Ты снилась мне

Глава 30

Княгиня Шереметьева, личный секретарь Императора, шла из архива, в котором находилась с утра, разыскивая некоторые документы для Государя. Она вошла в приемную и протянула руку, чтобы постучаться в дверь императорского кабинета, как оттуда, на ходу поправляя подол изрядно помятого платья, выплыла одна из придворных дам, рыжеволосая, раскрасневшаяся и довольная. Она молча прошла мимо Екатерины, забыв закрыть за собой дверь, дерзко и вызывающе взглянула на нее. Катя поморщилась, кашлянула и вошла в открытую дверь. Годунов застегивал пуговицы на рубашке, увидев ее, отвел глаза.

— Я принесла вам нужные документы, Ваше Величество. Пояснительная записка внутри папки.

Она положила бумаги на стол и развернулась к выходу.

— Подождите, Екатерина Алексеевна. Хочу извиниться перед вами. То, что вы видели…

— Я ничего не видела, Ваше Величество. Вам я не судья, это ваше дело.

Она помолчала и добавила:

— Жениться вам надо, Ваше Величество. Поищите хорошо, найдите подходящую женщину и женитесь. Поверьте, далеко не все жены предают своих мужей, даже если их мужья — Императоры.

Годунов печально усмехнулся:

— Вы, как всегда, прямолинейны, княгиня. А любимую женщину я давно уже нашел, только она не пойдет за меня замуж, я ей не нужен. А другую я не хочу.

— Так вы уже спрашивали ее, любит ли она вас и станет ли вашей женой? Вы хотя бы ухаживали за ней? Приглашали на свидания, дарили ей цветы, милые безделушки? Нет? Вижу, что нет. Действуйте, Государь, иначе ничего не изменится.

Она вышла из кабинета, закрыв дверь, а Годунов все стоял, раздумывая.

Через день он, забирая у нее поступившие письма, спросил:

— Вы давно были в театре, Екатерина Алексеевна? Сейчас многие говорят о новой пьесе, смотрели?

— Нет, ваше Величество, в театре я не была давно, но о новой пьесе наслышана.

— Значит, сегодня вечером идем знакомится с этой пьесой. Будьте готовы к шести часам, я за вами зайду.

Император бодро пошел к себе в кабинет, Катя в недоумении смотрела ему вслед, потом пожала плечами и склонилась над бумагами.

Время, прошедшее со дня смерти мужа, слегка притупило боль от его потери. Она порой уходила в Белоярск, к сестре Наташе, с удовольствием встречалась с супругами Апухтиными. Несколько раз ее приглашали на городские праздники, она всегда принимала эти приглашения, но ночевать в Белоярске не оставалась, у нее не было сил на то, чтобы провести ночь там, где еще недавно с ней рядом был Максимилиан. Поэтому даже поздними вечерами она уходила скорым ходом в свои покои во дворце, либо в столичный дом Шереметьевых. Дети не забывали ее, кто-нибудь из них обязательно два-три раза в неделю прибывал во дворец или жил в доме. Встретились они и с Богиней Макошью, когда Екатерина посетила ее капище. С сожалением смотрела на нее всевидящая Мать.

— Не держи его, девочка, отпусти. Не знаю, кто сделал вам такой подарок, но одиннадцать лет, прожитых с любимым человеком, это немало. За это время твой муж вырастил детей, хорошо воспитал их. Может быть, это и было причиной его возвращения? Не знаю, не могу сказать точно. А твой путь еще не окончен.

— Я понимаю, Мать всевидящая. И уже отпустила Максимилиана, но перестать любить его не в моих силах. Он любовь всей моей жизни, нам не хватило бы и тысячи лет. Я смогу жить без него, вот только это совсем другая жизнь, в ней холодно.

— Нет ничего вечного в любом из миров, холод тоже когда-нибудь закончится.

Пьеса, вопреки опасениям Кати, не была скучной. Какая-то переделка из итальянских пьес, похожая на «Слугу двух господ». Актерский состав был хорош, костюмы сшиты со вкусом и выдумкой, на декорации денег тоже не пожалели. В Императорскую ложу пришел лишь Алексей Вяземский, разговор состоялся сугубо светский, то есть ни о чем, затем Глава Тайного приказа пожелал им хорошего вечера и ушел. В антракте Екатерина не стала выходить из ложи, им с Государем принесли холодный морс и фрукты и они заняли это время разговором. Говорил больше Годунов, но не о работе и не о государственных делах, а вспоминал детство, описывал свои шалости, смеялся над ними вместе с ней и недоумевал, как терпели его пакостливую натуру бедные родители.

