Страж зверя

Глава 11

Елена, дочь Дома ассасинов

Князь уснул быстро.

Я убрала камень и, поднявшись, тихо вышла. Что-то с ним творится. Что-то происходит, и это «что-то» мне не нравится, ибо чужие раздражение и злость ощутимо бьют по мне.

Вообще, вопросов накопилась куча. И проблема здесь даже не в Ненна, будь она не ладна. Проблема в другом.

Проблема в князе и в нашем с ним контракте.

Эпизод у реки все никак не желал улетучиваться из памяти. Он думал, что я хочу его убить. Нет. Он думал, что я могу его убить. Вот так правильно. А значит, способ разорвать соглашение все-таки есть. И тут сразу два вопроса: «Как?» и «Оно мне надо?».

Пока не надо. Пока князь меня устраивает и как работодатель, и как прикрытие для ассасина. Но знать не помешает.

Остается вопрос «Как?».

Учитывая мою ассасинскую натуру и Кадиза… Тут могут быть варианты. Тут может быть упырская прорва вариантов.

И у кого узнать?

Тивор не подходит однозначно: князь для него на первом месте, и про ассасинов он знает немногим больше, чем мой ворон.

Мастерат?

Нет уж. Знаю я их: заставят пахать на себя любимых, а это чревато.

По той же причине отпадает Мастер.

Змей вообще не вариант: он давно не ассасин, он просто подбирает таких убогих, как я. Следовательно, контракт другой.

Диана, а точнее, Дакар через Диану?

Нет. Этот оборотень заломит такую цену, что я в жизни не рассчитаюсь.

Кадиз?

Я передернула плечами и плотнее закуталась в одеяло.

Снова нет, добровольно я к нему не сунусь: сумасшествие меня как-то не прельщает.

И что у нас в сухом остатке?

А в сухом остатке у тебя, Елена, собственные мозги и библиотеки Бирры.

Я откинулась на подушку и бросила взгляд за окно.

Гадость.

Ненна действительно приятных эмоций не вызывала. Она пахла смертью. Нет. Она воняла смертью. Старой, очень-очень старой смертью. Казалось бы, уж кому жаловаться, да только не мне. Все-таки ассасины в каком-то смысле тоже ее слуги. И хоть эта энергия на меня не влияет, я ее чувствую, и она тащит инстинкты наружу, а пользы мне от этого пшик. Только лишняя опасность. И лишняя головная боль.

Кстати, о боли, чуть не забыла.

Я протянула руку к зеркалу… и выругалась сквозь сжатые зубы. Гребаная Ненна! Ладно, будем надеяться: с девчонкой все в порядке.

Никак хватку теряешь, ассасин? Князь ведь предупреждал, что магия в этом месте не работает.

Ладно, что-нибудь придумаю. Завтра. А на сегодня хватит с меня размышлений. Сумасшедшая скачка все силы вытянула.

Но моим планам на крепкий и здоровый сон сбыться было не суждено. Я сама не поняла, отчего проснулась примерно спустя полтора оборота. Просто открыла глаза. Затуманенный мозг сопротивлялся как мог, всеми силами стараясь заставить меня перевернуться на другой бок и заново уснуть.

Но что-то… Что-то не давало покоя. Что-то почти неуловимое, на грани чувств и восприятия. Что-то… Что-то не мое. А князя.

Тревога.

Княжеская тревога.

Да чтоб тебя, задница ты темная!

Я подскочила, как ужаленная, накинула плащ и маску и ломанулась к соседней двери. Даже не успев задуматься о том, зачем, почему, куда, а главное, ради чего.

Возле комнаты дежурила охрана, а вот Тивора не было.

— Господин? — изумленно вскинул брови один из вампиров.

— Все тихо?

— Да, господин, — еще более удивленный взгляд на меня.

— Черный где?

Откуда тогда эта тревога?

— В столовой.

Что ж меня корежит-то? Я поморщилась от новой волны не очень приятных ощущений и, ничего не объясняя, толкнула дверь.

Осмотрелась.

Князь спал.

Обошла помещение, проверила окна и бросила взгляд на кровать.

Князь действительно спал, вот только очень уж беспокойно.

Тьфу ты! Вот зараза!

Я подошла к кровати, успокаивая уже свое раздражение, и села на самый краешек, разглядывая спящего вампира.

Ну и что же тебе снится? Великий и ужасный, что ты так мучаешься?

Он не метался, не вздрагивал и уж тем более не кричал, просто кривились губы, будто от боли, просто дыхание чаще, просто капельки пота на висках. Все так просто и так сложно…

Князь, что же ты такой беспокойный, князь? Зачем тревожишь меня?

Я откинула седую прядь с лица, прошлась самыми кончиками пальцев по лбу, дотронулась до щеки. Кожа, как у трупа, и слегка подрагивают ресницы, делая тени под глазами еще глубже.

Зачем же ты загоняешь себя, князь?

Тревога. Тревога. Тревога.

Она билась, она рвалась, она скреблась внутри, и сильнее кривились его губы, и сильнее морозило меня.

Что же мне делать? Что же мне с тобой делать?

Я задумалась, переведя взгляд на собственные руки, краем сознания отмечая, что забыла надеть перчатки. Ладно, он все равно спит.

А Кристоф продолжал скалиться и морщиться. Большой маленький мальчик. Детей обычно успокаивают колыбельной. Вот только колыбельных я не знала, но завесу тишины все-таки кинула, снова забыв, что в этом проклятом городе магия не работает.

У тебя на душе боль, у тебя на душе тоска,

У тебя в глазах стоит грусть, у тебя в глазах пелена.

Я приду к тебе, мой король, я плесну в твой бокал вина.

Тихо сяду у самых ног. Прошепчу: «Не твоя вина».

