Тайна куриного бога

Глава 31

Курилов был безусловно счастлив, и омрачить это счастье не могло ничто. Оксана согласилась выйти за него замуж, и если взбалмошной красавице нужна Москва, он ей эту Москву организует! А заодно и мужа-генерала в перспективе. Едва сдерживался, чтобы не потереть руки: наконец-то судьба услышала его!

У следователя часто случались дни, когда ему казалось, что мир сошёл с ума. Всё привычное, ежедневно-обыденное и незаметное, вдруг становилось агрессивным. Каждое движение в этом новом, незнакомом мире, влекло за собой только неприятности, и это ещё мягко сказано! Те, кого жизнь не балует, в такие дни или философски-депрессивны, или пьяны. Они не однажды оказывались в инородной среде, которой становится любимый с детства город или посёлок, или привычный до последней скрепки офис, а начальник, до этого умеренный самодур, вдруг ни с того, ни с сего окончательно озверевает. Наученные горьким опытом, такие люди знают: жизнь иногда застаивается, и чтобы размяться, начинает выкидывать коленца, делать кульбиты, и надо просто переждать. Курилов в сложные времена так и делал, прикидывался ветошью и не отсвечивал. Эдакой серой мышкой шмыгал из дома на работу и обратно.

Но есть и такие, кто, пережив подобные времена однажды, делают противоположные выводы, и тоже начинают лихорадочно крутиться, чтобы, не дай Бог, не оказаться у жизни в тылу. А всё потому, что пониже спины у жизни находится то же самое, что и у человека: задница. Жизнь поворачивается задом незаметно. Обычно это происходит сразу, как только бывший счастливчик, привыкнув к продолжительной череде удач, начинает строить планы на будущее, щедро втыкая по краям жизненного пути роскошные виллы, воздушные замки и розовые дворцы. Таким был Виталий Дёмин.

Когда началась реорганизация Министерства Госбезопасности со слиянием его с МВД, следом преобразование в Федеральную службу контрразведки, многим не находилось места в новых структурах. Самые ушлые, те, у кого был задел — адвокатские, консультативные, охранные конторы, на волне «новой жизни» остро нуждающиеся в кадрах — быстро адаптировались к переменам. Виталий Дёмин не стал ждать, пока попадёт под сокращение, ушёл сам — и не с пустыми руками. Как тогда казалось, бесперспективное направление его отдела, где он задыхался среди психов всех мастей, изображавших из себя волшебников и магов, принесло неоспоримые бонусы лично Виталию. Экстрасенсам разрешили легальную деятельность и в карманы потекли лёгкие, а главное, очень большие деньги. Это и стало источником заработка объединения ветеранов спецслужб «Вега-Альфа», не основным, но очень и очень немаленьким. А у Виталия была привычка снимать копии с каждой бумажки, попавшей ему в руки, теперь его предусмотрительность начала приносить плоды, не в рублях — в долларах. Папка, которую он отправил фельдъегерем Виктору Курилову, для Виталия Дёмина стала золотой едва ли не буквально. Посредники всегда хорошо зарабатывают, и здесь ему пришлось потрудиться на славу. Сначала с московскими криминальными авторитетами, которые «потеряли» своего лучшего бойца на Алтае, потом с заказчиком, который сделал предоплату. Кое-как разрешили конфликт, но проблему надо было решать, однако, учитывая следствие, теперь уже без помощи киллера.

Заказчик, посмотрев документы — серую папку с досье Ольги Полетаевой Виталий сначала показал ему, усмехнулся и сам попросил доставить её следователю, что Дёмин и сделал ещё в марте. Перемен не произошло, и в мае заказчик предложил встретиться лично. Разговор был долгим, но гэбистов бывших не бывает и у Виталия были ответы на все вопросы. Он дал характеристики следователя Курилова, его подруги, их отношений — всю подноготную. Чем так помешал такому солидному, серьёзному человеку безобидный учёный Никита Полетаев, Дёмин не стал спрашивать, у него давно была привычка на свои вопросы отвечать самому, ресурсы для этого тоже были — как информационные, так и человеческие. Он вообще жил по принципу: меньше спрашиваешь — дольше живёшь.