После спектакля они прогулялись по ночным улицам, Император проводил Катю до ее дома, на прощание прикоснулся губами к ее пальцам и вручил небольшой букетик фиалок.

Еще через три дня он, жалуясь на то, что слишком много времени проводит за рабочим столом и скоро разучится ходить, пригласил ее на прогулку по самому большому столичному парку. Катя подумала и согласилась, ей тоже хотелось пройтись на свежем воздухе. Гуляли они до позднего вечера, обедали в небольшом ресторанчике с открытой верандой. Погода стояла теплая, легкий ветерок пробегал по зеленой листве и раскачивал стебли цветущих лилий и роз. Посетители с любопытством поглядывали на Императора со спутницей, но они оба не обращали ни на кого внимания. Взрослые люди, они не придавали значения таким мелочам.

С тех пор так и повелось. Как только Император уставал, он приглашал личного секретаря и они вдвоем отправлялись то на небольшой пикник, то на прогулку или на совместный ужин. Порой Годунов преподносил ей небольшие подарки — цветы, коробочки редких конфет, фигурки забавных зверушек.

Прием в честь дня рождения Императора должен был продолжиться обедом и большим балом. Дворцовая модистка предложила Кате по этому случаю платье, которое придумала и сшила не по заказу, а по собственному желанию. Верхняя часть платья была из серебряной ткани, вышитой редкими голубыми васильками, а нижняя — из многослойного белого шифона. Платье ей понравилось, оно делало ее совершенной красавицей, освежало, подчеркивало изящество обнаженных плеч, белизну и нежность кожи. Серые глаза ее, казалось, смотрели с мягкой улыбкой, колье и серьги из бриллиантов завершали картину своим сиянием.

Гости поочередно произносили здравицы Императору и преподносили подарки, потом именинник встал и произнес ответную речь:

— Благодарю вас всех за добрые слова, за прекрасные подарки. Я тоже готовился к этому дню, потому что именно к нему приурочил важнейшее событие своей жизни. Сегодня я решил сделать предложение женщине, которую люблю уже много лет.

Гости зашептались, некоторые дамы принялись поправлять прически и строить Императору глазки. А он продолжал:

— У меня всегда было мало надежды на ее взаимность, но одна моя умная знакомая дама посоветовала мне рискнуть. Поэтому я спрашиваю сейчас, в этот день, в надежде получить самый главный подарок — согласие любимой.

Он подошел к Кате с небольшой коробочкой в руке, опустился перед ней на колено, поднял голову и, волнуясь, спросил:

— Екатерина Алексеевна, согласны ли вы стать моей женой и прожить со мной вместе до самого окончания жизни?

Ошеломленная Катя молчала, глядя на Императора у своих ног. Темные глаза Годунова с надеждой смотрели на нее, все больше наполняясь горьким отчаянием. И она решилась, протянула ему руку и сказала «Да!» В одно мгновение он надел ей кольцо на палец, поднялся, держа ее руку у своего сердца и ликующим голосом произнес:

— Она сказала мне «Да!». Вы слышали, она согласилась стать моей!

Повернулся к ней, благодарно сверкнув глазами, обнял за плечи и шепнул:

— Прямо сейчас — к Макоши!

И открыл переход. Надо было видеть, как была удивлена Пряха Судеб, как смеялась, глядя на них.

— Годунов! До самой последней капли крови — Годунов! Это надо же, уговорить Екатерину Шумскую, добиться ее согласия! Всякое предполагала, но не это! Хотя так еще лучше! Совет вам да любовь!

И тонкая вязь орнаментом украсила их запястья. Не думала Катя, что когда-нибудь у нее еще будет такая ночь. Что Владимир Годунов, дерзкий, жесткий, холодный может целовать так нежно. Что он знает такие слова, которые кружат голову, а его руки умеют ласкать ненасытно и жадно, утверждая власть над ней.

— Пообещай мне, Катенька, душа моя, что никогда не оставишь меня, не бросишь, что бы не случилось.

— Обещаю.

Два дня супругов Годуновых не мог видеть никто. В первое же утро Император заказал на кухне две корзины с провизией, прихватил с собой полотенца с одеялами и, взяв за руку молодую жену, исчез в скором переходе. Они вышли возле круглого озера с лазурной водой и песчаными берегами. Вокруг росли экзотические деревья, которые Катя не видела никогда раньше, вперемешку с пальмами и густым кустарником. Отправив корзины в тень, муж быстро разделся, сбросив одежду на песок, и не стыдясь собственной наготы, побежал к озеру.