Слова вырвались сами собой, я даже осознать не успела. И кривая улыбка скользнула по губам: вот оно, наследие прошлого.

Сколько ты истоптал дорог, сколько ты потерял друзей?

Сколько крови впитал твой клинок? Сколько ты изломал мечей?

Ты считаешь опять и опять все кривые угасших дней,

Но сижу у твоих ног и шепчу: «Отпусти, разбей».

Пальцы сами сбой гладят беспокойную голову, утопая в жестких седых волосах. И кого, спрашивается, угомонить пытаюсь? Себя или его?

А ты прячешь огонь внутри и все смотришь в ночную мглу.

Ты все думаешь, что ты зверь. И не слышишь, как я зову.

Не бывает, мой князь, дорог без тоски, без печалей, потерь.

Я сижу у твоих ног, я шепчу: «Ты поверь, ты не зверь».

Кристоф успокоился и уткнулся носом в мою ладонь, а я все не могла заставить себя отнять руку, не могла заставить себя подняться и уйти. Его дыхание обжигало, запах сандала и давленого винограда дурманил голову. Красивый, сильный и такой уставший.

Я склонилась и коснулась его губ поцелуем. Целомудренный и детский, он выбил дыхание, послал дрожь по телу и взорвался тьмой, практически лишив остатков здравого смысла. Я чувствовала запах его крови, слышала, как ровно и спокойно бьется его сердце, и у меня кружилась голова. Какая она на вкус? Его кровь. Горько-сладкая и терпкая? Такая же, как и ее запах?

Потерлась клыками о губы Кристофа и лизнула нижнюю, слегка надавила…

А, твою мать!

Я подскочила с кровати, как ошпаренная. Еще бы чуть-чуть, и я бы облажалась так, как никогда.

Да что с тобой, девочка? Очнись уже!

Тьма тонкими нитями тянулась от меня к князю, а в ушах стоял звон. Гул. Почти крик. И я совсем не понимала, что происходит, почему проснулась тьма, а главное, как? Это же Ненна.

Чтоб тебя, князь! И меня!

Я выскользнула за дверь только через четыре луча, когда пропали последние нити, добралась до своей комнаты и сползла по косяку на пол.

Нет. С этим влечением к его темнейшей заднице нужно срочно что-то делать. До добра оно меня не доведет, а доведет, скорей всего, до плахи палача. Вопрос тот же: «Что?».

Ой и вляпалась же ты, девочка.

Утро началось вполне спокойно с завтрака и обсуждения планов, а я с трудом давила зевки, стараясь хотя бы делать вид, что слушаю очень внимательно.

— Белый, — допивая кофе, обратился ко мне Кристоф. — Мы с Тивором отправимся к лордам. Ты останешься здесь, поговоришь с Кадархом и поприсутствуешь на допросе твоих несостоявшихся убийц.

— Опять? — я выгнула бровь. — Князь, мы же договаривались.

— Я что, заставляю тебя лично проводить дознание? — Кристоф отзеркалил мой жест. — Просто поприсутствуешь.

— Тивор…

— Тивор едет со мной. Я бы взял тебя, но гложут меня смутные сомнения, что ты достоверно сыграешь перед ними тварь бессловесную, ими же и взращенную. Рисковать не хочу.

— Если мне не нужно будет никого пытать, то мне, в принципе, все равно. Кого в дознаватели брать?

— На твое усмотрение.

Бросила взгляд за окно: почти рассвело. Скоро проснутся слуги, надо бы поторопиться.

— Я выезжаю сейчас, беру трех стражников и Жана, — озвучила свое решение.

Кристоф рассеянно махнул рукой. Он вообще сегодня какой-то рассеянный. Не пойми куда смотрит, не пойми о чем думает.

В два глотка допила чай и выскользнула из комнаты. Стражников с собой тащить откровенно не хотелось, вполне можно было бы обойтись и без них. Вот только… Только Белый в Ненна и без сопровождения… Нет. Совсем не вариант.

Горе-убийц, так и не пришедших в сознание, мы вывезли за городские ворота и сгрузили в каком-то леске. Будил и опрашивал действительно Жан. Я просто стояла рядом, просто слушала. Впрочем, мужики не вырывались и не отнекивались, лишь с какой-то странной смесью из обреченности и злобы смотрели на меня. И говорили. Говорили почти без остановки, выплескивая помимо информации свои эмоции. Удушливые и безнадежные.

Все началось три года назад. В Ненна приехал Белый страж, пробыл два дня, практически все это время общаясь исключительно с лордами крепости, и так же тихо уехал. Через суман в ближайшую от Ненна деревню заявились лорды и, ничего и никому не объясняя, увезли с собой троих мужчин. Не самых сильных, но и не самых слабых, у всех было по одному знаку мора. Больше их в Анде не видели, никаких вестей от них не получали. У двоих остались жены и дети, третьего до сих пор ждет невеста.

Спустя месяц Страж приехал вновь, через три дня после его отъезда уже из другой деревни забрали пятерых. История повторялась и повторялась. Иногда Белый приезжал раз в три месяца, иногда два раза в месяц, один раз он не появлялся целых полгода. Сейчас со всех окрестностей вряд ли соберешь и сотню молодых мужчин. Только старики да подростки. Результат? А мы его сами отчетливо видели, проезжая мимо убогих домишек и полей, на которых птицы жрали то, что не успело полностью сгнить. И оборванных детей, и изможденных женщин, и трупы собак мы тоже видели.

И, словно жителям этих проклятых мест не хватало проблем, примерно год назад из лесов, окружающих Ненна, полезла нежить. Всего лишь упыри и не так чтобы много, но… Но в данной ситуации это походило на катастрофу.

А эти трое — обычные старосты. Старосты, которым до дрожи надоел беспредел, творящийся с позволения князя. Не то чтобы они действительно на что-то надеялись… Они вообще ни о чем не думали — действовали, скорее, под влиянием эмоций.

