Тайна куриного бога

Глава 19

Часто такое бывает, что выбираешь путь, а потом думаешь: а что бы случилось, пойди я другой дорогой? Или не сядь в этот трамвай, а дождись следующего? Сбылось бы тогда предсказание бабы Веры? Появился бы мой суженый-ряженый, для меня наряженный?..

Я его всё-таки встретила, не скоро, в девяностом году, но встретила. Моего принца на белом коне, человека, ставшего мне другом, любовником, и едва не ставшего мужем. И встретила именно так, как предсказывала баба Вера — совершенно случайно, в дороге. Что может быть банальнее знакомства в трамвае?

Конец рабочего дня, осень, мокрые зонты, вода капает с плащей. Люди уставшие, злые, то и дело слышатся раздражённые возгласы. Я сидела возле прохода, сначала уткнувшись в книгу, но несколько капель с зонта заставили прекратить чтение. Убрав книгу в сумку, окинула взглядом салон и увидела его. Он стоял у следующего сиденья, держась за поручень. На первый взгляд самый обычный человек, аккуратный, в расстёгнутом плаще поверх серого костюма. Галстук малиновый, в крапинку. Каким-то невероятным образом поняла, что галстук новый, и что мужчина счастлив от этой обновки. Он не мог сдержать улыбку и то и дело опускал взгляд, стараясь разглядеть крапинки на ткани. Скорее всего он именно поэтому не стал застёгивать плащ, чтобы обновку оценили окружающие. Я улыбнулась, подняла взгляд с галстука на лицо попутчика. Он растерянно смотрел на меня, и всё же в его глазах просвечивал вопрос, будто он говорил: «Ну как?». Улыбаясь, неожиданно громко сказала:

— Отличный галстук!

Мужчина смутился, краска бросилась в лицо, уши, как это часто бывает у блондинов с тонкой кожей, стали под цвет галстука — малиновыми.

Из трамвая мы вышли вместе. Роман — так звали моего нового знакомого — проводил меня до подъезда. По пути рассказал, что был женат, развёлся. Живёт с мамой, мама на пенсии, и кроме него никого у мамы нет. Что работает в проектном институте и когда-то закончил политехнический институт.

В ту ночь я впервые мечтала. Не боялась, как обычно перед сном, что завтра случится что-то страшное, не думала об Арпоксае, пожалуй, впервые за многие годы не молилась, чтобы он мне приснился. Уснуть не могла. Всё вспоминала предсказание бабы Веры, что она там говорила о чёрной вдове? Кто это мог быть? Может быть его бывшая? Отложила книгу, налила в стакан воды, отпила немного и, держа его у груди, задумалась. Не заметила, как провалилась в сон. Приснился он.

— Люди странные, они думают, что всё плохое остаётся в прошлом, а впереди только светлое будущее, только любовь и счастье, — услышала знакомый голос. Подняла голову — надо мной склонился Арпоксай, его серые глаза были холодными, колючий взгляд казался иглой, на которой я была бабочкой, пока ещё живой, взмахивающей крыльями в тщетных попытках взлететь, но взгляд пригвоздил меня к месту. — Иногда любовь и счастье в прошлом. И нового не будет. Живи, радуйся, люби — вовремя. Не откладывай.

Я проснулась как от толчка и, слава Богу, в своей кровати! Почему я не могу встретить его? Вот так, зашла бы в трамвай или в автобус, а там он. Высокий, сильный. Я бы прижалась к нему и никогда, никогда-никогда не отпустила! Но Арпоксай прав, жить надо вовремя. И любить вовремя. Может быть, моё время, наконец-то, пришло? И у меня тоже будут любовь и счастье?

Вторую половину предсказания я тогда забыла. Хотя нет, скорее, не хотела тянуть беду из прошлого, просто не хотела думать о плохом. Гадалки же тоже ошибаются? У меня будет свадьба, поздравления, цветы и — бесконечная, сказочная любовь! Но я забыла, что в сказках возле влюблённых всегда отираются злые ведьмы, зубастые драконы, как минимум, один гоблин и много троллей. В моём случае их всех прекрасно заменила мама Романа. Ромашки — как она его называла. Стоило ему остаться у меня в гостях, как она тут же начинала названивать. Сердечные приступы случались обязательно в то время, когда мы собирались в театр или в кино. Но вишенкой на торте стало личное знакомство. Познакомились мы с мамой моего друга только через три года — в девяносто третьем, до этого разговаривали по телефону, передавали друг другу приветы через Романа.