День, ставший поворотным в судьбе Курилова, начался просто, даже обыденно. Утром ему позвонил Виталий Дёмин и, не слушая благодарностей за помощь следствию, предложил встретиться.

— Кроме меня будет ещё один очень интересный человек, он очень желает поговорить с вами.

Курилов был заинтригован, но на все вопросы Дёмин, напустив на себя загадочности, отвечал:

— Имейте терпение, сейчас приедем и всё увидите.

Ехать не далеко, на Горе, сразу за институтом садоводства Сибири, находились крайкомовские дачи. После торжества демократии дачи были изъяты у партократов и стали называться очень демократично: «Филиал санатория „Обь“ — „Мать и дитя“. Возможно, матери с детьми там тоже отдыхали, но очень непростые. Обычно здесь размещались высокопоставленные чиновники из Москвы. Курилов остановил машину у небольшого двухэтажного дома, построенного в стиле сталинского ампира, вбежал на крыльцо, кивнул молодому человеку в тёмном костюме. Охранник распахнул двери, приглашая войти.

Курилова уже буквально распирало от любопытства, и увидев импозантного, холёного мужчину в шёлковом халате, накинутом поверх батистовой рубашки и мягких льняных домашних брюк, он невольно присвистнул: этот человек последнее время не сходил со страниц модных журналов. Оксана такие журналы покупала стопками, и следователь иногда от нечего делать пролистывал. Князь Илларион Свалов на обложках и разворотах глянцевых журналов появлялся в компании депутатов Госдумы, известных артистов и спортсменов, или таких же самопровозглашённых князей и княгинь. Насколько помнил Курилов, князь Свалов был членом Всероссийского Монархического центра, а так же депутатом Госдумы от движения «Выбор России».

Надо сказать, что природа не обидела Иллариона Кирилловича, хотя титул был, мягко сказать, новоделом, сам Свалов выглядел воистину аристократично, даже в домашнем халате. Тонкие черты лица, красиво вырезанные губы, глаза затенены длинными прямыми ресницами, из-под которых смотрели остро и цепко, будто сканируя вошедших.

— Проходите, господа, — он сделал плавный жест рукой.

Курилов обратил внимание на то, что кисти рук были мягкими, белыми, ногти ухоженными, а на манжете будто нечаянно выглянувшего из-под халата рукава рубашки красовались массивные золотые запонки. С волосами Свалову не повезло, он был лыс, и похоже, давно: клок волос зачесан от левого уха к правому, прикрывая внушительную плешь.

— Боюсь, мне придётся откланяться, — Дёмин невольно скопировал манеру речи хозяина, — не думаю, что предстоящий разговор предназначен для моих ушей.

— Не смею задерживать, Виталий… простите, не удосужился раньше осведомиться о вашем отчестве… — начал Свалов, но тут же переключился на горничную, сервировавшую кофейный столик — девушка уронила серебряную ложечку, тут же торопливо подняла и положила к остальным приборам. — Ты что с-сука, творишь, ты куда с пола на стол тащишь! Привыкла в помойке ковыряться, кто таких в приличные дома набирает? А ну пшла вон отсюда! И ложку, ложку эту забери.

Девушка покраснела, на глаза навернулись слёзы. Она что-то пролепетала и выбежала из гостиной.

— Андреевич… — сказал Дёмин.

— Простите, отвлёкся, потерял нить разговора, — произнёс Свалов, снова входя в образ вальяжного вельможи.

— Отчество Андреевич. Виталий Андреевич, — повторил Дёмин и, слегка склонив голову в ироничном поклоне, покинул помещение. На выходе охранник протянул конверт со словами: «Илларион Кириллович просил передать лично в руки». Не сдержавшись, Виталий заглянул в конверт, довольно хмыкнул — пачка долларов выглядела впечатляюще, и быстро сбежал с крыльца. Он надеялся, что заказчик не заметил сарказма, потерять такого клиента было бы глупо.

