Страж зверя

Глава 8

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

Вот и чего их принесло в ночь глухую? Неужели нельзя было до утра потерпеть?

Я сидел в своем кабинете и ждал, когда ко мне проводят так неожиданно появившихся любителей природы. За спиной стояли стражи, тоже не особо обрадованные известием о прибытии светлейшей делегации.

— Кто им ворота открыл? — раздалось недовольное ворчание Белого. — И зачем? Пусть бы погуляли по ночной Бирре до утра — глядишь, ума прибавилось бы.

— Это вряд ли, — отозвался Черный.

— А вы пробовали? — с сомнением спросил Лист.

— Не можем. Политес, — пояснил я, мысленно прощаясь со спокойной ночью.

— А вообще странно все это, — вдруг поменял тон мальчишка. — Допустим, по каким-то только им одним известным причинам эльфы не смогли или не захотели воспользоваться порталом, допустим, не рассчитали время в пути, допустим, ушастых что-то задержало и к Бирре делегация подъехала ночью, но с какого духа грани они поперлись во дворец? Почему бы не остановиться при представительстве? Сомневаюсь, что послам не нашлось бы там места.

— А вот это мы сейчас и узнаем, — честно говоря, меня мучили те же вопросы. Эльфы не могли не понимать, что вызовут мое недовольство, а начинать переговоры с уже разгневанным князем Малеи… Но ждать осталось недолго, судя по все приближающимся шагам.

Дверь распахнулась почти беззвучно, и на пороге застыло трое.

— Фины Ильнар, Гамин и Еран — представители владыки и хозяина Озерного леса, Светлейшего Эдора, — оттараторил заспанный секретарь и поспешил скрыться.

Их что…

— Как это понимать, князь!? — гневно сверкая глазами, поинтересовался Ильнар.

…ногами пинали?

— Что конкретно? — я махнул рукой, предлагая нежданным гостям устраиваться.

— На нас напали! — подал голос еще один посленыш, проигнорировав мое приглашение. А зря, между прочим, больше я им такого шанса не предоставлю.

— Сочувствую.

— Трое из сопровождения погибло!

— Тем более сочувствую.

— У нас пятеро раненых, — взвился Ильнар.

— Мое сочувствие не знает границ. Дворцовые лекари в вашем распоряжении.

Белый почти подавил непочтительный смешок, чем заслужил разъяренные взгляды послов.

— Смеетесь, князь? — скривился Ильнар. — На нас напали ваши городовые стражники!

— Что за чушь? — спросил, тщательно стараясь скрыть степень своего удивления.

— Еще на подъезде к Бирре, небольшой отряд из десяти вампиров. Мы еле отбились.

— С чего решили, что это городовые? — сощурился я, вглядываясь в уставшие злые лица.

— На них форма, и одного нам удалось схватить.

— Где он?

— Внизу.

Черный бесшумно скрылся за дверью.

— Что ж, — я потер переносицу, бросил взгляд на вмиг напрягшегося стража, — вам покажут ваши покои и обеспечат всем необходимым, ваших раненых тоже.

Когда разгневанные послы удалились, я поднялся из кресла. Белый молчал, то ли задумавшись, то ли просто не зная, что сказать. Тьма этим эльфам в задницу!

Тивор ждал нас у дознавательской, скрестив руки на груди и хмуро разглядывая кого-то сквозь окошко.

— Что-нибудь уже выяснил?

— Нет. Жду Дамира и начальника городовых, за ними уже послали.

Я заглянул в помещение.

На стуле сидел обыкновенный вампир, действительно в форме городовых. Сидел, положив руки на стол, рассматривая собственные пальцы, ждал. Как-то слишком спокойно. Я слегка тронул тьму, и, повинуясь моей воле, сила медленно заструилась к мужчине. Обычный. Очень обычный. Совсем обычный. И страха не испытывает. Почему?

— Мой князь! — гаркнул Дамир прямо над ухом.

— Мой князь! — в унисон с ним пробасил начальник городовых. И оба вытянулись по струнке.

— Знаете его? — кивнул я на окошко, отходя и почти натыкаясь на Белого. Коридор был слишком тесен для маневров, Лист зашипел, стараясь отстраниться, а я поймал себя на ощущении какой-то странной правильности происходящего… Будто так и должно быть. Должно было быть всегда…

Тьма шалит? Который раз за этот день? То во время рыбалки, то во время драки…

— Нет, мой князь, — отозвался сначала Дамир.

— Первый раз вижу, — пожал плечами Самюэль.

— Белый?

Мальчишка протиснулся мимо мужчин:

— Среди тех дел, что я видел, его не было. Но из городских там вампиров пять всего было. Весь состав я не смотрел.

— Самюэль, завтра чтобы все дела ваших подчиненных лежали у меня на столе.

Пусть Лист просмотрит, с парня не убудет.

— Да, мой князь, — поклонился дознаватель

— Вы свободны, — бросил я вампиру.

Городовой поклонился и торопливо взбежал по ступенькам. Видимо, досыпать.

Эльфы, мать их!

Через вдох все мы стояли внутри дознавательской, благо места здесь было достаточно. Белый закрыл дверь и остался у входа. Сидевший до этого спокойно вампир вдруг подскочил на стуле и бухнулся мне в ноги.

— Мой князь! — голос звучал глухо, напряженно. — Это честь для меня! Простите, что не выполнил вашего распоряжения, мы оказались не готовы!

Что за…

Дамир торопливо поднял непонятного вампира и усадил его на место.

— Кто ты? — задал первый из бесконечного списка вопросов дознаватель.

— Мое имя Яслав, — мужчина не сводил с меня какого-то стеклянного, неживого взгляда и улыбался. Почти блаженно. — Я из десятин в Ненна.

— Греби ж тебя, — пробормотал Тивор.

Дамир зло сплюнул на пол:

— И давно ты вот так свободно передвигаешься?

Дознаватель с силой пригнул голову лжегородового и оттянул воротник. Тивор выругался еще раз: шею вампира украшало целых три знака мора[1].

— Нет, мой князь, — прозвучал сдавленный ответ. — Когда выбор князя пал на меня.

— Какой выбор? — я пристально всматривался в пергаментное лицо и налитые кровью глаза. Яслав как-то странно выгнулся и мелко задрожал.

— Ваш выбор, мой князь. В прошлом году вы наконец-то выбрали себе четыре сотни.

Я его убью сейчас. Просто разорву.

— Четыре сотни кого, мать твою?

