Страж зверя

Глава 12

Кристоф Фрэйон, Великий князь Малейский

Мальчишки хватило только на то, чтобы самостоятельно забраться на коня, доехать до поместья и рухнуть в своей комнате на кровать. Ну, и на том спасибо.

Хотя нет, я несправедлив. Один тот факт, что его вообще на что-то хватило, должен был вызвать во мне сочувствие и уважение, помимо прочего, конечно.

Но… Не сложилось как-то.

Я злился. Я сильно злился. И стоило признаться хотя бы самому себе: злость стала результатом тревоги. Парень заставил меня беспокоиться. Меня! О нем!

Нет, все вполне понятно. Я привязался к Белому. С ним легко, с ним удивительно спокойно, его оптимизм, когда не бесит, вносит приятное разнообразие в жизнь, наполненную тьмой. И да, мне доставляют удовольствие споры с ним. Но беспокойство?

Не то чтобы это чувство было мне не знакомо. Беспокойство за Ненна? Да. Беспокойство за Малею? И снова да. Беспокойство за ее жителей? Тысячу раз «Да!». Но беспокойство за одного конкретного вампира? Чушь. Полная.

Я даже за Тивора не беспокоился. Этот оборотень всегда приземляется на четыре лапы, что бы ни случилось.

А какой-то мальчишка…

— Что произошло? — в спальню скользнул Черный.

— Этот вопрос тебе еще не надоел? — я оторвался от бесполезного разглядывания отчетов дознавателей об убийстве стражей. Все равно ни слова не понимаю.

— Знаешь, что мне действительно надоело?

— Удиви меня.

— Вот этот твой тон, — Тивор прислонился к закрывшейся двери, сложив руки на груди.

— Не удивил, — я разочарованно вздохнул.

— Ох, мне искренне жаль, — волк не сводил с меня пристального, слишком серьезного взгляда, — и не заставляй меня повторять вопрос!

— Почему я должен перед тобой отчитываться?

— Потому что мне выпала сомнительная честь быть твоим единственным другом.

— Серьезный аргумент, — я вздохнул, поднялся и плеснул нам в бокалы вина. Капы в этом забытом богами месте отродясь не было. — Мальчишку накрыла жажда.

— Ну так дал бы ему напиться.

— Я и дал, — протянул Тивору бокал, — вот только Лист терпел ее где-то пол-оборота.

— Лист делал что?

Я пожал плечами. А затем и вторая часть фразы дошла до сознания Черного.

— Сколько он ее терпел?! — страж вдруг расхохотался. Громко, в голос, практически сгибаясь пополам.

— Чего ты ржешь?

— Вы… — снова громкие раскаты хохота, — вы нашли друг друга. Поздравляю.

— Что…

— Два сумасшедших, вот что, — оборвал меня Тивор, все еще посмеиваясь, а потом вдруг резко замолчал. — Белый хоть имя свое назвать сможет?

— Скажу тебе больше: до своей комнаты парень добрался практически без моей помощи.

— Я отказываюсь в это верить.

— Ну так иди, разбуди его и поинтересуйся, — махнул рукой в сторону двери.

— Ты поставил запрет? — спросил страж, хмурясь.

— О чем ты, друг мой? — я отпил вина. Редкая гадость. Но за неимением ничего другого сойдет. — Это же Ненна.

— И что он увидит?

— А я откуда знаю? — вот честно, по большому счету мне было плевать, что там увидит мальчишка в моей крови. Мы связаны с ним так крепко, как только вообще может быть, и рано или поздно он все равно узнает. Так какая, в сущности, разница?

— Тебе не кажется, что ты спешишь?

— И что мне надо было, по-твоему, сделать? Оставить его корчиться?

— Мог бы найти кого-нибудь…

— Кого? Очередного вампира с неуемной жаждой?

— Ладно, признаю, выхода не было.

— Спасибо большое, — я отвесил издевательский поклон.

— Может, Листу самому удастся поставить блок, — Тивор задумчиво вертел в руках бокал, так и не притронувшись к вину.

— Боги, Тивор, ты действительно думаешь, что парень даже без намека на магию сможет побороть мою кровь? — я сел обратно в кресло, сгребая отчеты в одну кучу.

— А почему нет? Насколько мне известно, Белый с успехом блокировал память крови всех остальных, от кого пил.

— Ты забываешь, что я далеко не «остальные». Моя кровь почти так же сильна, как и моя тьма. К тому же в этот раз мальчишка взял действительно много.

— Много — это сколько?

— Около десяти глотков.

— Около? — удивился Тивор. — Что значит «около»?

— Я не считал, — скрипнул зубами, отгоняя от себя воспоминания о том, как клыки Белого входили в мое запястье и что я при этом испытывал. Та вспышка непонятного, практически чистого удовольствия…

Тьма, что со мной творится?

