Страж зверя

Глава 22

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский.

Видимо, я сказал что-то не то.

Лист уперлась руками мне в плечи, настороженно, почти испугано глядя в глаза.

— Ты уверен? — она смотрела так, словно от моего ответа зависела ее жизнь, а я ничего не понимал, и от этого легкое беспокойство царапало внутри.

— Да, — девушка напряглась сильнее. — Что не так?

— Зависит от того, что ты намерен с этим делать, — девочка-ветер не сводила с меня внимательного взгляда, маленькие ручки все еще упирались в плечи, а я не мог сосредоточиться, не мог собраться с мыслями, хоть и понимал, что вопрос явно с подвохом.

— А что я должен с этим делать?

Ну же, хорошая моя, дай мне подсказку.

— Я постараюсь объяснить. Только не нависай надо мной, пожалуйста. Я не могу сосредоточиться.

Я покорно сел рядом, натянул на нас одеяло, невольно напрягся. Она всегда думала не так, как я того ожидал, у нее другая, непонятная мне логика. Любая вампирша в Малее начала бы планировать свадьбу, а Лист словно окаменела, спряталась от меня. Будто снова под маской Белого.

И, мать твою, мне это не нравилось. Очень не нравилось.

— Я слушаю тебя, — я взял в ладони ее руку, принялся перебирать пальцы. Мне физически надо было к ней прикасаться, чувствовать ее каждый миг, каждый вдох, ловить дыхание, тонуть, захлебываясь в зелени глаз, ощущать терпкий вкус граната и слышать тихий грудной голос. Я наконец дорвался. Дорвался до самого вкусного в мире лакомства, до самого сладкого вина.

— Вампиры… Мы так предсказуемы и просты в своих желаниях. Главным для нас всегда было и остается потомство, мы трясемся над каждым ребенком. Вампиршам с детства вбивают в головы, что основное их предназначение в этой жизни — выносить и родить. Все легенды, все истории, все детские сказки об этом. Знаешь, за что я их так не люблю? За отсутствие выбора. Они безнадежны, будто дневник обреченного на казнь. И как результат вампиры хватаются за любую возможность завести ребенка, специально ищут нареченных, живут с нелюбимыми, а порой с теми, кого ненавидят. Мучаются и терпят… Это страшно, Кристоф. Мне страшно. Я не хочу терпеть, я не буду терпеть, понимаешь?

Я пораженно смотрел на девочку-ветер, смотрел и не мог сказать ни слова. Просто не было сейчас слов и мыслей.

— Я видела, что такие отношения делают с мужчинами и женщинами. Видела, как вампиры бросаются из одной койки в другую, видела, как корчатся от боли и воют те, кому сначала клянутся в любви, а потом уходят совокупляться с другими. Это именно совокупление. Мерзкое холодное животное слово. От него несет засохшей старой кровью и болью. Даже Безымянная ночь служит прежде всего зачатию, — она говорила ровно и спокойно, тихо, не повышая голоса, но глаза потемнели, а пальцы в моей ладони подрагивали.

— Лист, — я поцеловал теплую ладошку, — милая, прости, но я все еще не совсем понимаю.

— Не понимаешь потому, что просто еще не задумывался об этом, причин не было. Скажи мне, князь, хотя бы примерно, сколько любовниц побывало в твоей постели?

Еще один вопрос с подвохом?

— Достаточно, — осторожно ответил я.

— А сколько из них были твоими нареченными?

— Ни одной.

Куда она клонит? Этот разговор не нравился мне все больше и больше, я хмурился и начинал злиться. Злиться не понятно отчего.

— А теперь скажи мне, князь, — опять этот князь! — Какова вероятность, что ты найдешь еще одну нареченную? Помимо меня?

— Я…

— Ничтожно мала, несущественна, — кивнула девушка, не давая мне ответить. — Тебе нужны наследники, тебе они просто необходимы. Но в брак ты вступишь политический и…

— Скорее, вляпаюсь, — невесело улыбнулся я.

— Называй как хочешь. Но у меня к тебе вопрос: какую роль во всем этом уличном балагане ты отводишь мне? Ты отпустишь меня, когда придет время жениться? Сможешь? Или заставишь меня сначала родить?

— Я не знаю, — честно признался. — Я не думал о браке, наследниках, о нареченных, — цедил я слова, стараясь побороть непонятную злость. — Просто не знаю.

— Я не сомневалась, — горько улыбнулась Лист, проводя рукой по моему лицу, — большой маленький мальчик.

— Лист, — накрыл ее руку своей, уткнулся в ладонь носом, закрыл глаза. — Ты предлагаешь мне забыть?

— Нет, — она легко погладила меня по голове. — Просто хочу знать, что ждет меня.

— Ты права, сейчас не время для этого разговора, — я снова поцеловал ладонь.

Смогу ли я отпустить?

Я изучал черты ее лица, губы, подбородок, глаза цвета молодой листвы, черные, как ночь, волосы. Шестой Белый страж стал для меня сюрпризом. Она так легко, так незаметно пробралась ко мне под кожу, она так просто укротила мою тьму, усмирила жажду, так быстро поставила Великого князя Малейского на колени, что мне казалось: теперь без нее я потеряюсь, исчезну.

Смогу ли я ее отпустить? Неверный вопрос. Захочу ли я ее отпустить?

Уже не хочу. Уже не могу.

Странно. Непонятно. В сущности, я ведь ничего о ней не знаю, вообще ничего. Даже имени. И говорить о себе, судя по всему, моя мечта не желала. Почему? Потому что все-таки хотела уйти. Всегда хотела…

Мысль неприятно скребла внутри, зудела и не хотела оставлять в покое.

Тьма, почему все должно быть так сложно?

— Покажешь мне отчеты по допросам? — ее дыхание щекотало кожу на шее.

