Страж зверя

Глава 26

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

— Я пришел за тобой, — ответил я.

Елена смотрела на меня в полной тишине несколько вдохов, потом поднялась на ноги и направилась к дому, я тихо последовал за ней, боясь даже моргнуть. Вдруг исчезнет? Второй раз я просто не переживу.

Лист прошла на кухню, с громким стуком поставила на плиту чайник, достала две кружки и оперлась о столешницу, скрестив на груди руки. Защищается?

Тьма, она от меня защищается.

— Я больше не помолвлен, да, по сути, никогда и не был, — начал, всматриваясь в лицо той, кого видел все это время во снах, чей вкус все еще ощущал на губах. Она была бледной и очень уставшей, зеленые огромные глазищи смотрели так недоверчиво, так настороженно. Почти испуганно, тонкие пальцы совсем чуть-чуть подрагивали. — Эдору нужна была моя поддержка, а после того, что видела Одана, я вынужден был согласиться на его условия.

Я рассказал ей все — все, что случилось тогда, все, что случилось потом — стараясь понять любой отголосок эмоций, хоть что-то, но Елена оставалась все такой же спокойной, все такой же напряженной. Разлила чай по чашкам, крепко обхватила свою руками.

— Что-то такое я и предполагала, — усмехнулась она, когда я закончил.

— Возвращайся со мной, Елена.

— Зачем? Я не смогу отдать тебе тьму, принять еще тоже не смогу, зачем я тебе нужна?

— Да забудь ты про тьму! — рыкнул. — Я тоже обращался к Праматери, и знаешь, мне насрать, забери ты хоть все!

Я подскочил с места, рухнул рядом с ней на пол и обхватил руками за ноги, уткнувшись своей бестолковой головой ей в живот. Девочка-ветер вздрогнула, попыталась отстраниться, но я лишь плотнее сжал руки.

— Ты не понимаешь, да? Не видишь? Горе мое, беда моя, боль моя. Да я подыхал каждый день без тебя, я возненавидел эльфов. Я выдержал помолвку, только накачавшись ладаром и капой под завязку, я рвал и метал, Зверь никогда еще не выходил так часто, а ты все продолжала убегать.

— Кристоф…

— Нет. Дай сказать, — тряхнул головой, не веря, что наконец-то держу ее в своих руках. — Не видеть тебя, не слышать тебя, не чувствовать. Не знать, где ты, не знать, что с тобой, довольствоваться лишь отголосками тьмы, связи — это агония, мука, каких я никогда не испытывал.

— Ты думаешь, мне было легче?! — наконец-то в ее голосе прозвучали хоть какие-то эмоции, она сжала руки на моих плечах, заставляя смотреть ей в глаза. — Ты думаешь, мне сейчас легче?! Ты просишь меня вернуться, но ради чего? Завтра василиски пронюхают, что ты надурил их, как малых детей, и выдвинут очередное идиотское требование, и что? Ты предлагаешь мне смириться? Просто ждать? Снова пройти через это? Лучше сам убей меня!

— Не будет требований, не будет василисков, ничего не будет! — я вскочил на ноги, взял ее лицо в ладони.

— Ты не можешь быть…

— Могу!

— Нет! Малея для тебя всегда на первом месте, твоя гребаная страна и твоя гребаная любовь к ней! — девушка вырвалась, отскочила вбок, и тонкие руки покрылись тьмой, глаза налились тьмой, тьма облаком висела вокруг нее. Нас.

Я расхохотался, просто не удержался и расхохотался. Какой же я идиот!

— Плевал я на Малею. Скажи, и завтра же я перестану быть князем. Хочешь? — снова подошел к ней, встал на колени.

— Ты не можешь, — ошарашенно покачала она головой, во все глаза глядя на меня. — Ты же Великий князь Малейский.

