Тайна куриного бога

Глава 29

Каждый раз, когда следователь открывал знакомую папку, вспоминала Дёмина, каюсь, недобрым словом. Прошло ещё два месяца, но следствие так и не приблизилось к разгадке. Уверена, что Курилов не только не знает, кто убил убийцу, но и даже хоть сколько-нибудь правдоподобной версии у него нет.

Устала, следователь вцепился в меня как бультерьер. Эти собаки стали модными недавно, мерзкие, похожие на крыс переростков. С ними даже рядом пройти страшно было, а люди их держали, выгуливали, часто спускали с поводка без намордника.

— Ольга Васильевна, здесь интересный документ — отчёт о смерти ранее судимого гражданина Епифанова, Вячеслава Ивановича.

У меня брови полезли на лоб, я даже представить не могла, о ком он говорит? Нашла в себе силы пошутить:

— Прошу прощения, это ещё один дед Мороз?

— Да уж точно, не Снегурочка, — отшутился в ответ Курилов. — Вспоминайте, восемьдесят шестой год, Вторая Строительная улица, территория филиала СПКТБ «Восток». Вспомнили?

— Такое забудешь… — вздохнула, в который раз мысленно чертыхнувшись в адрес Дёмина: надо было ему вылезти со своей папкой?

Тот случай я будто стёрла, выбросила из памяти. Слишком уж страшно было вспоминать. Я ещё не отошла от инцидента с Лилит, Никита тоже. После поездки на море ещё больше запуталась из-за фотографий Кричащей мумии, пытаясь понять, что со мной не так. Яков Самуилович тогда меня немного успокоил, но всё же вопросов оставалось больше, чем ответов. Тогда же я начала верить в бога, молилась, чтобы больше никто не умер рядом с нами. Но, наверное, молилась как-то не так, или всё-таки коммунисты правы и бога нет?

Никита хорошо закончил второй курс, но очень изменился. Налёг на учёбу, с сокурсниками почти не общался, друзей не заводил, не участвовал в студенческих вечеринках. Переживала не только я, перемены в характере Никиты беспокоили и Люсю с Почти Чеховым, и старшего брата. После второго курса именно Василий предложил поработать руками, освоить рабочую специальность и пойти слесарем на завод. Тут я встала стеной:

— Мальчику надо учиться! — спорила с братом. — Он идёт на красный диплом, в перспективе аспирантура, докторантура. Его статья уже была опубликована в журнале «Вопросы экономики», а это, между прочим ВАКовский журнал.

— Чёт я не пойму, где математика, а где экономика? — Люся была тут же, занималась пирогами, пока мы разговаривали. На столе на законном основании стоял графинчик водки. Почти Чехов довольно ухмылялся — при старшем брате жена ему слова не говорила по поводу спиртного.

— Статья называется «Экономические модели в планировании социалистической экономики». Математика вообще в основе многих наук, Люсенька, — сестра далека была от науки настолько, что вдаваться в объяснения не стала. — Василий, я против. Даже если он будет работать в одну смену, ему всё равно придётся переводиться на вечернее отделение, это как минимум. А, возможно, даже на заочное. Качество знаний сильно упадёт.

Люся разрезала пирог, красиво выложила на блюдо куски и подала:

— Налетайте! А про слесарить я вот что думаю: какой из Никитки слесарь? Он же мозгами не думает, что руки делают. Витает где-то в своих цифрах, сунет руку куда не глядя и отсобачит по локоть. Вот вы как хотите, а я ребёнка не пущу на завод! Пусть лучше руки у него из того места растут, чем вообще без рук будет ходить.

Брат с зятем переглянулись, Почти Чехов пожал плечами — и возразить было нечего.

— Тут Люсьен у меня права, — сказал он. — Ну не работяга Никитка, ни разу не работяга. Максимум, сторожем подработать. Лучше там, где сиди себе, книжки читай — ночь через две.

Никита не возражал, и на следующий день пошёл оформлять документы в Отдел вневедомственной охраны Железнодорожного района. Оформился временно, на два оставшихся месяца каникул.

Направили сына в бригаду, которая охраняла СПКТБ «Восток», на Второй Строительной — есть такой интересный район в Барнауле. Знают о нём немногие, и я тоже не знала, пока Никита не стал там работать. Первый раз несла ему обед, признаюсь, замирала от страха: два ряда каркасных насыпных бараков, окрашенный в традиционно железнодорожный грязно-оранжевый цвет, дощатые покосившиеся туалеты и помойки на задних дворах, между бараками какие-то базы, цеха, склады — место убогое и унылое.

Проходная СПКТБ выглядела как картинка из другого мира: светлое здание с высокими окнами, яркое освещение, фонари вдоль дорожек, ведущих к складам и к производственным корпусам. Обычно Никита встречал меня на крыльце, забирал обед и привычно ворчал: «Мама, ну что ты ходишь, ну я же не маленький, могу обойтись без горячей пищи! Тут чайник есть, холодильник, плитка — всегда можно разогреть». Я всё это понимала, но чем мне ещё заниматься вечером? Готовила еду — супчик, втрое, бегала за свежим хлебом, заботливо укутывала всё это кухонными полотенцами, укладывала в крепкую холщовую сумку и шла к сыну, обычно в девять часов. Туда приходила уже в вечернем сумраке, но назад всё же успевала вернуться до наступления темноты. Благо, летом на Алтае ночи наступают поздно, и никогда не бывает непроглядной тьмы.

В тот день решила поехать на автобусе, чтобы не блуждать по закоулкам возле вокзала. Вышла на пересечении Павловского тракта и Советской армии. Собаки появились тут же, стоило только подойти к началу Второй Строительной улицы. Выбежали с разных сторон, совершенно бесшумно. Я прибавила хода, стараясь не сорваться на бег. Внутри похолодело, в желудке будто завязался узел, подпирая диафрагму, мешая дышать. Не помню, как добежала до проходной.

Никита уже ждал меня на крыльце. Заметив собак, тут же затащил внутрь, в комнату дежурного.

— Мама, последний раз ты вечером носишь мне еду. Я не шучу, это опасно, мало ли что может случиться. И я вместо работы торчу на крыльце, переживая, дойдёшь ты или нет. Мне потом есть не хочется, кусок в горле застревает.

Я кивнула, не в силах говорить. Сын быстро прокрутил телефонный диск и закричал в трубку:

— Дядя Серёжа, дядя Серёжа, тут опять твоя стая выбралась. Маму напугали. Загнать надо, пусть до темноты в вольере посидят.

— Что ж ты кричишь на человека?

— Мам, он глуховат, с ним по-другому нельзя. Бывший военный, после контузии со слухом проблемы. Тут у нас через забор гвоздилка, они передвижные автомастерские монтируют. Посиди немного, сейчас заберёт свою свору.

На щите, над телефоном, замигала лампочка.

— Мам, сигнализация на складе сработала, пойду гляну.

Он выскочил на улицу. Я хотела пойти следом, страх — животный, неконтролируемый, скрутил душу, заморозил сердце.

— Не бойся, — услышала такой знакомый голос. — Не бойся, звери — они не люди, они соблюдают правила.

Я стояла рядом с Арпоксаем, он смотрел на меня серьёзно, взглядом предупреждая от резких движений. В темноте светились глаза, угадывались силуэты волков. Много, кажется, целая стая. Арпоксай зарычал, мягко, переливчато, переходя на всё более жёсткий, угрожающий тон. Из темноты рычали в ответ, но рычание мужчины стало настолько яростным, даже потусторонним, что звери умолкли, огоньки глаз отдалились, послышалось поскуливание. Я почти видела, как волки, поджав хвосты, убегают.

— Смотри, какая луна, — сказал Арпоксай. — Боги смотрят на нас.

Запрокинув голову, увидела круг света и не сразу поняла, что это фонарь. Между дорожкой и приземистым зданием склада, где сработала сигнализация, собаки катали огромную куклу, как мне показалось сначала. Они, рыча, отбирали друг у друга добычу, рвали её, куски материи оставались в зубах животных, летели по сторонам. Напротив, примерно в паре метров от собак, увидела сына. Никита остолбенел, встряхнулся только услышав забористый мат из темноты. Я кинулась к сыну, забыв о собаках, мне надо было спасти его, закрыть от страшных зубов, пусть даже ценой собственной жизни! Сделала несколько шагов и остановилась — передо мной лежал человек, казалось, что голова почти отделена от тела, кровь повсюду, и окровавленные собачьи морды, на которых, при виде хозяина, появилось виноватое выражение…

Подбежал человек в камуфляже, как потом выяснилось, тот самый дядя Серёжа с соседнего объекта.

— Отойдите, не смотрите на это, — закричал он. — Никита, уведи женщину, что стоишь столбом? Дозор, Найда, Черныш! Ах вы сволочи, а ну-ка ко мне… Что натворили, что натворили…

В себя приходила уже в комнате дежурного. Милиция, скорая, снова нашатырный спирт на ватке возле носа. Собаки растерзали человека, пытавшегося вскрыть склад. Никита, выбежав из дежурки, встретил его уже с ящиком в руках. Увидев сторожа, человек бросил добычу и вытащил нож. В этот момент появились собаки.