— Ваших стражей, мой князь, — судя по выражению лица, до него наконец начала доходить ситуация.

— Кто, как и зачем их отбирал? — вмешался Дамир.

— Мы из общины, князь. Все.

Вот мне интересно: с каких пор в общину набирают неприкаянных[2]?

— За нами пришли лорды крепости, по вашему приказу. Всего было составлено четыре сотни — тайные отряды для защиты интересов князя.

Тайные отряды… Тьма! Для защиты моих интересов… Он хоть слышит, какую чушь несет?

— И много приказов вы от меня получали?

— Раз в месяц прибывал ваш страж с вестником, — уверенность Яслава таяла на глазах. Он съежился на стуле и старался ни на кого не смотреть.

— И давно вы в Бирре?

— Чуть меньше сумана уже.

— Приказ о нападении на эльфов тоже получили от стража?

— Да, мой князь.

— От какого?

— От него, — мужчина ткнул пальцем в Белого.

— Когда?

— Вчера.

— Белый? — я повернулся к стражу.

— По-моему, этот вопрос мы с вами уже обсуждали оборотов двенадцать назад и выяснили, что я не идиот, — страж стоял абсолютно спокойно, скрестив руки на груди и холодно глядя на псевдогородового.

— Ты можешь идти, — кивнул я ему на дверь. — Эльфы до утра едва ли появятся, так что необходимости в твоем присутствии нет.

— Но… — Лист сощурился, замер на вдох, девчачьи глазищи раздраженно сверкнули в прорезях маски. — Как пожелает князь.

Мальчишка легко поклонился и тихо вышел.

Я поговорю с ним завтра. Здесь сейчас парень будет только мешать.

В дознавательской мы пробыли еще полтора оборота. Впрочем, каких-то значимых подробностей так и не узнали. В итоге Дамир остался с Яславом, выяснять детали, а мы с Тивором отправились в кабинет.

— Бред какой-то, просто полный бред, — я кромсал ножом ни в чем не повинный мясной пирог.

— Согласен, — кивнул Черный, разливая по чашкам крепкий чай. — Но нам остается только ждать. Вестников мы отправили, дознавателей тоже, результаты будут сегодня-завтра.

— А я не хочу ждать! — вилка отлетела в сторону. — Хочу сейчас же знать, какого хрена я проворонил это дерьмо!? И благодаря кому!? А еще ведь нужно переловить почти четыре сотни неприкаянных!

— Переловим, — невозмутимо кивнул Тивор. — Но этот Яслав неплохо держался. Может, со временем жажда все-таки слабеет?

— Ты сам-то в это веришь? — выгнул я бровь. — Он был под чем-то. Под чем — я еще выясню. Но того факта, что сейчас по улицам Бирры, Ненна, Савроса и Ригота разгуливают сумасшедшие маньяки с сильнейшей жаждой, это не меняет. А еще мальчишка…

— Только не говори мне, что считаешь его причастным, — фыркнул Тивор.

— Хорошо, не буду, — я пожал плечами, снова принимаясь за пирог.

— Кристоф…

— Что? Что мы вообще о нем знаем? Да к тому же вчера у него действительно был выходной.

— Он связан с тобой договором, — чашка Черного громко звякнула о блюдце.

— Контракт не гарантия и никогда ею не был, тебе прекрасно об этом известно. Белый действительно может считать, что поступает мне во благо.

— Да парень же о Малее толком не знал ничего. Ни магии, ни жажды — ноль.

— Но ведь я его поэтому и взял, не так ли?

— Лист не настолько хороший актер.

— Ты так уверен?

— Ты невозможен, — Тивор откинулся на спинку кресла.

— Поэтому до сих пор жив.

— Я бы сказал «вопреки», — нахмурился он, стаскивая с лица маску.

— Но если это не мальчишка, — а мне почему-то очень хотелось, чтобы так оно и было, — нам нужно искать крысу во дворце.

— Говорю же: «Ты невозможен». Почему не у эльфов?

— Смеешься? Они дальше своих хрустальных водопадов и серебряных…

— Золотых.

— …кустов ничего не видят и видеть не хотят. Да и зачем?

— У Эдора давно на тебя зуб — мало ли до чего он мог додуматься.

— Вот это мы и постараемся узнать, пока послы здесь. К тому же завтра возвращается из ссылки в Ненна наш опальный советник, нужно будет еще его как следует потрясти.

— Это он удачно возвращается, — нехорошо усмехнулся Черный, — очень удачно.

— Согласен, — я кивнул.

Как только наш поздний ужин был закончен, мы отправились к подземному лабиринту. Сердца нужно проверить. Вдруг в прошлый раз я чего-то не заметил, чего-то не увидел.

Тивор, как обычно, остался за дверью.

Зверинец, населяющий катакомбы, подозрительно оживился, стоило мне сделать шаг внутрь. Хотя почему «подозрительно»? Не ели они давно, даже слишком давно.

Я выпустил тьму, наблюдая, как дрожащие ленты струятся вдоль неровных стен, в закоулки и тупички, прямо в раскрытые пасти. Звери хрипели и стонали, наполняя лабиринт отвратительными звуками собственного удовольствия. В такие дни, как сегодня, я им завидовал. Никто от них ничего не ждет, ничего не надо решать, никакой ответственности — просто пожрать. Так легко, не заморачиваясь.

Да кого ты обманываешь? Дряхлый вампир! Ты ж на стенку полезешь уже через три дня, если вдруг переведутся все интриганы и заговорщики.

Все, хватит с них. Излишки я выпустил, а обжираться вредно: зверюшки разлагаются быстрее.

Через пятнадцать лучей я внимательно рассматривал сердца. Ничего не изменилось. Все ровно: и общий фон, и граница, и каждое по отдельности. И сердце Ненна такое же привычно серое, угасшее, мертвое. Столько лет прошло. Так много лет, а оно никак не может восстановиться. Чего я только ни пробовал: и вливал напрямую, и перекачивал из других сердец — но сила словно уходит сквозь, будто внутри него воронка хаоса, а не когда-то живая материя.

Может, показать это место Белому? Рассказать?

Я бросил еще один взгляд на сердца, прежде чем отправиться обратно.

Расскажу. Вот только сначала Дамир проверит его подноготную. И не все.

Вообще, надо было сделать это раньше, но все как-то недосуг. Ну ничего, скоро о мальчишке я буду знать даже больше, чем он сам. Тогда, в пыточной, Лист был прав: мои дознаватели свое дело знают.