— И этот князь сейчас стоит перед тобой на коленях, — я осторожно взял маленькую ладонь, прижался к ней щекой, закрыл глаза, вдыхая, почти давясь запахом граната. — Скажи, и я простою так вечно. Скажи, и завтра же я отрекусь от престола. Скажи, и я отправлюсь за грань. Скажи, и я распущу свой зверинец, уничтожу сердца, замурую лабораторию. Только скажи. Ты приручила меня, ты поставила на колени Зверя, моя жизнь и смерть в твоих руках. Мое темное сердце там же. Ты так легко его забрала, так просто… Я… Это даже не любовь, этому нет названия.

— Кристоф, — ее рука зарылась мне в волосы, голос дрогнул.

— Я не потерплю рядом с собой ни одну женщину, я сдохну без тебя. Я подыхал все это время. Скажи, и сегодня же мы наденем брачные браслеты. Я такой дурак, Елена, я эгоист, я наглый и самоуверенный, я старый, больной на всю голову вампир. Но я не могу без тебя. Я дышать не могу, я жить не могу. Когда ты ушла… Сначала думал, что справлюсь, что это всего лишь на три месяца, но я не справлялся. Ни с чем. Я метался, как зверь в клетке, я срывался на советниках, на Черном, на придворных и слугах. Я оборотами сидел в лаборатории. Просто сидел, ничего не делая, ничего не чувствуя. Это так страшно, девочка-ветер, — признался, не решаясь поднять на нее взгляд. Почти выдрал из себя это признание.

— Прости меня, князь мой, — Елена опустилась рядом. Один мучительный вдох я всматривался в ее лицо, стараясь решить, правильно ли понял. А потом набросился на ее губы. Терпкие. Вкусные. Сводящие с ума. Она никогда, никогда прежде не обращалась ко мне «князь мой». Лишь в нашу первую ночь.

Святая кровь, как же я скучал всю эту зиму. Замерзал. Умирал. Гнил.

Я целовал щеки, лоб, закрытые глаза. Лихорадочно и почти безумно, сжимал ее слишком крепко, но никак не мог ослабить хватку.

— Никогда не думал, что может быть так страшно. Так безумно страшно, — прошептал, возвращаясь к ее губам, чуть оттягивая нижнюю, прикусывая.

Елена судорожно выдохнула мне в рот, нежные руки с силой рванули полы рубашки, острые коготки прошлись от живота до груди, провели линию вдоль шеи, зарылись в волосы на затылке. А я ничего не соображал, целуя, втягивая ее язык в рот, проталкивая свой все глубже, лаская ее небо.

Дико. Безумно.

Я хотел раствориться в ней, я хотел насладиться ей, я хотел надышаться ей, а поэтому захлебывался и, наверное, был слишком нетерпелив. Как мальчишка. У меня тряслись руки, меня не слушались пальцы, я дышал надсадно и тяжело, будто после выхода Зверя.

Разорвал ворот ее платья и лиф, изодрал юбку и отшвырнул помеху прочь.

Она была нужна мне голой. Подо мной. Сейчас. Немедленно.

И я задохнулся.

Черные волосы ночными змеями разметались вокруг ее головы, губы, искусанные мной, влажно блестели, аккуратная грудь вздымалась и опускалась от частого дыхания, гранатовыми ягодами манили, дразнили соски. Тонкая талия молила очертить соблазнительный изгиб, идеальные, безупречные, невероятно длинные ноги искушали.

Лист медленно изогнула бровь, тягуче улыбнулась, язычок прошелся по нижней губе.

— Мне попросить, мой князь?

— Дерьмо, — выругался я, и тут же все мысли о долгих ласках вылетели из головы.

Взять, вжать, раствориться.

Я приник к ее шее, сквозь кожу чувствуя одуряющий аромат крови Елены, пробежался языком вдоль вены, прикусил мочку уха, втягивая запах волос. И мне снесло голову, прошило болтом сердце, прострелило в позвоночнике от тихого, сдавленного стона.