Когда посредник ушёл, Свалов закрыл за ним двери, прошёл к кофейному столику и плавно опустился в глубокое кресло. Курилов уже начал понимать, зачем он здесь. Он внимательно прочёл документы в папке, которую «любезно» подкинул Дёмин, и фамилию Свалов среди других не пропустил. Он был хорошим следователем, и давно понял, кто подослал наёмного убийцу к Полетаевым. Илларион Свалов — родной брат и единственный наследник академика Свалова, умершего пять месяцев назад. Также Курилов выяснил, что внук академика, больной мальчик, только благодаря усилиям родных дотянувший до своего тридцатилетия, тоже ушёл из жизни. Причина — остановка сердца. Больше наследников не было, а кусок, на который претендовал Илларион, был лакомым. Курилов не стал выяснять все подробности, но не надо большого ума, чтобы связать Иллариона с Ольгой и Никитой Полетаевыми.

Илларион Свалов, внимательно посмотрел на Курилова, прищурился. Когда начал говорить, речь была совсем не похожа на мурлыканье большого кота или шипение змеи, с каким он отчитал горничную. Он сказал, чётко и жёстко, сразу переходя к главному:

— Деньги, перевод в Москву, помощь в продвижении по службе. Я не буду тратить время на ненужную вежливость, и хочу, чтобы вы так же чётко ответили мне — здесь и сейчас. А вот этому ваша невеста будет, думаю, особенно рада, — Илларион черкнул в блокноте, вырвал лист и положил его перед следователем.

Курилов не смог сдержать удивления, глаза его округлились, он недоверчиво уставился в блокнотный лист, потом так же недоверчиво посмотрел на собеседника.

— Не ошибаетесь, и это только часть плюшек. Перевод в Москву организую сразу же, как выполните мои условия. Они просты… Я считаю вас умным человеком, вы прочли материалы, которые вам предоставили. Мне надо, чтобы Никита Полетаев был взят под стражу и очень быстро оказался в СИЗО. А там уже… — он умолк, будто прикусив язык, — там уже я сам решу вопрос. Будут какие-то сложности?

— У меня есть время подумать? — Курилов несколько опешил от напора Иллариона Свалова, но тот не дал ему времени задуматься над ответом.

— Подумайте об Оксане. Насколько я знаю, она недавно связывалась с модельным агентством в Москве, если не ошибаюсь, на Кузнецком мосту. И, если я не ошибаюсь, денег на свадьбу у вас по-прежнему нет? Я говорю про хорошую свадьбу, которая понравится вашей избраннице.

— Не ошибаетесь, — Курилов вздохнул. — Перспективы в Москве для меня какие? Что вы можете предложить?

— Есть хорошая вакансия в недавно созданной счётной палате, должность суперхлебная, думаю, вам понравится. С карьерным ростом проблем, думаю, не будет. Вы понимаете, что ваше будущее в ваших руках.

— Ещё вопрос… — порядочность в Курилове боролась с искушением, и он сделал попытку сохранить хотя бы остатки веры в справедливость, — почему вы не хотите поговорить с Полетаевым? Дело, как я понимаю, в наследстве академика Свалова? Может быть, удастся урегулировать этот вопрос не прибегая к крайним мерам?

— Юноша, я предпочитаю решать вопросы кардинально. Нет человека — нет проблемы. А эта проблема может выплыть в любой момент и времени для решения у меня немного. На нотариуса нет рычагов влияния, там человек старой Московской школы, вес в самых высоких кругах очень серьёзный, и репутация соответствующая. Нужно, чтобы Никита Полетаев не явился на слушание завещания.

Курилов вышел от Свалова в двойственных чувствах. С одной стороны, было мерзко, будто вывалялся в грязи, и какая-то его часть возмущалась неприкрытым цинизмом Свалова, своей бесхребетностью и противозаконностью всей ситуации в целом. Но в то же время Курилов чётко осознавал, что если надо будет продать душу дьяволу за то, чтобы Оксана была рядом, он продаст. Что, собственно, он только что сделал. В кармане приятно хрустел конверт с деньгами, как сказал Свалов: «Пока небольшой презент на булавки для любимой». Сумма «презента» равнялась его годовому жалованью, и «булавку для любимой» Курилов купил в тот же день, в самом престижном ювелирном магазине.