— И? — спросил Черный, стоило мне закрыть двери.

— Все как всегда, — кинул взгляд на оборотомер. — Пошли спать, утро через три оборота, а я еще не ложился.

Тивор кивнул, и серые стены отразили эхом наши удаляющиеся шаги.

А ночью мне снова приснились лунное дерево и гранатовый сок, только в этот раз плод протягивала девушка. Я не запомнил черты лица, не увидел цвета волос, не обратил внимания на рост. Только руки: удивительно тонкие кукольные запястья и длинные изящные пальцы. Только запах стекающего вниз по этим рукам гранатового сока. Все.

Хотя нет. Не все. Невероятным образом, совершенно непонятным, она напоминала мне стеклянную танцовщицу, стоящую у меня в кабинете. Подаренную не-помню-кем-не-помню-когда, а сейчас нашедшую свое призвание в качестве пресса для бумаг. Странными коридорами иногда водит нас сознание. Очень странными.

Я встряхнулся, застегивая на рубашке последнюю пуговицу.

Белого не было, скорее всего мальчишка думал, что я все еще сплю.

Кровать в его комнате выглядела так, будто по ней пронесся ураган, в кресле был аккуратно сложен чистый плащ, на спинке висела маска. Сам хозяин комнаты, судя по звукам, был в душе.

Я уже успел позавтракать, просмотреть бумаги, доставленные секретарем, а страж все никак не мог наплескаться. Терпение никогда не входило в число моих добродетелей.

— Лист, даю тебе еще три луча, после чего велю перекрыть воду во всем крыле! — проорал я, приближаясь к двери. Послышался какой-то невнятный шум, словно что-то тяжелое упало, потом сдавленный отборный мат. Нервы? Не замечал за ним раньше такого. До истории с эльфами, по крайней мере, точно. А еще эта кровать…Терпеть не могу незастеленную кровать.

Дверь слегка приоткрылась, в проеме показалась бледная рука.

— Плащ и маску, будьте добры, — голос звучал глухо, как сквозь толщу воды, но ровно и спокойно.

— Ты думаешь, что сможешь меня удивить?

— Плащ и маску, — он нетерпеливо тряхнул рукой.

— Да ради Астраты, — в два шага я оказался возле кресла и взял требуемое. — Держи.

Длинные пальцы быстро ухватили одежду, и девчачья рука скрылась в проеме, а следом беззвучно закрылась дверь. Глаза девчачьи, запястья тонкие — недоросток какой-то. Может, мальчишка того-этого?..

— Мой рабочий день начинается через пятнадцать лучей, — он оперся плечом о косяк, кинул быстрый взгляд на оборотомер и сложил руки под грудью.

— Ты мужеложец? — я проигнорировал фразу стража, озвучив свой вопрос, глаза мальчишки чуть не вылезли из орбит.

— Ээээ, нет, князь, я не по этой части. Но, если хотите, у меня есть знакомый…

— Совсем обалдел?

— Когда проснулся, признаков вроде не наблюдалось, хотя теперь даже не знаю, — он все еще продолжал таращиться на меня. — Или вы для эльфов интересуетесь? Говорят, у них это в порядке вещей.

— Не надо никого не для кого искать. Просто некоторые факты заставляют задуматься, — я сел обратно к столу, наливая в чашку еще сока.

— Это какие такие факты? — сощурился Лист, настороженно опускаясь напротив.

— Глаза у тебя девчачьи, руки тонкие, в душе по полдня торчишь, плащи каждый день меняешь, губу закусываешь иногда просто как женщина, когда зеваешь, рот не кулаком, а ладонью прикрываешь…

— Все-все, ладно, понял я, — перебил меня страж. — Во-первых, я просто чистоплотный; во-вторых, глаза, руки и мое сложение — наследственность, с которой я ничего поделать не могу; в-третьих, я же с актерами одно время жил, вот и понахватался всякого. И потом вам-то какое дело? На ваши ум, честь и совесть я не претендую.

— Интересно просто, — пожал я плечами, стараясь отойти от тирады мальчишки и не смотреть на эту вурдалакову кровать. Неужели так сложно застелить?

— Нет. Я не мужеложец, — он расслабленно откинулся на спинку, наливая себе в чашку чай и принимаясь за омлет. — И вы поднялись в такую срань и заявились ко мне, только чтобы задать этот вопрос?

— Ты такой остроумный… особенно по утрам, — фыркнул я, пододвигая к нему папки с материалами. — У нас сегодня много дел. А это тебе от начальника городовых.

— Как-то мало, — нахмурился Лист.

— Остальные три ящика в моем кабинете.

Страж подавился следующим глотком чая:

— Вы издеваетесь?

— Да. Но ящика действительно три и они действительно в моем кабинете. Времени у тебя суман. Изучай.

— Иногда я понимаю, почему вас ненавидят, — пробухтел он себе под нос. — А с эльфами что?

— Пока ничего. Лукас вчера от моего имени принес им искренние извинения и пятипроцентную скидку на следующую партию товара. Группа «береги-природу-мать-твою» еще изволит отдыхать.

— А лжегородовой?

— Будет отправлен назад в Ненна, как только мы переловим тех, кто прибыл с ним в столицу.

— А Селий?

— У тебя сегодня день вопросов? — бровь поползла вверх.

— Я даже не разогрелся еще, — в том же тоне ответил мальчишка, намазывая масло на хлеб. Белая маска самодовольно кривилась в улыбке. — Так что там с советником?

— Ждем с минуты на минуту.

— Что-то мне подсказывает: он первый на очереди, послы потом?

— У, какой ты догадливый, погладь себя по голове и возьми с полки пирожок.

— Князь, а вы спали хорошо? — спросил он с набитым ртом.

— С чего вдруг тебя интересует качество моего сна?

— Ну я же отвечаю на ваши идиотские вопросы, почему бы и вам не пойти мне на уступки?

— Нормально я спал. Опять сон видел.

Мальчишка меня сегодня раздражал. Я сам не мог понять чем. То ли спокойствием, то ли абсолютной непрошибаемостью, то ли нежеланием вести себя так, как я того ожидаю. Но раздражал неимоверно.

— А долго?

— Оборотов пять.

— Ага, — кивнул страж, сделав для себя какие-то выводы.

— Что «ага»?

— Да все пытаюсь понять, за что вы так жаждете утопить меня в своем сарказме. Оказывается, вы просто недоспали.

— Тьфу!