— Не смотри на меня так, — оборотень сел на диван. — Я еще ничего не сказал.

— Как «так»?

— Словно в глотку мне готов вцепиться.

— Не буду, только если ты закончишь с этим допросом.

— Я тебя не допрашиваю, всего лишь пытаюсь понять, что происходит и почему ты так злишься.

— Я не злюсь, — прошипел в ответ.

— Ага, вижу. Но я действительно не понимаю, Кристоф. По сути, эта ситуация тебе на руку, а ты бесишься.

Я вдохнул, выдохнул, попробовал расслабить сведенные мышцы плеч и шеи.

— Ладно, думаю действительно стоит об этом с кем-то поговорить, — пришлось даже набрать в грудь побольше воздуха, — мне кажется, со мной что-то не так. Есть что-то… Что-то неправильное в моих реакциях на Листа. Я перестал относиться к нему, как просто к очередному Белому, но и не воспринимаю парня, как тебя, например.

— Я не понимаю…

— Сам не понимаю. Вот скажи мне, когда я последний раз беспокоился и переживал об отдельном вампире? О ком-то конкретном? Да мне даже на любовниц плевать, по большому счету. Есть они, нет их — без разницы. А Белый… — я замолчал, не зная, как объяснить то, что чувствую.

— Лет десять назад, — чему-то улыбнулся Тивор.

— Что «лет десять назад»?

— Ты спросил, когда ты последний раз беспокоился о ком-то конкретном. Лет десять назад, — невозмутимо повторил волк.

— Нет, — я отрицательно качнул головой. — Обсидиана — это другое. Она интересна мне, как… Скорее, как ученому, и…

— Конечно, — спокойно перебил Черный. — Она нечто новое, нечто непонятное, нечто интересное. Она свела тебя с Дакаром. Лист для тебя то же самое.

— Разве? — я всматривался в лицо друга. Что я хотел там увидеть?

— Уверен. Тебе надо знать: «А что, если…». Вот и все. Кристоф, это всего лишь очередная вспышка твоего ученого безумия. Через несколько месяцев азарт поутихнет, и все вернется на круги своя.

— Не знаю. Может быть.

Наверное, Тивор был прав. Вот только… Только я ведь не все ему рассказал. Иногда… Реакции моего тела на близость парня… Тьма, это было слишком похоже на желание! Очень, очень похоже.

Но такого быть просто не могло. Я отказывался в это верить. Уж если я кого и знал досконально, так это себя и особенно свои предпочтения в постели.

Я всегда любил женщин. Я любил любить женщин и категорически не хотел ничего менять. К тому же мужеложцем вот так, на раз, не становятся: это либо есть изначально, либо этого нет вообще. Твою мать, и что, я действительно сейчас об этом думаю?! Да, греби ж тебя!

А еще эти сны…

Эта девушка, так похожая на стеклянную танцовщицу, что практически каждую ночь протягивала мне гранатовый плод, стоя под лунным деревом. Ее тонкие руки… И голос… Вчера я слышал ее голос. Она ворвалась в другой сон, в страшный сон, в ночной кошмар, развеяв его, как дымку тумана. Она сидела под тем лунным деревом и пела, низко склонив голову, наблюдая, как по ее рукам струится гранатовый сок.

И пропало поле, усеянное трупами, исчезли крики и стоны, свернулась клубком и затихла терзавшая тело тьма.

А она все пела, тихо, мягко, очень нежно… И я стоял напротив, слушая, как льется ее голос, как вторит ему ветер в кроне единственного дерева. Слушал, как завороженный, одурманенный, плененный.

Бред. Ну бред же!

Мне вообще не снились сны. Никогда. А здесь сразу два: сначала кошмар — хотя это были, скорее, воспоминания, нежели сон — а затем девушка.

Слова стерлись из памяти, осталась только мелодия. Да что там, я и сейчас ее помнил, словно все это было по-настоящему.

Бред! Просто полный бред.

Я откинулся на спинку кресла, с удивлением осознав, что слишком сильно погрузился в свои мысли и не заметил, как ушел Тивор.

Может, к лекарю обратиться? Это действительно не нормально.

Но сначала гребаная Ненна, а затем уже все остальное.

Я с отвращением снова взял в руки отчеты дознавателей по стражам. И, к сожалению, ничего нового там не увидел. Всех троих отравили. В один день, не оставив практически никаких следов.

Один упал прямо во время ужина, свалился, как подкошенный, изо рта шла красная пена, лицо раздулось, парня трясло. Три вдоха, и бедняга скончался. Чем он отравился, понять не могли, пока не проверили его порцию мяса. Острый тигриный перец. Кто ж знал, что у будущего стража на него зверская аллергия.