— Есть предположения?

— Нет, — отрицательно помотала Лист головой. — Хочу пробежать глазами. Может, пойму, что мы упускаем.

— Покажу, но не раньше чем ты полностью поправишься, — я приподнял ее лицо за подбородок и поцеловал. Губы, мягкие и нежные, легко раскрылись, острые клычки слегка царапнули язык, и запах граната затопил сознание. Сочный, спелый, сладкий. Неповторимый.

Я прижал ее крепче, почти смял, лаская, терзая, желая быть еще ближе. Наслаждение, чистое и яростное. Отчаянное. Бесконечное. Я целовал до тех пор, пока в легких не закончился весь воздух, пока не начала кружиться голова. Я словно пил ее.

— Хорошая попытка, — Лист склонила голову набок.

— В смысле? — не понял я.

— Кристоф, прекрати, — строго, будто отчитывая ребенка, возразила девушка. — Я вполне в состоянии пробежать глазами пару бумажек и литкраллов.

Упрямая.

— Во-первых, их там совсем не «пара». А во-вторых, выздоровела ты или нет — решать мне.

— О, началось, — наморщила она нос. — Знаешь, по-моему, лучей двадцать назад я наглядно продемонстрировала тебе, как я себя чувствую.

— Знаешь, — передразнил я ее, — может, тебе стоит освежить мою память?

— Ты не настолько стар и не настолько безумен, — Лист подняла на меня смеющийся взгляд. Слегка растрепанная, с раскрасневшимися щеками, дерзкая, страстная, красивая…

И что-то натянулось внутри, задрожало и с тихим звоном оборвалось. И сердце забилось так отчаянно быстро, так болезненно.

— Дыши, вампир, — она легко коснулась поцелуем уголка моих губ, мягко улыбнувшись.

— Дышу, — прохрипел я. Вот только вдох отдался болью в груди.

— Так когда я смогу просмотреть отчеты? — девочка-ветер снова склонила голову набок, черная прядь скользнула по нежному плечу.

— Не сдаешься, да? — выгнул бровь, Лист отрицательно покачала головой. — Сегодня вечером, — ответил в итоге, и взгляд упал на запястье с синей татуировкой. — Каков был план? — я обвел пальцем контуры.

— Какая разница?

— Мне интересно.

— Просто показать тебе ее. Сначала твоим горе-дознавателям, потом тебе.

— Заметила, — сам себе кивнул я.

— Конечно заметила. Их трудно было не увидеть. Сначала я бы позволила им отследить меня до какого-нибудь парка, встретилась бы там с Риной, мы бы погуляли. Потом, возможно, показала бы им страстный поцелуй и жаркие объятия. Потом «тихо и осторожно» провела бы ее во дворец. Еще через какое-то время представила бы тебе, — она говорила без насмешки, без улыбки, серьезно и собрано, а я понимал, что план мог бы сработать. Отлично сработать.

— А то, что я видел у тебя в комнате?

Лист фыркнула:

— Мы пытались надеть на нее ножны, только и всего. Рина слишком худая, мне пришлось делать дополнительную дырку и затягивать потуже.

— Зачем ей ножны? — насторожился я.

— На всякий случай, — отмахнулась девочка-ветер. Слишком быстро, слишком нервно. Ладно, сам узнаю. — И еще, я хочу взять выходной дня через два.

— Нет. Пока мы не разберемся с этими нападениями, заговорами и прочим, из дворца ты и шагу не сделаешь.

— Кристоф, не превращайся в параноика. Это моя прерогатива.

— Я и не претендую, но из дворца ты не выйдешь.

— Как пожелает ваша темная задница.

Не то чтобы ее ответ меня удовлетворил. Совсем нет. Стук в дверь заставил дернуться и крепче прижать к себе Селену. А она права: это даже не идеология, это вбито на уровне инстинктов и рефлексов — защищать, оберегать нареченную.

Через вдох в комнате стоял Тивор, я выругался, а девочка-ветер картинно закатила глаза.

— Тебя хотят видеть эльфы, — развел Черный руками, — прости.

Вот о ком мне сейчас хотелось думать в последнюю очередь, так это о любителях-садоводах. С другой стороны, подкупленного эльфа я самостоятельно допрашивать не мог: паренек входил в состав дипломатической миссии. А посему… Посему сцепил зубы, старый дурак, и вперед.

В малом совещательном зале я пробыл оборота полтора, выслушивая нытье и угрозы, угрозы и нытье. Чего именно от меня хотели эльфы, я, честно говоря, так и не понял. Они заламывали руки, закатывали глаза, но конкретных требований не выдвигали. Они топали ногами и громко возмущались, они краснели и бледнели, и когда Тивор непрозрачно намекнул на то, что инцидент произошел на их территории, под их охраной, с легкой руки их стражника, замолчали и уткнулись в свои бумажки. Примечательно, но Оданы среди послов не было. То ли решили поберечь ее девичьи ушки, то ли просто не считали ее присутствие необходимым. На мое вполне мирное и очень тактичное предложение свалить из Малеи, прихватив с собой все посольство и оставив здесь лишь Одану с парой нянюшек, ответили резким отказом. На просьбу Дамира предоставить ему возможность допросить преступника обещали подумать. Это их «подумать» мне совершенно не понравилось, и я еще раз посоветовал им уматывать на этот раз вместе с Оданой, уже четче сформулировав предложение. Лопоухие помялись, потупили глаза, пошаркали ногами и принесли свои искренние извинения по поводу инцидента. И как-то слишком живо и наиграно начали интересоваться здоровьем и самочувствием Белого. После этого вопроса Черный за спиной напрягся, я нахмурился, а Дамир начал выстукивать пальцами дробь по столу. Может, мы не там копаем, может ноги у всех этих проблем растут из эльфийских ушей? Вопрос я проигнорировал, выбил из защитников природы разрешение на допрос стражника и отправился в кабинет вместе с Дамиром: дознаватель должен был к этому времени подготовить отчеты.