Я скрестил руки на груди и принялся в упор его разглядывать. Лист продолжал спокойно жевать, прихлебывая чай маленькими глоточками и не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. Басенка о том, что Белый действительно какое-то время провел среди уличных актеров, начинала все больше походить на правду.

— Слушайте, прекращайте злиться, — улыбнулся Лист, отрываясь от тарелки. — Расскажите лучше, что там такое в Ненна и кто такие неприкаянные.

— В Ненна? — все, мои нервы сдали. Я направился к кровати, Лист проводил меня недоуменным взглядом. — Да ничего там нет. В прямом смысле, — стянул покрывало, затем одеяло и подушки и побросал все на пол. — Магии нет. Ты вообще в курсе, как образовалась Малея?

— Война была между двумя кланами, — Лист говорил медленно, растягивая слова, продолжая наблюдать за мной. Я тем временем расправлял простынь. — Одни защищались, другим просто нужно было больше места.

— Не места. Крови, — теперь подушки. Странно, но показалось, что слабо пахнет гранатом.

Фу-ты, меня теперь сны и наяву преследуют. Совсем из ума выжил.

— В смысле? — его незнание иногда просто поражало, словно Лист с неба свалился.

— Ты знаешь, что происходит, если выпить источник до конца?

— Источник умрет, — спокойно пожал страж плечами.

— Замечательное наблюдение. Что будет с вампиром?

— Сны мучать будут, головные боли.

— А если источник — такой же вампир?

— Это противозаконно в любом вампирском клане, — нахмурился парень.

— И что, ты никогда не пил вампира полностью? А, ну да, у кого я спрашиваю? — одеяло. — Если иссушить вампира слабого, то все будет так, как ты описал. Но если осушить более сильного или хотя бы равного по силе, велика вероятность сойти с ума. И в конечном итоге утратить контроль над жаждой. Магия крови убитого переходит к тебе, для нее нужно в разы больше подпитки, иначе она начнет пожирать нового хозяина изнутри.

— Начало мне уже нравится. Интригует.

— Первое время это незаметно, на два-три глотка больше всего-то, — осталось только покрывало, — но сила так заманчива, и кажется, что того, что уже есть, мало. Каждый новый глоток приближает к власти. Возможность повелевать чужими жизнями, управлять — это не пьянит, нет, — я обернулся: мальчишка сидел, широко распахнув свои невозможные зеленые глаза, — это сбивает с толку, а затем все то дерьмо, что копилось в тебе годами, лезет наружу. Забавно, — я сел обратно, — прорывает канализацию, а едет крыша.

— Вообще-то, не очень, — откликнулся страж, я пожал плечами.

— Не в этом суть. Суть в том, что с каждым разом хочется все больше и больше. Развязал войну Далис Геклен, именно так и сошедший с ума. Ему и его вампирам элементарно не хватало крови. Он пил сам и заставлял пить своих приближенных, свою семью, своих гвардейцев, свой народ. Несогласные бежали сюда, под защиту Фрэйонов.

— Вы прямой наследник тогдашнего князя?

— Можно и так сказать, — как можно небрежнее я постарался отмахнуться от вопроса. — Крови им стало не хватать катастрофически, к тому же зверски росла рождаемость.

— Разве высокая рождаемость — это плохо? Тем более в их случае. Я понимаю, как это звучит, но по сути?

— Выяснилось, что плохо, особенно если ребенок появляется на свет с уже неконтролируемой жаждой. Попробуй объяснить годовалому вампиренышу, что выпивать кормилицу, сестру, мать, отца досуха — плохо.

— Хреновый расклад.

— Очень, — кивнул я, — короче, началась война. Итогом ее стали колоссальные потери с обеих сторон. Но сдаваться не хотел и не собирался никто. Самые ожесточенные бои велись в Ненна. К тому времени Фрэйонам удалось оттеснить Гекленов к границам: в Ненна и дальше. Вот только это был временный выигрыш. Через три дня князя этих земель — Карама — и его отряд разбили, еще через два армия Гекленов вступила в Ненна, умирающий Карам обратился к Астрате.

— Напрасно, — протянул Лист, я хмыкнул.

— Богиня помогла. Геклены были практически уничтожены, Карам в итоге погиб, а Ненна навсегда, видимо, осталась землей, на которой не действует ни один вид магии. Магия крови тем более. Неприкаянные — те, кто выжил после той войны, те, в ком еще жива неконтролируемая жажда, но в большинстве своем просто их наследники.

— И они недовольны?

— Как правило. Неприкаянные не содержатся в тюрьме или что-то в этом роде, они работают, могут создавать семьи, но покидать пределы Ненна не могут, а еще кровь получают в строго определенном размере.

— Паек?

— Паек. Знак, который ты видел вчера, обозначает уровень жажды и служит своего рода контролером. Он не дает вампирам из Ненна пить друг от друга и пить больше, чем им положено.

— Предотвращает развитие жажды?

— Да. У Яслава три знака мора, значит, вампир не просто опасен, он очень опасен. По идее, мужик даже двух слов связать не должен быть способен.

— Но по непонятной причине может.

Я кивнул.

— А еще в Ненна та самая община, из которой прибывают обычно ваши стражи. Почему?

— Так надежнее. Никто не сунется в логово к бешеным собакам.

— Видимо, кто-то все-таки рискнул. А лорды крепости?

— Учителя, обучающие стражей.

— Все, как один, по гроб жизни преданы вам?

— Так я полагал.

— Ясно, — Лист поднялся на ноги. — Ладно, князь, пойдемте. Мне еще три ящика дел просматривать.

— И ты ничего больше не хочешь мне сказать? — выгнул бровь, вставая следом.

— Ну, за кровать спасибо, что ли, — улыбнулся он, я скрипнул зубами.

— Мои очередные заскоки. И я не об этом. Тебя не тревожит тот факт, что, возможно, ты первый в числе подозреваемых?

— Во-первых, вы сами сказали «возможно», а во-вторых, зачем мне зря нервы мотать? Убить вы меня не можете из-за тьмы. Забирать силу сейчас, учитывая все обстоятельства — лишние хлопоты. Повлиять на ваше мнение я вряд ли как-то могу, поэтому оправдываться и уверять, что я не я и лошадь не моя, не буду. К тому же подозреваю, что вы вчера дали кому-нибудь, например Дамиру, указание раскопать все, что можно и нельзя. Так что я склонен дождаться результатов, а потом уже разговаривать на эту тему.

— Непотопляемая логика, — проворчал я, — прям как дерьмо.