Второй рухнул во время тренировки. При осмотре тела в спине нашли тонкую иглу, в крови — яд болотной жабы.

Третий скончался в полночь в собственной кровати. И его смерть, пожалуй, была самой страшной. Перед сном парень, как обычно, почистил зубы и умылся водой из кувшина, все бы ничего, вот только в воду кто-то подсадил амело[1]. Маленькие чудовища проникли в тело сквозь кожу и сожрали несчастного изнутри всего лишь за два оборота. Нашли недо-Белого с утра. Почему никто не слышал его криков? Вопрос. Как вообще кто-то умудрился проникнуть к лордам крепости? Еще один вопрос.

Я лично с ними разговаривал, заместитель Дамира лично пил их кровь. И ничего. По всему выходило, что лорды не причастны.

Кто тогда? Кто-то из оставшихся стражей? Зачем? И как? Ни яд болотной жабы, ни амело так просто не достать.

Вопросы, вопросы, вопросы.

Надо Белому рассказать, может, он что увидит.

Ну вот опять! Снова Белый!

Я смял в руках отчет, швырнул в стену чернильницу.

Мо-ло-дец. Полегчало?

Риторический вопрос, учитывая то, как клубится вокруг тьма и чернеют руки.

Все. Спать. Этот ужасно долгий день должен рано или поздно закончиться.

А Джа’то все же так же прекрасно.

На следующее утро, когда я спустился в столовую, Белый уже был там и спокойно завтракал.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил, садясь напротив. Мальчишка лишь пожал плечами.

Я сжал пальцами переносицу.

Ладно.

Вдох-выдох.

Он меня не бесит. Он меня не бесит.

— Что ты видел?

И снова в ответ лишь нервное, резкое пожатие худых плеч.

— Белый!

— Что? — он недовольно поднял голову от тарелки.

— Изволь отвечать, когда я тебя спрашиваю.

— Лучше бы я вообще ничего не видел.

— Конкретнее!

— Сету, — спокойно ответил парень, вытирая рот салфеткой.

— И…

— И все.

Я нахмурился. Да быть того не могло: он взял слишком много крови, чтобы видеть лишь Сету.

— Белый, ты чего-то недоговариваешь.

— Это все, что я видел, — упрямо качнул Лист головой, сердито уставившись на меня.

— Белый, не заставляй меня…

— Ладно, — вдруг взвился он, — хотите знать, что я видел?! Видел, как вы трахаете вампиршу, видел, как она трахает вас, видел, как вы трахаете друг друга! Все! — рявкнул страж и принялся большими глотками допивать свой кофе.

А я не нашел, что ему сказать. Вот уж действительно иногда лучше не знать ответы на свои вопросы.

— Не хочу больше пить от вас, — вдруг обратился ко мне мальчишка. — Можно как-то предугадывать приступы? Ну, чтобы я брал кровь заранее у кого-нибудь другого?

— А обычную жажду ты можешь предугадать? — выгнул я бровь.

— Нет, — тихо ответил Лист, крепче сжав уже пустую чашку.

Тьма, можно подумать, он там что-то новое для себя увидел! Я все-таки не извращенец и сексом занимаюсь стандартно.

— Лист, у тебя правда нет другого выхода, — я принялся за еду.

— Понял, — он перевел на меня взгляд, и взгляд этот мне не понравился. Очень. Слишком задумчивый.

— Лист, без вариантов, понял?

— Да, — слишком быстро кивнул мальчишка.

Я скрипнул зубами. Видимо, опять придется его учить, и методы мои парню явно не придутся по душе.

— Вот и хорошо.

Спустя некоторое время мы сидели у меня в комнате и Белый внимательно изучал отчеты дознавателей. И с каждым следующим листом хмурился все больше.

Я смотрел, как руки, на этот раз в желтых перчатках, уверенно перелистывают страницу за страницей и как все чаще его взгляд перебегает на последние строчки листа.

Под конец он настолько закрылся, что живое лицо действительно превратилось в маску.

— Что вы хотите от меня? — после долго молчания в кои-то веки спросил Белый.

— Не знаю, — пожал плечами. — Услышать твои мысли по этому поводу.

— Не обрадуют вас мои мысли, — прозвучал серьезный ответ, и страж опять погрузился в раздумья.

Я ждал. Ждал и думал о том, что сегодня нужно будет осмотреть поднятых из шахты вампиров и переговорить с Селием. О том, что Кадарха явно пора отправлять из Ненна, и еще о тысяче дел, которые непременно нужно сделать. И, кстати, неплохо было бы просмотреть образцы, что передали мне эльфы.

— Боюсь, мне все-таки придется наведаться к вашим лордам крепости, — отвлек меня Белый.

— Боюсь, это плохая идея, — передразнил мальчишку, и сразу полегчало.

