Страж зверя

Глава 7

Елена, дочь Дома ассасинов

Князь. Кристоф. Фанатик-экспериментатор. И моя большая головная боль. Которая, оказывается, очень не по-княжески напивается, а потом очень не по-княжески сопит во сне.

Вот уж… То одну полвечера угомонить пыталась, теперь вот второго укладывать пришлось. Хорошо хоть с Тивором никаких проблем. А от Кристофа, кстати, почему-то пахло давленым виноградом и сандалом. Кто бы мог подумать: у темного князя такой же темный ночной аромат. И сердце ровно стучит. Тук-тук-тук. Как механизм оборотомера. Вот только оборотомер обычно раздражает, а здесь глаза сами собой слипаются.

Ага, усни, давай, еще здесь! И остаток жизни проведешь ярко… Жаль, недолго.

Я аккуратно разжала сцепленные в замок за моей спиной княжеские руки и стекла с кровати. Вампир глубоко вдохнул, заставив меня напрячься, перевернулся на другой бок и снова ровно засопел. Между прочим, а почему он сопит? Может, его к лекарю отправить надо? А если яд? Нет, такой побочный эффект не дает ни один. Но может, я просто чего-то не знаю? А, к упырям. Вот проснется, и выясню.

Я бросила еще один взгляд на спящего и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Теперь бы самой не уснуть у княжеских покоев, а то ждут меня нехорошие последствия. Кадиз мою выходку без внимания не оставит, зато Кристоф отцепится. Половина кривого медяка — цена моего относительного спокойствия. Разве это цена? Нет, это ерунда. И вообще в жизни все ерунда, кроме, пожалуй, леденцов. Но они имеют отвратительную привычку слишком быстро заканчиваться и всегда в неподходящий момент.

Жаль. Нет в этом мире ничего стоящего… Действительно жаль.

Пока князь спал, я успела дважды позавтракать, сметя обе наших порции, почитать какую-то глупую книжку про тигров и трижды наткнуться на Селия.

Вообще, этот вампир меня напрягал точно так же, как и Кристофа. Слишком… не поротый в детстве. Надменный, колючий, и взгляд как у пустынного щура — «мое-мое-мое-и-это-тоже-мое».

— Князь еще не освободился? — мужчина попытался улыбнуться, а мне захотелось плотнее закутаться в плащ от этой улыбки.

— Нет, — я скрестила руки на груди, непроизвольно напряглась. — Как и три луча назад, он все еще занят.

— Не пропустишь? — Селий говорил тихо, спокойно, не делал резких движений, дышал ровно, а у меня сжимались челюсти от напряжения.

— Не велено, — мотнула головой, продолжая наблюдать за советником. Что ж ты, зараза такая, нечитаемый абсолютно? Просто каменный.

— Хорошо, зайду попозже, — и, наградив меня улыбкой, ушел.

Я тихо рычала ему вслед, пока шаги не стихли на лестнице. И что, спрашивается, это такое было? Зачем он приходил?

Князь продрал глаза через два оборота и, судя по его скривившемуся виду, явно мучился с похмелья.

— Вас Селий видеть хотел, — отчиталась я.

— Угу, — буркнул в ответ Кристоф.

— Он был настойчив.

— Угу.

Ладно, хорошо. Поняла.

Прибежавшая на мой зов служанка покорно кивала головой, слушая список того, что необходимо было доставить в княжеские покои с кухни. А через десять лучей я уже взбивала в стакане два яйца. Кристоф зеленел на глазах.

— В окно смотрите.

Так, теперь — пол маленькой ложки уксуса, перетереть томат… Послышался стон.

— В окно, — повторила.

Щепотка соли и, из личных запасов, великолепный травяной настой на крови ледяных ящериц.

На подсунутый под нос стакан князь взирал, как на убийцу всего сущего.

— А, ладно, хуже все равно не будет, — он залпом опрокинул в себя получившийся напиток. Меня передернуло. Кристоф скривился и прижал руку к губам. — На вкус как чистая ненависть.

— А должно быть как искреннее раскаяние. Видимо, переборщил с уксусом, — я даже не пыталась изображать стыд. — Глаза закройте и лучей пять не двигайтесь.

— И что будет?

— Оно гарантировано останется внутри вас, — пожала плечами.

— Обнадеживает. Как ты вчера меня усыпил?

— Чудом, — хмыкнула я.

— Лист…

— Это трюк, фокус. То, как это работает, даже стоя под топором палача сказать не смогу, ибо не знаю. Что на завтрак?

— Ты смеешься?

— Ага, просто на полу валяюсь, так смешно. Так что на завтрак?

— Ты садист, — буркнул князь.

— Нет, я всего лишь ваш страж. Вопрос прежний, — ну что я с ним, как с ребенком малым, вожусь?

— Мне все равно, — князь окончательно растекся по креслу и прикрыл рукой воспаленные глаза.

Проверив еду на наличие ядов, плюхнула перед ним тарелки и упала в кресло напротив. Спать хочу. Очень. Очень-очень. Сколько там еще до смены Черного? Оборотов пять, не меньше.

Я вздохнула и устроилась удобнее. Пока Кристоф завтракает, можно дать отдых телу. Одну за другой я расслабила все мышцы, замедлила сердцебиение, почти выпадая из реальности. Почти… Так расслабляться умеет каждый ассасин, чья карта выше кинжала. Это полезно, это тренировка. Тело отдыхает, по факту спит, но реакции остаются на месте.

— Мне сегодня сон приснился, — вырвал из блаженного анабиоза голос мужчины. Говорить не хотелось, но в этой фразе было столько удивления, что сдержаться не вышло.

— И что в этом странного? — глаза я не открывала.

— Мне сны не снятся, — в его голосе чувствовалась улыбка.

— Тогда поздравляю, надеюсь, он был приятным, — и ешь уже давай. Молча желательно.

— Приятным? Не знаю. Скорее, странным.

Я кивнула в надежде, что, не получив от меня должной реакции, князь, наконец, замолчит. — Мне снилось Лунное дерево [1]с красными, как кровь, спелыми гранатами.

Ладно, пусть говорит, если уж ему так неймется.

— А стоило взять плод, он лопался и карминовыми каплями струился по ладоням и рукам.

Какие мысли — такие сны.

— Клянусь, я до сих пор чувствую запах сока.

— Сходите к пифии: может, она растолкует, — было плевать, что там пригрезилось Кристофу. Вообще на все было плевать. Я хотела спать, а мозг слабо реагировал на информацию, отказываясь ее обрабатывать.

— С меня одного раза вполне достаточно, спасибо. И потом это не настолько интересно.

— Зачем тогда рассказали?

Очередной княжеский опыт? Мы же вроде договорились.

— Просто захотелось поделиться…

— Почему со мной? — зевнула, не сумев сдержаться. Действительно, кто я такая, чтобы он обсуждал со мной свои сны?

— Сам не знаю, — медленно, словно нехотя ответил мужчина.

— Ешьте давайте, — буркнула, зарываясь глубже в капюшон.

— Мы разве куда-то торопимся?

У него помимо похмелья еще и потеря памяти? Вот всегда считала: не умеешь пить — не садись.

— Лично я — никуда, а вот у вас сегодня пленный метаморф, толпа темных, некоронованный повелитель, маленькая сумасшедшая пифия, ваш зверинец и, судя по всему, активизировавшийся Селий.

На мою тираду князь лишь пробурчал что-то невнятное, и стук ложки стал раздаваться чаще.

Будь благословенна тишина.

Я расслабилась настолько, что упустила момент, когда просто транс начал переходить в сон.

«Нарушение», — раздался в голове голос Кадиза.

От неожиданности я подскочила и тут же согнулась пополам. Полностью отключившееся тело среагировало дикой болью на столь резкую смену состояния. Судорога прошлась от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Лист?

Отвали, князь.

Я стиснула челюсти, пытаясь вернуть чувствительность. Ладони Кристофа легли на плечи. Их жар чувствовался даже через ткань плаща. Твою мать. Так только хуже.

— Руки уберите, — вырвалось сиплое.

Князь не послушался:

— Что с тобой?

— Судороги, — где-то в кармане была иголка. Нужно достать. — Уберите руки.

— Сиди уже, оболтус, — он удержал меня за плечи, вырвав из горла шипение, разогнул скрюченное тело, заставил пригнуться практически к самым коленям. Пальцы с силой надавили на шею, нажали на какие-то точки, прошлись вдоль мышц. Боль, как арбалетный болт, прострелила спину, я впилась пальцами в подлокотники.

— Тихо, сейчас отпустит, — и уже другие, почти невесомые, прикосновения.

А я дышу ровнее, даже могу самостоятельно пошевелить головой. Кристоф перешел к плечам, спине, рукам. То нажимая так, что хотелось его стукнуть, то едва дотрагиваясь. Ох, его темнейшество явно знало, что делало. Ловкие сильные пальцы продавливали каждую мышцу, убирая боль, снимая напряжение. То, что казалось поначалу кипятком, превратилось в тепло. В мягкое, легкое, приятное. Размеренные движения, угасающая боль. Почти блаженство.