— Давай коротко, что узнали? — я опустился в кресло, вытянул ноги.

— Ничего конкретного, мой князь, — вампир садиться не стал. — Мы все еще ведем допросы тех, кто выжил. Все видели Белого стража, упоминания в архивах о Гекленах встречаются только до войны, дальше пока пусто. По эльфам ничего конкретного. Они все еще не могут поделить несчастный клочок земли с оборотнями. Скорее всего, именно из-за этого на вас и напали в Озерном лесу. Оборотням невыгодно более тесное сотрудничество между Эдором и Малеей.

— Лопоухому засранцу нужна твоя помощь, — пробормотал Тивор, я кивнул, соглашаясь. Вот и причина для скоропостижной кончины, извиняюсь, свадьбы. Не то чтобы я был сильно удивлен.

— Судя по нашим данным, Камиль обучал еще около пятнадцати вампиров, сейчас их ищут. Мои вампиры прочесывают Бирру. Не уверен, есть ли в этом смысл, — нахмурился Дамир, сжимая кулаки. Вообще вампир выглядел уставшим и измученным. У губ появились складки, под глазами — темные круги, всегда аккуратно убранные в хвост волосы казались тусклыми, но взгляд серых глаз все еще был ясным, цепким и, как всегда, холодным.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю: сейчас все замрет, застынет, и они снова попрячутся по норам, вернутся в Ненна, — я слушал внимательно, но никак не мог понять, что натолкнуло его на эту мысль. — Со смертью Белого они потеряли координатора, руководителя. Они растеряны и напуганы.

— Стой, — Дамир думает, что Лист мертв? — Мы с тобой оба знаем, что страж здесь был ни при чем.

— Мы-то знаем, а вот они нет. Заговорщикам понадобится какое-то время, чтобы… найти нового героя.

— Героя?

— Конечно героя. Он ведь вытащил их из Ненна, мой князь, — дознаватель начал мерить шагами комнату.

— Он согнал почти всех жителей в шахты, — дернул я головой, — оставил женщин, стариков и детей голодать и умирать и он герой?

— Им платили, мой князь, — тяжело вздохнул мужик, проведя рукой по волосам. — Очень хорошо платили.

Получается, и я, и Селена ошиблись. Получается, все это направлено не против Белого, а против меня? Все-таки переворот?

На какое-то время повисла тишина. Дознаватель продолжал ходить из угла в угол, нервируя меня и отчего-то нервничая сам. Тивор хранил молчание.

— А ассасин? — Черный мужика не убил, просто покалечил. Сильно покалечил.

— С ним работаем, — резко кивнул Дамир. — Единственное, что удалось выяснить: он в Бирре проездом и задерживаться не собирался.

Я фыркнул. Как-то не приживались ассасины в столице. Перестали с того самого дня, как одна маленькая девочка устроила показательную казнь, а мы начали проводить чистки. Удалось бы еще накрыть невольничий рынок, и моему счастью не было бы конца. Но да сейчас не об этом.

— Мне нужны результаты, Дамир, нужны срочно, — я смотрел в глаза дознавателя и считал удары его сердца. Нервничает. — Не заставляй меня заниматься этим лично.

— Я понимаю, мой князь, — учтиво поклонился он и, резко развернувшись на каблуках, вылетел за дверь.

— Все считают, что Белый мертв, — задумчиво проговорил Тивор, снимая с лица маску. Да, эта мысль тоже засела у меня в голове, но я никак не мог понять почему. Что-то было там… Что-то… Что?

— Пусть пока остается мертвым, — медленно ответил, поднимаясь. Надо собрать отчеты, показать их Листу. — Кто знает, что Белый не совсем мертв?

— Никто, кроме нас и ее мелкой приживалки.

— Ты уверен? Служанки, придворные, стражники?

— Нет.

— Хорошо. Пусть пока так все и остается. Мне надо подумать, — мне вообще в последнее время надо о многом подумать. — Знаешь, я нашел свою нареченную, — признался я Черному. Не знаю зачем, просто вырвалось.

— Главное теперь — не потеряй, — страж легко улыбнулся.

— Я постараюсь. Ты не выглядишь удивленным.

— Кристоф, я с тобой около ста пятидесяти лет, — хмыкнул он, — меня не удивит даже восставший проклятый бог.

— Неужели я настолько плох?

— Не напрашивайся на комплименты, — качнул головой Черный. — Ты сейчас к Листу?

— Да.

— Мне не нравится эта ее девочка-на-побегушках, присмотрись к ней.

Я вскинул голову, внимательно всматриваясь в лицо друга.

— Что конкретно?

— Она слабая, — хмуро кивнул он. — Она зависимая. Ее легко будет поймать, легко повлиять, легко заставить пойти против Селены. И она нестабильна, уж не знаю почему.

— Я учту, а пока приставь к Рине охрану.

— Уже.

— И чем я тебя заслужил? — фыркнул я, друг рассмеялся. Свет упал на шрам, ломая его еще больше, вызывая воспоминания. — Когда ты пойдешь к ней?

Тивор тут же оборвал смех, уголки губ опустились, он провел рукой по лицу, будто стирая эмоции, отвернулся к окну.

— Не знаю. Никак не могу набраться храбрости, — огромные ладони сжались в кулаки. — Хотя уже давно все готово. Я почти закончил дом. Там много света и огромная библиотека, сад, я даже гребаный гамак повесил уже. Представляешь?

— Помощь? — я спихнул литкраллы в пространственный мешок, засунул пачку бумаг под мышку. Волк наконец-то повернул голову в мою сторону.