— Других вариантов нет. Я хочу посмотреть на саму крепость и на места, где были обнаружены трупы. Еще хотелось бы взглянуть на сами трупы и на иглу.

— Зачем?

— Мне нужно подтверждение одной теории, — потерев лоб, ответил Лист. — И пока я больше ничего не скажу.

— Тогда пошли сначала к трупам.

Мы спустились в подвал дома, и Лист начал осмотр.

— Вы собираетесь их поднимать? — уточнил мальчишка, когда я снял стазис.

— Сегодня вечером их отправят в Бирру под стазисом. Времени, конечно, прошло много, но, может, хоть что-то вытянуть да удастся.

— Насколько велики шансы, что вы сможете что-то узнать? — не отвлекаясь от осмотра, спросил Белый. Он уверенно и легко переворачивал трупы, ища лишь ему одному понятные следы.

— Пятьдесят на пятьдесят. Они либо поднимутся и что-то расскажут, либо не встанут вообще.

— Ясно, — мальчишка развернулся и прошел мимо меня к столу. Сначала внимательно рассмотрел банку с амело, затем иглу. Я знал, что он пытается там увидеть.

— Кончик спилен, клейма ты там не найдешь, — прокомментировал я, разглядывая иголку размером с ладонь и толщиной в конский волос.

— Я не это ищу, — отстраненно махнул Белый в мою сторону рукой. — Идите сюда.

Я выполнил просьбу и тоже склонился над столом, мальчишка ближе придвинул свечу и повернул ко мне лупу.

— И? — я смотрел на почти идеально гладкую и ровную серебристую поверхность.

— Здесь зазубрины, — медленно выдохнул страж.

— Специально сделаны? — выгнул бровь, отступая на шаг.

— Скорее всего. Нам нужно к лордам, — Лист повернулся ко мне, глаза как-то странно поблескивали в свете свечей, он нервно одергивал рукава плаща.

Через пятнадцать лучей мы уже стояли возле ворот крепости. Я, Белый и пять дознавателей. Тащить их с собой не хотелось, но пришлось…

И тут Листа будто прорвало. Он спрашивал обо всем, тихо, так чтобы слышать мог только я, практически шепча мне в ухо: «Как охраняется крепость? Кем? Когда сменяется караул? Сколько это длится? Каким образом происходит смена? Кто отвечает за назначение?..» И так далее, и тому подобное. И я отвечал, стараясь не реагировать на то, как его дыхание шевелит мои волосы и щекочет шею, стараясь подавлять реакции собственного тела.

Что со мной не так? Или все-таки с ним?

С лордами разговаривать он не стал, лишь коротко кивнул и попросил проводить в столовую, на тренировочное поле и в комнату к убитому.

Я видел, как заметно напряглась четверка лордов, видел их ничего не понимающие взгляды, но объяснять что-либо не торопился.

Мальчишка тоже видел. Он наблюдал, смотрел и изучал. Замер на несколько вдохов возле стены на площадке для тренировок, задрав голову кверху, осмотрел несколько камней, даже потрогал, оббежал цепким взглядом весь двор. Отошел на несколько шагов и что-то бросил в песок, а потом раздосадовано топнул ногой, тихо матеря Ненна, чем вызвал у меня усмешку.

Интересно, что он собирался применить? Но спрашивать я пока не стал.

Стоило нам зайти в столовую, как на меня посыпался новый град вопросов: «Кто готовит еду? Как доставляют? Кто принимает? Сколько раз в день? В суман? В месяц? Кто разносит? Кто следит?..» И я снова покорно отвечал. На нас во все глаза смотрели будущие стражи, не решаясь даже вдохнуть, а Белый все осматривался и осматривался.

Последней была комната. Мальчишке хватило десяти лучей, чтобы заглянуть, казалось, в каждую щель и дыру. Лордов и дознавателей мы оставили за дверью: мало ли, какие еще вопросы у него возникнут.

Наконец Лист устало опустился на пол.

— Что? — спросил я, глядя в нахмуренное лицо Белого.

— Хреново, вот что, — отозвался мальчишка, поднимаясь на ноги и открывая дверь. Внутрь вошли лорды. Парень внимательно оглядел четверку. — Никто не находил здесь, или во дворе, или в столовой карту?

— Карту? — переспросил Нарим.

— Карту, — невозмутимо повторил мальчишка, — сзади она темно-синяя и словно с отметкой от когтей.

И тут до меня дошло, куда он клонит.

— Ты хочешь сказать…

— Да, — обернулся Белый ко мне. — Карта сузит поиск.

— Нет, князь, мы не находили.

— Расспросите остальных: всю прислугу, всех стражников — а мы пока побудем здесь.

И как только за лордами и дознавателями закрылась дверь, я вопросительно уставился на Листа, ожидая пояснений.

— Ну вы же читали грустную сказку про Адама, — пожал мальчишка плечами, — вот вам и ответ. Иголка с зазубринами, никаких следов — только ассасин.

— Если мы найдем карту, а если нет?

— Только ассасин, — уверенно повторил Лист. — Больше никто не мог.

— При чем тут зазубрины на иголке? — запоздало отреагировал я.

— Ассасины специально их наносят, чтобы при введении под кожу она гарантированно оставалась внутри жертвы.

— Зазубрины сильнее повреждают ткани и…

— И цепляются за мышцы, как следствие больше ран, яд быстрее попадает в организм. И достать ее не так просто, да к тому же место выбрано почти идеально. Спина, точно в мышцы, минуя нервные окончания.

— Твою мать. Найти ассасина будет практически нереально, — озвучил я собственные мысли.

— А зачем его искать?

— То есть?

— Вы ничего от него не добьетесь, если даже поймаете. Поверьте, князь, я знаю эту братию. Он скорее согласится умереть под пытками, чем назовет нам имя заказчика.

— Ты прав, — я силой сжал переносицу. — Ни один не раскололся.

— И много их было? — вдруг с любопытством спросил страж.

— Пятеро.

Парень, уронив челюсть, уставился на меня.

— У меня свои методы поиска, — пожал плечами. — Нужно искать заказчика.

— Да. Для этого неплохо было бы увидеть карту.

— Ты в них разбираешься? — настала моя очередь ловить собственную челюсть.

— Немного. Приходилось сталкиваться по роду деятельности. Зная карту, смогу назвать примерную стоимость услуг. А зная стоимость, можно попробовать сократить масштаб поисков.

Я смог лишь кивнуть. Кто-то нашел ассасина. Кто-то не просто нашел, но и заплатил ассасину за убийство трех стражей. И…

— Ассасин был хорош.

— Несомненно, — спокойно пожал плечами Белый, и что-то странное отражалось в его глазах. Такое чувство, что мальчишка знает куда больше, чем говорит.

Он прошелся по комнате, выглянул из окна, изучил открывающийся оттуда вид. Я же все старался понять, зачем кому-то понадобилось убивать трех стражей.

Лорды и дознаватели явились спустя оборот. В руках у Амьена была зажата карта.

Мальчишка подскочил к нему и выхватил заветный прямоугольник прямо из рук, а потом сдавленно ругнулся.

— Ключи, — выдохнул он, с неверием уставившись на карту.

— И? — поторопил его я.

— За одну смерть он берет от пяти до восьми тысяч аржанов при любом раскладе. Это середнячок. Он не мог провернуть убийства самостоятельно. В крепости лордов крыса.

Я выругался, пробегая взглядом по сжавшимся вампирам.

— У кого нашли?

— На кухне, мой князь, — склонил голову Амьен. — Завалилась за стол мясника.

— Ищите остальные, — вклинился в разговор Белый, так и не поднимая взгляда от странной деревяшки. — Их должно быть три, по количеству жертв.

Из крепости лордов мы уехали, только когда начало темнеть. Карты нашли. Три, как и предсказывал Белый. Одну во дворе, другую Лист обнаружил самостоятельно, осмотрев подоконник с внешней стороны.

— Ты уверен, что он не смог бы убить стражей без помощи?

Мысль о том, что в обители лордов крыса, никак не хотела укладываться в моей голове. Крепость защищена как только можно, да и лорды свое дело знают, они не доверят непроверенному вампиру даже мусор вынести, не то что близко подобраться к будущим стражам. А их верность сомнений у меня не вызывала. Во-первых, каждый из пятерки — мой должник, во-вторых, они связаны клятвой. Практически такой же, как и Белый. И, в-третьих, вчера заместитель Дамира пил из каждого и ничего не увидел.

— Есть один момент, — мальчишка замолчал, снова погружаясь в свои мысли.

— Лист, — я щелкнул пальцами перед его носом. Он дернулся, моргнул и перевел на меня затуманенный взгляд, — вернись ко мне. Ты не договорил. Что за момент?

— Ассасин… Он мог не менять карту.

— Не менять карту?

— Князь, вы хоть что-то знаете об ассасинах?

— Только то, что они очень хорошие убийцы.

— Они не просто хорошие убийцы, — покачал он головой. — У ассасинов своя вера, свой свод законов и правил, свой устав и свой бог.

— Бог?

— Он жесток, беспощаден и вечность назад полностью сошел с ума, — кривая улыбка скользнула на миг по губам Белого. — Карты — отражение… Хотя нет, не отражение, скорее короткий пересказ его жизни. Всего их двадцать семь. Пять начальных — рождение ассасина, тринадцать средних — становление ассасина, и девять высших — жизнь ассасина. Чем выше карта, тем выше уровень мастерства, тем дороже придется заплатить. Это своего рода этапы, ступени на пути идеального убийцы.

