Тайна куриного бога

Глава 28

Давно, когда ешё встречалась с Ромашкой и искренне полагала, что выйду за него замуж, он затащил меня в клуб чудаков — так я называла сборище странных людей, которые собирались в Политехе.

Политехнический институт никогда мне не нравился. Здание главного корпуса построено в начале шестидесятых, потом к нему бесконечно пристраивались новые корпуса, соединялись переходами — подземными и надземными. Попасть в нужную аудиторию можно было только с провожатым. В корпус «В», в четырнадцатую аудиторию мы шли по таким лабиринтам, что назад одна я бы не выбралась. Вначале поднялись на второй этаж, прошли коридорами, спустились на первый, долго шли в обратную сторону, потом поднялись на третий и — к моему большому удивлению — спустились в подвал.

На двери красовалась вывеска, где золотыми буквами на чёрном фоне написано: «Алтайский научный центр Российской Академии энергоинформационных наук». Вывеска занимала половину двери, и маленькую табличку под ней, гласившую: «Лаборатория измерительных приборов», заметить было сложно.

Роман постучал, и я усмехнулась — надо же, какая конспирация: три стука, пауза, два стука, пауза, один стук. Прыснула, получив за это укоризненный взгляд спутника. Рома верил в инопланетян, рептилоидов, параллельные измерения и прочую чушь. Парапсихологию считал наукой будущего, и сейчас делился с мной целью и смыслом своей жизни, а я посмела рассмеяться. Так-то я понимала его увлечение, бывает, особенно если в детстве перечитал фантастики.

Дверь открыл субтильный юноша с жиденькой бородкой и тонкими, тараканьими усиками. Он подозрительно взглянул на меня, потом высунул голову в коридор и бегло осмотрел его. Заговорщицки приложив палец к губам, поманил нас внутрь.

Лаборатория совершенно обычная для института: длинные столы вдоль стен, на них приборы, некоторые накрыты чехлами, какие-то расчехлены. В центре ряды обычных стульев и учебных столов.

Народа немного, человек десять, самые обычные люди.

— Займите места, сейчас Сергей Павлович выйдет, — торжественно прошептал наш провожатый.

— А кто этот юноша бледный со взором горящим? — Я невольно вспомнила строки Брюсова, парень с тараканьими усами был просто иллюстрацией к ним.

— Это аспирант Гнесина.

— Гнесина? Сергея Павловича? Я его знаю, он преподавал у нас на полставки, на физическом факультете. Интересно, как этого педанта занесло в столь странное направление?

— И ничего не странное, — обиделся мой кавалер, — это направление будущего, но берёт начало в самых основах нашей цивилизации и покоится оно, зиждется на самых основах нашего математического знания.

Я фыркнула: боже, сколько пафоса!

Гнесин имел над этой небольшой аудиторией безграничную власть. Когда он вышел из подсобки, люди, жаждущие приобщение к тайнам мироздания, умолкли. Повисла такая тишина, что слышно было жужжание мухи, случайно залетевшей в этот «храм» науки будущего.

Сергей Павлович поднял руку и энергично произнёс:

— Коллеги! Соратники! Друзья! — начал он получасовую лекцию, в которой было всё, начиная от Атлантиды и заканчивая числом Фибоначчи и Золотым сечением.

Гнесин вообще очень энергичный, моложавый человек средних лет, в то время ему было под шестьдесят, но, глядя на него, никогда не дашь ему столько. Костистое, сухое лицо, горящие глаза фанатика — да, он производил впечатление на аудиторию и мог зажечь кого угодно. Но не меня. Наверное, потому что я видела «гуру» паранормальщиков в очень скользкой ситуации: работая у нас, он как-то устроил скандал из-за трёх копеек — буквально из-за трёх копеек! — которые ему не доплатили за работу.

Ни сам «учитель будущего», ни его лекция были мне не интересны, я сидела, потихоньку наблюдая за присутствующими. Две девушки, скорее всего, студентки, смотрели на своего кумира с таким обожанием, что рассказывай он сейчас о способах переработки вторичного сырья в резино-технической промышленности, они бы не заметили. Мужчины посерьёзнее, слушают внимательно, что-то конспектируют, делают пометки в уже готовых записях. С удивлением узнала журналиста, фамилию вспомнить не получилось, но лицо знакомое, постоянно мелькает в местных газетах и телепрограммах для молодёжи. А вот присутствие здесь нашего выпускника Виталия Дёмина с биофака стало для меня сюрпризом. Насколько я помню, этот очень прагматичный, нацеленный на успешную карьеру молодой человек, ушёл работать в КГБ по «андроповскому» призыву. Хотя — что тут удивительного? Именно такие компании городских сумасшедших соответствующие органы используют для своих целей.

Виталий тоже узнал меня, кивнул и передал записку с предложением встретиться и поговорить после мероприятия. Признаюсь, была заинтригована и остаток лекции слушала в пол уха, думая, как спровадить своего кавалера, чтобы спокойно поговорить с бывшим студентом. Но предпринимать ничего не пришлось, выручила Ромашина мама. Роман нагнулся ко мне и, извиняясь, сказал, что совсем забыл про маму — оказывается, той надо было померять давление и сопроводить в больницу. Я даже не стала делать вид, что расстроилась — баба с возу, как говорится.

Закончив вступительную часть встречи, Сергей Павлович предложил познакомиться поближе, пообщаться, рассказать о себе и послушать других. Девочки-студентки метнулись в подсобку, вынесли кипяток, азербайджанский чай в пакетиках, тарелку с деревянными сушками и печеньем курабье.

Я встала с намерением выйти, но странный человек в толстой вязаной шапочке с квадратным верхом и кисточкой на одном из уголков, робко дёрнул меня за рукав. Он заглянул в глаза и тихо сказал:

— Здравствуйте. Вы можете меня выслушать? — я, как воспитанный человек, кивнула. — Вы стали объектом их манипуляций.

— Чьих? — человек явно не совсем адекватный, как лучше поступить: повернуться спиной и уйти, или, всё же, выслушать?

— Я вам сейчас расскажу всё. Вы только делайте вид, что пьёте чай, а на самом деле не пейте. У них всё тут тонко замаскированно. Тут везде направленные излучатели. А вы мне понравились, я вам шапочку дам из алюминиевой фольги. С торсионным напылением, — он стащил с головы вязанную шапку, под ней было что-то вроде тюбетейки из блестящей бумаги. — Вот, — он стянул фольгу с головы, — возьмите, это спасёт вас.

— Петруша, ты опять пристаёшь к красивым женщинам? — Виталий Дёмин похлопал по плечу приставшего чудака, тот побледнел, сразу как-то сник, сдулся и шмыгнул в сторону. Я услышала его бормотание: «Враг не дремлет, опять меня опередили»…

Виталий рассмеялся:

— Петруша несёт бред, но, знаете, порой этот бред настолько систематизирован, что невольно начинаю сомневаться в собственном рассудке. Ольга Васильевна, а вы знаете, что бред ложится сразу на подсознание, минуя центры контроля? Я бы настоятельно рекомендовал вам не посещать подобные мероприятия, мало ли каких паразитов сознания нахватаетесь.

— Вы же, Виталий, почему-то их посещаете? — Я направилась к выходу.

— Посещаю, — он рассмеялся, — но у меня работа такая. Давайте провожу вас, чтобы не заблудились в здешних лабиринтах.

Он зажал локтем правой руки серую папку — ту самую, что сейчас положил передо мной следователь Курилов. Правую руку согнул в локте, склонился в галантном полупоклоне и предложил мне. Я рассмеялась, сделала шуточный реверанс и взяла молодого человека под руку. Так и шли до его кабинета, разговаривая — весело и ни о чём.

К серьёзным вопросам Виталий перешёл уже в своём кабинете, тут же в Политехе. На двери скромная вывеска «Студенческое конструкторское бюро „Прогресс“». Хотя, вряд ли бы можно было нашу беседу назвать диалогом, говорил только Виталий, я же слушала, боясь пропустить хотя бы слово.

