Страж зверя

Глава 6

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

— Надо было его сразу вырубить, — пробухтел Тивор, как только я вышел.

— Тогда мы бы не узнали, сколько он способен продержаться, — спокойно пожал плечами, направляясь в кабинет. — Кто знает, может, с опытом время увеличится, и надо попробовать дать ему больше крови. Он слишком мало пьет.

— А что ты хотел? Он всю жизнь обходился без жажды.

— Вот теперь пусть привыкает, — я пожал плечами.

— И зачем ему это делать?

— В каком смысле? У него нет выбора.

— И что? Лист принял ее, как ты и хотел, но привыкать… К чужой жажде? Зачем? Парень ведь понимает, что рано или поздно она все равно вернется к хозяину…

— И что ты хочешь от меня? Чтобы я отпустил мальчишку?

— Нет, — Черный резко дернул головой.

— Тогда к чему этот разговор?

— Ты слишком давишь на Белого. Это может быть опасно.

— Так. Признавайся, снова подсунул мне пьяную вампиршу? Или я так вымотался? Какая, к упырям, опасность? Месяц уже прошел, он смирился.

— Он не смирился — он согласился с положением вещей. Просто принял как факт, но если ты натянешь поводок… Парень может и передумать. Почему-то мне кажется, что после него доступная альтернатива не придется тебе по вкусу.

— Ты делаешь странные выводы, складывается чувство, что о Листе ты знаешь гораздо больше, чем я, — пальцы сдавили переносицу.

— Это всегда было твоим слабым местом, Кристоф.

— Что именно?

— Ты не видишь других. Смотришь, но не видишь, если они не твой эксперимент, конечно же.

— Вот только не надо очередных нотаций. И вообще, с чего вдруг такая забота о каком-то — дцатом по счету страже?

— Он не «-дцатый», это мы выяснили еще в самом начале, — хмыкнул Тивор, снимая маску. — И я забочусь не о Белом. Я забочусь о себе и о тебе.

— А ты здесь каким боком?

— Что и требовалось доказать: абсолютно ничего не видишь, — волк вздохнул, откинулся на спинку, вытянул длинные ноги. — Ты — гениальный ученый, но превращаешься в ребенка, когда речь заходит о… скажем, духовной сфере.

— Это не ответ, — нахмурился я, понимая, что теряю нить разговора.

— Новенький засранец тебе нравится, — оборотень снова хмыкнул.

— Нравится.

Нет, правда, паренек волей-неволей заставил проникнуться к нему уважением. Он молча терпел все мои заскоки, позволяя себе лишь удивленные взгляды, легкое пожатие плечами и коронную улыбку. Не боялся, не раболепствовал, не пресмыкался. Легко подстраивался, легко адаптировался, и к нему так же легко можно было почувствовать симпатию.

— Если мальчишка уйдет, последствия разгребать придется мне. А я — старый больной оборотень и не хочу барахтаться в дерьме.

— Лист не уйдет как минимум еще пять лет, расслабься.

— Ой, да брось! — Тивор махнул рукой. — Мы оба в курсе, что есть способы разорвать контракт досрочно.

— Новенький этих способов не знает, и если ему никто не проболтается, то и не узнает, — я сощурился.

— Не запугивай — не страшно.

Тьма, как, а главное, когда это произошло? Мой собственный страж читает мне лекции.

— Я рассказывать ему не собираюсь, но случиться может всякое…

Моя голова упала на грудь, храп вырвался из горла.

— Ладно, не буду надоедать. Просто в твоих же интересах сделать все, чтобы Белый не искал способы разорвать контракт.

— Спасибо за бесполезный совет, — кивнул я. — А теперь, если ты закончил, что там с эльфами?

— О, метаморф для них такой же сюрприз, как и для нас. Неприятный сюрприз. По камерам их пока сажать не стали, но все зеркала отобрали и еще раз провели обыск. Ничего интересного. Дроу сейчас в гостевом крыле. Пытаются понять, что делать дальше.

— О, похвально. Пусть пытаются. Вадар их по головке за случившееся не погладит.

— Совершенно точно не погладит. Что думаешь делать?

— С эльфами? — я открыл хран и вытащил широкий браслет. — Не знаю пока. От дроу нам ничего не надо, хотя, с другой стороны, союзники лишними не бывают. А с метаморфом… Допросить его нужно, узнать, кто подослал, за кем и когда. Кстати, о подосланных… Как наш маркиз?

— Держится. Поразительная сила воли у этого вампира.

— Баронесса?

— Тоже все глухо. Проследили мы ее связи и контакты — ничего, ноль в абсолюте.

— Отец?

— Сейчас копаем.

— Не нравится мне это, — древний эльфийский артефакт тускло блестел в руках. — Протоколы допроса мне на стол.

— Да запросто, только отдохни сначала: видок у тебя, как у твоих неудачных экспериментов.

— Спасибо, обязательно, — я все еще вглядывался в причудливую вязь на браслете. — Завтра надо устроить Листу экскурсию…

— Кристоф, мы же только что это обсуждали… — начал страж.

— Успокойся, допрашивать вампира мальчишку никто заставлять не будет, — я пожал плечами. — Пусть просто посмотрит.

— Зачем?

— Лист должен понимать, на кого работает. А то мне все кажется, у него несколько неправильное представление о князе Малеи.

— И ты говоришь это после того, как парню посчастливилось увидеть Зверя?

— Именно поэтому, — кивнул я хмурящемуся Тивору. — Именно поэтому. Как думаешь, когда новенький понял, что эльф не эльф?

— Полагаю, раньше, чем мы оба. Белый начал дергаться, как только дроу вошли.

— Он разве дергался? — улыбка невольно скользнула на губы.

— Нет, — хмыкнул Черный. — Говорил же, что Лист хорош.

— Но не говорил, насколько, — я прикрыл глаза. — Он вытянул из меня Зверя.

Тивор подпрыгнул на месте.

— Как?

— Не напрягаясь.

— Кристоф!

— Парень позвал тьму — стихия послушалась.

— Твою-то мать, — выдохнул Черный. — Сколько он забрал?

— Много. Достаточно, чтобы свалить меня с ног.

Темно-карие глаза взирали с бесконечным удивлением.

— Но… Лист должен был грохнуться еще там, еще у выхода из лабиринта.

— Не грохнулся.

— Вопреки твоим ожиданиям, — волк сощурился, вглядываясь в мое лицо.

— Да.

Тивор застыл на вдох, а потом начал смеяться. Громко. Навзрыд. И снова я ощутил себя десятилетним мальчишкой, над которым подшучивают взрослые, а он не понимает смысла шутки в силу возраста.

— В общем, оставляю наслаждаться, а мне в лабораторию пора. Нужно выяснить, что это за браслет, — я поднялся на ноги, и тело неожиданно повело. О, ну да, дерьмовый день продолжается.