— Есть немного, — снова улыбнулся страж.

В кабинете Лист, как всегда, занял диван, подтащив к себе коробки, а я уселся за стол, пытаясь вникнуть в отчет Дамира по Яславу. Лжегородовой назвал точку сбора и рассказал про примерный план их дальнейших действий. Но легче от этого как-то не становилось. По крайней мере, лично мне. Я злился и злился сильно.

А еще мальчишка…

Тьма! Его невозможно понять, вообще никак. Другой бы на его месте мне в ноги кидался или сбежать попытался, а он сидит спокойно напротив, дела перебирает и улыбается… Улыбка эта его тоже и запах граната от постели… Показалось с недосыпу, скорее всего, но все же. Что-то в последнее время у меня слишком много вопросов без ответов и слишком много всякой хери вокруг творится.

От комканья в руках отчета меня отвлек появившийся в проеме двери секретарь.

— Мой князь, прибыл Селий, — поклонился мужчина.

Страж тут же отбросил лист бумаги и встал у меня за спиной.

— Зови, — махнул я рукой.

Через вдох опальный советник предстал передо мной. Застыли мы оба: и я, и Белый.

Бледный, тощий, недавно избитый и почему-то лысый. На опухшей губе запеклась кровь, синяк под глазом только-только начал приобретать веселую фиолетовую расцветку, дорожный костюм весь в пыли и местами подран и длинная царапина на руке, практически от самого плеча до локтя.

— Тьма, Селий, что с тобой случилось? — я смотрел, как Белый подхватывает советника под локти и помогает усесться в кресло.

— На меня напали практически возле Бирры вампиры в форме городовых.

Чего-то подобного я и ожидал. Но…

— Охрана твоя где была?

— Да отпустил, как только мы к городу подъехали, решил, что дома мне уж точно ничего не угрожает. Как на главный тракт свернул, так и напали.

— Вез что-то?

— Нет, — пожал плечами советник. — Их семеро было. Троих убил, остальные разбежались. Странные они какие-то. Если б не знал, подумал бы, что из Ненна: глаза горят, на боль не реагируют, и рожи перекошенные.

Я предпочел пока промолчать. Белый озадаченно хмурился.

— Селий, а что там в Ненна? Я понимаю, что для обстоятельного доклада ты не в том состоянии, но вкратце, — спросил, подавшись вперед.

— Как и писал. Бардак полный. И не в градоправителе дело, он пытается как может. Там все захирело: дороги — только лошадей гробить, половина мельниц и скотобоен гниют и разваливаются, другая половина на честном слове держится, со скотиной проблемы, деревни полупустые стоят, сама Ненна тоже особо не радует.

Я мрачно слушал рассказ Селия и чувствовал себя дебилом. Идиотом первостатейным. Как? Как!? И кто?

— Народ весь в шахтах либо у лордов в подчинении. Я, что смог, вычистил. Дознавателей оставил, но мало их, еще бы вампиров десять, — продолжал тем временем Селий.

— Погоди, почему со скотиной проблемы? Мы в прошлом году как раз перед Безымянной ночью сто сорок голов им отписывали, в том числе и лошадей.

— Дохнут там животные. Вода еще не очистилась, а стихийники… Ну, вы сами знаете.

— Так какого хрена… — начал я, но вампир лишь развел руками. — Ладно, а лорды сами как?

— Как и положено — весь день в молитвах да в наставлении ваших стражей. Крепость практически не покидают, на глаза никому не показываются. В Ненна хозяйственник нужен хороший, да и вампиров бы…

— Сам поедешь? — я выгнул бровь.

— Если такова ваша воля, мой князь.

Тьфу! Ну вот и как с такими работать можно?

— Ладно, можешь быть свободен, а свою волю озвучу тебе позже, — к моему разочарованию, сарказма Селий так и не понял.

— М-да, — протянул я, поднимаясь из-за стола. — Ересь какая-то выходит.

— Выходит, — кивнул Лист. — Такой очевидный след к лордам. Скажите, князь, правильно ли я понял: их никто не видел? И в «народе» они не появляются?

— Раз в год, вместе со стражами. В основном волю Астраты несут, ну и так, по мелочи.

— Они тоже в масках?

— Само собой, — кивнул я.

— Прелесть. Ну, точно мозг таракана, — усмехнулся Лист.

— В каком смысле?

— Никто его не видел, но все почему-то уверены, что он есть и работает.

— Тьма, Лист, никогда не меняйся.

Парнишка удивленно вскинул брови.

— Ты — страшное говно — вампир.

— Стараюсь как могу, — оскалился он в ответ. — А со скотом там что?

— Года три назад в Ненна на протяжении нескольких месяцев шли сильные дожди. Выше по течению — могильник…

— Могильник размыло, все попало в грунтовые воды? — перебил меня страж.

— Да, и, судя по всему, отрава еще там.

— Почему тогда вампиры не мрут?

— Для них концентрация слабая, — пожал я плечами.

— А вы уверены? — сощурился Белый. — И в лордах тоже уверены?

— Теперь, мать твою, я уже ни в чем не уверен. Но лордов когда-то сам отбирал.

— Давно? — еще один внимательный взгляд и цепкие зеленые глазищи.

— Достаточно.

— Ну и когда мы выдвигаемся? — выгнул бровь Лист.

— Как только уладим все с эльфами, и как только дознаватели добудут хоть что-то.

Белый медленно кивнул и склонил голову набок, что-то прикидывая в уме, закусив клыками нижнюю губу. Очередной немужской жест. Хотя какой из него мужчина? Мальчишка. Ему бы по кабакам ходить да девок тискать.

Я вернулся к бумагам, надеясь успеть до встречи с эльфами просмотреть еще хотя бы пару папок, Белый — к делам.

В полдень секретарь доложил о том, что эльфы всем составом благополучно позавтракали. К тому моменту голова моя гудела от цифр, доносов и предположений. Короче, на встречу я явился раздраженный, голодный и злой. Таким же злым и невыспавшимся выглядел поднятый с постели Тивор. Белый вообще никаких эмоций не выказывал. Он внимательно рассматривал живописную троицу и сосредоточенно грыз свои леденцы.

— Надеюсь, вам хорошо спалось, — улыбнуться я был не в состоянии.

— А вам? — подал голос Гамин.

Он сейчас что сказал? Тупой. Тупой лопоухий садовод. Какого хрена Эдор прислал ко мне этих убогих?

Я поднялся, Тивор фыркнул, Белый с шумом раскусил следующий леденец.