— Кто-нибудь из вас меня до вчерашнего дня лично видел? — нахмурилась я, когда Жан отступил от вампиров.

— Да все видели — вздохнул один из них. — Ты ж особо не таился.

Вот это-то и настораживает.

Я подошла на шаг ближе к сидящим на земле мужчинам, опустилась на корточки.

— Внимательно на меня посмотрите и скажите, точно ли я — тот страж, которого вы видели.

— Что на тебя глядеть-то! — взвился второй. — Нагляделись уже вдоволь, сил больше нет!

— Смотри! — рявкнула. Вампир вздрогнул, но послушался. Внимательно осмотрел маску, плащ, перчатки, кольца. Все.

— Ну? — не выдержала я через несколько лучей.

— Да вроде такой же, — пожал плечами первый. — Но…

— Что «но»? — поторопила.

— Разве много чего углядишь в проносящемся мимо всаднике?

— Тьфу! — я зло сплюнула на землю, поднимаясь на ноги.

— Погоди, Вернон, — третий и самый молчаливый, щурясь от солнца, всматривался в маску. — Узоров не было, и плащ немного другой. В этот раз.

— А в прошлый? — мне хотелось встряхнуть его, чтобы наконец-то разбудить. Да и не только его. Они все словно спали здесь. Говорили медленно, двигались словно нехотя, эмоции проявлялись тоже упырь знает как. Будто пробивались сквозь толщу воды.

И каждый раз у меня возникало ощущение, что кто-то касается холодными руками шеи. Ассасину подобный расклад не нравился.

— Ткань другая, в этот раз она будто бы легче, и на маске узоров не было, да и колец не замечал.

Я сощурилась, с недоверием поглядывая на говорившего.

— Он у нас возле колодца на въезде в прошлый раз останавливался, я как раз на реку шел, сети проверить.

— Так, с этим разобрались, — кивнула сама себе. — А со скотиной у вас что?

— Дохнет. Как есть дохнет от воды.

— Вы говорите, что сети проверять ходили — значит, рыба не дохнет, а скотина дохнет?

Мужик нахмурился, затем побледнел и уставился на меня.

— Рассказывайте, как дохнет, — вздохнула я, стараясь сдержать раздражение.

— Да не ест ничего, вот и дохнет, — пожал он плечами.

Шикарно. Просто, мать твою, великолепно. Да животных травить могут чем угодно, начиная от белладонны, заканчивая обыкновенным болиголовом. Чувствую, придется мне еще и с буренками поближе познакомиться.

Я развернулась на каблуках и направилась к своей лошади.

— Господин, — донеслось мне в спину, пришлось оборачиваться. — А что с ними-то делать? — Жан, вопросительно выгнув брови, смотрел на меня.

— Можешь вырвать сердца и сожрать, — оскалилась и, заметив, как побледнел дознаватель, закатила глаза. — Шучу я, расслабься. Юмор у меня такой. Отпусти их.

— Но…

— Князь никаких распоряжений не давал, — снова начала выходить из себя. — И деваться им некуда! Все! Отпускай!

Я вскочила на коня и что есть силы ударила ни в чем не виноватое животное по бокам. Терпеливая коняшка лишь недовольно всхрапнула. Настроение уже поганое, а мне еще с Кадархом разговоры разговаривать.

В поместье градоправителя я ворвалась, словно за мной сердитый Мастер гнался. Кадарх обнаружился в собственном кабинете. Сидел за столом, обхватив кудрявую голову руками, и что-то бормотал себе под нос.

— Он ведь убьет меня теперь, да? — спросил вампир, поднимая наполненные кровью глаза, абсолютно пустые глаза, ничего не выражающие.

Я села в кресло напротив и принялась его внимательно разглядывать. Молодой еще, а такое чувство, что на меня старик глядит. Обессиленный мертвый взгляд. Да что с ними со всеми? Что не так с этим городом? Ну, помимо всего прочего, конечно…

— Пока не знаю, — пожала плечами. От вампира пахнуло страхом, едва-едва, но я ощутила. Инстинкты еще лучей пятнадцать назад полностью вышли наружу.

— Я ведь только вчера все понял, — пробормотал градоправитель, — когда вас увидел. Вас настоящего, а не того… — он махнул куда-то в сторону рукой, даже этот жест вышел вялым и безжизненным.

Я слушала излияния Кадарха еще лучей двадцать, но ничего особо нового так и не узнала. Да, к нему подставной Белый тоже заглядывал, тоже передавал княжеские указания. В основном они касались шахт и их углубления. На мой вопрос про скотину он почти в точности скопировал жест старосты и сказал, что от воды дохнет. А когда я заговорила про рыбу и мавок… В общем, удивлению вампира не было конца. И удивление это наигранным отнюдь не являлось. Вчерашние страх и нервозность тоже оказались вполне объяснимы: приезд князя лично ему вряд ли принесет что-то хорошее. Ненна как была в заднице год назад, так в ней и осталась.

Я поднялась к себе и рухнула на постель.

Что?

Что заставляет неглупых, в общем-то, мужиков закрывать глаза на очевидные факты? И ладно Кадарх — он едва ли рыбу в реке удил хоть раз самостоятельно — но староста? А Селий? Он же здесь пробыл достаточно долго, так почему не заметил? Почему вообще никто не заметил? Как такое может быть?

Я не понимала, как не понимала и того, зачем нужен подставной страж, зачем кому-то собирать отряды, которые действительно готовы были голову отдать за князя. Чушь какая-то. Просто невероятная чушь.

Кадиз, а зачем вообще я обо всем об этом думаю?! Это не мои проблемы.

Я перевернулась и закрыла глаза, стараясь прогнать из памяти вид спящего князя. И… И незаметно для себя отключилась.