— Ты на ногах не стоишь, отправляйся спать, а с браслетом разберешься завтра.

Черный, видимо, забыл. Ну ничего, я всегда рад напомнить.

— Ты не помнишь? — губы растянулись в злорадном оскале. — Завтра на нас нисходит Ее сиятельная благодать.

Тивор смачно выругался.

— Тем более тебе надо выспаться.

— Не надо, тьма сегодня уже прорвалась. Так что завтра я просто заткнусь и буду строить из себя пай-мальчика. Ну и нажрусь.

— Это приглашение? — усмехнулся страж.

— Это примерный список дел, — кивнул, держась за ручку двери.

— А Белый?

— Думаешь, она захочет видеть мальчишку?

— Уверен.

— Ну, просвети его, что ли. Или я сам могу, если не забуду.

— Наверняка забудешь, — фыркнул Черный, поднимаясь следом. — Пошли уже. Раньше начнешь — раньше закончишь.

— Не факт.

В лаборатории мы проторчали практически половину ночи. Пришлось перерыть всю библиотеку: сначала чтобы перевести символы, потом чтобы активировать артефакт и в финале чтобы снять его действие. Ничего нового, дроу, как всегда, баловались с магией хаоса. И сия хитромудрая игрушка позволяла многократно увеличивать силу хозяина, подкачивая и преображая практически любую магию. Как действует эта хрень, я разбирался оставшиеся полночи. Лично мне оно, конечно, к упырям не надо. Отделаться бы от того, что уже перепало. Но патрулям, дознавателям, стражам границ пригодится, если чуть усовершенствовать и слегка изменить направление потоков. Версию похуже и послабее можно будет продавать. Короче, вещь полезная, а посему спасибо простачкам дроу. Хотя нет, Вадар простачком не был… Просто на данный момент у эльфа и других забот хватает. Так что спасибо этим его заботам от меня лично. Вот только магия хаоса окончательно меня доконала, и, если бы не Черный, я бы отключился прямо за рабочим столом… А так даже до спальни добраться умудрился самостоятельно. Приятно, что ни говори.

Разбудил меня запах еды. Ну кто бы сомневался!

Мои основные потребности после выхода тьмы сводились к «поспать, пожрать и подраться». Противно, когда настолько зависишь от навязанной физиологии, и за двести с лишним лет можно было бы к этому уже и привыкнуть, но вот как-то не сложилось. Все еще бесит.

Открыв глаза, успел увидеть лишь кончик белого плаща, исчезающего за дверью. Что ж, Лист оклемался, и достаточно быстро, судя по оборотомеру. Хорошо.

Я намазывал хлеб маслом, когда мое внимание привлекли голоса за дверью. Невольно прислушался.

— Фина Влада, — вежливый, но холодный голос Белого, — к князю нельзя.

— А с чего вы взяли, что мне нужен князь? — вампирша растягивала слова, почти мурлыкая.

Листа можно было только пожалеть: теперь девушка от него едва ли отстанет. А я-то все гадал, когда же женская часть дворца придет в движение. Вот и первая ласточка.

— Тогда тем более не вижу причин, по которым вам стоит находиться здесь.

— Вы — эта причина, Лист. Могу я называть вас Лист? Мне нужен ваш совет.

Завтрак обещает быть интересным.

— Не представляю сферу, в которой могу быть вам полезным.

Влада намек явно не поняла, зато я чуть не рассмеялся в голос.

— Можете, не сомневайтесь, — протянула вампирша. — Мне нравится один мужчина… Он недавно в замке, не больше трех месяцев. И весь такой… — девушка выдержала паузу. — Когда смотрю на него, все во мне замирает. Но он так холоден, так немногословен, так сосредоточен на своей работе.

— И чего вы хотите от меня?

Ох, мальчик, неверный вопрос. Тебе бы лучше промолчать.

— Подскажите, как завоевать его расположение, — голос более томный, интонации чувственные настолько, что в количестве меда можно утонуть. И, похоже, Лист сейчас утонет.

— Да мне-то откуда знать? Почему вы вообще обратились ко мне?

— Ну как же? — зазвучали игривые нотки. — Вы ближе всего к этому мужчине.

— К Тивору, что ли?

— Нет, конечно, — смех был наигранным. — Речь идет о вас.

Мальчишка не издал ни звука. Пойти спасти его, что ли? Нет, не в этот раз, к тому же завтрак остынет.

— Фина Влада, мне, конечно, лестно, что объектом своих девичьих грез вы выбрали меня, но…

— Ах, перестаньте. Скромность вам не идет. Знаете, когда я смотрю в ваши глаза, у меня подкашиваются колени, а сердце замирает в груди и…

— Замирает сердце и подкашиваются колени? — что-то такое прозвучало в голосе стража. — И голова кружится, и ночью одолевает бессонница?

— Да. Именно.

— Фина, вас срочно нужно изолировать подальше от жилых зон.

— За… Зачем?

— Головокружение, неровный сердечный ритм, бессонница и общая слабость — признаки серьезного заболевания. Более того, вас могут травить. Зарин или даже яд василисков. Скажите, вас не тошнит?

— Н-нет, — пролепетала ошарашенная вампирша.

— Тогда зарин отпадает. Может, конечно, еще быть аптах-бага… А стул нормальный? — абсолютно серьезный голос.

— Да как вы смеете! — гневно, раздраженно.

— Моя основная обязанность — заботиться о благополучии князя, — насмешка в голосе Белого была слышна отчетливо. — Вы можете быть заразны, надо сейчас же позвать лекаря.

— Не нужно лекаря, вы идиот! — шелест юбок и удаляющиеся шаги.

Я повернул ручку двери и пару раз хлопнул в ладоши. Лист все еще продолжал смотреть вслед Владе.

— Молодец, — похвалил Белого, отступая назад.

— Думаете, она оставит меня в покое? — прозвучало почти безразлично.

— На день, не больше. Влада — упрямая девочка.

— Я так и думал, — вздохнул парень. — Но вот актриса из нее никакая.

— Зато как старается — загляденье просто, — я усмехнулся.

— Не разделяю вашего энтузиазма, — страж наконец-то взглянул на меня. — Святая кровь!

— Что?

— Вы вчера пили на пару с Тивором? — он схватил меня за руку и захлопнул дверь.

— Вчера — нет, а вот сегодня планы были.

Лист замер.

— Дроу убрались из замка, от вас отстали советники и вы нашли способ создавать золото из воздуха?

— Золото из воздуха? — а забавная идея-то. Нет, из воздуха, конечно, ничего не получится, а вот из чего-нибудь другого, похожего по составу…

— Князь, — Лист щелкнул пальцами, заставив моргнуть. — Не отвлекайтесь.

— Наглый мальчишка, — я сел в кресло, предлагая последовать моему примеру. — Сегодня первый день исхода, в замок пожалует Нарина.