Мама Романа оказалась ещё не старой. Я представляла её древней старушкой, и никак не ожидала увидеть женщину, что называется, кровь с молоком. Крупная, дородная, лицом сын был в неё, такая же тонкая кожа, волосы выкрашены в огненный цвет, голубые тени, красная помада, нарисованные домиком тонкие брови. Она была бы красивой, если бы не кислое выражение лица. Уверена, если смыть с неё косметику, брови и ресницы будут белёсыми, как у Романа. Лицом он походил на мать, а вот фигурой пошёл, видимо, в отца — хрупкий и стройный.

Я старалась быть радушной хозяйкой, натягивала на лицо улыбку, слушая, как она расписывает прелести первой жены Романа. Игнорировала многозначительные закатывания глаз после каждого блюда. Она кривилась так, будто я её угощала, как минимум, ядом. Так ждала своего дня рождения, хотели именно в этот день объявить о том, что поженимся, и такой вот сюрприз. Я понимала, что проблемы с будущей свекровью неизбежны, но надеялась, что она всё-таки примет меня. Апогеем праздника стал момент, когда Роман, постучав вилкой по хрустальному бокалу, привлёк внимание.

— У нас с Ольгой есть сообщение… — начал он, но его мамочка тут же подскочила и, перебив сына на полуслове, затараторила:

— А подарок-то, подарок не подарили?! Олечка, я специально для тебя сделала!

Она выудила из-под стула большой свёрток, торжественно вручила мне и приказала: — Открывай!

Я развернула слои газеты, под ними оказался портрет молодой женщины, с ровной чёлкой над чёрными, в разлёт бровями, растерянным взглядом чёрных глаз и вымученной улыбкой.

— Хороший портрет. Кто эта женщина? — поинтересовалась Люся, но я уже знала ответ.

— Это первая Ромашина жена, я специально для тебя заказала, повесишь на стену, будет напоминать тебе, какой должна быть настоящая женщина.

В таких случаях очень уместно выражение «испанский стыд». Именно так я себя почувствовала. Сильнее всего задел ироничный взгляд Никиты. Люся с Антоном Павловичем сначала опешили, потом Почти Чехов встал и, подняв руки в театральном жесте, сказал:

— Рядом с тобой, сестрёнка, телевизор можно не включать, такое кино — и бесплатно!

Василий внимательно посмотрел на гостей и сказал:

— Лёлечка, думаю, я выражу всеобщее мнение, попросив наших гостей удалиться?

Громко возмущаясь, Тамара Ивановна направилась в прихожую, Роман, так и не возразив матери, побитой собачонкой шмыгнул следом.

Люся, закрыв дверь за несостоявшимся женихом и его матушкой, вернулась в зал со словами:

— Вот сходила девка взамуж! — и засмеялась — заразительно, легко.

Всё-таки у меня любовь осталась там, в прошлом. А гадалка была права, не было боли, не было удара, сердечных переживаний, напротив — я чувствовала невероятную лёгкость.

— Я вот не пойму, Лёля, — Люся вдруг прекратила смеяться, вздохнула — глубоко, так, что её большая грудь всколыхнулась, — вот смотрю на тебя, смотрю… Ты же у нас образцово-показательная женщина… Красивая, глаза как озёра синие, волосы что поле пшеничное…

— Ой, Люся, захвалишь, — я смутилась, махнула рукой в сторону сестры, впрочем, уже понимая, к чему она клонит.

— Не перебивай, — сестра легонько хлопнула по столу. — Умная, образованная, с хорошей работой, с квартирой. Ну почему, почему, скажи мне, на тебя заглядываются сплошные лютики да ромашки? Ну ни одного нормального мужика!

— Люся, — я нахмурилась.

— А что, Людмила дело говорит, — Поддержал её старший брат. — Замуж тебе надо, Лёлечка. Никита взрослый, считай, отрезанный ломоть, что, одна на старость лет останешься?

— Нет, найду мужичка не сильно потрёпанного из серии на безрыбье и рак рыба, куплю домик в деревне и буду грядки копать, в ожидании внуков. Дорогие мои, родные мои, ну вы же сами видите, не судьба, лютики и ромашки…

— Если брать ботанику, то предпочтительнее был бы хрен, — вставил свои пять копеек Почти Чехов, за что тут же получил от Люси подзатыльник. — Ну ты чё, ты чё, хорошее же растение, правильное, — Антон Павлович подскочил со стула, громко хохоча. — Скоро Новый год, давайте все вместе у деда Мороза Ольге в подарок жениха попросим?