Я осторожно сжал рукой грудь, ногтем большого пальца задел сосок, провел вдоль уже начавшего дрожать тела вниз, скользнул пальцем между ног.

Жарко, влажно, тесно.

Она застонала громко и почти отчаянно, скорее всего в хлам разодрала мне спину, выгнулась, и я припал ртом к гранатовым соскам.

Вкусно, сочно.

Великолепные ноги обвились вокруг меня, Елена запрокинула голову, закусила губу, влажно блеснули аккуратные клычки. Пальцами я почувствовал легкую пульсацию и тут же вынул их, она разочарованно вскрикнула, кусая меня за губу.

— Потерпи, беда моя, — я поднес пальцы ко рту, втянул внутрь и застонал.

Великолепно.

— Потерпеть? — прошипела Елена, и тут же тонкая рука скользнула к моему паху, сжала член через штаны. И я зарычал, не в силах сдержаться, схватил ее за запястье, отвел в сторону и нагнулся к ее бедрам.

Я лизал, сосал, слегка задевал клыками, стараясь ничего не упустить, а меня била дрожь, каждая капля взрывалась на языке, шарахала прямо в мозг. Наотмашь, до темноты в глазах. И никак не удавалось насытиться. Мне нравилось знать, как дрожит ее тело, чувствовать все возрастающий жар, мне нравилось ощущать кончиками пальцев напряженные мышцы, слышать стоны, шуршание простыней, влажные страстные звуки. Я почти издевался над нами обоими, собственное сердце давно билось где-то в глотке, вокруг висела тьма.

Я провел языком еще раз, втянул в рот сладкую горошину, зажмурившись от удовольствия.

— Кристоф! — вскрикнула она, выгибаясь, и снова пришлось отстраниться. Девочка-ветер дышала так хрипло и смотрела так пристально своими невероятными зелеными глазищами, выворачивала мне душу.

Я приподнялся на руках, сбросил брюки, Елена в этот же миг притянула меня к себе, зарываясь мне в волосы носом, проводя сзади по шее ногтями, впиваясь мне поцелуем в рот.

А я был голоден. Зверь был голоден. Так страшно голоден.

И я пил ее дыхание, запах, прикусывал грудь, шею, ключицы, наслаждаясь каждым движением.

Мой язык скользнул в раковину розового уха, Елена прогнулась в спине, длинная шея порозовела, с губ сорвался сдавленный выдох. Она была прекрасна, настолько прекрасна, что мне было больно и страшно дышать. Я ласкал хрупкое гибкое тело, удивляясь, какая же нежная у нее кожа, получая удовольствие почти на грани агонии.

А потом ее пальчики все-таки сжали мой член, медленно погладили головку, и я чуть не кончил, уткнувшись ей в плечо, глухо простонав.

— Мой князь…

Я не смог больше сдерживаться, мне окончательно снесло крышу. Ворвался в нее, сжал, втиснул в свое тело и впился клыками в шею. Меньше чем через полвдоха и ее клыки пронзили мою кожу. Горячая, сжигающая волна пробежала вдоль спины, вскипела кровь, взрываясь гранатовыми каплями, лихорадочно колотилось о ребра сердце, гудело и звенело в ушах.

Никогда. Никуда. Не отпущу.

Сдохну, но не отпущу.

И я продолжал вколачиваться, вбиваться в нее, с жадностью глотал кровь, пил и смаковал, как напиток богов.

Через несколько вдохов почувствовал, как Лист плотнее обхватила меня, как начало ее трясти.

— Открой глаза, Елена, — почти взмолился и тут же захлебнулся, потерялся в зелени. Затуманенные, прекрасные.

Мы достигли пика вместе, закричали так, что, наверное, слышно было на другом конце города. Оргазм дернул, накрыл из позвоночника, разлился по всему телу, и девочка-ветер забилась в моих руках.