— Первый день чего? — он медленно опустился напротив и, склонив голову набок, подпер ее кулаком. Какой-то не мужской жест. Ну да речь сейчас не об этом.

— Все забываю, что ты не малеец. Раз в год служительницы Астраты на суман покидают стены храмов и идут, что называется, в народ. Основная их задача — доносить волю богини и предсказывать. К нам явится Нарина. Во дворце она пробудет до следующего новолуния, беседуя с обитателями.

— И вы первый в списках страждущих?

— Не я — мы.

Лист застыл на вдох, а потом расхохотался. И я поймал себя на том, что в который раз невольно вслушиваюсь. Что-то такое было в его смехе, да и в голосе, что заставляло меня неизменно слушать стража. Меня! Того, кто собственный внутренний голос игнорирует на раз-два. Видимо, совсем с ума сошел, старый маразматик.

— Запомни это настроение, оно тебе пригодится.

— П-простите, — выдавил из себя Белый. — Думаю, ваша пифия откажется со мной говорить, как только увидит.

— Я бы на твоем месте не надеялся.

— Посмотрите. Так пьянка затевается в честь нее?

— Не в честь, — я вздохнул, страж выгнул брови, из-под маски мальчишеским озорством сверкали зеленые глаза. — Она одна из самых сильных пифий и одна из самых сумасшедших. Ты знаешь, откуда подобные ей черпают свои силы?

— Из клиента, но я встречал только видящих.

— Да. А теперь представь, сколько энергии высасывает пифия.

— Слушайте, князь, у вас прям куда ни плюнь — в белого пушного зверька попадешь. Может, это проклятие?

— Это лишняя ложка варенья к чаю, положенная князю. Бесплатный паек.

— Горчит варенье-то.

— Иногда, — пожал я плечами.

— И когда она прибывает?

— Ближе к вечеру, — легко поднявшись на ноги, направился к ванной. — Я сейчас в душ, а потом пойдем в камеры. Хочу, чтобы ты кое на кого посмотрел.

— Как скажете, — кивнул паренек.

— Когда ты понял, что тот дроу — не дроу?

— Как только «темный» вышел вперед, — спокойно ответил Белый. — Он немного отличался от остальных: нервничал, дыхание неровное было, и моргал эльф-не-эльф слишком часто.

— Моргал? — я развернулся к стражу всем телом. А при чем тут это?

— Метаморфы стараются держать данную особенность в секрете, но для того, чтобы не потерять себя в чужом облике, они в первую очередь фиксируют внимание на каком-то незначительном жесте или движении, характерном только для них. Разброс небольшой: кто-то шевелит пальцами, кто-то моргает, кто-то теребит в руках одежду. Это даже больше физиологическое, нежели сознательное. Первое простое движение — первый виток, якорь, который поможет прийти в себя. Меты повторяют его снова и снова, чтобы не потеряться в чужой личности.

— Откуда знаешь?

— Актер у нас был метаморф. Он и рассказал, — улыбнулся Лист.

— А ты, оказывается, опасный вампир.

— Не опаснее вас, князь, не опаснее.

Я фыркнул и ушел в душ.

М-да, а Белый не напрасно от меня шарахался: морда словно после трехнедельного запоя. Поиграл с хаосом… Даже кончики ушей покрыты синюшной сеткой вен. Маску, что ли, у стражей одолжить? Собственно, а зачем? Кому не нравится — может смело выколоть себе глаза, обижаться не стану, так и быть.

Выход из ванной незамеченным не остался. Лист как-то странно покосился сначала на полотенце, обмотанное вокруг бедер, потом на босые ноги, потом глаза метнулись на грудь, а потом он вообще уставился себе в чашку, сложив губы куриной попкой.

— Ты что вдруг засуетился? — я выгнул бровь, мальчишка весь подобрался, но взгляд мой встретил вполне открыто, с легкой насмешкой.

— Да вот подумалось, что ваши бледные мощи вижу чаще, чем хотелось бы.

— Зачем тогда Владе отказал? — полотенце упало «случайно», очень уж хотелось увидеть реакцию новенького. Но Лист упорно, все с той же насмешкой, смотрел мне в глаза. Да, Кристоф, совсем ты умом тронулся, и хаос тут совершенно ни при чем. — Такой шанс упустил.

— Не отделаюсь же потом. Нет. Мне проще следующего выходного дождаться.

— Зря ты так, — я уже застегивал рубашку. — Влада — девочка неплохая, слегка избалованная родителями и развращенная знатью, но, по сути, неплохая.

— Не спорю, — Белый мотнул головой. — Но мне как-то не улыбается использовать ее, вполне подойдет какая-нибудь дорогая куртизанка. А еще лучше постоянная любовница, — страж словно рассуждал вслух, скорее для себя, нежели для меня.

— Не думал, что ты настолько сдержан и, прости тьма, благороден.

— Это не благородство — это здравый смысл, — парировал он, открывая мне дверь.

— Как знаешь, — мы шли коридорами, постепенно спускаясь вниз, к темницам. — Пока не забыл. Ты метаморфа не убил специально или случайно?

— Я параноик, князь. Решил, что от него живого больше пользы.

— Белый — дерганый параноик, Черный — болезненный педант с манией к порядку, и князь — законченный сумасшедший. Странная тенденция, не находишь?

— Скорее, закономерная, — в голосе мальчишки слышалась улыбка, с моей стороны удостоившаяся лишь фырканья.

В пыточную страж вошел первым. И… И ничего. Я ожидал напряженности, смятения — да чего угодно, но мальчишка лишь спокойно оглядел помещение, привязанного к стулу вампира, пробежал глазами по предметам, разложенным на столе, осмотрел двух стражников и дознавателя и развернулся ко мне.

— Что от меня требуется? — а н-на по ушам, князь! Тьфу-ты, а ж противно от собственного идиотизма порой.

— Помнишь его?

— Само собой.

— Пришел позлорадствовать, старый друг? — подал голос заключенный.

Аремар смотрел на меня воспаленным, больным взглядом, с трудом проталкивая слова сквозь распухшее горло. Что они в него вливали? Белладонну?

— И тебе здравствуй, пес, — кинул он Белому.

— Доброго времени суток, — осторожно ответил мальчишка.

— Пришел дать тебе еще один шанс. Назови сообщников, и они, — я кивнул на дознавателя и стражей, — убьют тебя быстро.

— Они? А сам? Неужели, не сможешь?

Тивор был прав: маркиз просто несгибаемый, а от того еще противнее. Что его не устраивало? Хорошее положение, прекрасное происхождение, высокий уровень силы, живая жажда, приличное состояние… Неприятно, когда друг за лишнюю горстку золота способен всадить тебе нож между глаз. Неприятно и раздражает.