Проснулась непонятно от чего. Просто вдруг вынырнула из сна.

Нет. Ну нет, ну еще хотя бы десять лучей…

Я перевернулась на другой бок, зарываясь лицом в подушку и отчаянно жмурясь. Не помню, что снилось, но что-то интересное, что-то красочное и яркое. Сновидение отпускать не хотелось совершенно, но все-таки пришлось.

Я с неохотой встала, глянула за окно. Чуть больше двух с половиной оборотов проспала, судя по солнцу — не так уж и мало, в принципе.

Желудок нетерпеливо заурчал. Вслед за ним дала о себе знать и княжеская жажда. Стоило подумать об этом, как жажда усилилась в несколько раз, превращаясь из тихо жужжащего над ухом комара в храмовый колокол. Ничего удивительного: третий день пошел, как я без крови.

Может, сегодня ночью это тоже была княжеская жажда?

Ой, себе-то не ври.

Я вышла за дверь, стараясь найти кого-нибудь из наших.

Спустя четыре луча уже пыталась найти вообще хоть кого-нибудь. Жажда усиливалась. Крови хотелось дико. Начали коченеть руки, затем ноги, ожгло ледяной плетью грудь, и сдавило ошейником горло.

Я вывалилась на улицу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Ненавижу холод! Просто ненавижу!

Горло сдавливало сильнее. Дышать становилось уже проблематично, а перед глазами поплыло.

Гребаная княжеская жажда!

Еще два шага, и я хватаю кого-то за руку.

Вдох, и клыки впиваются в чью-то плоть. Горячая кровь льется и льется в горло, оживляя, прогоняя холод, ослабляя удавку на шее.

Я даже вкуса не чувствовала, просто пила и отогревалась.

— Нет! — окрик князя заставил вздрогнуть. Я в недоумении подняла голову, вытаскивая клыки из чьего-то запястья. Ко мне бежали князь и Черный, а я, все еще ничего не понимая, смотрела на их приближающиеся фигуры, слизывая с губ чужую кровь.

Что не так-то?

— Белый, ты первостатейный придурок! — хватая меня за руку и утягивая в дом, практически рычал Кристоф.

— Ага, — покивала головой, покорно перепрыгивая через ступеньки вслед за вампиром, его захват на моем запястье стал жестче, раздражение хлестало тонкой плетью по нервам. Наставит мне сейчас синяков.

— Что «ага», ну что «ага»?! — взвилась его темнейшая задница, грозно сверкая на меня глазами и вталкивая в свою комнату. Тивор просочился следом.

— А что вы хотите от меня услышать?

— Сколько ты выпил? — Кристоф заставил меня сесть в кресло и навис тенью. Очень страшно. Ну просто очень.

— Глотка три-четыре, — пожала плечами.

— Так три или четыре?

— Мне кто-нибудь наконец объяснит, что здесь происходит? — не выдержала я, пытаясь хоть что-то понять по нахмурившемуся Тивору.

— Ты пил от вампира со знаком мора.

— О да, спасибо, Черный, ты мне очень помог, — скривилась.

— Не паясничай! — одернул меня Кристоф.

— Тогда прекратите стоять здесь с такими лицами, словно умерла любимая собачка вашей не менее любимой бабушки, и объясните мне все, наконец!

— А сам не догадываешься? — Кристоф медленно, будто специально сдерживая себя, опустился в кресло напротив.

— Есть у меня парочка мыслишек, — ага, одна другой краше, — но я бы хотел сначала выслушать вас.

— Ты теперь тоже носитель неконтролируемой жажды, поздравляю, — напряжение, исходящее от обоих мужчин, искрилось в воздухе, как эльфийское вино.

— Только не говорите, что это навсегда, — выдохнула, не особо впечатлившись.

— Учитывая количество выпитого, тяга к крови должна продлиться около сумана, но зная тебя… Предсказывать не берусь.

— То есть я суман буду бросаться на все, что движется?

— Не совсем, но суть ты уловил.

И все равно не впечатлилась.

— Варианты? — я откинулась на спинку кресла, вытянула ноги. Сейчас у меня было всего два желания: спать и сдохнуть — и что из этого предпочтительнее, я еще не определилась. Все остальное вместе с предполагаемой бесконтрольной жаждой было абсолютно безразлично.

— Можно тебя запереть, — включился в разговор Тивор. — И давать кровь дозированно.

— И где мы найдем этого самоубийцу? Благодаря моей тьме он порвет любого!

— Свяжите, — пожала я плечами. Хоть отосплюсь, мысль о нормальном здоровом сне такими темпами скоро перерастет в навязчивую идею.

— Тебя ни одни веревки не удержат, а магия…

— Да-да. Ненна. Я помню, — оборвала я князя, вампир нахмурился и принялся перебирать пальцами в воздухе, я прикрыла воспаленные глаза.

— Зато его удержишь ты, — спустя пару вдохов озвучил Черный. Сон слетел с меня моментально. Пить княжескую кровь?

— Нет уж, хрен вам, ребята, — озвучила первое, что пришло в голову. — Мне князя и так с головой хватает.

— А других вариантов просто нет, раз уж ты такой кретин! — рыкнуло его темнейшество.

— Я кретин?! — меня аж в воздух подбросило. — Откуда мне, мать вашу, было знать?!

— А ты думал, я с собой такое количество сопровождения взял, просто чтобы скучно не было? — Кристоф не орал: с этой задачей я превосходно справлялась за нас обоих. Он говорил вкрадчивым шепотом, от этого придушить его хотелось еще больше. Плюс я не ручаюсь за то, какое количество моей злости было действительно моим.

— Да откуда мне знать, до чего мог додуматься ваш хитромудрый мозг! — окончательно взвилась я. — Надо было просто предупредить! И вообще, если бы не ваша жажда…

— Моя жажда? Ты что, дите малое, что себя в руках держать не можешь?