Кажется, я знаю, как выглядит страсть. Кажется, я знаю, как выглядит любовь.

Теперь и умереть не страшно, вот только не хочется. Совсем.

Я улыбнулся, наверное, придурковатой улыбкой и перевернулся на бок, продолжая сжимать свое сокровище в руках.

— Ты чуть не убил меня, — тихо пробормотала она, зализывая ранки на моей шее.

— Кто бы говорил. Видимо, я слишком стар для таких игр.

Лист приподнялась на локте.

— Доказать тебе обратное? — выгнула она тонкую бровь, а я счастливо рассмеялся, притягивая Елену к себе и медленно, со вкусом целуя.

— Не уходи от меня больше, — сказал, оторвавшись.

— Не отпускай меня больше, — закрыла глаза моя мечта.

— Никогда, — я подхватил девушку на руки, наслаждаясь звуком ее сердца, и отправился на поиски спальни.

Оказывается, счастье — это так легко. И страшно.

— Одана…

— Не хочу ничего слышать, — Елена закрыла уши руками и зарылась в подушку, спрятав от меня лицо. Я тихо улыбнулся и перевернул горе свое на спину, подтягивая ближе к себе, отводя руки. — Ты не представляешь, как плохо мне было все это время, ты не представляешь, чего мне стоило сейчас снова не убежать от тебя. Я не хочу больше говорить об этом, я не хочу больше вспоминать это. Я виновата перед тобой не меньше…

— Извини… Эльфы теперь должны мне по гроб жизни. Эдор каждый месяц выплачивает пошлину на ввоз своих товаров. А цены на зелья для них я задрал так, что он начал осваивать свои западные рудники. Земли, кстати все-таки отошли рысям, — улыбнулся я.

— Мой жестокий гений, — покачала головой девушка, закрывая глаза.

— А эльфийка… Я даже за руку ее взять не смог ни разу, — девочка-ветер посмотрела на меня, что-то выискивая в лице. — Тьма бесилась, отталкивала меня от нее, даже перчатки не особо помогали.

— Бедный князь, — издевательски протянула она, покачав головой.

— Над больными, старыми и убогими не издеваются! — притворно рыкнул, приподнимаясь на локтях и нависая над тихо смеющейся девчонкой.

— Так я над ними и не издеваюсь, только над тобой, — она крепко обвила меня ногами и прикусила за нижнюю губу. Я смотрел в зеленые глаза, и рвалось на части мое проклятое сердце, стучало в ушах. Лист нахмурилась, тут же становясь серьезной. — Что?

— Я не вру. Я не дотрагивался до нее. Не мог.

— Я верю тебе, — маленькая ладошка коснулась щеки, и я на вдох закрыл глаза. Невыносимо. — И раз уж у нас день…

— …уже вечер почти…

— …откровений, я хочу, чтобы ты понимал. Кристоф, я не перестану быть ассасином, я и дальше буду убивать, это мой выбор, моя расплата за подаренную жизнь, я про… — пришлось оборвать ее коротким поцелуем.

— Хорошо.

— То есть как? — она слегка отодвинулась. — Я дума…

— Я же объяснил тебе еще там, в саду. Я не хочу тебя переделывать, исправлять, заставлять меняться. Ты говорила, что я не обращаю внимания на то, чего хочешь ты — пора исправляться. Хочешь быть ассасином — будь, заказами я тебя обеспечу. Не хочешь — не будь. Но это только твое решение.

— Ты с каких пор стал таким понимающим? — настороженно взглянула Елена, очерчивая мои губы кончиком пальца.

— Стараюсь загладить вину, — как можно беззаботнее пожал плечами.

— Что ты задумал? — склонила Лист голову набок, скрестив на груди руки.

— На данный момент облизать тебя с ног до головы, — усмехнулся, набрасываясь на сочные губы.

— Чудовище, — рассмеялась девушка.