— Знаешь же, что смогу, но делать тебя мучеником не стану. Ты даже сдохнешь тихо и незаметно, где-то в этом замке. Или будешь выслан на рудники и умрешь там, или… Вы же так стремились узнать, что именно скрывает лабиринт… Вот и прогуляетесь по нему и, конечно же, не вернетесь.

— Забвение меня не пугает. Жаль, правда, что с идеей мученичества не вышло. Но ничего не поделаешь, тут мы просчитались.

— Зачем страдать за другого? Просто назови имя и умрешь быстро.

— За идею? — у вампира еще хватало сил для насмешек.

— За какую идею? Ты всего лишь продавал эльфам разработки. Здесь нет идеи.

Я кивнул дознавателю, и он опустил деревянный молоток на ладонь маркиза. Глухой стук, хруст переломанных костей, и Аремар взвыл.

— Ур-род, — прошипел заключенный.

— Подумай еще.

Я снова кивнул, молоток опустился еще раз, а маркиз сплюнул и перевел взгляд на стража.

Белый застыл изваянием, лишь едва подрагивали тонкие крылья носа, и горели зеленым пламенем глаза. Проняло все-таки.

— Вы не там ищете, — моргнув, медленно заговорил Лист.

— Что ты имеешь в виду?

— Его не сломаешь, причиняя физическую боль. У Аремара другое слабое место, — страж говорил, словно находился в толще воды или сквозь прижатый к лицу платок. Странно. Пугающе странно.

Маркиз беспокойно заерзал. Дознаватель и охрана дернулись.

— А… — начал было один из охранников.

— Оставьте меня с вампиром наедине, — голос постепенно возвращался в норму, но пристального, пронизывающего взгляда из-под слегка нахмуренных тонких бровей Лист с Аремара не сводил. — И простите, что не оправдал ваших ожиданий, — тяжелый взгляд скользнул от заключенного ко мне.

А, греби ж! Белому снова удалось отхлестать меня по обеим щекам, и даже ответить ему нечего. В любом случае, мы оба теперь знаем степень княжеского идиотизма.

Я уходил из темницы в каком-то странном состоянии: вроде получил по морде, вроде должен был злиться, но отчего-то не злился. Отчего-то мне даже нравилось. Совсем из ума выжил. А с этими проверками пора, видимо, действительно заканчивать, иначе рискую потерять ценного стража. Или бесценного? Тьфу.

Кабинет встретил меня искрящим зеркалом. Вадар ждать не любил, я — не хотел.

К концу нашей беседы повелитель дроу был приятного глазу зеленого оттенка, мне же было откровенно скучно. Выводить из себя — что может быть проще?

— Кристоф, давайте начистоту, — ну, наконец-то. — Зная сложившуюся ситуацию, неужели вы, правда, думаете, что я подослал бы к вам убийцу?

— То есть, если бы не проблемы, все-таки подослали бы?

— Если бы не все это дерьмо с артефактом, вы бы так и остались «неким» князем!

— Вы же понимаете, Вадар, я не могу принять решение, полагаясь лишь на слова. Мне просто необходимо допросить метаморфа…

— Так допросите! — новоиспеченный и еще даже не коронованный правитель дроу практически кипел.

— К сожалению, такой возможности пока нет. Нападавший еще не пришел в себя, — вот так, помаринуйся, мальчик, пока «некий» князь решит, что с тобой делать и что от тебя взять. — Я свяжусь с вами, как только мои вампиры допросят убийцу.

— Князь, боюсь, это слишком долго и…

— О, не думаю, что это будет долго. Всего хорошего.

Я развернул карту и вызвал Селия.

Дроу… Что можно взять от дроу? Да ничего. Науки у них не в почете, добыча камней и прочего — слишком дорого и долго везти. Те же гномы гораздо выгоднее. Что еще? Архивы? Магия хаоса меня не интересует: очень уж схожа с тьмой, такая же нестабильная и всепоглощающая. Оружие — нет. Единственное, что можно с них стребовать — скидку на поставки меха олевы и ездовых ящеров. Как вариант. Да и у Селия вон физиономия светится, как только что зажженный светляк. Но с метаморфом все равно надо поговорить.

Стрелки оборотомера застыли на отметке в четыре оборота. Пора бы пообедать, и где там Белого носит?

Как выяснилось, Листа носило практически там же, где я его и оставил.

Он был в соседней камере вместе с каким-то мальчишкой и абсолютно спокойно срезал с его спины тонкие полоски кожи. Методично. Точно. Ловко. Белыми узкими полупрозрачными лентами.

Пацан верещал. Белый между делом грыз свои леденцы. А за противоположной решеткой, вцепившись переломанными пальцами в прутья, оскалившись, что-то тихо шипел Аремар. Молодой вампир уже даже не трепыхался в своих путах — просто повис на скованных руках. Лицо покраснело, пошло пятнами, из носа и глаз текло. Он глотал сопли и слюни искусанными в кровь губами.

Маркиз же бился в своей клетке, словно обезумевшее животное, не замечая, что прутья прорезали кожу ладоней и практически черная кровь заляпала пол.

— Ты же обещал… Обещал, — голос парня — словно ржавым гвоздем скребли о каменную кладку.

Белый схватил мальчишку за подбородок и громко, смачно поцеловал в полуоткрытые губы.

— Вот так, котеночек. Пищи, пищи, такой маленький, сладкий мальчик, — новенький будто мурлыкал.

Утробные, тягучие звуки, они поднимались из его сути, шли из самого нутра, осыпаясь, оседая серой пылью, укутывая разум, успокаивая, расслабляя. Меня — расслабляя, а вот мальчишка попытался вырваться, Аремар же просто бросился на решетку, чем привлек внимание стража и вызвал у того легкую улыбку.

— Смотри-ка, а твой хозяин оживился. Давай попищим для него еще немного. Ты же должен удовлетворять любое желание маркиза? И, честно говоря, я давно заглядываюсь на твои уши. Аккуратненькие розовые ушки, как у поросеночка, — Лист закинул в рот еще один леденец, схватил пленника за волосы, нагибая его голову. Росчерк кинжала, громкий визг — действительно, как у поросенка — и стойкий запах молодой крови.

— Ар, — парень был готов потерять сознание, — Ар, пожалуйста, — он хныкал и скулил.

— Послушный котеночек, — Белый потрепал своего пленника по голове.

Этот жест — так чешут собаку. Мимоходом, не вкладывая ни любви, ни нежности, ни признательности, ни похвалы. Просто чтобы отвязалась.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал с ним еще, Аремар? Сломать ему ручку, выколоть глазик, может, отрезать его крантик? — страж наворачивал вокруг пацана круги, рассеяно оглядывая беспомощную фигурку. — Точно, а ну-ка, показывай свое хозяйство, котеночек. Хочу понять, благодаря чему ты удостоился столь сомнительной чести.

Резкое движение, и вампир полностью обнажен, а по худым, еще по-мальчишески костлявым ногам течет желтая струйка.

— Я ненавижу тебя, Ар, слышишь! — это не крик — это надрывный шепот.

Его трясет, буквально колотит, сжимаются в кулаки руки, кривится от боли рот, впалая грудь ходит ходуном, натягивая серую от потери крови кожу, и все еще стекает по ногам моча.

— Мика, — стонет в ответ опальный маркиз, — Мика.

— Ну прямо семейная идиллия, — хищная улыбка на губах Белого. — Так что, Ар? Мне оторвать ему яйца? — рука в синей сюрреалистичной перчатке скользит вниз, вдоль плеча на грудь и дальше, едва касаясь ребер, на живот, ниже, уже практически сжимает плоть.

— Стой! — ревет Аремар.

— И что мне за это будет?

— Расскажу, все расскажу, — маркиз не отрывает взгляда от пола. Не может поднять голову: вина гнилыми зубами прочно вцепилась в его шею.

А я… Я не был доволен. Я был зол. Тьма мне в свидетельницы, я не хотел, чтобы все случилось именно так. Не хотел заставлять Листа пытать кого-то. И сейчас, как никогда, не хотел смотреть в его глаза и видеть его улыбку.

— Позову дознавателей — и можешь начинать, — Белый открыл камеру и вышел, будто хотел убраться быстрее, а, увидев меня на лестнице, замер.

— Нужны дознаватели и лекарь, — зачем-то шепнул мне страж.

— Слышал.

Я всматривался в его лицо. Но разве можно было понять хоть что-то из-за маски? Что я хотел там увидеть? Или чего — не увидеть? Слава тьме, новенький не улыбался. Улыбка стекла с неподвижного лица, как стекает в городскую канализацию лошадиное дерьмо с улиц Бирры во время дождя. Глаза застыли, а руки в ярко-синих, гротескных и неуместных перчатках Белый вытянул вдоль тела. Напряжение, невероятное напряжение, как нестабильный раствор: моргни — и рванет.

Лист драно поклонился и взбежал по лестнице.

Это изначально было плохим решением, задуманный опыт провалился по всем пунктам…

Провалился по всем пунктам? Плохое решение? Да я облажался! Просто. Феерически, мать его. Облажался.

Дознаватели и лекарь явились меньше чем через пол-луча и молча занялись своим делом.

Аремар сдержал слово и назвал все имена. Тихим, убитым голосом он сдавал одного за другим: и простых шавок, и эльфов, и другого маркиза, и пару стражников, и дознавателей. И не сводил взгляда с противоположной клетки, где лекарь занимался потерявшим сознание мальчишкой. Когда вопросов к заключенному не осталось, я оставил маркиза дознавателям и ушел.

Казнь была назначена через суман. Ненавижу казнить знать. Мерзко. Тошно. Грязно.

И хотя вопросов к Аремару у меня действительно больше не было, зато появилась парочка к стражу. Но Листа я решил оставить в покое. По крайней мере, на сегодня. В конце концов, впереди еще маячит светлый образ пифии.

Королева драмы, как и ожидалось, во дворец явилась вечером. Как и ожидалось, ее появление ознаменовалось шумом и световыми эффектами. Меня и Тивора, опять же как и ожидалось, это не впечатлило. Лист не проникся тоже. Хоть одна неожиданность за вечер.

Вампирша шла по проходу мимо пестрой толпы придворных. Маленькая, миленькая, в красном платьице и в тонком прозрачном платке на голове. Она ничуть не изменилась, не повзрослела, не подросла. Осталась такой же легкой, такой же торжественно-высокомерной, такой же приветливо-сухой и приторно-мягкой. И да, такой же сукой, как и пятьсот лет назад.

За ней семенили, низко склонив головы, десять девочек-прислужниц. Все, как одна, в пурпурных балахонах. Все, как одна, босиком. Все, как одна, с перевязанными белыми лентами шеями. И свет светляков делал их выбритые затылки еще более убогими.

Предсказательница остановилась напротив трона, девочки встали полукругом.

— Ну здравствуй, мой мальчик, — звонкий детский голосок, как всегда, заставил поморщиться. — Ты не изменился за прошедший год.

— Ты тоже ничуть не постарела, — грубая издевка, очень грубая, но сдержаться не вышло.

— Почему-то из твоих уст эти слова звучат как оскорбление. Так и быть, прощаю.

— Твое великодушие не знает границ, — я слегка поклонился.

Пифия тем временем развернулась к страждущей публике, так же едва склонив голову в ответ. Вот и обменялись любезностями.

— Дети Малеи, — приступила она, — сегодня начался исход!

— И великая мать Астрата… — Тивор закатил на вдох глаза и прочувственно зашептал вместе с ней, так чтобы слышали только я и Лист. Улыбка растянула губы.

— Ваша воля, ваши желания — священны, — закончили через пятнадцать лучей мы уже вместе.

— Какой же бред, — раздался слева голос Белого.

— Не-не-не, — шепнул ему Черный, — погоди, она тебе предсказывать начнет.

— Не начнет, — усмехнулся Лист. И после короткой паузы продолжил: — Это вся пыль в глаза или у мелкой еще несколько фокусов в запасе?

— Еще два, — проинформировал парня Тивор, — сейчас пифия сотворит священные знаки, а потом потянет кровь из толпы.

— И из нас?

— Нет. Из нас — нет. Пока, — ответил я.

Через вдох сотня кровавых лент взвилась в воздух и потянулась к открытому рту Нарины. Еще через десять лучей зал опустел. А вампирша противно хрустнула шеей, склонив голову набок. Вот сейчас ее понесет. Слишком много разной крови. Маленькая гадость никогда не знает меры.

— Надеюсь, угощение пришлось тебе по вкусу? — обратился я к предсказательнице, когда шаги последнего советника стихли за дверью.

— Не очень, — малявка скромно потупила взор.

Началось. Хотя Нарина всегда была слегка со сдвигом. Да и вообще на своем веку я еще не встречал послушницы в своем уме, тем более видящей.

— Слишком мало здесь свежей крови. Все те же лица. Скучно, — пифия топнула ножкой.

Да пошла ты!

— Сочувствую. Начнем сейчас?

— Нет, — вампирша капризно надула губки, — не хочу сейчас. И почему ты всегда так торопишься? Меня это, знаешь ли, обижает.

И снова да пошла ты.

— Хотя не важно. Лучше скажи, мои покои готовы? Я хочу посмотреть, а еще отдохнуть. Путь к Бирре неблизкий, и все мои ленточки расплелись.

Да плевать мне на твои ленточки, и на твою усталость, и на тебя саму, и на твои предсказания. При чем здесь вообще ленточки?

— Конечно, пойдем за мной, — терпение, Кристоф. Терпение.

Комната, конечно же, ее не устроила: слишком на запад выходят окна. Очередной бред. Другая комната была слишком зеленой. Еще одна — маленькой. Следующая — большой. В пятой мелкой не понравилось зеркало. В шестой пришелся не по нраву душ.

— Ты меня не любишь, — верещала мерзавка, на глазах впадая в истерику. Ну точно королева драмы.

— Нарина… — начал я, но договорить не смог.

— А за что тебя любить? — выгнул бровь Лист.

— Как — за что? — пифия топнула ногой. — Я посланница богини, ее голос.

— Визгливый голос, должен заметить. И капризный, и избалованный. Но это не ответ на вопрос. Твой дар — воля богини. Значит, нужно любить ее. За что любить тебя?

— За мудрость! — она снова топнула ногой.

— Это, опять же, мудрость богини, — гнул свое страж. — За что любить тебя?

— Но… — Нарина задумалась. — За то, что я сильная?

— За силу уважают, не любят.

— За то, что я девочка?

— Нет, тоже не совсем то.

— За то, что я красивая?

— А с чего ты взяла, что ты красивая? Мне ты не нравишься, особенно когда громко кричишь.

— Ты хочешь меня обмануть, я чувствую.

— Ничуть, — спокойно отрезал Лист. — Но ты не ответила.

— Я маленькая, — нахмурилась пифия.

— Это лишний повод смотреть себе под ноги, не более.

— Я маленькая девочка…

— Хм, — Лист сделал вид, что задумался. — А знаешь, в этом что-то есть. За что любят маленьких девочек?

— Они хорошие?

— А что еще?

— Послушные?

— Думаешь? — Лист принялся наигранно размышлять. — Может быть. А еще, наверное, за доброту.

— Но я же послушная! И добрая! Меня надо любить…

— Не верю, докажи! — ткнул в нее пальцем страж.

— Как?

Белый лишь пожал плечами. Нарина вдруг развернулась и унеслась вглубь коридора. Ее десять девочек посеменили за ней.

А мы с Тивором во все глаза уставились на новенького. Ожидалась обычная длинная истерика, минимум до полуночи, а мальчишка…

— Плюс пять тысяч аржанов, — рассмеявшись, ответил Лист и двинулся следом за процессией, скалясь во весь рот.

Можно до конца расслабиться: хоть какая-то реакция от парня практически за весь вечер.

— Без проблем, — я отмер, когда мы оказались перед распахнутыми дверями той самой, первой, комнаты. Внутри сейчас устраивалась пифия.

— Нарина, не желаешь ли чего-нибудь?

Мелкая бросила быстрый взгляд на Листа и только потом посмотрела на меня.

— Чаю, если можно, и поесть, — снова робкий взгляд на строго глядящего мальчишку, — и… и моим девочкам тоже.

Белый одобрительно кивнул, улыбнулся.

Твою-то мать, ну просто ласковая кошечка, а не пифия!

— Как пожелаешь.

— Кристоф, начнем, как только я поем. Ты первый.

Ого, и даже не заставит ждать. Чудеса. Кажется, страж только что вернул мне веру в чудеса.

Мы втроем сидели в кабинете и ждали. Лист изучал какую-то книгу, я просматривал очередные доносы, а Тивор переводил любопытный взгляд с меня на Белого и обратно.

— Слышал, ты расколол Аремара, — вдруг спросил Черный, сверля взглядом спину Листа. Тот в свою очередь кивнул, не отрываясь от книги. — Можно узнать, как? — гнул свое Тивор.

— Как уже говорил князю: вы просто не там искали, — парень явно не хотел развивать тему.

— А ты, значит, там?

— Значит, там.

— Лист, может, все-таки поделишься, как ты вышел на мальчика и кто он такой? — не сдержался я, откладывая в сторону стопку бумаг.

Парень сделал глубокий вдох, захлопнул книгу, кладя ее на место, и упал в кресло.

— Достаточно было просто понаблюдать, — пожал Белый плечами. — Маркиз ваш — мужеложец. Более того, предпочитает мальчиков. Это видно, чувствуется в некоторых его жестах, слышно в словах, легко угадывается из обрывков фраз. Задал пару вопросов, и все. Не прямых, естественно, и вампир прокололся. А дальше ерунда — привести мальчишку в замок. Кстати, дознаватели ваши дело свое знают и через пару дней сломали бы Аремара самостоятельно. А потом… У железного вампира оказалось сердце из патоки. Но в дальнейшем я подобным заниматься не буду.

Новенький смотрел твердо, жестко, прямо мне в глаза. И тьма отчего-то заурчала от удовольствия внутри.

— Ты в своем праве, — мой голос был странно сиплым.

— Думается, да. Надеюсь, больше проверок не предвидится?

Мальчишка выгнул бровь, вытянул ноги и отпустил подлокотники кресла. Расслабился. Очень быстро, будто и не было ничего. Слишком резко Лист переходил от одного к другому. Не зацикливался, не застревал, не вяз в болоте сомнений, обид, злости. Будто прошел мимо, отметив мимоходом, запомнил, учел.

Или это показное, напускное? А, да что ж он такой… Или я просто убогий?

— Никаких проверок, — эксперимент закончился, так толком и не начавшись. И смешно, но меня это устраивало. Судя по выкатившимся глазам Черного, от меня волк подобного никак не ожидал. Ха, приятно, тьма меня побери!

В этот момент в дверь кабинета поскреблись, и одна из девочек-прислужниц срывающимся голоском сообщила, что светлейшая и мудрейшая готова принять князя.

Идти не хотелось абсолютно точно, но… Кто ж спрашивает?

Пифия сидела, забавно сложив ноги, прямо под окном. Ее наконец-то отпустило, и место капризного ребенка заняла старая ехидная дрянь.

Я сел напротив и протянул ей руки ладонями вверх.

— Астрата передает тебе привет, — усмехнулась вампирша, сжимая мои запястья.

У нее хватка, как у оборотня. Сжала челюсти — не жди, что отпустит, даже если отрубить голову.

— Все не может дождаться, когда же сдохну?

— Ты не должен винить богиню за это, — кривая, болезненная улыбка растянула тонкие губы. — В конце концов, она просто хочет дать тебе второй шанс.

— Первый тоже вполне еще ничего, — тьма во мне слабо всколыхнулась, выражая недовольство. — И вообще я пришел сюда не за этим.

— Да-да. Тебя интересует судьба Малеи, — глаза Нарины остекленели, вены на моих руках вздулись и лопнули, мелкая начала тянуть из меня жизнь.

Чтоб тебя! И почему я каждый раз забываю, насколько это противно?

— Ничто не останется прежним, — начала пифия избитую песню, — но грядущие перемены — лишь пыль в потоке твоего времени. Мангуст хитер и быстр, изворотлив. Он таится, зная, когда лучше нанести смертельный удар… — и бла-бла-бла.