Вампир коснулся запястий, ладоней, пальцев. Я практически жмурилась от удовольствия, замедлилось дыхание. Он отпустил ладонь и переместился к ногам. Проминал и проминал. Четко, жестко, успокаивая возбужденные каменные мышцы, связки. Снова заставляя стискивать подлокотники кресла от боли и почти блаженно щуриться, когда давление сменялось едва ощутимым поглаживанием. Медленным, невероятно медленным, как ласка.

Блаженный вдох. Выдох. Ему нужно было стать не князем, а костоправом.

Тихий стон непроизвольно сорвался с губ. Кристоф вполне ощутимо дернулся, а руки исчезли с моих бедер. Я с трудом открыла глаза, чтобы наткнуться на темноту его взгляда. Очень внимательного взгляда.

— Лучше?!

А чего так рявкать-то? Князь хмурился и явно сердился.

— Да, спасибо.

Вампир нахмурился еще сильнее и скрестил руки на груди. Все еще взъерошенный и какой-то растрепанный то ли после сна, то ли из-за похмелья. Совсем не княжеский.

— Ты ложился?

— Куда ложился?

— Так, сейчас же отправляйся спать! — рыкнул мужчина. — И крови выпей. Немедленно!

— А…

— Без «а», — он в два шага оказался у двери и скрылся за ней.

Что его стукнуло? А хотя какая разница? Спать так спать.

Я медленно поднялась и так же медленно, на ватных ногах направилась на выход. Но стоило взяться за ручку, как распахнулась дверь, чуть не ударив по лбу, и в меня влетел мальчишка в костюме лакея.

— Пей, — скомандовал князь.

— Я не хочу крови.

Судя по вмиг напрягшемуся лицу Кристофа, попытка протеста провалилась еще на стадии планирования. Жаль.

— Я спрашиваю тебя, что ли? Ты слишком мало пьешь. Пей и быстро в кровать.

О, мы поменялись с ним местами. Теперь он изображает из себя заботливую мамашу.

Пришлось покорно прокусить подставленное запястье.

— А теперь чтобы я тебя как минимум шесть оборотов не видел.

— Как пожелаете, — я поклонилась и ушла к себе.

Задернув шторы и поставив завесу тишины, мешком повалилась на кровать. Тело начало привычно нагреваться. Буду орать? Риторический вопрос.

Спать. Сознание уплыло практически мгновенно.

И приплыл Кадиз.

«Нарушение».

Я стояла посреди огромного серебряно-желтого зала, точнее висела на цепях и смотрела в два огромных кошачьих глаза. Ну, здравствуй, безумный бог.

«Готова», — мой голос не отражался от стен, не вибрировал под потолком, не был различим. Я не произносила слов, зная, что он и так услышит. Глаза моргнули, начали уменьшаться, и через вдох напротив меня стояла я, точнее Лист, еще точнее — Лист с кошачьими глазами. Стены, увешанные парчой и шелком сливового, темно-зеленого и коричного цветов, бархатные подушки, теплые бежевые ковры — все растворилось, изменилось. Я была в камере, висела на цепях, едва касаясь кончиками пальцев стылой каменной кладки, и ждала.

Он облизнул губы, точно так же как и я, закинул в рот леденцы, точно как и я, и начал срезать со спины кожу, точно как и я.

В чем разница между сном и реальностью? Не знаю. В обители сумасшедшего бога ни в чем нельзя быть уверенной. Боль была настоящей, лязг цепей был настоящим, поначалу холодное, а потом согретое моей кровью лезвие ножа тоже было настоящим. Кадиз говорил моим голосом, улыбался моей улыбкой и смотрел почти моими глазами. Холодными, безразличными, пугающими. В такие моменты… ты не помнишь, что спишь, не знаешь, как оказалась здесь, почему, и почти не понимаешь, кто это существо в белом напротив, с безумными желтыми глазами.

Но я смотрела, смотрела сквозь липкую бесконечность боли на Листа, на себя. И даже когда цепи исчезли, выпуская из плена кровоточащие запястья, а комната стала прежней, я все еще смотрела. И пересохшие губы в бесконечном рондо повторяли: «Нельзя. Нельзя. Нельзя».

Нельзя молить, кричать, плакать. Нельзя.

Иначе растопчет, иначе разобьет, иначе сломает.

Нереально. Невозможно.

«Жаль», — и передо мной снова два кошачьих глаза, и сознание обволакивает туман.

Вот и все. Говорила же: половина кривого медяка, и дальше можно спать без сновидений.

Просыпаться желания не было абсолютно никакого, я зарылась глубже в подушку и попробовала схватить за хвост удирающее блаженное состояние дремы.

Ну еще хотя бы пол-оборота… И одеяло повыше натянуть. Вот так.

Но расслабиться почему-то не выходило.

А, м-мать, ну еще чуть-чуть…

Нет. Бесполезно.

Пришлось вставать и тащиться в душ. Прохладные струи быстро прогнали остатки сонливости, а оставленный кем-то на тумбочке легкий ужин окончательно привел в чувства. Хотя почему «кем-то»? Тивором. В комнату имеют доступ только два вампира, не считая меня, остальных не пропускает защита. А в том, что ко мне заходил Кристоф, я сильно сомневаюсь.

Я допивала чай, когда взгляд наткнулся на торчащий из-под двери белый конверт. Пришлось перестраивать зрение и будить инстинкты.

Нет. Ни ядов, ни наговоров, ни проклятий. Можно брать в руки.

Фу. Резкий, приторный запах духов ударил в нос, вышибая слезу, из конверта на пол посыпались засушенные лепестки лилии и стеклянные разноцветные бусины. Влада.

Продравшись сквозь вензеля, завитки, замороченный и ну слишком поэтичный текст, я расхохоталась. Девочке нужно не за мужиками бегать, а книжки для взрослых пописывать, ну или, на худой конец, объявления для борделей составлять. Чего только стоят одни ее «трепещущие груди» и «влажные уста». Все еще посмеиваясь, толкнула дверь в кабинет.

— Инициативщик, мать твою! — Кристоф не повышал голоса, не сверкал глазами, он просто смотрел, а несчастный советник под этим взглядом трясся, как бабочка в банке. Тивор с невозмутимым лицом стоял за спиной князя. — Ты хоть понимаешь, что натворил?!

— Мне…

— Я разве отдавал приказы? Обсуждал с тобой этот вопрос? Ты дышать и моргать можешь, лишь если я тебе позволю, — князь выбросил вперед руку, и у Селия лопнули сосуды. Он плакал кровавыми слезами, не смея отвести взгляд от разгневанного вампира. — Чему учил тебя твой отец?

— Я считал, что…

— Считал? — глаза князя нехорошо блеснули. — Вот теперь ты точно так же будешь считать дни до окончания твоей ссылки.

— Ссылки? — проблеял вампир, даже не пытаясь вытирать кровь, которая текла уже не только из глаз, но и из носа и ушей.

— Ты отправляешься в Ненна сегодня же. Через месяц жду от тебя результатов. Ты понял? — «иначе» свернулось в воздухе, так и не высказанное вслух, но от этого не менее действенное.

— Да, мой князь, — Селий попробовал поклониться, но колени подогнулись, и мужчина свалился на пол.

— Убери его, — холодно приказал Кристоф Черному, безразлично разглядывая пытающегося подняться советника.

— Что случилось? — вопрос вырвался сам собой, как только за Тивором закрылась дверь.

Князь поднять на меня глаза не соизволил, уставился в чашу напротив, что-то прошептав.

— Благодаря стараниям этого идиота, метаморф мертв, — с кончиков его пальцев в каменную пиалу начала стекать тьма.

— Разве это проблема? — улыбнулась я. — На мой взгляд, наоборот, плюс: зомби не врут, — я, будто завороженная, следила за тем, как тонкие гибкие нити силы отделяются от князя, как закручиваются в маленькие смерчи, как растекаются, подобно туману.

— Не все так просто, — Кристоф стряхнул с руки остатки тьмы, и мне наконец удалось отвести взгляд. — Во-первых, метаморф пребывает в состоянии трупа больше семи оборотов.

— Ну хоть что-то достать все равно можно будет.

— Во-вторых, не уверен, как он среагирует на поднятие, — продолжал перечислять князь, не обратив внимания на мои слова. — Первый раз буду метаморфа поднимать.

— Терять-то все равно нечего, — я подошла ближе. — Да и Селий… Не велика печаль. Вы так или иначе хотели поставить советника на место. Вот и повод для публичной порки.

— Не тяжело? — вдруг усмехнулся Кристоф.

— Что именно?

— Такой большой мозг — на такой тонкой шейке?

Вот не поняла, он меня сейчас пытался похвалить или предостеречь?

— И это мне говорит гений?

— Туше, — примирительно поднял мужчина руки.

— Кого вы поставите на место Селия, пока вампир в… хм, отъезде?

Князь очень недобро усмехнулся:

— Люсьена.

Я сделала мысленную пометку.

— А что с дроу?

— Все улажено: наши любители хаоса сейчас уже на границе, спешат передать правителю бесценный артефакт.