— Да какого…

— А ну заткнулись оба! — проревел Тивор над нашими головами. — Развели тут балаган. Два брата дегенерата! — на Черного мы с князем вытаращились почти одинаково.

— А вот и не подеремся, — пробухтела я, складывая руки на груди. Вампир откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

— Конечно нет, — кивнул сам себе страж. — Я вам не позволю, по крайней мере пока не решим, что с тобой делать.

— Это радует. Но, как ты сам успел заметить, со мной все в порядке, — нахмурилась я, — так, может, обойдется?

— Не будь наивным, умоляю, — всплеснул руками князь. — Это Ненна. Ничего хорошего здесь с тобой произойти не может по определению. И твое нормальное самочувствие имеет временный эффект.

— А вдруг я исключительный везунчик.

— Исключительный идиот, — проворчал вампир.

— Кристоф! — возмутился Тивор.

— Ну вот, опять он за свое, — специально мерзко проныла я.

— Все, молчу, — князь поднял обе руки в воздух. — Лист, у тебя действительно нет другого выхода. Тебе придется пить от меня.

Я отрицательно помотала головой:

— Князь, поймите, я просто не могу.

— Жить захочешь — сможешь, — твердо кивнул он. — А твое упрямство, действительно, просто ребячество.

— Это не упрямство, это призрачный шанс на то, что через пять лет я все-таки смогу убраться из Малеи легко и непринужденно.

— Правда думаешь, что сможешь? — его темнейшество, не скрывая ни скептицизма, ни веселья, издевательски смотрел на меня.

— Ох, эта ирония, князь, только что убила последние хорошие мысли о вас, — я наигранно закатила глаза.

— Стараюсь, — он отвесил мне издевательский поклон. — Ты будешь пить от меня, — не допуская возражений отрезал Кристоф. — А теперь расскажи, что удалось узнать.

На пересказ ушло не больше пятнадцати лучей, и Черный, и вампир слушали очень внимательно. Князь снова нетерпеливо начал перебирать пальцами, эти размеренные ловкие движения начали меня снова убаюкивать, глаза практически слипались. Я бы, наверное, вырубилась прямо в кресле, если бы не окончательно и бесповоротно вылезшие наружу инстинкты. Они вопили и орали: только что я упустила из виду нечто важное, нечто очень важное. Но как ни пыталась, мысль ухватить за хвост не получалось.

— А у вас что? — безжалостно давя зевоту, спросила, когда закончила.

— Немного, — развел руки в стороны Тивор. — Вампиров из шахт начали вытаскивать, среди них попадаются мужчины, которых забирали лорды. Шахты за эти полгода продвинулись далеко вглубь и влево, хотя необходимости в этом явно не было. Опять же приказ Белого. Так что на то, чтобы поднять всех окончательно, уйдет еще примерно дней пять. Ведут они себя еще страннее, чем остальные жители Ненна. Какие-то…

— Как под заклинанием марионетки, одурманенные, — вмешался князь, хмурясь.

Инстинкты внутри сорвали свои голосовые связки, а я все не могла понять… Или вспомнить?

— А лорды крепости?

— А вот тут неясно пока. Они говорят, что так же, как и все остальные, всего лишь выполняли волю князя, переданную Белым, но если твои убийцы и Кадарх подмену в конечном итоге увидели, то лорды тебя описали в точности. И кольца, и узор на маске, и плащ. Лже-Белый им даже зирот показывал.

— Зирот?

— Отпечатки тьмы, которые у тебя на запястьях.

— А… — начала было я, но князь меня опередил.

— Нет, они не совпадают.

— Давайте подытожим. Некто, кто прекрасно знает, как все здесь устроено, сгоняет половину народа шахты, из другой половины формирует отряды фанатиков. Тем самым получает нехилую прибыль, ведь аржанов в казне больше не стало?

Кристоф кивнул.

— Его фанатики творят беспредел в остальной Малее и портят отношения с соседями. Верно?

— Да, — снова задумчивый княжеский кивок.

— Князь, я не хочу делать поспешных выводов, но, кажется, кто-то задумал переворот.

— Возможно, но как в это все вписываются гибнущий скот и общая «слепота»?

— Понятия не имею, — пожала плечами. — Меня мучает другой вопрос: почему он действует так открыто и как его поймать?

— Слышу кровожадные нотки в твоем голосе, — отчего-то хмыкнул Тивор.

— Он мне репутацию портит, — фыркнула я, — а князю нервы.

И, если честно, плевать было на репутацию, а вот княжеское взвинченное состояние эхом било и по мне.

— Попытаемся отследить деньги и алмазы. Кто-то же их сбывает.

— Долго, — план мне не нравился. Слишком долго, но других вариантов я пока не видела, поэтому махнула рукой.

— Пока это единственная нить, — пробасил Черный и вышел за дверь. Князь остался сидеть на месте. Он барабанил пальцами по подлокотникам кресла, и в который уже раз взгляд, полный тьмы, был устремлен в никуда.

Я встала и подошла к окну. Молчание вампира меня не то чтобы волновало, но спокойствия не прибавляло точно. Распахнув створки, я принялась разглядывать проклятый город.

А ведь сам по себе он не серый и не пыльный. Белые домики, красная черепица, чуть в стороне от главной площади — небольшой, сейчас уже пустой рынок. Даже парк, чуть левее от главных ворот.

Нет. Состояние затхлости — это от жителей, оно словно в воздухе витает, и горожане тянут его за собой, куда бы ни пошли.

Кадиз, как спать-то хочется.

— Князь, — обратилась я к Кристофу, отчего тот вздрогнул и перевел свой невозможный взгляд на меня, — расскажите, а Ненна сразу после войны стала такой?