— Простите его, князь, — Ильнар недобро глянул на своего коллегу и склонился так низко, что я расслышал треск позвонков, — он перенервничал вчера, вот и несет всякую чушь.

— Князь? — Лист вопросительно вздернул бровь, я кивнул, давая разрешение и садясь на место. Удивительно, но за то непродолжительное время, что Белый находился у меня в стражах, понимать он меня научился практически с полуслова, в данном случае — с полувзгляда.

Лист в два шага оказался рядом с ничего пока не понимающим эльфом и отвесил тому издевательский поклон.

— Вы сами или вам помочь? — махнул он рукой в сторону двери.

Гамин побагровел, тонкие руки сжались в кулаки. Белый невозмутимо ждал решения, нарочито громко хрустя леденцами, заметно подавляя нервно дергающего ушами посла. Интересно, чему парнишка научился раньше: играть на смелле или играть на нервах окружающих?

Гамин развернулся на каблуках и направился к двери. Практически бесшумно за ним двинулся страж, закидывая в рот еще одну конфету.

— Теперь, когда баб в зале не осталось…

Тивор отчего-то закашлялся и наградил меня неопределенным взглядом.

— …можем обсудить дела.

— Я вас слушаю. Что вы можете предложить? — проигнорировал я непонятное поведение оборотня.

Должен признать, выдержка у них все же неплохая: эльфы смогли не уронить челюсти. Пока в зале царила полная тишина, я изучал своих гостей. Оба высокие и гибкие, оба с правильными чертами лица и вообще поразительно друг на друга похожи. Правда, Ильнар был явно старше: мелкие морщинки уже залегли возле губ, а карие глаза смотрели холодно и спокойно. В синих же глазах Ерана все еще нет-нет да проскальзывало любопытство. Одинаковой длины волосы заплетены в одинаковые косы, даже светлые одежды различались всего лишь цветом вышивки на рубахах и камзолах.

Я прислушался к их сердцам. Бьются ровно и спокойно, у Ерана на сотую часть вдоха быстрее и ритм другой, более неровный, еще не до конца стабильный.

— Предложить вам? — отошел наконец-то Ильнар. — Это что вы собираетесь делать, чтобы сохранить договор в силе?

— Абсолютно ничего, — легко пожал я плечами, продолжая рассматривать эльфов. Главный вообще казался мне знакомым. Может, приезжал в прошлый раз? Потом узнаю у Черного.

— Вы поставляете нам смертельно опасный товар и ничего не собираетесь делать? — все никак не мог прийти в себя посол.

— Поправочка: с моим товаром все в порядке. За семь лет в формуле не изменилось ни закорючки, а посему… Проблема явно с вашей стороны.

— Князь, позвольте…

— Позволяю, — кивнул я.

— Вам прекрасно известно, что поменять состав нам не под силу, а родовые деревья начинают болеть и умирать. Вы знаете, чем это нам грозит.

— Вот с этого момента и начинается конструктивная беседа. Рассказывайте, что конкретно происходит, в какой последовательности, в какие сроки, болеют все или только некоторые, кто имеет доступ к товару, кто его сопровождает, сколько занимает дорога… Короче, мне нужно все. И только потом я обещаю подумать, что могу или не могу сделать с вашей проблемой.

Вот так. Бедняги сами не поняли, как начали играть по моим правилам.

Два луча ушло у любителей-садоводов, чтобы переварить мой монолог, а потом посыпалась информация. Как раз к этому моменту в зал вернулся Белый, а я активировал прихваченный с собой литкралл.

Еран и Гамин оказались в делегации не просто так. Если Ильнар больше ратовал за соблюдение протокола и владел общей информацией, то Еран занимался исключительно родовыми деревьями, а перенервничавший Гамин худо-бедно, но разбирался в алхимии.

Исходя из слов эльфов, деревья начали болеть где-то около двух — двух с половиной месяцев назад. Сначала, как это водится, никто не обратил внимания на то, что почки слишком долго не раскрываются: мало ли, может солнца мало, может земля еще не прогрелась, зима ведь в этом году выдалась долгой. Не среагировали и тогда, когда в таком состоянии оказалось не одно дерево, а пять, десять, пятнадцать. Везде, на всей территории Озерного леса, а территория немаленькая. Дернулись, только лишь когда одна из семей, приближенных к королю, не явилась в положенный срок ко двору. Семью начали искать. Нашли. В родовом имении. Под тем самым деревом. Спящими. И то ли сон им снился такой приятный, то ли просто ребята вымотались, но просыпаться они не желали ни в какую. Так и спят до сих пор, а слуги от них мух отгоняют. Родовое дерево, кстати, осталось вообще без почек и усохло. Эльфы, естественно, поначалу не связали одно с другим, но ситуация повторилась. И еще раз. И еще.

В общем, до них наконец-то дошло. И Эдор начал искать виновного. Нашли почему-то меня. Почему? Вот тут благородные господа как-то растерялись. Но ответ прекрасно читался в глазах, ибо из всех возможных вариантов остался только этот. Ну и еще потому, что вся эта муть началась аккурат после того, как в Озерный лес прибыл новый караван из Малеи. Эксперименты? Помилуйте. Ну кто же согласится добровольно играть с родовым деревом и собственной жизнью? Дураков нет. Почему Светлейший Эдор все это время хранил гробовое молчание и отказывался что-либо объяснять, отделываясь лишь фразой о, как теперь выяснилось, гипотетической гибели родовых деревьев? Сие не ведомо.

Короче, эльфы темнили и изворачивались, как могли, особенно неуверенно они себя чувствовали, разглагольствуя о повелителе.

Закончив свою пламенную, насыщенную ненужными подробностями речь, послы выжидательно уставились на меня.

— Для начала я бы хотел все-таки поговорить с Гамином и с вами, Еран, подробнее. Мне нужно понять, что конкретно вы нашли, а чего не нашли. Думаю, удобнее всего это будет сделать в моей лаборатории. Дальше мне понадобятся образцы земли, коры, листьев. Я также настаиваю на разговоре с Эдором и лекарями, осматривавшими спящих. На этом пока все. Время вам на раздумья до вечера.

— Но, князь… — начал было Еран.

— Все. Аудиенция закончена.

Послы склонились в три погибели, а я отправился в западное крыло замка. Белый держался позади, Тивор ушел досыпать.

— Посол что-нибудь говорил? — обратился я к Листу.