— Он был бесценным или стал бесценным благодаря вам?

Кристоф сделал вид, что глубоко задумался, но так ничего и не ответил. Чувствую, дроу еще долго будут поминать князя.

Через оборот я стояла в лаборатории, наблюдая, как один не очень сдержанный вампир пытается поднять один не очень свежий труп. Тьма вилась вокруг, стелилась по полу, висела под потолком, заняла собой каждую пустую колбу, клетки, заставив Тивора сбежать еще в самом начале, а князя буквально скрипеть зубами. Он скинул камзол и жилет, вены на руках и лбу вздулись, капли пота серебрились над губой и на висках.

— Может, отдать вам то, что у меня? — очень тихо и предельно мягко спросила я.

— Тебе жить надоело?! — рявкнул в ответ князь, не открывая глаз.

Ладно, поняла. Больше лезть не буду.

— И вообще закрыл дверь с той стороны. Живо!

Как пожелает его темнейшая задница.

Прежде чем взъерошенный и помятый Кристоф показался на свет, прошел еще оборот.

— Ну? — вырвалось у Черного.

— Сам смотри, — князь сполз по косяку, указывая куда-то вглубь комнаты.

В углу помещения, в клетке, сидел свежеподнятый зомби и… пускал слюни, задорно пережевывая собственную конечность.

— Слишком много времени прошло, — нахмурился Тивор.

— Да ты что, — всплеснул руками князь, — а я все голову ломал, что ж он такой голодный и неразговорчивый.

— Кроме шуток, поднятие всегда так проходит? — поинтересовалась, надеясь, что не вызову очередную вспышку гнева.

— Кроме шуток, нет. Все обычно гораздо легче.

— А…

— Б. На нем хрень какая-то висела. Что-то типа защиты от некромантов, похожую обычно демоны ставят на своих покойных.

— Похожую, но не такую же? — я подошла ближе к клетке, изучая метаморфа.

— Все верно.

— Ее до смерти поставили или после? — подключился Тивор.

— Не знаю, я сначала не понял, с чем дело имею, а когда наконец дошло… Короче, не знаю. Лист, а ты не в курсе, им религия не запрещает своих поднимать, может, суеверия какие-то?

— Не хочу разочаровывать, но ничего такого. А еще на нем ни метки рода, ни метки дома, — да и не ассасин он явно. — Придется потрудиться, чтобы узнать хоть что-то, — я отвернулась от клетки.

— Греби все, — пробормотал Кристоф. — Соврала, дрянь малолетняя.

— Ты о чем? — обернулся к нему Черный.

— Нарина говорила, что год пройдет спокойно.

— Для Малеи, не для тебя лично, — прогудел Тивор, за что удостоился очень красноречивого взгляда от князя.

— Может, еще не все потеряно? — встряла я.

— Ты в это веришь? — он провел рукой по лицу и закрыл глаза, в которых все никак не могла найти себе покоя тьма.

— Я лучше пока промолчу, — скрестила руки на груди, не желая становиться объектом ехидства.

— Ну вот, а я уже хотел начать тебе сочувствовать. По крайней мере, у нас есть его кровь, — пробормотал Кристоф.

— Еще живая? — выгнула я бровь.

— Сочувствую, — хмыкнул князь. — Надо что-то срочно делать с твоей наивностью.

— Тьфу! — озвучил Тивор наши общие мысли.

— Еще какое, — Кристоф медленно поднялся на ноги и тут же оперся на плечо Тивора.

Черный отвел измочаленного вампира в комнату, а я умчалась искать ему кровь. И себе заодно, ибо чужая пробудившаяся жажда заставляла лезть на стенку. Что чувствовал сам мужчина, мне даже представлять не хотелось.

Возле двери к барышням я сделала глубокий вдох и коротко постучала. Доносившийся оттуда шум тут же стих.

Кадиз, помоги.

Я шагнула внутрь. Дамочки замерли.

— Доброго всем вечера. Ты, — я схватила за руку первую попавшуюся. Ратимира. И впилась клыками в ее запястье, уцепив по дороге еще одну. Элиза. — До свидания.

Ратимира так и осталась стоять перед дверью. Элиза молча семенила следом, только слышалось ее учащенное дыхание. Волнуется? С чего бы? Может, нужно было князю еще одну захватить? Ладно, по ходу действа разберемся.

У дверей в княжеские покои я резко затормозила, отчего Элиза ощутимо впечаталась мне в спину и чуть не свалилась на пол. Ну да, в таком платье, наверное, сложно удерживать равновесие. Пришлось хватать ее за плечи. Убедившись, что вампирша вполне уверенно стоит на ногах, я принялась ее обыскивать.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась дамочка, когда я подняла юбки.

— Вы в первый раз, что ли? — я продолжала заниматься своим делом. А симпатичные у нее чулочки, такие же хочу. Ага, и куда я их одевать буду? — К князю попасть хотите?

— Конечно!

— Тогда молча терпим, — опустила подол платья и занялась корсажем. Ничего, ничего, и на спине ничего. — Что это?

Брошь, отстегнутая от корсажа, едва грела руку. Слегка женской магией веет или все же любовной? Элиза отчего-то покраснела. Я ждала объяснений.

— Это, — она залилась гуще, пряча от меня глаза. — Это чтобы… гм… чтобы…

— Элиза, — поторопила девушку, чувствуя усиливающуюся жажду князя.

— Чтобы сил больше было, — прошептала вампирша и еще тише: — Говорят, князь иногда бывает… он… увлекается сильно.

У меня отвисла челюсть, руки, распутывающие ее прическу, на миг замерли, а в голове замелькали картинки. Картинки с обнаженным князем. В памяти всплыло великолепное тело, по позвоночнику пробежала толпа мурашек. Да ну, к духам грани. Все к духам грани. Интересно, а в постели он так же увлекается, как и в своей лаборатории? Тогда… К духам. Грани!

Амулет я все-таки забрала и, передав слегка растрепанную девушку Тивору, ушла к себе.

Кадиз. О чем я только думаю? Мне что, проблем на голову мало? Что это за мысли вообще такие? Обнаженный князь. Нет. Нет-нет-нет.

Я пару раз глубоко вдохнула, активировала шарик с завесой и достала зеркало, стянув с лица маску.

Ждать пришлось недолго.

— Надо же, кого я вижу, — раздался в зеркале ехидный голосок. — Чем обязана, любовь всей моей жизни?

— Тоже рада видеть, — улыбнулась я в ответ. — Дело у меня к тебе, Сид. Информация нужна, причем срочно.

— Слушаю, — тут же став серьезной, ответила охотница.

— Что знаешь о Кристофе, князе Малеи?

Ди на миг застыла, а потом нахмурилась.

— Нет, не так. Что можешь рассказать о вампире?

— С какой целью интересуешься?

Я натянула на лицо маску.

— Твою…

— Это я уже и без тебя поняла, — вздохнула, открывая лицо.

— Долго уже в стражах?

— Чуть больше месяца.

— Елена, прости, но… Я не знаю, правда. Все, что вправе рассказать, думаю, ты уже знаешь сама. Если в двух словах: князь — большой ребенок. Он безрассуден, упрям, иногда жесток, умен. Но тебя ведь не это интересует?

— Верно, солнце мое мрачное. Давай так, — я потерла переносицу, — стоит ли мне опасаться Кристофа? Как стражу и как ассасину?

— Как стражу — нет, а вот как ассасину… Будь предельно аккуратна.

— У князя какой-то сдвиг по этому вопросу?

— Насколько знаю, нет, но посуди сама: ни одному правителю не захочется иметь в личной охране ассасина, к тому же ты ведь носитель.

— Носитель, — подтвердила я, — мы заключили контракт на пять лет.

— Не хочу пугать, но, по моему мнению, Кристоф — самое меньшее из твоих зол. Ни один носитель еще не доживал до конца контракта.

— Умеешь обрадовать, — буркнула я.

— Если хотела, чтобы я соврала, — протянула она ехидно, — надо было предупредить.

— Согласна, мой недочет, — улыбнулась, вызвав у охотницы ответную улыбку. — Еще что-то?

— Я бы посоветовала не врать Кристофу, но, полагаю, уже поздно. Не ври хотя бы в том, что касается ваших отношений. Если презираешь — презирай, если бесит — бесись, если дружишь — дружи. Ну, в общем, ты поняла.

А если я его хочу? К духам. Грани!

— Постараюсь. Еще вопрос: ты не в курсе, почему в Бирре так давно не было ни одного ассасина?

Охотница как-то виновато взглянула на меня.

— А вот это уже мой недочет.

— В смысле?

— Я когда у Кристофа была… Ну, достало, понимаешь? Они все думали, что князь спит со мной. И что ни день, то новый убийца. Один, второй, третий. Бесило дико. Ну я и…

— Развлеклась? — усмехнулась.

— Ага, — Сид попробовала состроить святую простоту. Меня бросило в дрожь. — Пришлось перебить по одному, а потом из окна своей комнаты вывесить. Воняло жуть. Кристоф ржал ходил, я суман в другой части замка спала, зато потом — тишь да благодать. Да и князь озаботился тогда этим вопросом. Чуть ли не лично по всем злачным местам прошелся с чисткой.