Ничего нового. Все, как всегда. Переводя эту чушь на нормальный язык — Малею ждет процветание. Никаких конфликтов, никаких серьезных потрясений.

— Нарина, почему вот уже на протяжении охренеть-как-долго ты говоришь мне одно и то же?

Мелкая заноза посмотрела более осмысленно.

— Я считала: стабильность — это хорошо? — выгнула она бровь.

— Стабильность — да, рутина — нет. Чувствуешь разницу?

Я просто подкалывал. Стабильность — действительно неплохо. Видимо, проблема в том, что у меня все не получалось сидеть на жопе ровно.

— Не совсем, — вампирша оскалилась. Видимо, приняла последние слова всерьез. — Но коли тебе не нравится, что ж… — и опять стеклянный взгляд. — В Мирот вернется утерянная сила. Сила великая и хрупкая, она принесет с собой изменения и волнения. Но ты же мангуст, мой князь, не стоит волноваться, вы уже с ней договорились.

Интересно, в моменты этого «транса» королева драмы себя слышит?

— Мило.

Тонкие руки на моих запястьях сжались сильнее, кровь быстрее потекла из лопнувших вен, и вся усталость мира, казалось, навалилась на плечи.

— И в твоей жизни, мой князь, изменится многое.

Спина тут же напряглась.

— Ты томишься. И не знаешь почему. Но судьба рядом, так близко, как только может быть. Вот только прозревать ты начнешь, лишь когда ослепнешь.

Меня затошнило от потери крови, и голос пифии едва касался сознания. Тьма колючим комком царапалась внутри.

— Но ошибку поймешь, только когда жизнь ускользнет из твоих пальцев.

— Ты предрекаешь мне смерть? — не то чтобы новость сильно взволновала, но уточнить не мешало бы.

— Разве это так прозвучало? — сверкнули в полумраке клыки, блеснули глаза. — Ох, и сложно же тебе предсказывать. Зато вкусно.

Пифия наконец-то разжала руки.

— Хоть чем-то ты довольна. Мне звать Черного? — я поднялся на ноги, желая быстрее покинуть комнату.

— Да. Хочешь порадую?

Я нехотя обернулся.

— Следующую Безымянную ночь ты проведешь стоя по шею в крови.

Ага, конечно. С чего бы вдруг?

— Я не ошибаюсь, Кристоф. Никогда.

Тьфу!

— Как скажешь, — процедил, закрывая за собой дверь.

Кабинет встретил меня вытянутыми лицами стражей.

— Следующий, — я упал на пол рядом с уже сервированным столиком и плеснул себе в бокал… чего-то. Чего-то алкогольного и высокоградусного. Тошно было до чесотки.

— На смерть похож, — прокомментировал Тивор, поднимаясь.

— Ты ее видел? — выгнул я бровь. — Повезло.

— А тебе, думается, снова не очень.

Я оскалился в сторону Черного и залпом осушил бокал.

— Иди уже.

Тивор нехотя вышел. А я поймал на себе внимательный, изучающий взгляд Листа.

— Что?

— Почему не напиться до, почему — после?

— Нарина — служительница Астраты, ей нельзя алкоголь, даже в чужой крови, — не этого вопроса я ждал от него.

— И пробку понюхать нельзя?

— Понятия не имею. Вот пойдешь — спросишь.

— Спрошу, — невозмутимо кивнул Белый, — обязательно спрошу. Сильно хреново? — без перехода задал вопрос парень.

Смысл доходил туго.

— Представь, что все отвратительное, что ты видел, делал, чувствовал, вдруг атаковало разом, и получишь ответ, — я опрокинул следующий стакан. — Нарина забирает себе все яркие, все хорошие эмоции, выпивает и поглощает.

— А живете вы долго, — пробормотал Лист.

— Достаточно, чтобы чувствовать себя погано.

— И умереть хотите по этой же причине?

— Да, собственно, и не хочу, — гномья водка, привезенная в дар, действовала быстро. Напряжение отпустило, и даже мир уже не казался таким юродивым, просто убогим. — Всего лишь наша расхожая шутка.

Лист кивнул и погрузился в свои мысли, а я накинулся на еду. Через пятнадцать лучей вернулся Тивор. Тоже помятый и словно пожеванный троллем. Волк упал рядом, плеснул себе водки и, лишь отдышавшись после ее употребления, указал Листу на выход.

— Это ненадолго, — усмехнулся мальчишка, исчезая за дверью.

— Блажен, кто верует, — пробасил вслед Черный и, закусывая огурцом, уже мне: — Что она предсказала?

— Про Малею, как всегда: мангуст быстр…

— И хитер, — общий громкий, дружный гогот немного разогнал сонную атмосферу.

— А мне — муть какую-то: судьба рядом ходит, что вроде умру, а вроде и не умру, и что прозрею, когда ослепну. Ну и, конечно, Астрата просто жаждет дать второй шанс. А тебе? — кусок куриной ноги пустой желудок принял с благодарностью.

— Тоже чушь какую-то. Про морские волны и жемчужину. Из разряда клада несметного, который по голове меня ударит.

— Надеюсь, не сильно ударит, — фыркнул я. — Хотя помнишь, в прошлый раз Нарина предсказала нашествие колючих изуверов?

— Ага, а кончилось все тем, что ты вывел гибрид из гарпий и ядовитых морских ежей, — и снова хохот. — А помнишь, два года назад…

Мы вспоминали прошлые предсказания еще долго. Не то чтобы это была такая уж благодатная тема для разговора… Просто обоим окружающая действительность все еще казалась убогой. Графин стремительно пустел, в мозгах стремительно мутнело. Но мне особо легче не становилось. По бабам, что ли, пойти? А мальчишка где? Оборотомер подсказал, что прошло уже сорок лучей.

— Что-то наш новенький долго, — озвучил вслух свои сомнения.

— Думаешь, пифия его осушила настолько, что Лист не в состоянии выйти?

— Нарина может. Пошли на выручку.

Я поднялся и схватился за полку, чтобы удержать равновесие. По башке стукнул какой-то фолиант. Тивор заржал.

Шатаясь, мы двинулись к комнате пифии, оглашая спящий замок громким смехом. А, плевать. Один день в году я могу позволить себе это мальчишество. Один день в году я могу притвориться.

— Ты первый, — шепнул оборотень, открывая дверь и проталкивая меня внутрь. Вообще, таинство обряда нарушать нельзя, но кому есть до этого дело? Вот только никакого обряда, судя по всему, и в помине не было.

— Что… — начал волк, не понимая моей заминки.

Пришлось чуть сдвинуться в сторону, чтобы Тивор тоже смог увидеть живописную картину. Не знаю, как у него, а вот у меня челюсть отвисла.

Нарина, свернувшись клубком, дремала на груди у Белого. Тот же рассеянно смотрел в окно.

— Лист, — зашипел я.