— Не совсем, — вампир прикрыл глаза, откидываясь на спинку. — Знаешь, упадок шел как-то скачками. Первые лет тридцать все было относительно нормально, город пытался оправиться, даже несмотря на то, что практически сразу эти территории стали закрытыми. Потом все пошло на спад. Через пятьдесят лет здесь нашли залежи черных алмазов, и все снова начало налаживаться. Ненна даже кое-какую прибыль приносила. Потом опять спад, вызванный эпидемией кровавой лихорадки, и опять подъем. Лет пятнадцать назад начался очередной спад.

Я слушала его, и снова какая-то мысль рефреном зудела на заднем плане, но поймать ее опять не получилось.

— А магия?

— А магия пропала почти сразу после войны. Продержалась пять лет и будто испарилась.

— Но мы же с вами вчера… — я не договорила, опасаясь лишних ушей, и наконец-то поймала за хвост ускользающую мысль.

— Вот с этим мне предстоит еще разобраться. Я все никак не могу понять почему.

— Я думал, что исчезновение магии из Ненна как-то связано с границей вокруг.

— Нет. Барьер настроен на знак мора, только и всего.

— Как тогда вампиры выбрались отсюда? — я все еще не понимала. Князь тяжело вздохнул и поднялся из кресла.

— Пойдем. Покажу тебе кое-что.

Я покорно последовала за мрачным Кристофом. Шли мы в библиотеку. Там он подхватил с полки какой-то фолиант и принялся его листать. Через вдох меня ткнули носом в портрет девушки. Хорошенькая вампирша с длинными русыми волосами и карими глазами серьезно глядела на меня со страниц книги.

— Это Элиза Мариольская. Она погибла от взрыва в собственной лаборатории сто семьдесят четыре года назад.

— Несчастный случай? — скептически выгнула бровь.

— Я сделал все, чтобы так и считали, — Кристоф захлопнул книгу и поставил на место. — Она была ученым. Очень талантливым, перспективным ученым, жаль только со съехавшей крышей. Элиза родилась недалеко от Ненна, но с жаждой у нее было все нормально, ей повезло. Да и с родителями тоже, и с магией. Вампирша поступила в академию в Бирре, блестяще ее окончила, вошла в преподавательский состав, стала выдающимся зельеваром. А потом зациклилась. Зациклилась на идее открыть границу и помочь жителям Ненна контролировать жажду. Благородная, в общем-то, идея, и я даже поддерживал ее и спонсировал. До определенного момента. Сначала в экспериментах Элизы ничего незаконного не было, но… Но спустя пять лет девушка обратилась в некромантию, потом к запрещенной магии, начали пропадать студенты. Целые группы не возвращались порой со своих летних практик. Пока мы разобрались, пока поняли, Элиза успела натворить дел и создать зелье. Жажду оно не убирало, не уменьшало, помогало лишь на время не обращать на нее внимания и как бы подавлять знак мора, маскировать его, если хочешь. Более того, по истечению сумана вампиры сходили с ума и заканчивали жизнь самоубийством. Но убить вампиршу просто так я не мог, обвинять не хотел. Ее любили, ее талант почитали, ею очень многие восхищались. Пришлось сымитировать несчастный случай.

— То есть кто-то нашел формулу зелья?

— Мы постарались уничтожить все записи, но, видимо, плохо старались.

— Либо их хорошо прятали.

— Либо так, — пожал плечами Кристоф. — Я долго самостоятельно изучал зелье, прежде чем понял, что это очередная пустышка. Формула по-другому действовать не будет никогда. Да и к тому же для создания эликсира требуется очень большой одномоментный выброс магии смерти. И что-то мне подсказывает, часть тех, кого уводили в шахты, пошла именно на создание зелья.

— А зачем вообще нужен знак мора?

— Знак мора тягу к крови не уничтожает. Он просто не дает вампирам проникнуть на другие территории, где я уже не смогу их контролировать. К тому же отсутствие магии здесь значительно облегчает им жизнь. Жажда слегка притупляется чуть ли не естественным образом. А ведь знаешь…

— Что? — не выдержала я.

— Магия крови пропала практически сразу же… А вот вся остальная еще оставалась. Никогда раньше не замечал этой детали… — он снова начал перебирать пальцами в воздухе, уставившись в одну точку.

Я же в который раз разглядывала князя.

Красивый сильный вампир. И эти вечно растрепанные волосы, и прямой нос, и губы, что так любят кривиться в насмешливой улыбке. У него в руках жизни тысяч вампиров, у него в руках сила, которой нет равных. У него в руках власть. А Кристоф так спокоен, так невозмутим, так осторожен. Почему он так заботится о благосостоянии какой-то Ненна, что сам вызвался ехать сюда? Почему в его словах неподдельное беспокойство?

Я не понимала. Существа, наделенные властью, в моем мире вели себя не так. Существа, наделенные властью, в моем мире унижали, ломали, убивали. Существа, наделенные властью, в моем мире лгали, подставляли и желали еще больше власти.

Может, дело в том, что для него больше уже некуда?

Нет.

Здесь что-то другое. Что-то, чего я никак не могу понять. Я не могу. Интересно, а Селена бы смогла? Та девочка-ветер со смеллой в руках? Может быть…

— Вот вы где! — из хоровода мыслей меня вырвал Тивор и, судя по князю, не меня одну. — Пойдемте обедать, ищу вас уже лучей пятнадцать, все поместье оббегать успел.

Я бросила взгляд за окно.

— Скорее уж, ужинать.

— Не суть, — отмахнулся Черный и, уже обращаясь к Кристофу: — Что ты надумал делать с Кадархом?

— Вечером поговорю с Селием, если он согласится, то вернемся к системе смотрящих.

— Смотрящих? — влезла я, опять ничего не понимая, тяжелый вздох князя из серии «как-же-меня-достал-любопытный-мальчишка» стал мне ответом. Тивор даже не попытался скрыть смешок.