— Н-да, — я почесала кончик носа. — А сейчас как? Проводит чистки?

— Не уверена. Узнай у Тивора.

— Всенепременно. Как ты?

— Засиделась, — пожала она плечами. — Летом в СВАМе[1] затишье. Вот уже месяц в потолок плюю, прям до чесотки. Про тебя спрашивать не буду, и так все понятно, — фыркнула Обсидиана. — Даже не знаю, чего пожелать: удачи или терпения?

— Давай, и того, и другого. И не отчаивайся, лучше отдохни за это время. Сама ведь знаешь, какие шторма следуют за ясной погодой.

— Знаю, — Ди тряхнула головой, в глазах показались и исчезли язычки зеленого пламени. — Но у меня есть Стэр, и я… мы справимся.

— Как всегда, — оскалилась в ответ. — Не прощаемся.

— Никогда, и почаще оглядывайся, тьма моя.

— Взаимно, — я закрыла зеркало и задумалась.

Все веселее и веселее. Что же скрывает его сиятельная задница? И нужно ли мне это? Глупый вопрос. Однозначно, нет. Чем больше знаешь, тем, как правило, меньше живешь. К тому же если бы это хоть как-то могло повлиять на меня, Сид бы сказала, несмотря даже на клятвы. Она бы нашла способ. Значит, князя и его грязные или не очень секретики можно оставить в покое.

Шикарно.

С момента того разговора прошло примерно два месяца. За это время я освоилась, привыкла, с чем-то просто смирилась, как с неизбежностью. Привыкла к не всегда адекватному князю, к спокойному Тивору и к суматошной, не влезающей ни в один график, жизни, смирилась с чужой жаждой и тьмой.

Нрифтовый зал еще не отремонтировали, и мы с князем продолжили наши занятия в пол силы во дворе — считай, мучения, ибо учить он так и не научился, зато мучил великолепно. Самое смешное, что и я, и он воспринимали эти тренировки как мерзкое, но необходимое наказание. Правда, случалось это не так уж и часто: Кристоф стал все больше времени проводить в своей лаборатории, забывая про сон, еду и весь мир. А я все так же таскала ему обеды, ужины и любовниц.

Нарина проторчала в замке, как и ожидалось, суман. И весь этот суман во дворце царили тишь да благодать. Угомонились придворные, присмирела знать. Пифия еще несколько раз пыталась прочесть меня и каждый раз, после очередной неудачи, ревела в три ручья, а мне приходилось ее успокаивать. Странно это было. Даже удивительно. Еще больше я удивилась, когда через три дня после ее отъезда личная канцелярия князя вручила мне письмо. На бумаге. Чернилами. От пифии.

Пыталась прийти в себя я долго, примерно столько же, сколько пыталась понять, чем светит мне личная переписка не просто с видящей, не просто с прислужницей Астраты, но с гласом богини. В результате пришла к выводу, что ничего преступного не совершаю. Другой вопрос: «Зачем оно надо мне?». Но пифия… Глупо было бы упустить такие связи. Поэтому я черканула пару строк в ответ. Писать на бумаге было странно: слишком я привыкла к вестникам.

Кстати, о письмах. Влада продолжала слать любовные записочки. Я продолжала тихо над этим посмеиваться. Мои же скромные попытки объясниться с девушкой давали прямо противоположный эффект, так что вскоре я просто стала избегать вампиршу всеми возможными способами.

Про метаморфа так выяснить ничего и не удалось. Мертвая кровь не дала практически никакой информации, но дознаватели упорно рыли носом землю, следуя приказу и опасаясь гнева Кристофа. Нападений больше не было. Случился, правда, пару раз яд в супе, но виновного быстро нашли, и теперь он вошел в почетный состав монстров князя.

Самое приятное во всей этой истории — Кристоф пока держал свое слово и проверки кончились, в пыточной я тоже больше не была ни разу.

Ссылку Селия князь решил продлить еще на полтора месяца: уж слишком хорошо он справлялся в Ненна. Кто знает, может, этот вампир нашел свое призвание? Вдруг поумнел? Вот скоро и выясним: вернуться он должен был дня через четыре.

Мой ворон достал-таки мне хамелеон и даже умудрился сделать это в срок. И неудобств с бинтами я больше не испытывала. Более того, мужик даже успел подобрать несколько мух. Две из них были так себе, а вот третья… Ммм… Ее стоило взять.

Поэтому сейчас я упорно изучала план дома интересующего меня торговца, точнее, торговки. Разбогатела дамочка давно, в основном сбывая эльфийские шелка и ткани в столице, но, видимо, в последнее время уж совсем зарвалась. Впрочем, причины беспокоили мало. А волновали меня на данный момент катастрофическое отсутствие информации и тотальная нехватка времени. Если возьму отсрочку у заказчика для наблюдения, муха упадет в цене. Лезть наобум не в моих правилах. И что остается?

Сложив план дома, нехотя поплелась переодеваться. Выход у меня один.

Через три луча я стояла на пороге домика Вары, держа в руках лимонный пирог и мешочек с чаем.

— Амина? Случилось чего, девонька? — тут же переполошилась троллиха.

— Все в порядке, — улыбнулась я, — просто думаю, что теперь настала моя очередь угощать вас пирогами.

Бабулька проводила меня на кухню и занялась приготовлениями к столу, я передала ей свой чай.

— Вот, мне хозяйская кухарка отсыпала, — главное, улыбнуться понаивнее. — Сказала, что вкуснее чая не найти. Решила с вами поделиться.

— Не стоило, дочка, — ответная улыбка удивительно преобразила лицо немолодой уже женщины. Разгладились морщины, заблестели теплом глаза.

— Мне только в радость, — скромно пропищала я.

Давай, давай. Заваривай. Чудо-чай прочистит тебе мозги, и ты вспомнишь даже то, чего не знала.

— А я все гадаю, куда ж ты подевалась? И не видно, и не слышно, и свет по вечерам в окнах не горит. А ты, оказывается, на работу устроилась, — сказала Вара, когда чай уже дымился в кружках, а купленный в ближайшей пекарне лимонный пирог был разрезан.

— Да.

— К кому пошла? — поинтересовалась она, откусывая от своего куска.

— Не могу сказать. Мать хочет, чтобы все думали, что она сама за детьми смотрит. Нет у них в доме гувернантки, — проблеяла извиняющимся тоном. Так себе объяснение, хотя Вара вроде проглотила. — Но семья хорошая. Детки, правда, слегка избалованные, но я справляюсь.

— И сколько их?

— Двое, — ответила, не раздумывая. — Оба мальчишки. Один спокойный, рассудительный, а у второго… Шило в заднице. Все ему не сидится, — в уме всплыл «светлый» образ неугомонного князя, — то змею ядовитую за хвост таскает, то соседскому темному эльфенку обыкновенную стекляшку за десять аржанов продаст, то весь дом норовит спалить.

— Справишься, — кивнула троллиха, — у меня внук таким же был в детстве. Перерос, как видишь.

Ага, боюсь только, князь уже вряд ли перерастет.

— Надеюсь. Пока тепло, я с ними больше времени на улице стараюсь проводить. Игры, занятия, вот через три дня первые разученные мелодии будем родителям показывать, — скорчить довольную физиономию труда не составило: женщина пила вторую кружку чудесного чая. — Теперь все гадаю, где бы ткань достать, так чтобы недорого и качества хорошего.

— А ткань тебе зачем и какая? — нахмурилась соседка.

— Ой, — притворный вздох. — Я им тут легенды василисков на ночь читать начала. Сами знаете, там что ни история, то про правителя какого-нибудь молодого да смелого, в шелка закутанного. Вот и они хотят на своем первом выступлении правителями быть. Третий день голову ломаю, ищу что-нибудь блестящее и недорогое. Уже в глазах рябит.

— А у Пира в лавке была? — оживилась Вара.

— Была, — еще один грустный вздох, — дорого у него. Отрез льна за пол-аржана отдает.

— Хм, — бабуля постучала пальцем по нижней губе, — а у Самюэля?

— Тоже была, но он же для женщин в основном шьет. Там цвета такие… Мои мальчишки не оценят.

— Увина еще есть, — медленно и словно нехотя проговорила она, я навострила уши, услышав нужное мне имя. — Правда, не знаю, как у нее сейчас с качеством. Раньше хорошие ткани были, а теперь… — женщина махнула рукой.

— Так мне хорошие-то не особо нужны. Я ж мальчишкам покупаю.

— Сомневаюсь я, — нахмурилась женщина. — Ты молодая, красивая, как бы чего не вышло.

— Да что выйти-то может? — и, как идиотка, часто-часто похлопать глазками.

— Слухи тут про нее ходят. Разные.

— Слухи? — чуть насторожиться, и две капли любопытства во взгляд.

— Она в последнее время вести себя странно стала. Около года назад двух эльфов-охранников наняла, землю за городом купила — большой участок — дом построила, говорят, мага специально туда приглашала, чтобы он ей защиту поставил.

