Ты снилась мне

Пролог

Для осени этот вечер был слишком теплым, даже редкие порывы ветра хоть и дышали терпким запахом прелой, умирающей листвы, но ласкали лицо мягкими, нежными ладонями. Екатерина Вершинина шла привычно яркими, освещенными улицами города, где даже в десятом часу вечера еще гуляли влюбленные парочки и спешили из торговых центров одинокие прохожие. Она тоже была одна, возвращалась с вечерних занятий в университете.

Наверное, лет с пятнадцати Катя хотела получить юридическое образование и работать следователем. Когда в восьмом классе к ним в школу пришел учиться Василий Ивлев и они подружились, то и его она смогла убедить в том, что это самая лучшая и интересная профессия.

Она никогда не задумывалась, почему из всех девочек в классе Ивлев обратил внимание именно на нее. Сел рядом с ней за парту, носил ее сумку с учебниками, провожал домой. Вместе они делали домашние задания, готовились к контрольным работам, гуляли в школьном парке. Катя рассказывала Василию о прочитанных книгах, объясняла ему непонятные моменты в учебных темах. Над ними никто и никогда не смеялся, наверное, потому, что Вася Ивлев был неподходящим объектом для насмешки.

Его отец был военным, вместе с семьей объездил половину страны, служил в гарнизонах от Калининграда до Владивостока, теперь же в звании полковника поселился в их городе, служа военкомом. Василий был младшим из трех братьев Ивлевых. Рослый и крепкий, он обладал блондинистой шевелюрой, голубыми глазами и совершенно неотразимой улыбкой. Ему очень повезло, по каким-то, видимо, генетическим, причинам его миновала подростковая прыщавость, кожа его была свежа и чиста, как впрочем, чистым и свежим всегда был и он сам. Мальчики ценили его за спортивные достижения, девочки заглядывались в его сторону, но безуспешно. Ему была интересна лишь она, его постоянная подружка Катя Вершинина.

Он поддержал Катю, когда разбились на автомобиле ее родители и она осталась с бабушкой, единственной родственницей. Бабушка прожила еще два года, через четыре дня после выпускного вечера она тихо умерла во сне, отправляясь вслед за сыном и невесткой, которых очень любила. На выпускном вечере Вася впервые поцеловал Катю. Она так и не поняла, нравятся ли ей поцелуи, эти влажные прикосновения чужих губ. Хотя какой уж чужой был Ивлев? Он был свой, знакомый и понятный.

Вместе они готовились к поступлению в университет. Катя всегда училась хорошо, она много читала, ей нравилось узнавать новое, любая информация делала ее жизнь интересней. Васю она попросту натаскивала, так как ему учеба давалась с трудом, ум его не был острым, а реакция не отличалась быстротой. Он всегда слушал свою подругу с таким выражением породистого лица, будто она открывала ему новые, невиданные им доселе грани этого мира. Они поступили вместе и все пять лет учебы Катя помогала своему другу в подготовке к экзаменам и зачетам, в написании курсовых и рефератов, потом писала две дипломные работы, за себя и Василия. Когда до сдачи работ оставалось десять дней, ей совершенно случайно потребовалось раньше обычного вернуться из библиотеки домой, в свою трехкомнатную квартиру, в которой иногда оставался ночевать ее друг.

Она зашла в квартиру, прикрыла входную дверь и тут же услышала скрип кровати и стоны, доносящиеся из спальни. Тихо прошла к приоткрытой двери и увидела Ивлева, лежащего на первой красавице курса Ларисе Тюменцевой. Василий вдруг дернулся и зарычал, быстро двигаясь, Лариса громко простонала, обнимая ногами его обнаженное тело. Катя отошла от двери и стояла, не в силах о чем-то думать. В спальне заговорили:

— Надо вставать, через пару часов Катерина нагрянет.

— Как ты можешь с этой бледной молью, с этой серой мышью рядом находиться? Вы спите вместе?

— Нет, что ты! У меня не хватит мужества на это, еще стошнит, чего доброго. К тому же, я человек благородный, жениться на Катюхе не собираюсь, да и кому она нужна, заучка бледная. Так, иногда целуюсь для практики.

— И целоваться прекращай, со мной практикуйся. Когда ты скажешь этой мыши, что мы с тобой женимся?

— Сразу после защиты, сейчас не могу. Говорю же тебе, что человек я благородный. А Катька одинокая, мне всегда было ее жалко. Если скажу ей сейчас, что бросаю ее, то она не станет и дипломную защищать, останется без образования, пойдет по наклонной от отчаяния. Она в меня влюблена страшно, со школы неравнодушна. С самого первого дня, как я пришел в их класс, она прилипла ко мне и все таскалась за мной хвостиком. Не хочу быть причиной ее неудачной жизни. Потерпи немного, Лара, осталось полтора месяца и я весь твой.

— Ты и так весь мой.

В спальне раздались звуки поцелуев, шорохи, голос Ивлева:

— Пойдем, я тебя провожу, погуляем немного.

Хлопнула входная дверь и Катя бессильно опустилась на пол в крошечной кладовке.

Когда часа через три Василий вернулся в квартиру, она успела сменить постельное белье и отправить прежнее в стирку, собрала вещи своего друга в спортивную сумку, скопировала его дипломную работу на флэшку и удалила из компьютера все упоминания о ней. Ивлев прошел из прихожей в комнату, наклонился, обнимая ее и целуя в шею.

— Давно пришла?

Катя развернулась на стуле и холодно посмотрела на него.

— Давно.

Он улыбнулся своей неотразимой фирменной улыбкой:

— Ты что, котенок, устала?

— Я не котенок и нет, я не устала. Сейчас изучала цены на дипломные работы в Интернете. Получается, от тридцати до ста тысяч. С тебя я возьму по среднему показателю, вот банковские реквизиты, перечислишь на счет пятьдесят тысяч и я отдам тебе флэшку с твоей дипломной работой. В компьютере никаких данных по ней ты не найдешь, я все почистила. В прихожей стоит сумка с твоими вещами, я вроде бы ничего не забыла, но ты можешь проверить. Верни мне ключи от квартиры и уходи.

Выражение глаз Василия Ивлева менялось от недоуменного до злого, он наклонился к Кате и язвительно прошипел:

— Вот, значит, как! Смелая стала, моль безродная? С чего бы это, другого дурака нашла, которого не тошнит рядом с тобой?

Катя холодно усмехнулась:

— Лучше уходи прямо сейчас, чем больше ты скажешь мне гадостей, тем дороже будет стоить твоя дипломная работа. Этак и на все сто тысяч наговоришь. За меня не беспокойся, не пропаду и не покачусь по наклонной из-за любви к тебе, красивому и благородному.

Лицо Василия дернулось, он стиснул зубы, вынул из кармана куртки связку ключей, бросил ей на колени, развернулся и вышел. Хлопнула дверь, Катя встала и закрыла ее на все запоры, а на следующий день и вовсе поменяла замки на новые.

Деньги Вася перечислил через два дня, защищались они в разное время, поэтому в следующий раз увиделись лишь через три года, совершенно случайно столкнувшись в торговом центре. К тому времени Василий женился на Ларисе, ее отец, какой-то крупный чиновник в областном правительстве, пристроил дочку и зятя туда же, в юридическую службу. За три года Василий немного раздался в плечах и приобрел осанистый, важный вид. Они с Катей лишь на мгновение встретились взглядами и разошлись, словно никогда и не были знакомы. Позднее Катя раза два слышала от своих коллег, что с Ларисой они живут, постоянно изменяя друг другу, но отчего-то не разводятся, хотя детей пока не имеют. Как это ни странно, но ей были совершенно безразличны и эти слухи, и сама встреча с Ивлевым.

Катя три года отработала следователем в районном отделении полиции, потом ее заметил кто-то из Следственного комитета и ее пригласили работать туда. За это время она поступила в тот же университет на вечернее отделение экономического факультета, сразу на третий курс и уже готовила дипломную работу по специальности.