— Пока нет.

— Сообщи мне, когда соберешься.

— Да, — Черный снова отвернулся к окну, а я тихо покинул кабинет.

Когда я вошел в комнату Белого, Лист сидела в кресле, перед ней на подносе дымилась еда, а пугливая вампирша заплетала черные волосы в тугую косу.

— Ты ужинал? — раздался мягкий голос в тишине комнаты, и все, на что я был способен — отрицательно покачать головой. Эта картина… Селена в легком домашнем платье, служанка за ее спиной, мягко горящий камин и стол, накрытый явно на двоих…

Я сел напротив, с трудом сглатывая комок. Он продрал горло и плюхнулся куда-то в желудок. Затошнило.

— Ты принес бумаги, — Лист протянула ко мне руку, заставляя очнуться от странных мыслей, сбросить шелуху непонятных ощущений.

Спустя пять лучей Рина скрылась за дверью, я уплетал за обе щеки жареного гуся, а девочка-ветер пролистывала отчеты, прихлебывая маленькими глоточками чай с молоком.

— Мы сделали с тобой неправильные выводы, — нарушил я молчание.

— По поводу? — взгляд от документов она не подняла.

— Цель не ты, целью был я.

— Поясни, — девушка склонила голову набок. Я отложил вилку и пересказал все, что удалось узнать к этому моменту.

— Значит, все думают, что я мертва, — она задумчиво начала вертеть в руках чашку с чаем. — То есть не я, а шестой Белый страж. То есть не шестой Белый страж, а пятый.

Пятый?

— Я кретин, — выдохнул.

— Бываешь иногда. Можно мне увидеть его дело?

Я залез в пространственный мешок и протянул ей литкралл, снимая с него печать. Лист поставила камень на стол, не торопясь открывать, и очень серьезно посмотрела мне в глаза:

— Меня надо убрать из дворца.

— Нет, — тут же отреагировал я. Сама идея вызывала глухое раздражение и неприятие, тело напряглось, а кончики пальцев покрылись тьмой. — По крайней мере пока ты не поправишься точно.

Селена вздохнула, медленно поднялась из кресла и встала у меня за спиной, положив руки мне на плечи.

— Кристоф, поверь, у меня достаточно сил, чтобы шагнуть в портал и выйти дома у Рины — это раз. Я не хочу с тобой ругаться — это два, — тонкие пальцы разминали спину, прогоняя из головы почти все мысли. Чтоб тебя, старый дурак! Я не мог нормально соображать, когда она была так близко, когда ее запах окутывал с ног до головы. — И мы просто не сможем долго скрывать тот факт, что я осталась жива — это три. Сейчас самое подходящее время, чтобы переловить заговорщиков. Сейчас они растеряны, дезориентированы, они готовы совершать глупости, а ты собираешься упустить такой шанс?

— Нет, — воздух ворвался в легкие с шумом. Плохая идея. Запах граната взорвался на языке, ударил в голову, шарахнул в пах. Я схватил Листа за руку и дернул, усаживая себе на колени, крепко прижимая к себе. — Но здесь я уверен, что ты в безопасности, что тебе ничего не грозит, что ты никуда не исчезнешь.

— Кристоф, дом Рины защищен не хуже. И потом я могу за себя постоять, не забывай.

— Я понимаю, что ты права. Правда понимаю, но… Ты же слышишь, как сходит с ума тьма? Да и сама ты не особо горишь желанием покидать замок.

— Верно. Но выхода у нас нет. Меня надо убрать.

— Я даже не знаю, что меня бесит больше: то, что ты снова права, или то, что я упустил из вида пятого стража.

— Не понимаю: если ты так хочешь, чтобы кто-то надрал тебе задницу, достаточно просто попросить. И я, и Тивор с радостью тебе поможем. Зачем ты занимаешься самобичеванием? Это неудобно и малоэффективно, — фыркнула она.

— Ты не сможешь надрать мне задницу, даже если все проклятые боги встанут на твою сторону.

— Однажды у меня уже получилось, — озорная улыбка растянула ее губы. — Думаю, во второй раз это будет сделать гораздо проще.

— Маленькая самоуверенная девчонка, — я рыкнул, поднимаясь на ноги, расшнуровывая ее корсет. — Я проглочу тебя, а ты даже не заметишь.

— Костями не подавись, — повела Лист плечом, и платью пришел конец.

Я сижу на ковре в его кабинете, кровь течет из разбитой губы, левый глаз заплыл, сломано правое запястье. Я смотрю на безумца перед собой и не могу поверить, не могу представить его другим. А ведь когда-то он был другим.

Я нервно сглатываю, вжимаюсь спиной в дверь, сдерживаю страх, стараясь изо всех сил. Я ненавижу себя за это липкое чувство, за дрожащие руки, за настороженный взгляд. За беспомощность.

Он мечется из угла в угол, с его когтей на пол капает моя кровь. Ублюдок.

— Зачем я тебе, Адам? — тихо шепчу.

Я ведь действительно не понимаю. Я хочу знать, хочу понять. Мне важна причина. Любая, самая идиотская, самая дурацкая, самая невероятная. Я приму ее. Но мне нужна причина.

— Снова? Ты снова об этом? — мужчина резко замирает, скрещивает на груди руки, его глаза впиваются в лицо, не спеша осматривают тело, ощупывают. И чем дольше он смотрит, тем сильнее разгорается гнев, тем холоднее становится мне.

— Ответь мне, Адам, — я очень стараюсь говорить ровно, спокойно, не позволять дрожать голосу. — Зачем я нужна тебе? Зачем ты мучаешь нас обоих?