Я жадно ловила каждое ее слово. Вот уж, действительно, старожилы лучше любых шпионов и дознавателей.

— Ну, подумаешь, охрану наняла. Что в этом такого?

— Поговаривают, она не только тканями торгует, но и с преступниками всякими якшаться стала. Дела какие-то крутит непонятные, да и сброд всякий в ее лавках появляется все чаще.

— Ой, — махнула рукой, — да ладно вам, Вара. Завидуют просто, вот и слухи пускают. Ничего со мной не будет.

— Не надо было тебе говорить. Не ходи к ней. Лучше к Ильнару иди.

— А это кто? — я нацепила на лицо внимательно-сосредоточенное выражение.

Не густо. Все-таки придется навестить сегодня и ее лавки, и на дом посмотреть.

Я украдкой бросила взгляд на оборотомер. Полдень. Пришлось быстро сворачивать разговор, заверяя бабулю, что к фине Увине и под страхом смерти не сунусь и пойду прямиком к некоему Ильнару.

Ильнара, кстати, тоже придется навестить.

Я забежала в дом, прихватила мешочек с мелочью, надела на штаны длинную юбку, сверху — свободную рубаху, запихала в пространственный мешок платье — как любит говорить Ди, смешно морща нос, «побохаче» — и отправилась на торговую площадь.

Первая — Увина. А значит, мне нужны наемники. Надежные наемники. Тьфу, даже звучит смешно. А, ладно, все равно под личиной, вот только юбку стянуть и выражение лица понаглее.

«Пустое брюхо» встретило полутемным залом, кислым запахом перебродившего кваса и тремя рожами фейской принадлежности. Эк ребят занесло-то… Но феи… Нет, слишком экзотично, если вдруг что, их легко найдут. Нужен кто-то… кто-то… Во! Оборотни.

Я подошла к одному из столов, принюхалась и присмотрелась. В кружках — квас, в желудках — пустота.

— Заработать хотите?

— Смотря что делать надо, — внимательно оглядывая меня, пробасил один из них.

— В основном молчать, — я поймала свое отражение в мутной глубине стекла. Темные волосы, темные глаза, слегка полновата, неопределенного возраста. Неплохо. — Плачу по пятьдесят аржанов каждому за каждый оборот работы.

— И? — вступил еще один.

— А остальное — когда договоримся.

Оборотни переглянулись и кивнули.

Спустя двадцать лучей я входила в одну из лавок Увины. Вплывала, как жена крупной руки торговца, в сопровождении личной охраны.

— Добрый день, госпожа, — тут же подскочила ко мне молоденькая вампирша.

Я демонстративно посверкала кольцами, повыгибала брови, обвела скучающим взглядом помещение, скривилась.

— Сомневаюсь, что он такой уж добрый. Пятая лавка по счету, и все одно…

Издевалась над несчастной я еще лучей сорок. Морщась, кривясь, щурясь, выискивая несуществующие недостатки, щупая и растягивая ткани. Где-то посредине сего занимательного процесса с моего запястья вглубь помещения практически незаметно соскользнула змейка[1].

— Нет, все не то, — я недовольно поджала губы. — Нет у вас чего-нибудь особенного? Чего-нибудь такого, что гарантированно не увижу на других?

Издерганная девушка молча кивнула и скрылась в одном из подсобных помещений, послушная змейка скользнула следом.

Через три вдоха в дверях показалась сама хозяйка. Статная, с еще большим количеством драгоценностей, чем у меня, с двумя охранниками за спиной и кучей защитных заклинаний на собственном теле.

Я быстро пробежалась глазами по телохранителям. Эльфы. Достаточно средне подготовленные эльфы.

Еще лучей пятнадцать, пока ждала змейку, пришлось поиздеваться над Увиной, так неосмотрительно проводившей меня в свой кабинет. Зато осмотрелась.

Вампирша была очень осторожной. И ничего особо запрещенного не предлагала, да мне и не нужно было. Я изучала и запоминала плетения, в связках и по отдельности. Каждый узор. Сомневаюсь, что дамочка нанимала двух разных магов, чтобы организовать себе защиту — слишком жадная.

Еще спустя десять лучей, заново переодетая и уже без «охраны», я выбирала ткань в лавке Ильнара. Два ненужных мне аляпистых отреза отправились в пространственный мешок.

Дом Увины осмотреть удалось относительно легко, впрочем, как и запустить внутрь другую змейку.

На обратном пути я заглянула к Варе похвастаться тканями. В итоге застряла у словоохотливой старушки еще на оборот.

Собранная змейками информация радовала мало: охранные заклинания у вампирши висели отменные и очень сложно пробиваемые, особенно с моим скудным арсеналом. Причем дома плетения были еще и многоуровневыми, и народу подозрительно много. А посему ловить ее там или в лавке — не вариант.

Тьфу! Какая-то хреновая статистика выходит. Все мои последние прогулки — с ошибками и не по правилам. Не по моим правилам. Один раз — досадная оплошность, но два — это уже отнюдь не радужная закономерность.

Ладно, где наша не пропадала. Вот пообживусь тут в качестве ассасина, и можно будет выбирать и время, и место, и сумму.

Еще не начало темнеть, а я уже затаилась на крыше лавки Увины. Будем ждать.

Как только карета была подана, соскользнула вниз и устремилась в соседний переулок, оставляя за собой россыпь заклинаний. Небольших, незаметных, не очень сильных, но если знать, как их применить…

На карете тоже были охранки. Как-то это подозрительно все. Зачем обычной торговке тканями, пусть даже продает запрещенку, настолько сильная охрана? Или она ждала меня? Или перестраховщица? А еще, вполне возможно, и, скорее всего, так оно и есть, дамочка встречалась с одной из видящих. Ну да, собственно, уже не важно.

Карета, показавшаяся из-за угла, пару раз подпрыгнула на «кочках», скрипнула рессорами, еще несколько раз ее тряхнуло, а потом лошади дернулись, выпучили глаза и встали на дыбы. Моча горных кошек бывает исключительно полезна.

Одно простое плавное движение рукой, кончики пальцев напоследок едва задевают оперение дротика с ядом. Вдох, и мужичок уже спит, выронив поводья, разбудить его теперь смогут лишь лучи утреннего солнца.

Я ловлю рукой бесполезные теперь ремни, отстегиваю упряжь, краем глаза замечая, как открывается дверца кареты.

Кони несутся прочь, с их дороги убираются случайные прохожие, а рядом со мной уже эльфы. Трое. На этот раз их трое. Сознание слабо улавливает происходящее вокруг, центр моего внимания — наемники. Они поняли, кто перед ними. Не спешат нападать, подбираются, подкрадываются.

Слишком медленные.

Две отравленные иглы входят прямиком в незащищенные шеи. Я могу их убить, и Кадиз не будет против. Уже могу, ведь эльфы угрожают моей жизни. Но зачем?

Последний эльф. Он старается, создает какое-то плетение, но не успеет, они никогда не успевают. Пылают зелено-желтые связки, дрожат его губы, напряжены пальцы, он шепчет, шепчет так отчаянно, так торопливо. Но… Еще одна отравленная спица, еще одна шея, закатываются его глаза. Незавершенное заклинание срывается с пальцев и летит в меня, эльф валится на брусчатку. А руку обжигает огнем, выше локтя — рваная рана, словно след от клыков волкодлака. Воет внутри княжеская тьма: чужая сила жаждет отомстить. Зачем ей мстить за меня?

Странно.

Я распахиваю дверцу: забившись в угол, побледневшая и трясущаяся от страха, на меня смотрит Увина. Я бросаю ей в ноги три медяка.

Три вдоха.

Жду ровно три вдоха, но вампирша не реагирует.

Ей же хуже.

— Я заплачу.

Поздно.

— Ничего личного.

Росчерк кинжала — забирай свою муху, сумасшедший бог — алая лента на шее. Через вдох на мертвом теле — моя карта, а меня уже нет ни возле кареты, ни на улице.

Я отпустила инстинкты, только добравшись до дома и забравшись в душ. Мелкие капли чужой крови попали на костюм и, казалось, разъедали ткань. Но вода и мыло способны творить чудеса, а вот с рукой нужно что-то делать.

Гребаная княжеская тьма! Гребаная княжеская жажда! До знакомства с Кристофом я была иммунна к магии, а теперь выходит, что нет.

Вдох, выдох.

Ты справишься, девочка. Должна справиться. Вспоминай, вспоминай, что рассказывал тебе Мастер про заживляющие, обеззараживающие и иголку с шелковой нитью.

Я стояла под струями воды, а память услужливо и безропотно выдавала необходимую информацию. Что смешать, как смешать, в каких количествах.

Отвар получился невнятного ржавого цвета, на вкус, впрочем, был подстать окраске. Зажмурившись и проглотив склизкую ядовитую массу, я залила ее сверху обезболивающим и взялась за шитье. Ну, все не так плохо и страшно, как ожидалось.

Последний стежок, отрезать лишнее и рухнуть в постель, отключаясь.

— Да как у них наглости хватило!

Дом, милый дом. Судя по меланхоличному выражению лица Тивора, князь бушевал уже не один оборот.

