Тайна куриного бога

Глава 23

Телефон разрывался надсадным, дребезжащим звуком. В комнату, освещённую гирляндой, мерцающей на небольшой искусственной ёлке, заглянула женщина. Хмыкнув, она сняла трубку, сказала, чтобы подождали. Включив свет, с улыбкой посмотрела на мужа, заснувшего в кресле.

— Володя, Володечка, проснись — с работы звонят. — Потрепала его за плечо, погладила по щеке.

— Котик, я снова проспал Новый год? — сонно пробормотал он.

— Нет. Время ещё одиннадцать, я не хотела тебя будить ещё полчаса, но у судьбы другие планы.

Зевая и потягиваясь, он встал, выгнулся, разминая поясницу, бросил полный сожаления взгляд на уютное кресло. Поговорив по телефону, мужчина вздохнул, положил трубку. Ещё раз вздохнул, посмотрев на празднично накрытый стол.

— Дорогая, меня на работу опять вызвали, боюсь, праздновать будешь одна. — За окном просигналила машина. — Да иду я, иду, — проворчал в сторону окна, торопливо натягивая пальто.

— Володечка, шапку забыл! — всполошилась жена.

— Спасибо! — Нахлобучил шапку и, приподнявшись на носках, поцеловал супругу в щёку.

До морга водитель домчал минут за десять. Войдя, Владимир Семёнович оторопел, губы задрожали, в круглых карих глазах заплескалась обида.

— Это что, шутка такая весёлая? — Он хмуро глянул на следователя, потом кивнул на секционный стол паталогоанатома, где лежал дед Мороз в полной праздничной экипировке: красный халат с белой оторочкой, борода и шапка с белыми капроновыми кудрями. Чёрные ботинки военного образца немного ломали образ

— Семёныч, ну какие могут быть шутки в Новый год? — Следователь — Виктор Курилов — вздохнул. У него на праздник были особые планы: новогодняя ночь с Оксаной, плавно перетекающая из-за праздничного стола в постель. Теперь непонятно, продолжатся ли отношения, Оксана обиделась, и Курилов предполагал, что извинения выльются в кругленькую сумму.

— Убили дедушку, полтора часа до девяносто четвёртого года не дожил. Дело срочное, а тут на дежурстве практикант. Вы уж простите, ну никак без вас.

Второго деда Мороза привезли спустя два часа.

— Да вы что, издеваетесь сегодня?! — Возмутился патологоанатом.

— Семёныч, не ворчите, праздник, сами понимаете, ну и трупы у нас сегодня праздничные, — хохотнул следователь.

— Цинизм вам не идёт, — попенял Владимир Семёнович, — вы слишком молоды для цинизма, юноша.

— Не мы такие, жизнь такая, — Курилов скривился, — ну что там? — Он кивнул в сторону первого трупа.

— Там Новый год, люди за столами сидят, за праздничными, между прочим. К ним дед Морозы приходят, живые, между прочим, и со Снегурочками даже. И ко мне тоже пришёл дедушка Мороз. — Флегматичный, похожий на ослика Иа, патологоанатом поднял со стола пакеты с упакованным в них костюмом деда Мороза и бросил обратно. — На костюме кровь, но не этого красавца, однако не удивлюсь, если этого вот красавца, — он кивнул на стол со вторым дедом Морозом. — Причина смерти — черепно-мозговая травма, нанесённая твёрдым, тупым предметом округлой формы.

— Несчастный случай?

— Нет. Удар нанесён с большой силой, справа, в височную область, как следствие, перелом костной пластины и разрыв височной артерии. Умер мгновенно.

— А ещё что-то есть?

— А ещё что-то будет в отчёте, — патологоанатом брюзгливо поджал губы. — Пока же могу сказать, что дедушка Мороз имел хорошую спортивную форму. Посмотрите сами.

Он откинул простыню и следователь присвистнул: действительно, парень не прост. Поджарый, мускулистый, покрытый шрамами, опасный человек. Был… при жизни.

— Шрамы от пулевых ранений, хорошо обработанные, зарубцевались, — бубнил патологоанатом, — полученные в разное время, на вскидку от восьми до пяти лет назад. Так же имеются шрамы, нанесенные холодным оружием, старые, от восьми до двенадцати лет, всё в отчёте. Возраст — тридцать пять, тридцать семь лет. На мой скромный взгляд, как минимум, спецназ, может, в Афганистане служил.