— Нет. Просто голодный сумасшедший Зверь.

В окно заглядывал любопытный месяц, шторы трепал легкий ветерок, а я старался как можно аккуратнее завернуть Елену в простынь, при этом не разбудив. Теплая, податливая, нежная. Такая, что… Не знаю, моя.

Желание плюнуть на все и остаться с ней в постели было практически непреодолимым, но я лишь крепче стиснул зубы и поднял ее на руки. Девочка-ветер тихо вздохнула и спрятала лицо у меня на плече.

Все уже должно быть готово.

Я шагнул в портал и через вдох оказался в озере Крови, а напротив, над поверхностью темно-багровых вод, была Прамать. Воды озера лишь едва касались носков ее туфелек, я же стоял в них почти по колено. Женщина улыбнулась, в левой руке тускло блестел изогнутый крис[1].

— Смотрю, ты все-таки своего добился, Великий князь Малейский.

— Я старался, — хмыкнул в ответ.

— Да уж вижу, совсем бедную девочку измотал, — уперла вампирша руки в боки. — Селена весь последний суман глаз из-за тебя сомкнуть не могла, между прочим. Дал бы ей отдохнуть.

— Она и отдыхает, — проворчал я. Елена действительно спала на удивление крепко. Я думал, что девушка проснется сразу же, как только я возьму ее на руки, но Лист лишь легко улыбалась во сне. Стало неуютно. Тьма, какой же я кретин. Я все исправлю, обязательно исправлю.

— То есть будить ты ее не собираешься? — выгнула бровь Прамать.

— Нет, — твердо кивнул, крепче прижимая к себе мое спящее сокровище.

— Ну смотри, князь, объясняться потом сам будешь.

— Даже не сомневайся. Может, начнем уже?

— Нетерпелив, как всегда, — покачала она головой. — Преклони колени, Великий князь Малейский!

Я облегченно выдохнул и осторожно опустился в кровь. Край белой простыни тут же окрасился бордовым, поднялся ветер и зашелестел в кронах деревьев, по темной глади от нас с Еленой начали расходиться круги.

— Я, Прамать, первая из рода пьющих кровь, дочь Астраты и Мирота, Хранительница Памяти, призываю богов, проклятых и настоящих, призываю стихии, проснувшиеся и дремлющие, призываю время и безвременье, тьму, хаос и свет в свидетели, — чистый голос разлился над озером, сильнее подул ветер, обдавая теплом, запахами, звуками. — Этой ночью да будут соединены две жизни и смерти, две судьбы, два тела, два духа, две силы по законам мирозданья и воле богов, с разрешения стихий и с благословенья Мирота!

Я почти полностью погрузился в кровь вместе с Еленой на руках, тело окутало теплом и мощью такой силы, что казалось невозможно сделать следующий вдох, она давила на плечи и грудь, заставляла закрывать глаза. Лист во сне обняла меня за шею. Стало легче. Тьма выбралась наружу. Моя и ее. Висела вокруг нас плотным облаком, черным маревом, подобно крови омывала наши тела. Я смотрел, как чернота обвивает тонкие руки, расцветает узором на ключицах, шее и лице, гладком лбу.

— Одно на двоих дыхание, одно на двоих сердце, одна на двоих сила, одна на двоих жизнь, одна на двоих смерть, одна на двоих вечность и одна на двоих кровь, — я сделал три глотка, потом напоил Елену. С последним глотком ее веки дрогнули, и она открыла черные-черные глаза.

— Кристоф? — сонно протянула Лист.

— Спи, девочка-ветер.

— Нет, пока ты не скажешь, что происходит, — она заворочалась в руках, непонимающе огляделась вокруг, глаза стали просто огромными. Прамать давила смех. — Кристоф?! Какого хрена мы делаем в озере Крови?!

— Ты выходишь замуж, — улыбнулся я, Лист забарахталась, стараясь слезть с моих рук. Я осторожно опустил ее, придерживая.