— Идеального убийцы?

— Да. Путь к двадцать седьмой карте может занять всю жизнь и больше. Насколько мне известно, сейчас в мире нет ни одного ассасина, даже близко подобравшегося к заветной цифре. Все обычно замирают на двадцатой — двадцать первой карте.

— Это так сложно?

— Не только. Но основная проблема в том, что тебя постараются убрать свои же. Поэтому многие вообще не распространяются об уровне и просто не меняют карту, так сказать, во избежание. Тем более что замена карты — дело хлопотное.

— В каком смысле? — я достал из кармана одну из карт. Обычный кусок дерева с рисунком.

— Нужен какой-то ритуал, обряд — называйте как хотите. Подробностей я не знаю, зато знаю, что длиться он может от нескольких оборотов до нескольких дней. Это ведь не просто кусок дерева.

Он мысли мои читает?

— Она магически заговорена, создана на крови ассасина.

— На крови, говоришь? — я всмотрелся внимательнее.

— Нет, князь, — оборвал не успевшую толком сформироваться мысль Белый. — Даже не думайте. Это не просто магия и не просто кровь. Полагаете, не нашлось умников до вас?

— А гении среди них были? — выгнул я бровь.

— Если вас интересует статистика, то это не ко мне, но здравый смысл подсказывает, что были и так же, как и все остальные, лежат в могилах.

— Ну, допустим.

— Князь. Не. Допустим, — прозвучало, как для ребенка, причем не очень смышленого. — Мы уже выяснили, что ассасина вам искать не надо. Ищите крысу и заказчика.

Какой настойчивый и уверенный голос.

— Хорошо, только скажи, почему ты все-таки считаешь, что есть крыса?

— Карта ключей — восьмая. Слишком мелкая, чтобы обращать на нее внимание, слишком незначительная. Нет смысла в том, чтобы за нее держаться.

— Значит, будем искать крысу. Оказывается, иметь в стражах бывшего преступника не так уж и плохо, — хмыкнул я.

Мальчишка как-то слишком внимательно посмотрел на меня.

— А что насчет ассасина?

— В каком смысле?

— Вы хотели бы иметь в стражах ассасина? — и снова настороженный, выжидающий взгляд. Словно я собираюсь озвучить смертный приговор.

Но вопрос заставил задуматься. Хотел бы я держать убийцу рядом?

Нет, едва ли.

— Нет. Ассасины продажны. Нет ни принципов, ни морали, лишь жажда денег и убийства.

— Не все так просто, князь, — кивнув собственным мыслям, выдохнул Лист.

— Причины не важны, побуждения не важны, в итоге, в конце единственное, что имеет значение — поступки. Именно они влияют на ход событий, меняют историю и судьбы.

— Но ведь предложение не появляется просто так, на него обязательно должен быть спрос, — Белый сощурил свои невозможные глаза, а меня подбросило в седле от этого взгляда.

— Все равно. Убийца всегда остается убийцей. Ему нет веры, ему просто невозможно доверять.

— Князь, но вы ведь тоже убийца, если отбросить мотивы и побуждения, как вы сказали.

— Я не убиваю просто так незнакомых мне существ из желания набить кошелек. Я убиваю только в рамках закона и власти, которую имею, — сам не понимая от чего, начал злиться. Странный, непонятный разговор. Не люблю философию. Философия — это дерьмо, пустая болтология, которая ни к чему не ведет.

— То есть если закон оправдывает и позволяет власть, то убивать можно? — судя по мальчишке, он тоже был не в духе. И тема беседы также не доставляла ему особого удовольствия.

— Ты вертишь ситуацию так, как удобно тебе, — прозвучало как обвинение, хотя по сути таковым не было.

— Я просто рассматриваю ее под разными углами, — слишком спокойно пожал страж плечами. Настолько спокойно, что в жесте невозможно было не заметить его нарочитость и напряжение. — Вы сами сказали, что причины не важны, важны только поступки, но, как выясняется, побуждения все-таки имеют какое-никакое значение.

— Ладно, — поднял обе руки вверх, признавая поражение, — здесь ты прав. Но я убиваю виновных, а не за кошелек с золотом, я казню в рамках закона, и на мне ответственность за целую страну. А ради чего убивают ассасины?

— Может, у них тоже есть какие-то свои причины, — вздохнул Лист, опуская плечи, практически разговаривая сам с собой. — И из-за денег в том числе.

— Видишь, — так же тихо ответил я. — Ты сам это признаешь.

— Я просто не понимаю, — вздохнул он.

— Чего?

— Вы не вините клинок, вошедший в ребра, стрелу, пронзившую сердце, яд, сковавший тело, но при всем при этом обвиняете ассасина, который тоже, по сути, лишь выполняет чужую волю. Почему?