— Сразу после войны во всех крупных городах Малеи была введена система смотрящих, — начал Черный. — Они несли ответственность за каждый, даже самый мелкий, инцидент. Но и были наделены соответствующей властью. Могли самостоятельно судить и казнить, сами распределяли бюджет. Отчитывались только перед князем. Контролировали почти всю жизнедеятельность городов и прилегающих к ним территорий. Могли отдавать приказы от имени князя.

— Не хило так, — протянула я.

— Ага, воровать они в итоге стали тоже «не хило так», — проворчал князь. — Двадцать лет на разгребание последствий ушло.

Мы тем временем уже подходили к столовой. Несчастный Кадарх сидел сгорбившись и пряча виноватые глаза. Вообще, судя по его поведению, еще чуть-чуть, и мужик будет готов бухнуться князю в ноги, вымаливая прощение.

Вот еще одна странность: отчего малейцы так боятся собственного князя? Или это не страх, а нечто другое… Уважение, например?

— А…

— Все, — оборвал меня Тивор, — за столом никаких разговоров и вопросов, портящих аппетит.

Кристоф наградил Черного насмешливым взглядом. Мы проверили еду и питье на яды и дружно принялись уничтожать наш обедоужин.

Разговор тек вяло, практически ни о чем. Ближе к концу застолья Кадарх прекратил трястись и даже подключился к обсуждению новинок метательного оружия. Знал он, правда, немного, как, впрочем, и князь, и Тивор. А вот ассасин внутри меня все никак не хотел затыкаться. Еще бы: метательные ножи, духовые трубки с ядом, арбалеты и прочее — кормильцы, поильцы и основное орудие не совсем честного труда.

Когда ушла к себе, Тивор с князем еще оставались за столом.

Я с разбега запрыгнула на кровать и уставилась на лепнину. Конечно, я понимала, что своей болтовней отвлекла обоих мужчин от моей предполагаемой неконтролируемой жажды лишь на несколько лучей, если повезет — на несколько оборотов, если сука-фортуна вдруг подарит мне свою улыбку. А вот если нет… Если нет, расклад получался довольно поганым.

Знать секреты князя мне не хотелось. Что бы там себе ни думала его темнейшая задница и его светлейшая голова, я все еще надеялась дожить до конца контракта и благополучно свалить. А зная его секреты… Шансы стремились к минус бесконечности.

К тому же меня и так настораживает способность улавливать эмоции князя, а если я права… То я вообще в заднице, и кровь Кристофа лишь усугубит мое положение.

Нет, жить, конечно, с этим можно… Адам же как-то жил. Но за каким упырем оно надо мне? Ни одной мало-мальски серьезной причины придумать не получалось, да и несерьезной тоже, особенно учитывая все обстоятельства.

Я практически задремала, когда дверь в комнату шарахнула о стену, заставив меня подскочить бодрой козочкой, явив взору взволнованного князя. Его глаза горели, а на губах играла какая-то очень мальчишеская, почти шальная улыбка. Таким Кристофа я видела лишь один раз — на совместной рыбалке — а потому замерла, даже, кажется, вдохнуть забыла.

— Князь? — осторожно спросила, подходя к нему.

— Пойдем, — ничего не объясняя, вампир схватил меня за руку и помчался на улицу. Во дворе подвел к конюшне и начал оседлывать коня, кивком головы указав на моего. — Быстрее, давай быстрее.

Он был слишком возбужден, глаза продолжали гореть, а губы кривиться в улыбке. Меня настолько поразили эти изменения, что я даже спрашивать ни о чем не стала.

Первым справился Кристоф, и, переняв возбуждение своего хозяина, конь так же нетерпеливо начал поглядывать в мою сторону.

Вперед князь рванул арбалетным болтом, заставив меня сначала глотать пыль и давиться песком, а затем остервенело подстегивать свою лошадь, но спустя уже пару вдохов мы скакали наравне.

Наша процессия обогнула Ненна и въехала в небольшой лесок. Не очень густой, но прохладный и чистый, искрящийся и кишащий тенями в закатных лучах солнца. Очень уютный, очень… правильный, умиротворяющий. Блаженная улыбка с лица вампира так и не сошла.

Состояние князя, честно, уже начало нервировать. А не тронулся ли он окончательно? Да-да, я параноик. Конченый параноик.

Но тут где-то совсем рядом послышался шум воды, и улыбка князя стала еще шире.

Спустя три луча мы выехали к озеру, такому же маленькому и правильному, как и весь лес. Кристоф в один миг соскочил с коня, я, все еще ничего не понимая, повторила его маневр.

— Что мы тут делаем?

— Скоро увидишь, — улыбнулся он, — а пока отвернись.

Я пожала плечами и покорно исполнила просьбу. Ну не убивать же он меня сюда вез, в самом деле.

Мы расстелили плащи и сели на них, спинами к озеру. Пару раз я пыталась оглянуться и посмотреть, но натыкалась на княжеское: «Наберись терпения», — и становилось как-то стыдно. Стыдно. Мне!? Спаси меня Кадиз.

— Просто хотел показать тебе, что это место — Ненна — она не безнадежна и не настолько уродлива, как кажется, — вдруг заговорил вампир, нарушив тишину засыпающего леса.

— Я этого и не говорил, — пожала плечами.

Кристоф сидел слишком близко, и его запах, и эта близость, и сгущающиеся сумерки нервировали. Сильно нервировали.

По коже прошелся табун мурашек.

— А тебе и не надо ничего говорить. И так все видно. Первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я слышу о Ненна, именно такая, но стоит вспомнить это место… И я понимаю, зачем так держусь за проклятый богами город. Это озеро дарит надежду. Оно, кстати, так и называется — Джа’то.

— Древневампирский?