С его слов получалось, что в Комитете занимались не только ловлей шпионов, прессованием диссидентов и слежкой за советскими гражданами. Виталий прочитал мне целую лекцию о том, что ВЧК ГПУ КГБ, ещё со времён Глеба Бокиа и Александра Барченка, занималось различными исследованиями на грани между официальной наукой и оккультными, мистическими направлениями. Алтай, по его словам, и в частности Барнаул, место очень непростое, буквально мистическое, или, как выразился Виталий, место силы. Был создан отдел, который занимался людьми с особыми способностями — парапсихическими, экстрасенсорными и прочими.

— На вас, Ольга Васильевна, мы наткнулись совершенно случайно. Занимались таинственными захоронениями, которые не укладываются ни в какую археологическую культуру, и тут гибель Свалова привлекла внимание. Вы помните? — Наверное, я побледнела. Виталий метнулся к шкафу, налил воды из пузатого графина, протянул мне. — Вижу, что помните. Вы не переживайте, это наша работа. Тогда отделом руководил Селиванов, Сергей Сергеевич, он просто взял вас на заметку. — Виталий открыл папку. — Здесь все чрезвычайные происшествия, случившиеся, когда вы были где-то поблизости. Целая серия смертей, к которым вы не имеете отношения — видимого отношения. Мы проверяли на сто раз — вы не при чём, но, тем не менее, косвенно были заинтересованы в смерти этих людей. Как минимум, испытывали личную неприязнь. И началось всё это с той загадочной могилы с кричащей мумией. Ольга Васильевна, я хочу вам помочь, но и вы помогите себе! Что с вами происходило в моменты смертей? Было ли что-то странное, загадочное, мистическое? Например, может, какие-то видения? Как у детей, к примеру, придуманный друг, который помогает, защищает, разговаривает. Он часто является плодом детской психики, особенно, когда ребёнку не хватает родительского внимания.

— Виталий, я что-то запуталась, — посмотрела на свои руки, щёлкнула застёжкой на сумочке. Говорить об Арпоксае не стала. Я никому про него не говорила, и теперь рассказать было бы глупо. Это только моя тайна — и ни чья больше. — У меня вроде бы возраст уже не тот, чтобы выдумывать друзей. Слава Богу, реальных достаточно!

— Ольга Васильевна, я же не просто так спрашиваю, я же хочу вам помочь! — Я усмехнулась, на что Виталий вскинулся и заговорил быстрее, словно боялся передумать. — Дело в том, что в парапсихологии есть такое понятие, как диббук. Неприкаянная душа. Он ищет воплощения и хочет хотя бы ненадолго проявиться в материальном мире, подышать воздухом, увидеть солнечный свет. Но для этого ему нужен, во-первых, проводник в наш мир, во-вторых, обязательна расплата — он должен отблагодарить своего проводника. И часто «благодарность» идёт в виде смертей: умирают враги человека, к которому прилепился диббук. Очень похоже на ваш случай.

— Виталий, дорогой мой, это очень похоже на шизофрению. Вы бы себя слышали?! На вас плохо влияют те, кого вы опекаете, вы же сами говорили, что бред заразен.

В глазах собеседника заплескалась досада, он вздохнул, поджал губы и, выдавив улыбку, сказал:

— На нет и суда нет. Но я, когда увидел вас на собрании, подумал, что есть причина для их посещения. Есть что-то в вашей жизни, что заставило вас заинтересоваться проявлениями мистической стороной жизни.

— Единственная причина — мой друг Роман, перечитавший Блаватской, Рерихов и прочей шелухи из самиздата. Простите, Виталий, я пойду. Не обижайтесь, но я правда во всё это не верю и разговор мне не интересен.

Дёмин поджал губы и прищурился. Машинально отметила, что выражение лица такое, будто он говорит: «Ты ещё вспомнишь наш разговор»…