— Катя, догоняй!

Добежал до воды, обернулся. Екатерина стояла, улыбаясь и глядя на него.

— Ах так! — он вернулся к жене и принялся раздевать ее, между делом целуя во все местечки, куда попадали его губы. Раздел, подхватил на руки и побежал к воде. Они долго плавали на перегонки, плескались водой, потом принялись карабкаться на скалу, возвышающуюся над озером. Кате карабкаться надоело и она просто взлетела на вершину. Ей понравилось, когда муж с изумлением на лице высунулся из под края скалы, добравшись до своей цели и увидел ее, спокойно сидящую на камне в ожидании его. Засмеялся: — Можно и так!

Они посидели, разглядывая безбрежную красоту вокруг. Тропический лес, куда ни кинь взгляд. Это был личный остров Императора, чародейством закрытый от других людей. Потом они, взявшись за руки, прыгнули со скалы в озеро. Катя в восторге, затаив дыхание, летела вниз, они столбиком вошли в воду и стали подниматься к ее поверхности. Владимир подхватил ее сильными руками и вылетел вместе с ней, шумно дыша и смеясь, любуясь на нее, мокрую и довольную.

Они ели, постелив одеяла на песке. Муж поджаривал колбаски на прутьях над углями прогоревшего костра и подавал ей на тарелке, вместе с огурчиками и зеленью. Пили горячий чай из зачарованной колбы вместе с заморскими конфетами и сушеными фруктами. После обеда нежились на солнце, лежа на полотенцах, опять купались, целовались. Глаза Владимира становились темнее ночи, он обвивал ее руками, тесно прижимая к себе. Его ладони скользили по ее коже, губы нежно и требовательно целовали каждую частичку ее тела. Для него не было слова «нельзя», она принадлежала ему, которому можно было все. Он слишком долго ждал ее, теперь наступило время исполнения его желаний.

Ночью южное небо казалось черным бархатом, низко растянутым над землей. Яркие, крупные звезды сияли, разглядывая мужчину и женщину, смотревших на них. Мужчина не отпускал узкой женской руки, будто боялся, что женщина может улететь от него к звездам.

Они вернулись через два дня, шагнув из перехода прямо в свою спальню. Помылись в ванной, поужинали и крепко уснули, обнимая друг друга. Свадебный пир назначили через неделю, чтобы оставалось время собрать гостей, а пока окунулись в работу. На стол Императору лег проект нового Имперского Судебника, разработанный Екатериной Годуновой. Император удивился, но для жены нашел время и с проектом ознакомился. Через два дня за обедом спросил:

— Я понимаю, Катя, ты много работала над проектом Судебника, но что за крамольные статьи ты ты предлагаешь в него ввести? Равенство всех подданных Империи перед законом? А ничего, что ты выступаешь против традиционной системы наказаний? Ломаешь судебную систему? Простой народ никогда не имел тех же прав, что имели дворяне. Император и его семья и вовсе неподсудны. Люди неодинаковы по своему положению и не могут пользоваться одинаковыми правами, у них и обязанности разные.

Екатерина спокойна пожала плечами.

— Я это понимаю, Володя. Но все когда-нибудь меняется. Ты просто не заметил, что стал перестраивать многое в государстве, а под эти перемены нужно менять многое другое, в том числе и правовую базу. Ты доверяешь ответственные посты людям, не имеющим титулов, но обладающим умением работать с отличным результатом. Но в том случае, если кто-нибудь из этих людей по какой-то причине нарушит закон, то будет наказан более жестко, чем человек с титулом, сделавший то же самое. Как такое возможно? А право Императора, по которому ты можешь наказывать или миловать своей волей, не считаясь с законом? Думаю, необходимо ограничить его, исключив особо тяжкие преступления. Хотя, признаюсь, акты милосердия нужны и могут быть рассмотрены в отдельном порядке.

Годунов прищурил темные глаза и едко спросил:

— А лишить меня всех прав не предлагаешь? Что тебя потянуло лезть в эти мужские дела? Не можешь жить спокойно? Катя, чего тебе не хватает? Не можешь сидеть без дела — займись благотворительностью, поезжай на какие-нибудь ваши бабские посиделки, в конце концов. Мне нужна жена, а не политический деятель! Прекрати лезть не в свое дело!

Белая, как мел, