собственными руками. И плевать, что потом придется сидеть практически на его хладном теле.

— Будь внимателен, когда начнешь закрывать. Координаты нужно указывать в последний момент, — провел я окончательный инструктаж.

— Да без проблем. Скорее бы выбраться.

— У тебя что, боязнь замкнутых пространств? Или, — я вдруг поймал себя на одной любопытной мысли, — леденцы кончились?

— У меня вообще скоро все кончится! — прошипел Лист. — Терпение, нервы, запас цензурной лексики. Наполняйте.

Наступил на больную мозоль? Что вообще с ним происходит? Ясно, конечно, что это не страх передо мной, и мое первоначальное предположение ошибочно. Но что тогда? Или Белый не меня боится?

Тьма потянулась в плетение неохотно, медленно. Я словно увязал и тонул. Приходилось буквально проталкивать ее внутрь.

Так, а со мной что не так?

Тяжело, даже дышать здесь тяжело. Еще немного.

Напротив нас медленно проявлялась воронка.

Почти.

— Готово, — прохрипел, практически сгибаясь пополам. Лист дышал тоже как-то подозрительно тяжело.

— Куда попасть-то хотите, вы мне так и не сказали.

Я скрипнул зубами, но координаты дома градоправителя назвал. Парень начал закрывать плетение. Через два вдоха перед нами зиял темной пастью полноценный провал. Лист оторвал кусок от того, что еще оставалось от плаща, и окунул пальцы в одну из луж крови червя.

— Только не говори…

— Именно это я и собираюсь сделать.

Еще через два вдоха мы пригнувшись заходили в портал. А в следующий миг я снова был готов придушить Белого. Выкинуло нас явно не у дома градоправителя. Я вообще сомневался, что это была Ненна. Кругом лес, а в двух шагах от нас домик лесника. Белый ошалело озирался по сторонам.

— Ты что… — развернулся к нему. Слишком резко. Меня повело, закружилась голова, и я рухнул на колени.

— Потом разбираться будем, что я и кто я, — пропыхтел мальчишка, взваливая меня себе на плечо и таща к дому.

Я ошибся, это был не домик лесника, скорее временное убежище от непогоды или чтобы переждать ночь. Маленькое, но чистое. Одна большая комната, разделенная практически посередине шторой. Печь, стол, две широкие лавки, на одну из которых и сгрузил меня мальчишка. Сознание медленно уплывало, снова начала кружиться голова.

Да что ж такое, будто нажрался…

А, чтоб тебя!

— Князь, — парень ощутимо хлопнул меня по щеке, заставив протрезветь, — еще не время отрубаться. Сначала скажите, что с вами и как с этим бороться. И учтите, я не лекарь. Даже близко.

— Видимо, — слова удавалось проталкивать с трудом, — в меня попала кровь червя. Через раны. Вывести надо. И настойку.

— Как? Что за настойка?

— Три.

— Что «три»? — встряхнул меня страж.

— Три настойки. Обеззараживающая, для ре… регенерации. И чтобы яд вывести. Она первая, потом остальные.

— Две у меня с собой.

Зачем парню они?

— Для того чтобы яд вывести, что надо? Как ее готовить?

Готовить? Как готовить…

— Князь! — еще один хлесткий удар.

— Дубовая кора, листья репейника, волчья ягода и… яд жабоглота. Он основной, нужно много.

— Столько хватит? — парень выставил передо мной на стол целую колбу.

— Оставишь только четверть. Подогрей, — и я рухнул мордой вниз.

Что было потом, помнил смутно.

Я орал, вырывался, меня корчило и ломало. Было то жарко, то холодно. Постоянное чувство липкого пота и дикого зуда по всему телу. Будто тысячи муравьев бегали под кожей, неимоверно хотелось чесаться, но кто-то держал мои руки, держал дергающееся и извивающееся тело. Спина чесалась сильнее всего. В полубреду я пытался дотянуться до нее, содрать когтями кожу. Что угодно…

А потом вдруг я ощутил легкие прикосновения. И прохладу воды. Она смывала боль, остужала тело, позволяла дышать и не заходиться криком. На смену воде пришли невесомые касания, практически незаметные, но такие освежающие, такие необходимые, как воздух, сейчас. И руки… Будто женские, они осторожно проводили в самых болезненных местах, слегка натягивая кожу, словно изгоняя зуд, выталкивая его наружу. Прочь. Такие ловкие тонкие пальчики. Женские пальчики. Так хорошо.

А еще был женский голос. Той девушки с гранатами. Уставший и измученный, но все такой же прекрасный, даже еще лучше. Не знаю, о чем она пела, но ее голос, прикосновения ее пальцев… Так можно вытерпеть все что угодно. Абсолютно.

А потом, кажется, я уснул. Уснул под ее пение.

Что-то прохладное шлепнулось мне на лоб, и пришлось открыть глаза. Я лежал, судя по всему, на кровати. В доме было тепло и пахло мясом и травами. Жрать хотелось зверски. Я пошевелился.

— Князь? Ну наконец-то! Доброе утро.

— Какое, к упырям, утро? Темень кругом, — проморгался.

Нет. Все равно ни хрена не вижу.

— Полдень, князь. Все в порядке? — я ощутил, как мальчишка опустился рядом. — Как вы себя чувствуете?

Прислушался к себе. Спина болит, рука болит, и жрать хочется. Ну и еще…

— Все отлично, — осторожно кивнул. — Только я ослеп.