Личной жизни как таковой у нее не было, только работа и учеба. В тот день, когда ей стало известно об истинном отношении к ней Ивлева, она долго сидела перед зеркалом и была вынуждена согласится с тем, что действительно, ее внешность не была яркой и интересной. Она никогда не уделяла себе много внимания, не пользовалась декоративной косметикой, носила одежду скромного покроя и спокойных тонов. И хотя черты ее лица были правильными, а глаза и вовсе насыщенного голубого цвета, для себя она решила, что рассчитывать на большое женское счастье с такой внешностью ей не приходится.

Она не принимала приглашений на свидания, не ходила ни с кем в кафе и рестораны, отныне и навеки подозревая в мужском к ней интересе поиск какой-нибудь выгоды или необходимости.

Вчера днем к ней в кабинет зашел следователь Илья Порошкин, преподнес крупную розу на длинной ножке, мило поболтал ни о чем и пригласил в ресторан, будучи между тем окончательно и бесповоротно женатым на дочери какого-то начальника из прокурорских. Катя отказалась, сетуя на страшную занятость. Сегодня Порошкин снова зашел к ней, опять с розой, принялся о чем-то рассказывать, но Катя совершенно невоспитанно перебила его, прямо спросив о цели таких настойчивых визитов. Порошкин засмеялся, похвалил ее острый ум и деловитость и признался, что хлопочет о местном авторитете Рафике Кургиняне, дело которого о крупном мошенничестве расследовала Катя. Илье хотелось бы убрать из него некоторые документы, заменив их на другие. Катя попросила его выйти и впредь не мешать ей работать, а розы засунуть себе в задницу по самые гланды, не срезая шипов.

Сейчас, шагая с вечерних лекций, она брезгливо вспоминала об этом, на душе было отчего-то горько и беспокойно. По привычке пройдя между оградой детского сада и небольшой автостоянкой, Катя вышла к своему дому. Здесь было безлюдно и лампочка этим вечером почему-то горела лишь под козырьком последнего подъезда. В серой мгле смутно угадывались очертания стен и детской площадки, Катя вздрогнула, когда прямо перед ней выросла мужская фигура. От мужчины пахло пивным перегаром, немытым телом и плохим табаком, голос его был наглым и развязным:

— Че, гуляешь по ночам, цыпа? Не бережешь себя, а зря. Ты говорят, еще в целочках ходишь, мы вот ждем тебя с братвой, хотим проверить.

И он мерзко захихикал. Кате показалось, что вечер сразу стал холодным, когда рядом с первой выросли еще четыре мужских фигуры, плохо различаемые в далеком свете фонаря. Один из мужчин шагнул к ней, схватил за плечо, второй рукой больно сжимая грудь. Судя по всему, это ему понравилось. Кто-то из них шепеляво и манерно проговорил:

— Тащим к столику ее, пацаны, там разложим и лишим ее девства.

— Ага, пять раз! — похабно загоготал еще один. Ей показалось, что впереди, метрах в двадцати, за кустами, светится огонек сигареты. Катя изо всех сил ударила стоящего рядом насильника ногой в промежность и двумя пальцами со свежим маникюром резко ткнула в темноту, туда, откуда слышался голос.

Скорчился, взвывая, тот, что стоял рядом, а из темноты раздался громкий вопль:

— А-а-а! Бляжья мать, курва! Она мне глаза вырвала!

Катя бросилась в сторону, но блеснула сталь, в боку стало жарко и потекло что-то горячее. Ее развернули и с сиплым хеканьем ударили в живот, там тоже стало больно и горячо. Она упала, чей-то тяжелый ботинок врезался ей в лицо, хрустнул нос, сбилось дыхание от заливающей горло крови, а ее все били в спину, шею, в бок. Через жуткую, невыносимую боль вяло пробилась мысль:

— Пусть лучше так, чем то, что они для меня приготовили.

А потом ее не стало.