— Ты… ты… — она оглядела себя, нахмурилась, что-то пробормотала, подтянула простыню выше, замерла на пару вдохов, а потом улыбнулась и поцеловала меня так, как никогда до этого, я чувствовал ее так, как никогда до этого. Почти больно.

— Теперь, когда все заинтересованные лица наконец-то присутствуют, давайте продолжим. Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский, — пробился к сознанию голос Праматери, — принимаешь ли ты такую вечность?

— Принимаю! — я взял Елену за руку.

— Рожденная под именем Луны, Елена, дочь Дома ассасинов, принимаешь ли ты такую вечность?

— Да куда ж я теперь денусь? Принимаю!

— По праву перворожденной я скрепляю вашу клятву. В рождении и смерти вы теперь вместе навсегда, в любых мирах, в любом времени и вне его! — так же едва касаясь кончиками туфель багряной глади, Прамать подошла к нам, подняла наши сцепленные ладони и проткнула насквозь крисом.

Я поморщился, Лист закусила губу, наша кровь смешиваясь стекала вниз, падала в озеро, и расходились в стороны круги, пахло вокруг силой, смертью и жизнью, Мирот дрожал, дрожал воздух, вибрировала тьма.

— Вот и все, — улыбнулась женщина, вытаскивая кинжал и отступая на шаг. — Примите мои поздравления, — вдох, и она растворилась в воздухе, а я снова подхватил Елену на руки и двинулся к берегу.

— Как тебе только в голову пришло? — покачала она головой.

— Ты не рада? — спина мгновенно напряглась. — Я знаю, что не спросил тебя…

— …опять…

— …я не вытерпел…

— … как всегда…

— … да и кто бы вытерпел…

— …уж точно не ты…

— … я правда думал, что так будет лучше…

— …типично для тебя…

— …и… я боялся, что ты откажешь, денешься снова куда-нибудь, исчезнешь.

— А вот это уже нетипично. Великий князь Малейский боится?

— Дико, — прижался лбом к ее виску и втянул запах граната.

— Не бойся. Я никуда не денусь, — и уже с улыбкой: — Ты хоть понимаешь, на что вообще подписался? Даже в перерождении мы будем вместе. Уверен, что выдержишь?

— Это будет сложно, но я попробую, — очередная улыбка, на этот раз деревенского дурачка, растянула губы.

— Задница вы, выше темнейшество, — стукнула Лист меня по плечу.

— Еще какая, — я начал открывать портал. Озеро Крови — место, конечно, красивое, священное для любого вампира, но задержавшихся гостей не любит. Вот и сейчас я чувствовал, как его сила начинает подавлять. Волю и мысли. Надо убираться.

— А знаешь, что самое интересное?

— Ну добей меня, изверг, — пробухтела жена.

Тьма, как же приятно это звучит!

— Сегодня Безымянная ночь, год назад мы впервые встретились.

Маленькая дрянь Нарина и здесь не прогадала, сегодня я стоял не то что по колено, по шею в крови.

— Ты все-таки сумасшедший, — пробормотала Елена, а я почти закончил плетение. — Твои советники будут в шоке.

— Это их проблемы. Другой княгини у них не будет и быть не может.

— Княгини?! Твою мать, твою мать, твою мать! — простонала Лист, зажмурив глаза.

Я рассмеялся и шагнул в воронку.

Мне действительно было глубоко насрать на мнение советников, министров, придворных и прочей шушеры. У Елены все получится, у нас все получится. Мы справимся со всем, если будем вместе. Навсегда вместе. Вечность.

Какое приятное все же слово. Я бросил взгляд на знак вечности, такой же, как у меня, двумя каплями крови застывший на ее плече.

Похоже, старым сумасшедшим князьям тоже иногда везет.