— Да, наш исконный язык. Ты же говорил, что не знаешь древних языков?

— Приходилось сталкиваться несколько раз, — отмахнулась, князь настаивать не стал.

Когда солнце скрылось за горизонтом, а на мир опустилась ночь, вампир поднялся и встал лицом к озеру.

— Смотри, — едва слышно прошептал он. Я развернулась и замерла.

Озеро светилось. Вся поверхность переливалась от голубого до темно-синего и индигового, оно дышало, оно жило, оно бросало отсветы на траву и деревья, закручивая причудливые тени, создавая архитектурные шедевры, рисуя узоры и фигуры невиданных зверей.

Столько света, столько красок, столько жизни. Кто бы мог подумать.

— Это невероятно!

Князь уже стоял у воды.

— Это просто невероятно!

Цвета словно пробуждали, словно дарили энергию.

— Да. Знаешь, в чем секрет?

— Магия? — выдохнула я, все еще не в силах отвести взгляд.

— Нет, — рассмеялся князь, рассмеялся тихо и легко, — это маленькие-маленькие животные, обитающие в озере. За день они накапливают свет, а ночью отдают его.

— Невероятно, — как заведенная, повторяла я.

— Да-да, — добродушно посмеивался надо мной вампир.

Сколько мы там пробыли? А какая разница?

Мы наслаждались, и любовались, и восхищались.

Сначала просто стояли и смотрели, потом я потрогала искрящуюся воду пальцем, потом сели на расстеленные плащи.

— Почему? — спросила, зная, что князь поймет.

— Ты хороший парень, Лист. И мне просто захотелось с тобой поделиться этой красотой. Показать ее кому-то еще. Дать почувствовать то же, что и я. Может быть, даже вспомнить, глядя на тебя, свои собственные ощущения, когда впервые увидел Джа’то.

— Странный вы, князь, — поделилась я своими мыслями.

— Новость тысячелетия, можешь выбить ее на табличке и повесить на ворота во дворце.

— И совсем не обязательно было ехидничать, — я растянулась во весь рост, Кристоф последовал моему примеру.

А, да твою-то мать!

Его запах и тепло тела окружили, словно одеялом, будто обняли.

— Прости, привычка, — пожал он плечами.

А меня вдруг прошибла дрожь. Мелкая, почти незаметная. Я бы даже не обратила на нее внимания, если бы она не повторилась опять через пару вдохов.

Пора валить.

— Пойдемте, князь, — поднялась первой, разрывая контакт между нашими телами. — Поздно уже.

— Да, — Кристоф грустно улыбнулся, не желая расставаться с этим местом. — Ты прав.

Мы в тишине надели плащи, в тишине вскочили в седла, а меня начало потряхивать уже ощутимее. Дрожали пальцы и руки, на горле начала стягиваться ледяная удавка.

Дерьмо.

Стоило выехать из леса, как дышать стало практически невозможно. Каждый вдох давался неимоверными усилиями, каждый вдох отзывался внутри иголочками, а затем и вспышками боли. Каждый вдох. Так невероятно тяжело.

Ненавижу холод.

Терпи, девочка, терпи. Это не больно и не страшно. Ну, почти.

Холод, везде холод. Внутри и снаружи.

Клыки давили на губу, и болели десны, будто кто-то загнал внутрь промерзший штырь. Перед глазами все поплыло, а ворот Ненна еще даже не было видно.

Терпи, девочка, терпи.

Ноги и руки отказывались двигаться.

Больно. Ужасно больно. Невыносимо больно.

Я тихо зашипела. Кольца на шее еще стянуло.

Больно.

— Лист, — тихий настороженный голос князя взорвал голову изнутри, рассыпавшись ледяными лезвиями.

Я зажала уши непослушными руками.

Больно. Как же больно. Как же холодно.

Я бы наверняка свалилась, но Кристоф каким-то чудом перетащил меня к себе в седло.

— Кретин! — тихо выругался князь. — Ты понимаешь, что неконтролируемую жажду нельзя терпеть: ты сойдешь с ума, она выжжет твой и без того крошечный мозг.

Он поднес собственное запястье к моим губам. Я плотнее сжала челюсти.

Нельзя. Нужно терпеть.

А запах темного дерева и давленого винограда манил. Он таял, он просился на язык, он взрывался оттенками. И сильнее скручивала боль, и сильнее трясло тело, и сильнее пробирал холод.

— Пей, — попытался Кристоф раздвинуть мне губы. Я застонала и из последних сил отдернула голову.

Не могу.

Нельзя.

— Сколько ты терпишь? — он убрал запястье.

— От… — кровь хлынула в горло потоком. Горячим, разносящим по телу жар, силу, мощь. Сладкая, такая сладкая. Необыкновенно вкусная и живая. Его кровь. Его запах. Его укоризненный, слегка взволнованный взгляд.

Каждая следующая капля возвращала к жизни, каждую следующую каплю хотелось подольше задержать на языке, каждую следующую каплю хотелось запомнить навсегда.

Но это было невозможно.

Я глотала так жадно, так яростно, словно в жизни никогда не пила крови, словно это мой первый глоток.

Неописуемо, нереально. Почти недосягаемое удовольствие.

— Хватит, — вампир отнял у меня запястье, и я слепо потянулась за ним, все еще одурманенная и завороженная.

Еще хотя бы глоток. Последний глоток.

Я облизала губы, подалась вперед. Все, что меня интересовало — кровь. Его кровь.

— Хватит, я сказал.

И я начала вырываться.

— Лист! — прогремело над ухом.

Пелена спала, я ошарашено уставилась на Кристофа. Остро ощутила его руки на своей спине, горячее тело прижатое вплотную ко мне, услышала дыхание, сердцебиение.

— Твою-то мать! — вырвалось прежде, чем успела даже все толком осознать. — Твою гребаную мать!