— Тихо! — шикнул мальчишка в ответ, аккуратно вставая. Нарина завозилась, что-то пробормотала про девочек в мальчиках и глубоко вздохнула. Белый накрыл мелкую одеялом и направился к нам, застывшим на месте. — Пошли пить.

— А…

— Пошли-пошли, — парень мягко, но настойчиво вытолкал нас за дверь.

Затем заглянул в комнату к послушницам.

Путь к кабинету прошел в ошарашенном молчании.

— Она тебе… — начал Тивор, как только закрылась дверь.

— Я же говорил.

— А…

— Хочу тигриной водки, — оборвал его Белый.

— Есть гномья, — указал я на еще не початый графин. Страж пожал плечами, плеснул в бокал и осушил его одним глотком. — Что это было?

— Она не стала мне предсказывать, как и предполагалось. Не смогла, — Лист катал в бокале остатки чуть сероватого алкоголя. — И расстроилась.

— Расстроилась? — тупо переспросил Тивор.

Страж оторвался от своего занятия и зло посмотрел на нас.

— Да, мать твою, это что, так странно или удивительно? — новенький налил себе еще. — Раз Нарина пифия, то что, не может расстроиться?

— Тихо, не заводись, — я примирительно поднял руки.

— Девчонка расстроилась, расплакалась. Так щенки скулят и те… кого пытают, — Белый передернул плечами, словно от холода. — Пришлось успокаивать, а потом она уснула.

— Не воспринимай так остро, — посоветовал я, — Нарина — сумасшедшая.

— Еще бы не будешь тут сумасшедшей, служа суке-богине, каждый день просматривая сотни, тысячи вариантов чужих судеб и физически оставаясь ребенком с опытом тысячелетий, — парень снова залпом осушил бокал.

— Такова ее судьба, — тихо ответил Тивор.

— Я что, спорю?! — окрысился Белый.

— Не рычи, мы ничего не можем сделать, — все-таки какой Лист еще мальчишка. — Лучше выпей. Нам тоже мерзко.

Распитие продолжилось в тишине. От слов Листа лучше уж точно не стало, а поэтому напивались мы вдвойне активнее. Через пол-оборота Белый перестал смотреть на нас, как на врагов, и тоже пьяно смеялся над глупыми, иногда похабными шутками.

Еще через пол-оборота Черный, развалившись на полу, пьяным голосом затянул какую-то песню. Петь у него не получалось, но он старался, отчего Лист периодически морщился.

— Не нравится — пой сам, — закончив, буркнул Тивор.

— Да без проблем, ща… — Белый развернул пространственный мешок и на пять лучей закопался в нем. Потом разочаровано вздохнул: — Не понимаю…

— Не это ищешь? — я протянул его же смеллу. — Ты оставил инструмент у меня, когда Влада петь пыталась.

Лист непонимающе захлопал своими девчачьими глазищами.

— Когда выходные просил. Красивая, кстати.

Еще один непонимающий взгляд.

— Смелла. Не Влада.

— А чем тебе Влада не угодила? Она же хорошенькая, — возмутился с пола Черный.

— Инструмент лучше.

Я смотрел на изящный гриф, на струны, на плавные изгибы и до ужаса тонкие, длинные, практически женские пальцы в оранжевых перчатках. Во! Допился! Это же Лист, он вообще весь длинный. Хотя кто бы говорил.

— Это подарок, — пьяно икнул мальчишка.

— Любовницы? — засмеялся Тивор.

— Ага.

Довольная, практически блаженная улыбка расплылась на лице у Белого. Он тронул струны, наигрывая незнакомую, но какую-то заводную мелодию, притоптывая в такт ногой. Я последовал примеру Черного и растянулся на полу, подложив под голову руки.

Я дрался вчера с драконом,

Сегодня мочил поганого тролля.

В студеную ночь,

Чтоб принцессе помочь,

Я тихо крадусь вдоль забора.

Мое имя гремит, моя шпага летит

Во врага, все сметая преграды.

И нет в том вины,

Что лишь блики луны мою освещают отвагу.

Но я так устал, так хочу на привал,

И так дико болит моя шея.

Я всю жизнь получал, никогда не скучал,

И так хочется стать чуть мудрее.

Но вновь фортуны виток, мне под ребра клинок,

И давно бы пора удавиться.

Но я же герой — смысл жизни такой,

И лишь остается напиться.

И лишь остается напиться.

— Хорошая песня, — зааплодировал Черный.

— Мне тоже нравится, — кивнул Лист, усмехаясь и наигранно раскланиваясь.

Мы налили еще по бокалу, вечер продолжался. У мальчишки оказался хороший голос. Чистый, низкий, он пробирал до костей, и, как ни странно, мир уже не казался таким поганым, а совсем даже наоборот. Меня практически отпустило.

Как-то незаметно мы прикончили второй графин, и Тивор, проворчав что-то про забулдыг, отправился к себе, мы с Белым прыснули со смеху.

За окном уже занимался рассвет, а мы все сидели, теперь в тишине. Я смотрел в окно, а Белый упорно пытался разглядеть что-то в своем бокале.

— Там остатки водки, — не, а вдруг.

— Ага, — кивнул он.

— Лучше смотри, какой рассвет. Красиво.

— Красиво, — согласился со мной Лист. — Но спать хочется, да и вам не помешает.

— Не выйдет, — отрешенно пробормотал в ответ, — после визитов Нарины я страдаю бессонницей несколько дней.

— Почему так?

— Из-за тьмы, из-за Астраты, из-за того, что Нарина так сильна.

— Ничего не понял, — признался Белый, вставая и протягивая мне руку. — Пойдемте, вам нужно поспать, да и мне тоже.

— Проблемы со слу…

— Ваша бессонница — дело поправимое, — он недовольно всплеснул руками из-за моего тугодумия.

Я пожал плечами и поднялся, игнорируя протянутую руку.

В комнате мальчишка заставил меня раздеться и улечься под одеяло, сел на самый край кровати, попутно вынимая из кармана гладкий овальный изумруд на цепочке.

— Слушайте меня и смотрите вглубь камня, — глубокий, заставляющий тонуть, будто бархатный голос. — Эта зелень — это морская лазурь, прохладная и чистая. Эта зелень — это шелест травы, высокой и сочной.

Сознание начало куда-то уплывать. Перед глазами вставали образы моря и травы. Казалось, я чувствовал прохладу и ощущал запах.

— Эта зелень — это шум летнего ветра в кронах деревьев. Эта зелень — это покой и отдых в их тени. Эта зелень — это вкус яблок на губах, их сок и их мякоть. Эта зелень — это…

Перед тем, как окончательно провалиться в сон, я повернулся на бок, сгреб в охапку подушку. Только вроде она пыталась вырваться и что-то шипела. Но, скорее всего, мне просто снилось. Тело полностью расслабилось, нос уткнулся в мягкую и теплую ткань.