А спустя месяц я мерил шагами коридор у подножья лестницы и то и дело одергивал рукава камзола в ожидании Елены. Сегодня должна была состояться коронация.

Она нервничала и сходила с ума все это время, я практически ее не видел. Девочка-ветер постоянно была занята: танцами, этикетом, бесконечными примерками; она все-таки заставила меня встретиться со своим вороном, уговорила пригласить на коронацию Эдора и Одану; она постоянно торчала в библиотеке, в архиве, даже обсуждала долбанное меню. Меню! Она! И с каждым днем напряжение в ней росло все больше: я видел, я чувствовал, и мне это не нравилось. Очень.

Но вот наверху послышался шорох ткани, прогоняя мои мысли, и я задрал голову вверх. И замер, оглушенный и пораженный.

Как-то так получилось, что я редко видел Елену в платьях, а если и видел, то только в домашних — удобных и практичных. А сейчас я смотрел и не мог отвести взгляд. Насыщенный темно-зеленый шелк выделял каждый волнительный изгиб, тонкую талию, бедра, высокую грудь. Лиф каким-то неимоверным образом переходил в невесомые черные кружева прямо над грудью, они обхватывали шею, подчеркивая ее длину, такие же кружева были и на юбке, и на подоле, они окутывали тело девочки-ветра подобно тьме, создавалось впечатление, что это именно она прорвалась наружу и обнимает свою великолепную хозяйку. Волосы, скрепленные изумрудной заколкой, темной волной спадали на правое плечо.

Она была невероятно, непередаваемо красива. Как сон. Мечта. Фантазия.

Я осторожно взял хрупкую ладонь в свою руку, прикоснулся губами сначала к внешней стороне, потом к внутренней, с шумом втянул запах.

— Дыши, вампир, — улыбнулась Елена.

— Не могу, — прохрипел в ответ, устраивая ее руку на сгибе локтя. Пальцы Елены слегка подрагивали, но она уверенно шагнула вниз с последней ступеньки. А вот у самых дверей в церемониальный зал вдруг резко остановилась и потянула меня назад.

— Что? — я обернулся, заглянул в глаза. Что это? Страх?

— Я боюсь, — прошептала будущая княгиня едва слышно, подтверждая мои чувства. — Кристоф, я очень боюсь.

— Моя девочка-ветер боится? — переспросил, Лист судорожно кивнула. — Та, что посадила на цепь Зверя? Та, что кормила его с рук? Та, что поставила князя Малейского на колени? Та, что не побоялась связать с ним свою судьбу навечно?

Уголок желанных губ слегка дернулся, я сжал ее ладони.

— А что, если они не примут меня? Боги, Кристоф, я же менестрель, ассасин — кто угодно, но только не княгиня. Посмотри на меня, ну разве я подхож… — я закрыл ей рот ладонью.

— Сердце мое, они примут тебя, никуда не денутся. Они знают, что их сумасшедший князь способен на многое, в том числе и на спонтанную свадьбу с никому до этого не известной графиней. Мы пройдем через это вместе, я верю в тебя, я знаю тебя. Ты со всем справишься, мы со всем справимся, веришь? — я повернулся и вытянул вперед руку, Лист смотрела на меня еще какое-то время, я видел, как она изо всех сил старается заглушить в себе волнение, я же старался показать всю уверенность в ней. Дать ей почувствовать, насколько она сильна.

Спустя несколько вдохов ее руки перестали дрожать, девочка-ветер выпрямилась, расправила плечи.

— Кадиз, меня не учили этому в Мастерате, — прошептала Елена, кладя ладонь поверх моей. — Верю!

И мы шагнули в распахнувшиеся двери, в цветную толпу.

Я никогда особо не любил богов, но готов был вечно благодарить того, кто подарил мне Елену. Ту, что так крепко держала мое темное сердце и мою жизнь в своих руках.

__________

[1] Крис — кинжал с ассиметричной, как правило, изогнутой формой клинка.