— Что случилось? — шепотом спросила я, просачиваясь в кабинет.

— Вестник от эльфов явился, — так же шепотом начал страж. — Они собираются отказаться от контракта с нами. Без объяснений…

Вестник от эльфов — это плохо. Князь уже суман торчал в лаборатории, пытаясь понять, что не так с его чудо-составом

— Кучка тупых любителей-садоводов! — изгалялся Кристоф.

— Чего он так завелся? Пусть…

Над левым плечом разлетелась в мелкую труху книжная полка.

— …отказываются. Малея ведь все равно получит свою неустойку?

— Там многое завязано на этом документе. Терять его нежелательно.

— Нежелательно, но не смертельно?

— Верно. Проблема в том, что, скорее всего, эту неустойку будем выплачивать мы.

— С чего?

— Да потому что эти дебилы считают: их родовые кусты гибнут по моей вине! — взревел князь.

Три вазы превратились в груду осколков. Дорогие были. Древние.

— И что мы будем делать? — я перехватила сгусток тьмы, втянув его в себя.

— Ждать. Послезавтра должна прибыть их делегация, — приступ бешенства медленно сходил на нет, князь начал мерить шагами комнату.

Не вовремя эти эльфы вылезли. Кристоф последние три дня и без того дергался: что-то там у него с очередным экспериментом не выходило, шанс найти подославшего метаморфа становился все призрачнее и призрачнее, да и по мелочам много чего было. Он весь последний суман только и делал, что кочевал из кабинета в лабораторию и обратно. Спал мало, ел плохо, на тренировках был рассеянным.

— Я — спать, — озвучил Тивор и, пока князь переводил непонимающий взгляд с меня на него, скрылся.

А через три вдоха я уже стояла под дверями лаборатории с четким приказом самой не входить и к его темнейшей вредности никого не пускать. Тьма клокотала внутри меня, принося с собой отголоски чужой злости и раздражения. Не особо приятно.

Чем дальше, тем хуже. Не знаю конкретно, что творилось за закрытой дверью в святая святых, но, судя по звукам, ничего хорошего. А злость князя росла с чудовищной силой буквально с каждым вдохом.

Закрыться от его эмоций у меня не получилось. К вечеру я готова была кидаться на стены.

Все! С меня хватит! Мне нужна, как там ее… Айя!

Я вызвала служанку, коротко объяснила, что от нее требуется, и приготовилась к сражению.

Дверь я открыла пинком.

Кристоф, замученный, с взлохмаченными волосами, задумчиво пялился в стену, подбрасывая на руке шарик тьмы. Стол был завален склянками с подозрительно булькающими и дымящимися жидкостями. Под потолком плавало с десяток формул, на полу — многочисленные осколки битого стекла.

— Князь…

Шарик полетел в меня.

— …не надо так нервничать, — я развеяла заклинание, подходя ближе.

— Ты что-то хотел? — голос звучал глухо. Устало.

М-да, похоже, кто-то решил загнать себя за Грань самостоятельно и досрочно.

— Что-нибудь прояснилось?

— Нет, — он размял шею, гадко хрустнули позвонки.

— Вставайте.

Князь совершенно безропотно поднялся и вышел следом за мной, чуть не забыв навесить на лабораторию охранки.

У дверей его комнаты он соизволил отмереть.

— Ну и зачем мы здесь?

— Вам нужно отдохнуть и отвлечься. Отвлекаться будем завтра, а сегодня — отдых, — и, не дожидаясь его ответа, вошла внутрь.

Ванна была наполнена и готова. Отлично. Дело теперь за Айей.

Кристоф недоуменно смотрел на меня, практически не моргая.

— Раздевайтесь и — в воду, я — снаружи.

Стук в дверь не дал ему ничего ответить. Он лишь что-то пробормотал себе под нос и покорно поплелся в ванную.

Совсем мужик уработался. Ради чего себя так загонять? И ладно бы сам загонялся, так еще из меня силы тянет. Ни стыда, ни совести у некоторых. Ага, и это говорит ассасин.

Я внимательно осмотрела Айю, дала указания и осталась за дверью.

Как бы князь в ванной не отключился, а то я его одна до кровати едва ли дотащу, тем более рука еще побаливает, а Тивор сегодня отсыпается.

Приятным глазу малиновым светом сверкнул на браслете хрусталит: вот и деньги за первую в Бирре муху. Не так много, как хотелось бы и могло бы быть, но репутацию надо заработать. Это ворон в курсе, кто я, а для большинства карты ни о чем не говорят.

Но и эти деньги тоже неплохо… Можно подновить оружие да и кое-какие редкие яды заказать. Наткнулась я тут вчера на одного старичка… Милый во всех отношениях дедуля, и цикута у него чуть ли не в огороде растет.

Конечно, все прошло не очень гладко. Можно было бы и лучше, хотя в сложившейся ситуации… Нет, лучше было нельзя, да и Кадиз претензий не высказывал… Так что да, все неплохо.

Открывшаяся дверь заставила меня оторваться от составления списка ядов и защитных заклинаний.

— Лист, зайди.

Им там что, помощь понадобилась? Мило.

Я проскользнула внутрь, проводив взглядом удаляющуюся спину Айи, и закрыла дверь. Князь уже выбрался из ванной: на бедрах полотенце, так низко, что можно увидеть косые мышцы, на широкой груди кое-где в свете светляков поблескивали капли воды, кончики седых волос завивались в кольца.

Красивый князь у малейцев. Очень.

Окстись, Елена!

— Чем могу или не могу? — я улыбнулась, пытаясь скрыть непонятно откуда взявшуюся тревогу.

— Можешь, наверное, — Кристоф опустился на кровать, сложив руки в замок под подбородком. Его злость не ушла, я все еще чувствовала ее отголоски, и силы из меня он тянуть не перестал, но все это уже ощущалось не так остро. Князь подуспокоился. — Я проверил состав на все, что можно и нельзя. Он абсолютно нормальный. Отсюда напрашивается вывод…

— Подмена? — выгнула я бровь. — Но я полагал, что обозы помимо наемников сопровождает еще и ваша охрана.

— Правильно полагал, а еще на составе защита, — кивнул князь. Складочка залегла у него на лбу. Взгляд, полный тьмы, метнулся к моему лицу. — Но наша охрана идет вместе с караваном только до границы, а…

— Значит, эльфы?

— В том то и дело: маловероятно, разрыв контракта ударит одинаково по обеим сторонам. Скорее, кто-то третий.

— И… — я отошла к окну, стараясь не смотреть на полуобнаженного вампира.

— И диалог вести эльфы отказываются пока по абсолютно мне не понятной причине.

— Кого-то покрывают?

— Не исключено, но выводы делать сейчас не берусь.

— Что требуется от меня?

— Будь предельно внимателен. Пока все, что могу тебе сказать.

Я выгнула бровь.

— Хочу, чтобы ты просто был в курсе, во избежание, так сказать.

— Я понял, князь. Еще что-то? — неужели не все так спокойно в вампирском княжестве, как я думала?

— Это все, — Кристоф отвел от меня взгляд и уставился в стену.

— Э, нет, князь, так дело не пойдет, — я отлепилась от окна. — Хватит, на сегодня и на завтра хватит.

— Что? — встрепенулся он, словно напуганный воробей.

Непривычно было видеть его таким. Весь какой-то открытый, незащищенный — не ранимый, нет, но какой-то… Словно и не великий и ужасный князь Малеи, а обычный мужчина.

— Ты о чем?

— Вы уже суман бьетесь головой в эту дверь. Пора передохнуть, а то черепушка расколется.

Вампир просто молча смотрел мне в глаза, никак не отреагировав на мою попытку пошутить. И был так близко. И тьма его глаз тоже была опасно близка, и запах давленого винограда и дерева…

— Ложитесь спать, князь. Вам нужен отдых, сменить хоть ненадолго вид деятельности.

— Сменить, говоришь? — он сощурился. — Можно нагрянуть с проверкой в одну из академий, развлечемся. Или к дознавателям, или с Тивором в спарринг, а можно что-нибудь на древнезмеином почитать, — он, скорее, разговаривал сам с собой, чем обращался ко мне. — Был у меня в библиотеке один манускрипт… Все никак руки не доходят.

— Князь, а есть что-то, чего вы не умеете? — спросила, пытаясь подобрать, казалось бы, навечно упавшую челюсть.

— Много чего, — задумчиво протянул Кристоф.

Я села на пол, скрестив ноги, давая понять, что так просто не уйду. Вампир рассмеялся. Тихо и очень мягко.

— Я не умею играть на смелле, не умею готовить, не умею писать стихи, — он загибал пальцы, просто и непринужденно, с легкой насмешкой открываясь мне, — не умею добывать руду, не умею управлять кораблем. А еще… — вампир весело хмыкнул, — странные вещи иногда приходят в голову.

— Что? — я даже вперед подалась, не понимая толком, почему ловлю практически каждое его слово.

— Рыбу ловить не умею. Охотиться умею, а вот рыбалка… — мужчина развел в стороны руками.