— Обоих!? Ты — шлюха, даже представления не имеешь о том, что такое настоящие мучения! — ревет он, а я стискиваю руки в кулаки. Не кричать. — Смотреть на тебя каждый день, видеть твое лицо, пить твою гнилую кровь…

— Так зачем ты делаешь это?

— Знаешь, это даже казалось забавным поначалу, — бормочет выродок себе под нос и опять принимается ходить по кабинету. — Я видел, как они на тебя глазели. Даже этот урод Сэмюэль. Они пускали на тебя слюни, их глаза горели, они готовы были облизывать подошвы твоих туфель, целовать тебе пальцы. Ты поставила Ладери на колени, — выплюнул он. — Хорошая партия. Великолепная. Я ненавидел каждого в том зале. Кретины, считающие себя королями. Никто из них никогда по-настоящему меня не видел. Смотрели будто мимо. И даже сейчас. Сквозь. Эти взгляды, пустые взгляды… Я не выношу их, они преследуют меня. Везде, всегда.

— Адам, — осторожно позвала.

— Но на тебя, на девчонку из ниоткуда, сироту, — он не слышал меня, — на портовую шлюху, смотрели все. Они видели тебя, они преклонялись перед тобой, они ловили каждое твое слово, — я не могла вдохнуть. — Идеальный вариант! Ты — способ мести. Никто из них теперь никогда тебя не получит. Никто не услышит, как ты поешь! Они обречены смотреть издалека, представлять, каково это: обладать тобой, трахать тебя, пить твою кровь! Они обречены.

Нет, это я обречена.

— Отпусти меня, — прошу еле слышно. — Отпусти. Я уеду и никогда не вернусь в Ладери, никогда не увижусь ни с кем из них. Отпусти, — я не знаю, зачем прошу. Просто прошу, потому что не могу смириться. Принять. Не могу больше терпеть. — Отпусти! — кричу, и этот крик бьет по ушам, почти оглушает.

Адам бросается ко мне, пинает ногой в грудь, наклоняется, вздергивает за волосы на ноги, хватает за горло, душит. Его пальцы давят.

— Никогда, — он вгрызается мне в шею, клыки рвут кожу, мышцы, и Адам вырывает из тела кусок мяса. Когда он поднимает голову, я практически ничего не соображаю от боли.

Только его лицо, перепачканное в моей крови. Лицо безумца.

Я открыл глаза, всматриваясь в темноту, рыча и скалясь.

Девочка-ветер, положив маленькую ладошку мне на грудь, мирно спала рядом.

Я дотронулся до шелковых волос, обнял, прижал к себе, вслушиваясь в стук ее сердца. Тук, тук-тук, тук. Этот звук успокаивал тьму, рычащего Зверя внутри меня. Этот звук доказывал, что она жива.

Я просидел, рассматривая ее, до самого утра, ловя ее дыхание, любуясь, мечтая поднять Адама, оторвать его яйца и засунуть их в его же глотку.

Больной урод!

Мы позавтракали с ней в спешке, периодически переругиваясь и споря. Я настаивал на том, чтобы портал между дворцом и домом Рины был постоянным. Лист хмурилась и говорила, что это неразумно. Магический фон легко отследить и так далее и тому подобное и еще сотня верных и разумных аргументов, которых я предпочел не услышать.

Не после того, что видел.

Тьма все еще вскипала вязкой смолой внутри при одной мысли об ублюдке. И я никак не мог понять, что со мной происходит.

Это ведь не только желание, не просто желание. Это глубже, больше, ярче. Что-то, от чего меня корежило и ломало, от чего было больно и страшно.

Мне? Страшно?

Я передернул плечами, как и утром вслушиваясь в мерное биение сердца своей нареченной.

Тук, тук-тук, тук.

Странным образом эти звуки слегка усмиряли тьму внутри и помогали сосредоточиться на плетении, зарядить кристаллы портала.

Рина опасливо озиралась по сторонам, вглядываясь в сумрак лабиринта, стараясь увидеть монстров, прячущихся в тени. Лист сверлила меня чуть озадаченным взглядом.

— Все готово, — я отошел от раскрывшегося у ног прохода, повернулся к девочке-ветру. Она кивнула на воронку Рине, и вампирша без лишних вопросов скрылась внутри.

— По мне сегодня все утро хлещет твоя тьма, что не так? — Селена склонила голову набок, сощурившись. — Ты что-то видел во сне? — Лист, она всегда понимала без слов.

— Видел. Тебя и Адама.

— О, ну мне жаль. Я правда не хотела добавлять в копилку твоих ночных кошмаров еще один, — Селена чуть грустно улыбнулась. Память услужливо подкинула картинки уже из моих страшных снов, и я поморщился, а потом застыл от пришедшей в голову мысли.

— Ты ведь тоже что-то видела в моей крови? — я обеспокоенно всматривался в большие зеленые глаза. Что? Карама? Астрату? Или самое начало войны? Что?

— Глупый князь, — мягко улыбнулась она, делая шаг навстречу, обнимая. — Я не боюсь тебя. Я не боюсь Зверя. И мне глубоко плевать, что вы оба сделали хренову тучу лет назад, — как же все-таки много света в этих глазах, как много жизни. — И вообще я отменяю твой приговор.

— Что? — я сжал ее лицо в ладонях.

— Очень давно ты приказал себе поверить в слова, брошенные вскользь другим князем. И поверил. Ты наказал себя этой верой, вампир. Сегодня, сейчас, я отменяю это наказание. Да, ты — Зверь и лучший князь, который только может быть у Малеи.

В горле пересохло, ее слова взорвались в сознании, оставляя после себя звенящую пустоту.

— Ты никогда не боялась меня, — вытолкнул я.

— Нет.

Я наклонился, целуя горячие губы, язык скользнул в рот, завлекая, атакуя, обладая. Обладание? Едва ли… Поражение — более вероятно. Но впервые в жизни меня не возмущал и не беспокоил этот факт.