— Не факт, что в Афгане, — Курилов обошёл стол, рассматривая труп, — или не только там. — Сейчас где угодно можно отметиться. Чечня, Карабах, Северная Осетия. В Преднестровье войнушка знатная была. Я уже молчу про расстрел Белого дома в Москве — три месяца не прошло ещё.

— Ну таких свежих рубцов нет, но с этим будут разбираться криминалисты. От себя могу только сказать, что кто-то долгое время пытался убить нашего дедушку Мороза номер один, но получилось это у простой советской семьи.

— И каким же образом? — пробормотал Курильцев.

— А это вопрос к следователю, а значит к вам, Витечка. Кстати, второй дед Мороз пожиже, помоложе, и умер очень интересно. Один точный удар в основание черепа, кость не задета, минимум крови, бил профессионал, хорошо знающий анатомию. Скорее всего, этот вот, — он кивнул на первого деда Мороза. — Орудие убийства вон в том мешке с вещами покойного, но это тоже криминалистам. Я только могу сказать, что пятна крови на красном костюме первого деда Мороза соответствуют группе крови второго деда Мороза. Точнее вам скажут ваши эксперты. Вам же, Виктор, от меня огромное спасибо за испорченный праздник, — он выпятил нижнюю губу и снова стал похож на обиженного ребёнка, — получилось как в модных ныне фильмах ужасов. Вы не смотрите случайно по новым каналам? Нет? А я вот балуюсь иногда.

— Мало вам ужасов на работе? У вас что ни день, то триллер!

— Триллер, молодой человек, мне супруга устроит. Она сейчас одна дома, и за праздничным столом рядом с ней никого нет. Я волнуюсь, особенно, когда по улице такие вот персонажи бегают. Вы сейчас куда?

— Тоже домой. Криминалисты завтра отчёт предоставят. Свидетелей опросили, подписку о невыезде взял. Соседи ничего не слышали, сами понимаете, новый год. Компания из квартиры на той же площадке видела двух дедов Морозов, сказали, что один на ногах не стоял. Второй — тот что в красном костюме — напротив, был трезв и смешлив, поздравил с праздником. А ведь у меня тоже девушка одна в посте… — гм… — он смутился, — за праздничным столом, не заглянул бы кто на огонёк, — Курилов вздохнул, понадеявшись, что Оксана не обидится, поймёт, что работа у него такая.

Оксана всё-таки обиделась. Когда Курилов пришёл домой, её не было, на зеркале, как в пошлом зарубежном фильме, красным было написано «козёл!», — и ведь не пожалела дорогущей импортной помады? Прошёл в зал, включил свет, сначала оторопел, потом рассмеялся: макушку ёлки вместо традиционной звезды украшала связка надутых презервативов. Вот ведь стерва! Странно, ни от кого другого не потерпел бы таких выходок, но от неё готов был снести всё — за один взгляд, за одну улыбку, за один поцелуй!

Курилов усмехнулся, извиняться придётся очень долго и… очень дорого. Хотя, если подумать, дело с двумя дедами Морозами, убитыми в новогоднюю ночь могло стать очень выгодным. Как минимум на премию, если раскроет.

Он подошёл к телефону, набрал номер, долго ждал, пока ответит межгород.

— Привет москвичам! Смотрю, уже на бровях? — Стараясь перекричать музыку, проорал он в трубку. — Слушай, Санёк, могу тему для статьи подкинуть. У нас тут ЧП, деды Морозы поубивали друг друга. Ну да, «Новогодние разборки дедов Морозов» — тема горячая будет. Сделаешь? Ну какое должен? Вот ты там в столице жлобом стал! Тебе горячий материал для газеты на блюдечке принёс, а ты меня в долги? Тут, скорее тебе меня благодарить надо. Ладно, завтра протрезвеешь, звони, расскажу подробности.

Он бросил трубку, проворчав: «Как был сволочью в школе, так по жизни и не изменился». Но, не смотря на лёгкий осадок после общения со «злейшим другом», предчувствие удачи не покидало.

Курилов прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку и, плеснув себе водки, сказал:

— Ну, за быстрый карьерный рост!

Часы показывали три ночи, в Москве скоро полночь.

— Что ж, буду праздновать вместе с москвичами, — он выпил, налил ещё, включил телевизор, помслушал поздравление президента: «Дорогие россияны», — пробормотал Курилов, вспомнив анекдот про Ельцина, и прибавил звук.