— Потому что ни яд, ни клинок, ни стрела не обладают разумом, а ассасин обладает.

— И опять мы вернулись к тому, с чего начали, — мальчишка смотрел прямо перед собой, крепко сжимая бока лошади. — Причины важны, князь, очень важны.

— Пусть. Если тебе удобней думать так. Пусть так.

— Мне не удобней, — взгляд… этот взгляд… — В этом я нахожу свое утешение.

— Утешение? — переспросил одними губами, мальчишка кивнул и отвернулся. А его взгляд шипастой иглой засел в памяти. Взгляд, полный страдания. Вязкого и липкого, такого, которое поглощает полностью, утягивает на самое дно и не дает всплыть, сколько бы усилий ты ни прикладывал.

Дальше мы ехали молча. Я, все еще пораженный, и мальчишка, просто задумчивый.

А душка-парень, оказывается, умеет испытывать и другие чувства. И почему-то мне казалось, что именно они куда более реальны, чем его веселье и напускное равнодушие. Вообще, этот разговор многое открыл как мне, так, наверное, и ему. Другой вопрос, хорошо это или плохо…

А кто бы ответил? Особенно учитывая мои последние настроения.

Тьма, и почему все должно быть настолько сложно?

Кстати, о сложностях.

— Как твоя жажда? — мы уже въехали во двор дома.

— Пока молчит, — все еще чуть отстраненно пожал Белый плечами. — Я, помнится, просил вас показать мне вампира с нормальной жаждой, прожившего в Ненна больше года. Есть здесь такой?

— Есть. И ты даже разговаривал с ним неоднократно, — усмехнулся я. Вот точно глаза у него девчоночьи.

— И? — Лист замер на верхней ступеньке.

— Кадарх, — пожал плечами. Парень нахмурился и быстро вошел в дом.

Остаток вечера прошел в попытках разобраться с очередной порцией отчетов от дознавателей.

На поверхность подняли почти половину вампиров. Часть из них отправили домой. Причем отправлять пришлось чуть ли не силой. Их будто тянуло назад, в шахты. Другую часть оставили на какое-то время в городе, для допросов.

Пока мы с Белым навещали лордов, Тивор поговорил с Селием и Кадархом. Кадарх в счастье свое поверить не мог долго и, как только я вошел в комнату, чуть ли не бросился мне в ноги. Его излияния отняли у меня еще двадцать лучей времени, а это значит, еще двадцать лучей я провел впустую. И сейчас, склонившись над бумагами, пытался наверстать упущенное.

Черный расположился в соседнем кресле и тоже уткнулся в отчеты сразу после того, как я рассказал ему о результатах нашей поездки в крепость.

— Не знаю, — отвлек меня друг. — Пока совсем ничего не понимаю.

— Взаимно, — я потер воспалившиеся глаза. — Придется, видимо, ждать, пока дознаватели найдут крысу.

— Видимо, — кивнул страж. — Как мальчишка?

— Вроде держится, — отмахнулся, снова вчитываясь в строчки.

— Кристоф?

— Ну что? — я с раздражением взглянул на Тивора.

— Что значит «держится»? Он сегодня пил?

— Нет, — где там я остановился?

— Кристоф!

— Да что, мать твою!?

— Белый где?

— У себя в комнате, — снова отмахнулся, — он после ужина наверх ушел, ты же сам видел.

— А ты уверен, что он все еще там? — Черный резко поднялся и в два шага оказался возле двери.

— Ну а где ему… — пришлось оборвать себя на полуслове. — А греби ж все в задницу!

Возле комнаты Листа я оказался первым, рывком распахнул дверь, чтобы констатировать то, что и так было очевидно — спальня была пуста.

— Поздравляю, и где нам его искать? — решил подать голос Тивор. Очень не вовремя решил.

— Кто б мне самому сказал, — прошипел я сквозь сжатые зубы, тщетно стараясь удержать тьму внутри. Черный согнулся, а затем отскочил от меня вглубь коридора.

— Сейчас уберу.

— Да уж, будь добр, возьми себя в руки.

Так, дыши, дыши, больной урод. Ровно, размеренно, четко. Дыши и думай.

Куда поперся вампир с неконтролируемой жаждой?

Нет. Не просто вампир и даже не страж.

Куда поперся Лист?

Мальчишка явно ведь хотел что-то кому-то доказать. Например то, что может контролировать жажду. Но контролировать он ее не может, и если Белый не настолько туп, как хочет казаться, то понять это должен был быстро. И куда вампир направится в таком случае?

Туда, где никого нет.

— Пошли, — я протиснулся мимо Черного. На диету этому оборотню пора. — Я, кажется, знаю, где он.