Острые коготки царапнули затылок, я рыкнул, прижимая крепче маленькое тонкое тело.

Она действительно как стеклянная танцовщица. Хрупкая. Изящная.

— Мне пора, — Лист мягко толкнула меня в грудь. Я с сожалением разжал руки. — Только не делай такое лицо, — фыркнула она, подходя к порталу.

— Какое?

— Обиженного ребенка, — и шагнула в воронку. Я хмыкнул и выпустил тьму: надо покормить моих чудовищ.

И снова кабинет и бесконечные отчеты. К середине дня от текста рябило в глазах, одинаковые фразы набили оскомину, а бесполезные попытки моих дознавателей разговорить ассасина откровенно раздражали. Дамир пол-оборота назад скрылся в допросной с доставленным во дворец эльфом-предателем. Люсьен, Блез и остальные очень старались не показываться мне на глаза.

Я потер переносицу и откинулся на спинку кресла, пытаясь упорядочить бардак в голове.

Пятый Белый страж.

Если заговорщики думали, что все это время рядом со мной находился некий Гарот из Фарра, то зачем было убивать трех будущих Белых? Почему именно сейчас? И куда, мать вашу, делись четыре сотни неприкаянных? Такого количества вампиров хватит, чтобы…

А чтоб тебя!

— Дамира ко мне, немедленно! И Маркуса, — проорал я в коридор, на ходу выуживая из шкафа карту.

Куда? Куда бы я их отправил, у них всего суман в запасе, так куда же? Ты же знаешь куда, не прикидывайся, старый дурак. Они нанесут удар по сердцам: Саврос, Долаклава, Варрея, Бирра, Пармут, Бокленд и Тагос. Самые крупные города с большой численностью населения, как ульи.

Я отмечал тьмой точки на карте, руки до локтей покрылись чернотой, в голове гудело.

Возможно ли, чтобы их сопровождали маги? Семеро, на каждый город, чтобы открыть порталы? Или они все еще в пути?

Я прикинул расстояние от Ненна до каждого города — примерно одинаковое, с разницей в несколько оборотов.

Если они все еще в пути, то у меня в запасе дня полтора, а вот если они прошли порталами… Греби ж все!

Тьма билась и плескалась вокруг, взрывая пол, пытаясь разворотить стены, окутывая и опутывая меня. Сила, подчиняясь моей злости, выплескивалась наружу тугими волнами, туманила разум и заставляла рычать.

Я сделал глубокий вдох, еще один и еще, стараясь унять стихию, бушующую внутри, стараясь посадить на цепь Зверя.

Что можно сделать, если с ними все-таки были маги?

Что я могу сделать?

Первым в дверях появился советник по внутренним вопросам, запыхавшийся и взъерошенный.

— Мой князь, — низкий, очень осторожный поклон.

— Садись, Маркус, — голос звучал почти нормально, только глухо слегка.

— Мой князь, — в дверях застыл Дамир. Я кивком головы указал ему на другое кресло, запер замок, повесил завесу и развернул перед ничего не понимающими вампирами карту, удерживая ее в воздухе тьмой.

— Дамир, — я не мог не спросить, — удалось найти хоть кого-то из четырех сотен сбежавших?

— Нет, мой князь, — я размял шею. — Мы ищем, но…

— Не там ищете, — я ткнул пальцем в карту.

— Простите, я не понимаю, — растерялся советник, переводя взгляд с меня на дознавателя.

— Я знаю, зачем из Ненна выпустили столько вампиров и, наверное, знаю, где они сейчас.

— Князь? — Маркус хмурился, всматриваясь в точки на карте.

— Жажда, — скривился Дамир, злость исказила его лицо. — Они в главных городах.

— Да, — кивнул я. — А оттуда зараза распространится по всей Малее меньше чем за суман. Если нам повезло, они еще в пути. Дамир…

— Сделаю, мой князь, — дознаватель вскочил на ноги, не дав мне договорить.

— Бери всех стражей из гарнизона, сформируй отряды, я свяжусь с градоправителями, вам выйдут навстречу. Маркус, — повернул голову в сторону советника, — надо составить обращение к жителям Савроса, Долаклавы, Варреи, Бирры, Пармута, Бокленда и Тагоса. Объявить карантин, комендантский час, не знаю. Очень острожное, очень аккуратное сообщение. Паника нам сейчас не нужна, — он дернул головой, сощурив глаза, явно уже прикидывая текст в уме: этот вампир выкручиваться умел всегда.

— Мой князь, — Маркус поклонился и вышел из кабинета.

— Дамир, перед тем как отправляться, зайдешь ко мне, — дознаватель только хмуро кивнул, покидая комнату.

Следующий оборот я провел в бесконечных разговорах с градоправителями. Появились ли уже в городах неприкаянные, они не знали, но сама возможность подобного поворота половину из них напугала до икоты, вторую половину разозлила до зубного скрежета. Конечно, все семеро клялись мне в верности до гроба, уверяли, что не имеют никакого отношения к происходящему, и обещали чуть ли не лично возглавить отряды. Ну и конечно я сделал вид, что поверил каждому.

Прок от отрядов есть, только если ненновцы еще в пути, если нет…

Я сжал кулаки.

В лабиринт за нюхачами спускаться не хотелось совершенно. Но, похоже, выбора у меня, как всегда, не было. Хоть тьму выпущу и то ладно.

Сердце Бирры искрилось и переливалось в самом центре, магия мирно текла по артериям к основным городам, Ненна уже перешла от сиреневого к бледно-розовому и даже едва серебрилась по краям. Вот только не радовало меня это. Совершенно не радовало.

Я отвернулся, отошел на несколько шагов, опустился на пол и начал призывать нюхачей.

Я старался гнать от себя мысли о том, что история, похоже, повторяется, пока тьма собиралась вокруг меня маленькими точками. Очень старался гнать, но они упорно не желали оставлять меня в покое.

Хотел нескучной жизни? Получи.

Почти триста лет назад, когда война только закончилась, когда мы носились по городам и деревням, по пыльным дорогам, когда спали по три оборота в сутки, когда жажда изменить Малею так яростно и дико кипела в крови, что невозможно было сидеть на месте, когда мы только начали искать выживших неприкаянных, выживших сторонников Геклена… Тогда я точно так же сидел в центре этого долбанного лабиринта, тогда точно так же по крупицам, каплям цедил из себя тьму, тогда я провел первый свой эксперимент. Первый в бесконечном списке, и создал нюхачей — маленьких бархатно-черных бабочек, не живых и не мертвых. Они прекрасно чувствовали неконтролируемую жажду и были такими же любителями крови, как и неприкаянные.

Лист была права в Ненна: кровь неприкаянных пахнет по-другому, вот только разницу эту чувствовали лишь нюхачи.

От них нельзя спрятаться, их нельзя обмануть, с ними невозможно договориться, на них нельзя воздействовать магически.

Вот только была с бабочками одна проблема: они не знали меры и пили до тех пор, пока не взрывались. Как правило неприкаянные кончались раньше, чем бабочки.

Тогда, много-много лет назад, лишних смертей и крови я не хотел. Мне было достаточно. Мне просто требовалось найти выживших с бесконтрольной жаждой и запереть их в Ненна. Не убивать.

Недочет обнаружился спустя полтора сумана после того, как я выпустил нюхачей на волю. К тому моменту они успели уничтожить около полутора тысяч вампиров — один из моих бесчисленных провалов в роли князя.

В общем, бабочек я в тот раз загнал сюда, запер под стазисом и больше не выпускал. Что остановило меня от их уничтожения? Да кто б мне самому сказал.

А капли тьмы уже зависли в воздухе вокруг меня, нетерпеливо подрагивая: стихия ждала действий.

Я выпустил тонкую струйку силы и направил ее сквозь лабиринт. Нить свободно скользила от камеры к камере в поисках моего первого эксперимента.

Не то, не то, не то. Не то.

Куда же я их засунул?

Нить натянулась, тьма заструилась активнее. Нашел.

Почти в предпоследнем кармане, огромный кокон, подвешенный к потолку. Достаточно было лишь пожелать, и кокон рассыпался мелким пеплом, плетение стазиса исчезло, и на мой зов, на черные точки, висящие над головой, устремились бабочки.

Мне казалось, я слышал, как шуршат сотни маленьких крылышек, разрезая воздух. Звук был неприятным, словно кто-то едва слышно царапает стену. Мерзкий звук. Но не более.

Через три вдоха надо мной зависла небольшая тучка. Я потянулся к нюхачам, и черные кляксы тут же облепили левую руку. Они копошились, перебирали лапками, шевелили усиками. Гадость.

Теперь самое неприятное.

Я поднялся на ноги, подошел к сердцам.

Вдох. Сцепить зубы. Вдох.

Я засунул руку в сердце Бирры и с трудом сдержался, чтобы не заорать от мгновенно прострелившей тело боли.

Дыши, князь, дыши.

Поймать потоки магии, отследить и направить маленьких монстров туда, куда мне нужно. Ровно половину, другая половина отправится с Дамиром и его дознавателями.

Тело все еще содрогалось от боли, и мелко дрожала вытянутая рука. Можно было бы сразу послать бабочек в ключевые города, но мне всегда было легче взаимодействовать с Биррой: здесь я провел больше всего времени, именно с этим сердцем «сроднился». А из Бирры они уже попадут по нитям силы и в Патбург, и в Долаклаву… Закон сообщающихся сосудов, мать его.

Через пятнадцать лучей я закрыл за собой дверь лабиринта и отправился на поиски Дамира. Надо было передать и привязать бабочек к нему.

Отряды покинули замок, когда солнце только-только начало садиться, главный дознаватель отправился в Пармут. Пятью оборотами ранее Маркус показал мне законченное обращение к жителям, речью я остался доволен. Еще через три оборота градоправители вышли на связь практически один за другим, доложив, что вампиры сообщение проглотили. Поверили или нет в тот бред, что наваял Маркус, им судить было сложно, но паники не наблюдалось.

Эльфа разговорили быстро: ничего нового, только вездесущий Белый страж. С ассасином еще возились. Мелькнула мысль привлечь к его допросу Селену, но она тут же отпала, стоило вспомнить ее лицо после допроса Аремара и мое обещание.

Я не заметил, как спустившиеся на город сумерки превратились в вечер. В кабинете висели сгустки и клочки тьмы, развернутая карта все это время была перед глазами, стол завален отчетами, а в голове так пусто, что аж звенело. Я ходил из угла в угол и прикидывал, решал, составлял список возможных предателей, но толку от этого… Никакой критики этот список не выдерживал.

Нюхачи, отправленные в города, исправно делали свою работу, по капле вытягивая тьму. Если бы не это, в кабинете стихия была бы повсюду, да и за его пределами тоже.

Да, я злился. Очень злился.

Тивор был в своей комнате, так же изучая отчеты и архивы, в одном помещении со мной по понятным причинам он находиться не мог.

Мысли вернулись к пятому Белому стражу. Что в его личном деле хочет увидеть Лист, я не понимал. Там не было ничего. Ничего интересного, по крайне мере. Пятый Белый страж был девственно чист.

Лист.

Селена.

Девочка-ветер и… Моя нареченная.

Я опустился на пол, откинул голову на спинку дивана, отогнал от себя драное пятно тьмы.