— Вы никогда не были на рыбалке? — второй раз за последние пять лучей этому вампиру удалось меня удивить.

— Да, — кивнул князь. А я расхохоталась. — Как-то не получилось.

Что-то промелькнуло в его взгляде. Что-то, чего я не хотела замечать и не была готова видеть.

— Ну, не все еще потеряно, — поднялась на ноги, продолжая улыбаться. Обошла комнату, проверила окна.

Кристоф молчал.

Непонятный мужчина.

— Спите, князь, — взялась за ручку двери. — Забудьте про эльфов и просто спите.

— Спокойной ночи, Лист, — донеслось в спину.

Надеюсь, действительно, спокойной.

Я села в кресло возле княжеских покоев, вытянула ноги, выкинула все мысли из головы, в том числе и о князе, и уснула.

Проснулась оборота в четыре от дикого желания выпить крови и не менее безумного урчания в животе. Вот же ж… Князь. Ни днем, ни ночью нет покоя. И от твоей жажды не скрыться, и от тебя самого, и тьма твоя внутри, словно затаившийся перед прыжком кот. И как я дошла до жизни такой?

Служанка явилась на удивление быстро и даже выглядела бодро, четыре глотка ее крови великолепно справились с жаждой князя, а пирожки с рыбой — с моим голодом.

Но с Кристофом надо что-то делать, как-то уж слишком нехорошо бьется внутри его тьма, не хочется видеть Зверя снова так скоро.

Я тупо смотрела на рыбные крошки на тарелке. А в голове так пусто, аж звенит. Хотя…

В пространственный мешок пришлось закопаться с головой. Через вдох карта Бирры и прилегающих к дворцу территорий была расстелена на коленях. Еще через вдох, кинув на дверь в княжеские покои немыслимое количество охранок, я унеслась в сад, потом — на кухню.

— Подъем! — проорала спустя пол-оборота.

— Абх… — пробормотал князь, натягивая на голову одеяло.

Следующие пятнадцать лучей ушло у меня на то, чтобы отобрать его у князя и заставить вампира открыть глаза.

— У нас пожар? — выгнул бровь мужчина, я отрицательно качнула головой. — Потоп?

— Нет.

— Война?

— Нет.

— Поняли, как добиться правды от метаморфа?

— Нет.

— Тогда какого хрена…

— У нас дело, срочное, — побольше серьезности.

— Что? — Кристоф даже глаза открыл.

— Поверьте, вам просто необходимо это увидеть, — чуть волнения в голос. Бросить одежду на кровать.

То ли Кристоф еще не до конца проснулся, то ли не до конца понял, что ему говорят, но он покорно собрал вещи и ушел в душ.

В дверях он появился еще через пятнадцать лучей, с мокрыми волосами, проснувшийся и полностью одетый.

— Я жду объяснений.

— Некогда, князь. Вы все сами увидите, — выскочить за дверь, пока Кристоф не очухался. Что-то мне подсказывало: назову ему реальную причину, и он откажется ехать. Найдет тысячу и одну отговорку и откажется.

Пока удивленный сонный конюх седлал нам лошадей, я еще раз мысленно проверила, все ли взяла. Вроде бы все. Да и ехать тут недалеко.

Кристоф молчал. Молча залез в седло, молча направил своего коня следом за мной. Молча выехал за ворота замка.

Бирра в сумерках выглядела странно, почти нереально. Изломанные тени, серые отсветы, кривые очертания домов.

Когда город остался позади, князь очнулся.

— Куда мы едем?

— К реке, — я свернула с дороги и направила коня в лес. По моим подсчетам, еще лучей пять.

— Вода, значит, — пробормотал вампир, с каким-то непонятным сожалением взглянув на меня. Что не так? Мысль скользнула в голове и исчезла, оставив после себя едва уловимый след. Но ловить ее не хотелось.

Нет. Я не очень люблю природу, я больше городской житель. Но здесь не надо было ни наблюдать, ни делать выводов, ни волноваться о том, не сползла ли личина. Здесь было расслабленно. Все-таки мою нервную систему за последний суман князь подпортил основательно. И сил из меня вытянул тоже основательно.

И вообще, чего не сделаешь ради собственного спокойствия?

А вот и река.

Серебристой прохладной лентой, она бежала через лес, точила камни, размывала берега. Небольшая, но быстрая, с сильным течением.

Я улыбнулась и спешилась. Хорошая речка, то, что надо.

Князь спрыгнул на землю рядом, все с той же непонятной мне грустью осматриваясь.

Я развернула пространственный мешок, но не успела даже заглянуть в него. Меня сбило с ног и впечатало в дерево. Руки Кристофа окутала тьма.

— Что? — от удара в голове слегка звенело, мысли текли вяло.

— Зачем? — отреагировал вампир.

— Это вы мне скажите, зачем? — я точно чего-то не понимаю.

— Чего тебе не хватало? Денег? — зло прошипел он.

— Князь… не…

— Вот только давай без этого. Ты за дурака меня держишь? Мальчишка! — новое заклинание опутало руки и ноги, сдавило грудь, не позволяя дышать, не то что шевелиться. Я лихорадочно пыталась понять, в чем дело.

— Князь, я, конечно, извиняюсь за раннюю побудку, — глаз от него не отводила. Показывать страх нельзя, сомневаться нельзя, даже думать нельзя. Я чувствовала, как пока только по капле Кристоф начал тянуть из меня свою тьму, — но рыбу ловят либо с утра, либо вечером.

— Рыбу? — он застыл на месте, перестав надвигаться на меня.

— Мы на рыбалку приехали.

Взгляд вампира стал сначала каким-то пустым, непонятным и не верящим в тоже время. Между нами повисла странная тишина.

Вдох. Два.

А потом князь запрокидывает голову и начинает смеяться. Громко, распугивая птиц и местную мелкую живность, до слез.

В какой-то момент он просто осел на траву и продолжал заливаться уже сидя.

— На ры-рыбалку, — хохотал вампир, снимая путы.

Я, как зачарованная, наблюдала за ним. Напряжение уже отпустило. Мужчина смеялся и смеялся, и звуки его смеха вызывали непонятные мурашки, заставляли прислушиваться, смотреть, заставляли ловить каждый новый аккорд.

Правда, ровно до тех пор, пока одна не очень приятная мысль все-таки не закралась ко мне в голову, пробив себе путь сквозь гипнотическую мелодию мужского смеха.

— Князь, а что вы подумали?

Смех оборвался, Кристоф вздрогнул.

— Прости, — не отвел глаз.

Что ж, хоть что-то. Но я рассердилась. Очень.

— Поводов доверять мне я действительно пока давал немного, но поводов считать меня идиотом не давал вообще!

Я поднялась с земли и направилась к лошади. Нужно было снять корзину. Злость — это, конечно, хорошо, виноватый князь — хорошо вдвойне, но спокойствие мне все равно дороже.

— Ты кто угодно, но никак не дурак, — спину сверлил настороженный взгляд.

— Вы уверены? Потому как если бы вы не считали меня идиотом, то даже мысли бы не допустили… Святая кровь! Убить вас! Да нужно быть не просто идиотом, а сумасшедшим, чтобы пойти на это! Тем более в моих обстоятельствах.

— А что, по-твоему, я мог думать? Ты врываешься ко мне с утра пораньше, куда-то тащишь, не объясняя ничего толком, не берешь никого из охраны, да ко всему прочему Тивор явно еще спит и ни о чем не знает.

Я просто кивнула. Доля истины, конечно, в его словах есть, но все же… В голове всплыли слова Сид. Нет. Я буду злиться, я имею право.

— Можно набить вам морду, князь?

От вопроса Кристоф сначала растерялся, правда в руки себя взял быстро и, улыбаясь, кивнул, скидывая с плеч плащ.

Повод отыграться за целый суман нервотрепки.

Я размяла шею и бросилась, выпуская инстинкты. Рукопашная не мой вид сражения, но до чесотки хотелось съездить кулаком ему по физиономии. А причины… С причинами я разберусь позже.

Рука прошла буквально на расстоянии в мизинец от вожделенной цели.

Тьфу.

Уклониться, пригнуться, еще одна атака. Попытаться пнуть под колено, в голень, достать до солнечного сплетения. Нет. Уйти от удара в голову.

Он двигался быстро, ловко, на первый взгляд особо не напрягаясь, но я ассасин, упырь задери, я все вижу.

Подсечка, перекатиться и сразу же — ногой в бедро.

Кристоф шипит, но не падает. Мне прилетает в раненую руку, и уже с моих губ рвутся шипение и отборная ругань.

Я достану тебя!

Это уже не злость — это уже задор, принцип. Не важно.

Уйти вниз от удара, выпрямиться, зажать руку в захвате, завести за спину, и — кулаком в челюсть.

— Да! — вырвалось у меня победное. А через вдох я лежу на лопатках и разглядываю небо.

— Да! — такое же победное от Кристофа, подсечка — и он валится рядом.

— Ничья? — выгибаю я бровь, восстанавливая дыхание.

— Если тебе полегчало, — улыбается вампир.