Наверное, весь двор видел, как взъерошенный Тивор и не менее взъерошенный я метнулись сначала от крыльца к конюшням, а затем из конюшни вылетели за ворота так, будто за нами гнались голодные упыри, вурдалаки, взбешенные василиски и еще более взбешенные демоны.

Но вот честно. Мне. Насрать.

Абсолютно.

Все мысли сейчас занимал мальчишка. Мальчишка с девчачьими глазами, странными мыслями и непонятным мировоззрением, ищущий утешения в том, что не имеет смысла. Там, где практически нет логики.

Улицы Ненна мы проскочили за несколько лучей, распугивая немногочисленных прохожих, бездомных собак и кошек.

Далеко от города уехать стражу не удалось. Мы нашли его в пяти лучах пути от городских ворот. Измазанного в чужой крови, вгрызающегося клыками в тело какой-то девушки, буквально рвущего несчастную на части. И дикая жажда в глазах. Неудержимая, неконтролируемая.

Тивора смело с коня, он бросился к Белому в бесполезной попытке оторвать мальчишку от уже практически безвольного тела.

— Лист! — проревел оборотень, протягивая к парню не до конца измененные руки.

Мальчишка напрягся, зашипел, оскалился. С его зубов капала свежая кровь, оставляя нереалистичные багровые потеки на белой маске и плаще, как мазки обезумевшего художника.

Тивор сделал еще шаг, дернул стража за плечо.

Дикий животный рев разорвал тишину пустынной дороги, разрезал застывший воздух, ударил по нервам. А в следующий миг Лист бросился на Черного, впиваясь клыками уже в него.

Тивору пришлось перекинуться полностью. Все подтверждалось. Мальчишка был слишком силен, чтобы кто-то, кроме меня, смог его удержать. Черного надолго не хватит явно, но пару вдохов у меня в запасе есть.

Пока клубок из переплетенных тел катался по земле, я склонился над девушкой. Пальцы едва подрагивали то ли от напряжения, то ли от волнения.

Тьма, да что со мной!?

Я отогнул воротник и с трудом разжал сцепленные челюсти. Знака мора не было.

Ну хоть что-то.

Теперь разобраться с этими двумя.

Парня от Черного отодрать удалось лишь с четвертой попытки. Отшвырнуть практически пинком.

Он ничего не понимал, глаза застилала жажда, нечто дикое, почти первобытное, исказило черты. Даже боли от моего удара он не ощутил. Тут же вскочил на ноги и опять ринулся к девушке.

Тивор попытался перехватить мальчишку, но со сломанной рукой у него это получилось не то чтобы совсем плохо, но неудачно.

— Стой! — рявкнул я, удерживая Черного за здоровую руку.

— Что ты… — в нем еще бушевала энергия от внезапно прерванной драки. Грудь ходила ходуном, скалилась все еще волчья пасть.

— Если ты его сейчас остановишь, он едва ли что-то поймет. Мальчишка упрям почти так же, как и я.

— Ты же не хочешь… — слова с рычанием вырывались из его горла. Все еще зверь.

— Я не дам ему убить девушку, если ты об этом. Я слежу за ее дыханием и биением сердца, последний глоток Листу не сделать.

— Только если ты считаешь, что так будет лучше.

— Считаю, — кивнул, делая шаг к парню.

— Что ж… Надеюсь, ты не ошибаешься.

Три вдоха, и я отрываю Листа от несчастной. Парень пытается драться, вырваться, ударить. Струится и растекается вокруг тьма. Наша общая.

Окутывает коконом, пеленает, укрывает.

Мальчишка скалится, стонет и рвется из рук. Дышит слишком часто, и запах только что пролитой крови дурманит мозги уже мне.

А сам когда пил последний раз?

Удлиняются собственные клыки, и начинают ныть десны.

Ага, да прям вот сейчас!

Я стискиваю парня сильнее и трясу головой. Собственная жажда медленно отступает, и я подсовываю Белому под нос свое запястье. Стража хватает только на полглотка, а затем парень оседает в моих руках.

Девушку мы забрали с собой. Лист должен понять, что чуть не натворил, увидеть собственными глазами.

Да. Урок жестокий, но по-другому он не осознает. Не увидит.

Иногда одна демонстрация стоит миллиона слов и пояснений. Иногда это единственный выход.

Я сгрузил его на кровать и еще долго стоял в комнате, наблюдая за тем, как страж спит.

Собственные реакции испугали бы меня до икоты. Вот только было одно но…

Посетила меня странная мысль, мысль, не дающая покоя, логичная с одной стороны, но с другой слишком смахивающая на безумие, потому что была уж очень маловероятной, неправдоподобной.

Девчоночьи глаза, тонкие руки, длинные ноги и аккуратные ступни.

А парень ли он?

_________________

[1] Амело — микроскопические плотоядные организмы, способные проникать в организм сквозь поры кожи.