При воспоминании о ней хотелось идиотски улыбаться.

Моя. Мо-я. Мояяяя.

Я растягивал и растягивал это слово, повторял его про себя несколько сотен раз и видел ее смеющиеся глаза, дерзкую улыбку, и желание било откуда-то из позвоночника.

Моя.

Запах граната окутал с ног до головы. Странные шутки играет со мной уставшее сознание. Прикосновение пальцев к щеке заставило с трудом открыть глаза.

— Лист? — я нахмурился. Она сидела на диване рядом со мной, насмешливо глядя в глаза. — Ты что тут делаешь?

— Ты снова уснул в кабинете, забыл про ужин.

— Тивор наябедничал?

— Нет. Я весь день чувствовала, как ты дергался. Что случилось? — ловкие пальцы запутались в волосах, массируя затылок.

— Те четыре сотни вампиров, — тьма наконец-то успокоилась, дышать стало легче, — их отправили в главные города распространять заразу, — начал я. Лист слушала внимательно, не перебивала, не вставляла замечаний, просто слушала. — Я представления не имею, что делать дальше. Эти четыре сотни, они все равно трупы, все равно ничего не расскажут.

— Я думаю, что знаю, — она продолжала массировать мой затылок. — Мне кажется, мой предшественник и был потомком Геклена.

— Почему такие мысли? — выгнул шею, заглянул в глаза.

— Во-первых, скажи мне, что ты нашел в его деле?

— Ничего, — нахмурился, садясь удобнее и разворачиваясь к ней лицом.

— В том-то и дело. Слишком все чисто там и гладко. Он из какой-то богами забытой деревеньки на отшибе мира. Родители погибли, был на воспитании у дряхлой бабушки, которая очень кстати померла именно тогда, когда твои вампиры в очередной раз искали кандидатов в стражи. Других родственников нет, бабуля, по словам односельчан, была в глубоком маразме. Но при всем при этом мальчишка был в превосходной физической форме, умел читать и писать, был обучен азам магии крови, хоть и жажда ему слабенькая досталась.

— В деле говорилось, что он, как и все, учился у местного старосты.

— Который, между прочим, тоже погиб через год, как мальчишку увезли, — пожала Лист плечами. — А место старосты мужчина занял, когда Гароту исполнилось три года. Просто пришел из ниоткуда. И жители его тут же выбрали?

— Могли и выбрать. Откуда знаешь?

— У моей соседки, как сегодня выяснилось, сестра в той деревеньке. Могли, конечно, и выбрать, но я в такие совпадения не верю. Да и вообще слишком как-то у мальчика все гладко складывалось.

— Его родители — простые крестьяне, — перед глазами стояли строчки из литкралла пятого стража.

— Да, так написано в деле. И может, так оно и было, вот только дальше никаких сведений ни о бабушках, ни о прабабушках. Везде стоит неизвестно.

— Может, действительно не знали.

— Может, — спокойно кивнула она. — Вот только здесь начинается «во-вторых».

— А что «во-вторых»?

— Вспомни, сколько раз на него покушались за все время, что он на тебя проработал.

— Ни разу, — промямлил я.

— А на меня?

— Тоже.

— Мальчишку берегли. Покушения были и на тебя, и на твоих любовниц, и на Черного, и на Одану, а на Белого стража ни одного. Вообще.

— Твою ж… Все-таки кто-то внутри, — тьма шарахнула в окно, выбив стекла.

— Тише, князь, — Лист чуть сжала мое плечо. — Нам надо лишь выяснить, кто это, и ты снова сможешь запереться в своей лаборатории, — улыбнулась она.

— Я лучше запрусь с тобой в спальне, — поцеловал маленькую ладошку. — И знаешь, дурацкий какой-то план у них… Не понимаю его.

— Ты не прав. План очень хорош и очень прост. Смотри: они находят Гарота, отдают его на воспитание «старосте», потом лордам. Мальчик изучает политику, экономику, внешнюю торговлю, основы дипломатии, и все это под твоим носом. Потом, когда они решают, что он готов, присылают Гарота к тебе, под твое крылышко, защиту и опеку, убирая предыдущего стража.

— Учитывая, скольких я сменил за этот год…

— Именно, ведь столько нападений, сколько было в этом году, не было никогда. Я проверяла. И теперь мальчишка учится уже у тебя. Не всему, конечно, далеко не всему, но хоть шатко-валко. А они этим временем решают разворошить Ненна. Именно на нее делают ставку. И на ее жителей. Ищут способы, чтобы дать им возможность хоть на некоторое время вырваться с территории города неприкаянных. Говорят, убеждают и внушают, что все, что происходит там — твоя вина. Ведь лже-Белый действует, прежде всего, от имени князя. Исполняет твои приказы. Жители злятся и закономерно готовы поднять тебя на вилы. Им уже не важно, что произойдет, когда они выберутся. Ими движет ярость, голод, желание мести. Они не понимают, что погубят целую страну.

Чем больше я слушал, тем больше мне хотелось убивать. Селена, видимо почувствовав мое настроение, положила руки мне на плечи, уперлась подбородком в макушку:

— Тише, князь. Ты всех еще победишь, только остынь.

— Да, — я погладил хрупкую ручку.

— Только я не понимаю, зачем ждать так долго?

— Они не могут идти порталами, слишком много энергии. Мы бы заметили всплески, поэтому идут пешком, по ночам, пробираясь, как воры по Малее. Осталось найти кукловода.

— Кого-то, у кого были деньги, время и возможности. Кто знал о наших поездках, кто мог беспрепятственно передвигаться по всей Малее, не вызывая подозрений. Кто-то, наделенный достаточной властью.

— Чтоб тебя! — я вскочил на ноги. Как я просмотрел? Как?