— Из значимого ничего. Все удивлялся, насколько правдивыми оказались слухи о взбалмошном князе Малеи.

— Надо же, я еще кого-то могу удивить. Забавно, — неприятно хрустнула шея. Засиделся что-то, неплохо было бы размяться. К тому же нрифтовый зал еще вчера был полностью готов.

— Можно вопрос?

— С каких пор тебе нужно разрешение, чтобы что-то спросить? — удивление мое было неподдельным. Мальчишку обычно было не заткнуть. Казалось, он хотел знать все и обо всем, Лист уже перечитал почти половину моей библиотеки.

Белый ничего не ответил, но вопрос все-таки задал:

— Зачем вам это?

Я хмыкнул. Понимает с полувзгляда — это еще слабо сказано.

— Окончательное решение еще не принято, — пожал плечами. Двери в нрифтовый зал слегка скрипнули.

— Князь, — укоризненно цокнул он языком.

— Что? — даже оглянулся, снимая с себя накидку. На меня ехидно смотрели слишком яркие зеленые глаза, слишком живые, слишком молодые. — Прекрати на меня так смотреть. Я не собираюсь решать проблемы эльфов, просто докажу, что мой отвар здесь ни при чем. И Ненна приоритетней. Так что светлейшие господа дня через два отправятся в обратный путь.

— А потом? — продолжал допытываться мальчишка. — После Ненна.

— А потом все будет зависеть от того, что предложит мне Эдор. Выбирай оружие, — кивнул на скрытый в стене шкаф.

— Вы же разрешили, — надул губы Лист, я вопросительно уставился на него. — Вопрос задать. А теперь за оружие хватаетесь, — может быть, я и поверил бы в его испуг, если бы не смех, так плохо спрятанный на дне глаз, и лукавая улыбка.

— Прохвост, — фыркнул, разминая руки.

— Что вы? — наигранно изумился мальчишка. — Я всего лишь скромный страж. Так вы все-таки рассматриваете возможность помочь эльфам, не за спасибо, конечно?

— Конечно. И потом это достаточно интересно.

Мальчишка наконец-то выбрал себе легкую шпагу. Вот же ж…

— Почему не меч?

— Тяжело, я не выстою с мечом и пяти лучей.

— Привыкай, шпага — бабские штучки. На сцене, не спорю, смотрится эффектно, но в жизни лучше меч.

Лист сделал пару пробных взмахов и недовольно поморщился:

— В жизни, князь, удобнее рыбка, яд, дротик, пущенный в шею, умение быстро бегать и играть в прятки.

Рука замерла, так и не дотронувшись до шпаги, пришлось даже обернуться. Белый не улыбался, не шутил, смотрел открыто, с вызовом, почти зло. Что такого я сказал? С чего такая непонятная, странная реакция? Как в ту ночь нашей совместной попойки, когда он вернулся от пифии.

— Не берусь спорить: не помню, что такое жизнь, — слова, сорвавшиеся с губ, стали откровением для меня самого. Куда меня понесло? И откуда такие мысли? Я тряхнул головой. — Начнем.

Лист тут же встал в стойку, плечи и спина напряглись, шпагу он почему-то держал в левой. Левша? Не замечал раньше. А в какой руке Белый держал удочку? Не помню.

Ладно, для начала прощупаем мальчика. Тивор говорил, что страж неплохой боец, но чему мог научиться мальчишка у актеров и воров? Разве что драться на кулаках, что он и продемонстрировал перед рыбалкой.

Шпага.

Не люблю я шпаги.

Удар. Еще. И еще два. Один обманный.

А неплохо держится мальчик. Уверенно так.

Белый легко ушел в сторону от очередной атаки, отбил следующий выпад и, кажется, даже не запыхался.

Звенела от напряжения сталь, слышался звук шагов и шелест ткани.

Вдох.

И Лист идет в атаку, и ни одного сложного удара: простые колющие, прямые и диагональные. Все просто, но максимально эффективно в бою. Не для того чтобы покрасоваться, нет. Для того чтобы ранить, вывести из строя, достать противника быстрее, чем он достанет тебя.

Белый ни разу за эти двадцать лучей не открылся, не подставился, не совершил ни одной ошибки.

Он оказался намного лучше, чем я ожидал.

Еще один выпад, и я вынужден уйти в оборону, слегка отклониться, открыться и попытаться провернуть два обманных и колющий снизу вверх.

Мальчишка избегает удара практически в последний момент, и лезвие лишь задевает руку. Белый шипит и скалится, горит ярко-синим его кровь, и он снова закрывается наглухо в обороне. И я опять наступаю — казалось бы, выигрышная позиция, почти прижал его к стене — но клинок врезается в облицовку, страж делает подсечку, выпад и… сбивает меня с ног самой простой и слабой плетью из тьмы, шпага отлетает в сторону.

Я лежал на полу и не верил в произошедшее. Мальчишка обвел меня вокруг пальца, как новорожденного младенца. Сделал со мной то же, что я недавно провернул с эльфами: заставил играть по своим правилам. Н-да. Никак старею-таки?

— Молодец, — я поднялся на ноги, подобрал свое оружие. Белый настороженно и очень внимательно меня рассматривал. Будто видел впервые, будто оценивал впервые. Пробежался глазами по лицу, рукам, ногам, груди и отвернулся. А у меня внутри вдруг что-то дернулось от этого взгляда, и опалило огнем кончики пальцев, и непонятно заворочалась внутри тьма.

Что происходит?

— Не уверен, — как-то отстраненно ответил он, делая несколько шагов назад.

— Мы все еще говорим об одном и том же? — нахмурился я.

Что с ним сегодня? А со мной?

Перед мысленным взором вдруг возникла тонкая, влажная от воды рука, высовывающаяся из-за двери ванной.

Наваждение какое-то.

— Конечно, — мальчишка быстро улыбнулся через плечо и направился к шкафу с оружием.

Я медленно последовал примеру стража, все еще стараясь понять, что происходит, и не находя ответа. Каков шанс, что это проделки тьмы? Самый очевидный ответ — самый верный? Не так ли?

Кстати, о тьме.

— Объясни мне…

Лист почему-то дернулся, но тут же отвернулся от оружия, поднимая на меня свои глаза.

— …как ты смог остановить Зверя? Как забрал тьму?

— Я… Я не знаю, как объяснить, — он уставился куда-то в потолок. — Я испугался, а она зашевелилась внутри, и я потянул. Как клубок шерстяных ниток начал сматывать.