Домой меня отвезла милиция. На следующее утро я устроила скандал сначала Никите, потом в отделе кадров. Помню, что швырнула заявление об увольнении сына в лицо кадровичке. До сих пор иногда со стыдом вспоминаю этот момент своей жизни, но, случись с моим сыном подобное ещё раз, я бы поступила так же. Хотя картину того, как звери рвут человека, постаралась забыть…

Внимательно посмотрела на Курилова.

— Вы правда полагаете, что я запомнила имя-отчество? — Спросила его с раздражением. — На моих глазах человека разодрали собаки, в клочки. Вы понимаете, человека?! — Я уже кричала, не замечая этого. — Человека разодрали собаки, да, на моих глазах, и на глазах моего сына. Но я здесь причём? Собаки не мои, я не натравливала, и как, скажите на милость, та ситуация связана с убийством человека в моей квартире? Вы ничего не путаете, уважаемый? Как?..

— А вот это мы и хотим выяснить. Тут ещё один интересный случай задокументирован. Ваш ребёнок в шестилетнем возрасте выбежал на дорогу. Машина была без тормозов и чудом остановилась. На спуске… обратите внимание — чудом. Без тормозов.

— Вы случайно не экстрасенс? — Я постаралась успокоиться. — В чудеса верите? Разве что-то может случиться благодаря чуду?

— Вот, Ольга Васильевна, вы прямо подвели наш разговор к главной теме. Чудес не бывает, как правило, их организовывают люди. Кто-то организовал убийство, очень смахивающее на чудо, в вашей квартире, а здесь я вижу ну просто чудесную остановку несущегося с горки грузовика, сказал с нажимом Курилов, мысленно поблагодарив Загоруйко за хорошую работу — свидетеля той давней аварии нашёл именно он.

Документы в папке оказались более чем интересные. Досье на Ольгу Полетаеву, собранное тщательно и кропотливо, документы интересные, но ясности в текущее расследование не добавили. Ни один случай не попадал под статью, с точки зрения закона всё было настолько гладко, что претензий к Полетаевой не возникло ни тогда, ни сейчас. Хотя, информация не лишняя, надо проверить.

Папкой занимались все — и сам Курилов, и оперативники, но свидетеля того давнего происшествия нашёл именно Загоруйко. Потом он рассказывал, что водитель сразу вспомнил и мальчишку, и его мать, и волшебную остановку.

— Я тогда ментам… простите, милиционерам не стал рассказывать. Мало ли что со страху привидится?.. Но вот своими детьми клянусь, я видел кого-то, когда машина встала. Как будто мужик остановил, здоровый такой чёрт, под два метра ростом. Семитонный грузовик, а он его будто пушинку держал, пока мать ребёнка на тротуар не выдернула.

— А потом что?

— А потом грузовик покатился немного и упёрся в кирпичи. Там на земле лежала куча, что-то строить собирались.

— Вы не помните, как он выглядел?

— Я себя тогда не вспомнил бы, вся жизнь перед глазами пронеслась! Думал, задавлю пацана, век потом не отмоюсь, сидеть не пересидеть! У меня тогда седая прядь появилась, вот, смотрите, — шофёр нагнулся, показал Ивану Загоруйко белую прядь в совершенно чёрной шевелюре. — А ведь молодой был тогда…

Курилов внимательно выслушал опера.

— Итак, что у нас имеется? Соседка испугала ребёнка, тот побежал от неё, едва не погиб, но на помощь пришёл человек очень высокого роста. Соседка тем же вечером погибла при, казалось бы, бытовых обстоятельствах. Если бы подростки не видели нашего неуловимого «баскетболиста» на площадке, можно было бы списать на стресс, но здесь уже второе упоминание этого человека. Остаётся выяснить, кто он такой. И выяснять это будем у Ольги Полетаевой.

— И как ты это будешь выяснять? — Поинтересовался Загоруйко. — Кремень баба. Вроде интеллигентная, деликатная, но слова лишнего не скажет.

— Попробовать всё равно стоит. Старшую сестру, Людмилу Полетаеву, я отмёл сразу. Словоохотлива, камня за душой не держит, выкладывает всё, что знает и не знает. Будь она знакома с нашим таинственным гостем или же, что-то слышала о нём — от сестры, например, давно рассказала бы. Невеста сына тоже ещё тот мотылёк — чуть что — в слёзы. Она вообще не причём здесь, она просто мотив для визита Ухватова. А вот Ольга да, вот просто нутром чую, что она знает, кто убил. Не я буду, но расколю!

— Кстати, — задумчиво потирая подбородок, сказал Загоруйко, — ты не обратил внимание, что она совершенно не боится? Когда человек не виновен, у него нет страха.

— Или когда уверен, что разоблачение не грозит в принципе, — парировал Курилов.