И от этой улыбки что-то дергается внутри, а запах давленого винограда становится вдруг таким невыносимо приятным, что хочется выгнуться и зарыться пальцами в землю, влажную от росы.

— Лист?

— Полегчало.

Наваждение какое-то. Я поднялась, улыбнулась и пошла к оставленной корзине.

Через три вдоха мы стояли на косе по щиколотку в воде, и я учила сосредоточенного и улыбающегося, как мальчишка, князя правильно привязывать крючок, вешать приманку и закидывать удочку. С первыми двумя пунктами у него все получалось, а вот закидывать удочку…

М-да…

— Еще раз, — я вздохнула, — плавно, не напрягайте левую руку. Течение должно протащить приманку по дну.

— Понял, — очередная неудачная попытка.

— Слушайте, вы не копье во врага бросаете, а… — аналог находиться не желал. — Короче, плавнее, но не слишком.

— Чушь какая-то, как это «плавнее»?

Я с сожалением смотрела, как поплавок зацепился за корягу.

Новый деревянный поплавок, новая приманка, а результат… Может, и правильно, что он никогда не ловил рыбу?

Через пол-оборота бесплодных усилий и попыток растолковать князю хотя бы основы сплюнула на землю, установила свою удочку на рогатину и направилась к Кристофу.

— Давайте попробуем так, — я обошла его сзади, положила свои руки поверх его, сжала пальцы. — Отводите назад, как при замахе.

Он послушно все выполнил.

— Не напрягайте слишком плечи и локоть так высоко не задирайте.

Слегка надавила на его локоть. Кристоф покорно опустил руку и как-то слишком глубоко вдохнул. Такое простое действие, а я теперь прижимаюсь к мужчине, как к любовнику, и дрожь бежит по телу, и растекается по венам пламя. И он застыл, скованный, как статуя, но обжигающий, как летнее солнце. Почему-то склонил голову и сосредоточенно рассматривает наши руки.

Нужно собраться.

Глубокий вдох, бросок — и поплавок с легким всплеском приземляется на водную гладь. Еще один глубокий вдох, прежде чем отойти от него.

— Вот, — голос хриплый, — так, — договариваю, лишь прочистив горло.

— Какие тонкие у тебя запястья, — князь не отводит взгляда от моих опущенных рук. А в лицо словно воды ледяной выплеснули. Идиотка.

— Обычные. Я просто худой от природы. Вы поняли?

Вампир медленно переводит взгляд на меня, будто ему тяжело поднять голову.

— Да.

Мы рыбачили до полудня. И энтузиазм князя рос прямо пропорционально количеству выловленной им рыбы. Получалось у него теперь не просто хорошо, но здорово. Что ж, новичкам везет. А еще каждый раз мужчина радовался, как ребенок, снимая с крючка очередного пескаря. У него горели глаза и кончики губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки, вызывая непривычные, непонятные чувства.

А вот у меня выходило откровенно не очень, голова была забита абсолютно другими мыслями и фактами.

Факт номер раз: я хочу князя.

Факт номер два: князь начинает мне нравиться как князь.

Факт номер три: князь начинает мне нравиться как вампир.

Факт номер четыре: князь начинает мне нравиться как мужчина.

Факт номер пять: со всем этим мне нужно что-то срочно делать.

Факт номер шесть: я абсолютно не знаю что.

Факт номер семь: рыбалка была плохой идеей. Очень. Плохой.

— Ученик превзошел учителя, — самодовольно улыбнулась моя проблема, выводя меня из раздумий.

— Новичкам везет, — пожала я плечами, поправляя закрепленную на луке седла корзину.

— Как скажешь, Лист, как скажешь, — его усмешка стала шире. Я фыркнула. Мужчины.

Рыбу мы доставили на кухню, Кристоф светился, аки медный чайник, повариха, принявшая корзину, впала в ступор, замерли на своих местах поварята, даже посудомойки застыли. А князь, ничего не замечая, попросил тут же почистить и приготовить ему его же улов и вышел, оставив присутствующих приходить в себя.

Тихо посмеявшись, я направилась следом.

— Загляни ко мне, как переоденешься, — кинул он через плечо.

— Да, князь.

Когда зашла, Кристоф сидел в кресле, закрыв глаза.

— Надо будет как-нибудь повторить, — поднял он на меня взгляд.

— Как скажете, князь, — я кивнула.

Вампир замолчал. Замолчал, казалось, подбирая слова.

— Я… Не сочти наглостью…

Что опять?

— Слушаю.

— Отдай мне удочку, — вдруг выдал Кристоф совершенно, на мой взгляд, непонятную просьбу.

Я тут же полезла в пространственный мешок и вытащила требуемый предмет.

— Без проблем.

— Спасибо, — искренне поблагодарил князь.

Да что с ним такое? Или это со мной? Почему складывается чувство, что Кристоф благодарит за все что угодно, но не за дурацкую удочку?

— Ты можешь идти, обедаем внизу, через пол-оборота. Пескарями, — снова улыбнулся вампир.

Я вышла, качая головой. За этот еще даже неполный день князь смеялся и улыбался больше, чем за все время, что я провела в роли его Белого стража. Еще один факт. И как к нему относиться и надо ли вообще обращать на него внимание, решить не получалось.

Остаток дня прошел так же непонятно.

Кристоф, по своему обыкновению, не стал запираться в лаборатории, не ушел в кабинет, не принимал советников, не решал важные государственные проблемы, ни с кем не разбирался, ничего не выяснял. Он впервые на моей памяти обедал в малой столовой со мной и проснувшимся Тивором, рассказывая последнему, откуда именно на столе появились пескари. Тивор хохотал и очень хитро косился в мою сторону, я этих взглядов старалась не замечать.

После обеда князь выразил желание погулять по саду, тоже впервые на моей памяти, потом он читал. Тот самый манускрипт на древнезмеином, периодически выписывая что-то, периодически что-то пытаясь произнести вслух.

Ужин прошел так же тихо, а после него Кристоф отправился в свой зверинец проведать зверушек. Он тыкал в каждую пальцем и рассказывал мне о ее характеристиках. Тварюшки были разными: ядовитыми и не очень, маленькими и большими, водоплавающими, крылатыми, подземными, на любой вкус, цвет и размер. Я разглядывала, запоминала и не переставала удивляться. Это сколько же нужно потратить сил и времени, чтобы вывести хотя бы одну? Сколько терпения и упорства? Как вообще можно было додуматься до ядовитых золотых рыбок и белого, словно первый выпавший снег, степного лиса.

— А это, — он показал на последнюю клетку, — моя гордость, его перья содержат смертельный яд, голос способен разорвать барабанные перепонки, а видит добычу он с расстояния в двести взмахов[1].

Я перевела взгляд и застыла.

В огромной клетке сидел черный ястреб. Большой, сильный, хищный. Темный, как ночь, красивый, как гномий клинок, и такой же опасный. Стоило ему заметить князя, он начал нетерпеливо перебирать лапами.

— Засиделся? — Кристоф открыл клетку и протянул внутрь руку. Птица сделала аккуратный шаг. — Можешь его погладить, — кивнул мужчина, когда ястреб устроился, — только кончики перьев не трогай.

Я задержала дыхание, пока пальцы в перчатке скользили вдоль гладких перьев. Он был теплый, мягкий… И смотрел удивительно умными золотыми глазами. Жаль, нельзя ощутить его голой рукой. Очень жаль.

— Он великолепен, — прошептала я.

— Ты еще всего не видел, — усмехнулся князь и выбросил руку вверх. Ястреб взвился стрелой, с сумасшедшей скоростью, а через вдох уже скрылся из виду. — Ригон будет летать до утра, а потом вернется в клетку. Оставь на ночь окно открытым.

— Зачем?

— Увидишь, — усмехнулся вампир. — Ты ему понравился.

В замок мы вернулись за полночь, и Кристоф просто ушел спать. Абсолютно положительно, он меня сегодня удивляет.

Я пожала плечами и направилась к себе.

Очень, очень непонятный день, совсем непонятный. И рыбалка эта, будь она неладна. Хотя…

Я прислушалась к тому, что творилось внутри меня: тьма не толкалась, не царапалась, князь перестал тянуть силы, да и про жажду я сегодня не вспоминала. Может, не такая уж и плохая идея. Получилось ведь добиться того, чего хотела. Только что теперь с собой делать? Совершенно не ясно.

Я легла на кровать, зарылась в одеяло, решив, что выход найду потом. Завтра, например.

Но…

Но ничего не получилось.

Спустя три оборота меня разбудил Тивор.

Во дворец приехали эльфы.

____________

[1] Взмах — примерно пятьдесят метров

[1] Змейка — заклинание, которое собирает и запоминает плетения и заклинания, может быть перенастроена и служить следилкой.

[1] СВАМ — Срединная высшая академия магии. Независимое ни от одной страны заведение, в котором обучаются охотники. Кость в горле у всего Мирота из-за непокорности и самостоятельности.

[1] Лунное дерево — священное для вампиров дерево с гранатовыми плодами. По легенде сок этого дерева — кровь, и именно эта кровь утолила первую жажду Астраты, когда богиня пришла в Мирот.