Я слушал, пытаясь понять, и никак не мог. Такого раньше никогда не было. Но и такого, как Лист, тоже еще не было.

— Больно было и тяжело. Руки дрожали, а на пальцы будто молот кузнеца опустился. Не очень приятные ощущения, князь. Не понимаю, как вы терпите, — он перевел взгляд снова на меня, что-то выискивая в глазах.

— Я и не терплю, — пожал плечами. — Мне она боли не причиняет.

— Ясно. Но из-за нее вы седой?

Я замер на вдох. И что ему ответить? Наверное, правду.

— Отчасти, но не только. Возможно, когда-нибудь и расскажу тебе. А сейчас…

— Этот день и так не был особенно прекрасен, а вы хотите его еще больше испоганить?

— Не прибедняйся, — фыркнул, закатывая рукава и садясь на пол.

— У меня рука ранена.

Ну конечно.

— Все уже зажило, в тебе моя жажда, — отбил, показывая на зажившее предплечье.

— Я вас ненавижу, — продолжал ныть мальчишка, но напротив все же сел.

— Смотри, как нам повезло: это чувство абсолютно искреннее и взаимное, — я издевательски улыбнулся. — Такая редкость в наше время.

— Действительно, и почему я, интересно, до потолка от радости не прыгаю? — скривился Лист.

— Ничего, лучей через десять начнешь.

Парень рвано выдохнул.

Память у него и правда оказалась феноменальной, но вот исполнение…

Твою мать, что в этом сложного: переплести два потока и замкнуть их друг на друге? Практически та же плеть, которой он свалил меня сегодня, но более мощная.

Но страж будто издевался надо мной и над тьмой. Потоки распускались, дергались, выбивались и соскальзывали с тонких пальцев. В руках мальчишки даже обычный щит превратился в смертельно опасное оружие. Громыхнуло так, что мелькнула мысль: «Снова придется ремонтировать зал».

Ан нет, нрифт пока держался неплохо, экранировал и трещал, но держался.

Я смотрел на очередные потуги Белого и тихо свирепел. Ну кто так связки закрепляет? Опять нити перепутает.

Да греби ж его!

Пришлось придвинуться ближе и схватить мальчишку за руки.

— Стой!

Незаконченное плетение сорвалось с пальцев, Белый дернулся, открыл было рот, но я успел втянуть тьму в себя. На этот раз все обошлось.

— Кажется, до меня наконец-то дошло. О чем ты думаешь?

— Да, собственно, ни о чем, — пожал Лист плечами.

— Тогда держи, — я передал ему очередную нить силы. — Плети, только медленно, следи за натяжением, чувствуй не руками — чувствуй своей сутью. Не смотри за пальцами, смотри в себя.

Парень выдохнул и начал заново.

Тьфу.

Лучше, конечно, но что ж нити перекосило-то так? Такой иглой даже кожу не проткнуть.

— Влей в него больше силы.

— Как?

— Молча! — рявкнул я.

Вдох. Еще вдох. Тихо, Кристоф. Тихо. Парень не виноват, что родился без мозгов, тут родители постарались.

— Ты говорил, что это как клубок, — процедил сквозь зубы. — Вот и размотай его в обратную сторону.

Мальчишка кивнул. Связка крепла на глазах. Вот только… Тянул-то он не из себя, а из меня. Я готов был придушить Белого.

А мощь заклинания все увеличивалась. Руки Листа уже дрожали. Уверен, под перчатками они покрылись чернотой. Капельки испарины проступили на маске. Плохо дело. Снова не удержит.

— Лист, заканчивай.

Он моргнул, а зеленые глазищи удивленно уставились на меня.

— Не могу, — прошептал парень одними губами.

— Что не можешь?

— Не останавливается.

— То есть как это?

— А мне-то, мать вашу, откуда знать? — рыкнул Белый.

Я снова перевел взгляд на плетение. Идиот! И он, и я!

— Так, — тяжело вздохнул, — делай крепеж и связывай вместе.

— Сделал, — выдохнул страж спустя какое-то время. Да вижу, вот только куда теперь девать получившееся? Иногда я жалею, что здесь нет окон. Летело бы до самых эльфов.

— Теперь передай мне.

Страж дернулся, а я понял, какую ошибку совершил.

— Не так резко! Чтоб тебя налево и к Астрате на жертвенный алтарь! — проорал, начиная втягивать часть тьмы в себя.

Греб… Хотя нет, не гребаный.

Лист относится к тьме слишком легко. Может, так поймет, чего стоят незавершенные и неправильные плетения?

Я почти закончил, остатки прошли насквозь и врезались в стену сзади. Белый расслабленно выдохнул. Мои губы растянула улыбка.

— Стоило так орать? — выгнул он бровь. — Чего вы улыбаетесь?

Тьма срикошетила и снова прошла сквозь тело. Вот только такой силы удара никто из нас не ожидал, меня сбило с ног, и я рухнул на стража. Все, что еще осталось от заклинания, досталось ему, плюс весь мой вес.

Белый вскрикнул. У меня в голове гудело.

Как странно…

Оказывается, его тело такое маленькое, скрытый плащом, он не выглядит таким тонким, как сейчас чувствуется. Мальчишка…

Я приподнялся на руках, пытаясь понять, с чего вдруг так невыносимо начало покалывать самые кончики пальцев и откуда эта дрожь в позвоночнике.

Лист шумно втянул воздух и открыл зажмуренные до этого глаза.

Зеленые…

Зеленые, как молодая листва.

Яркие.

Горящие странным огнем.

Затягивающие.

Я сглотнул, не в силах почему-то отвернуться, пошевелиться, сказать что-то. Даже моргнуть не в силах.

Скрипнула дверь.

— Развлекаетесь? — насмешливый голос Тивора разрезал тишину.

Уже вечер?

— Стараемся, — огрызнулся, поднимаясь на ноги и протягивая руку Белому. Лист жест воспринял выгнутой бровью и встал самостоятельно.

— Что-то случилось? — я натягивал накидку, Белый уже стоял в дверях.

— К сожалению, — кивнул Черный. — Тебя хотят видеть эльфы. И наш лжегородовой повесился в камере.

Да еж… Это когда-нибудь кончится?

— Повесился или повесили?

— Пытаемся понять.

Греби их всех!

___________

[1] Знак мора — заключенный в красный круг синий треугольник, ставится вампиру с неконтролируемой жаждой, не позволяет ему покинуть границ Ненна.

[2] Неприкаянные — вампиры с неконтролируемой жаждой.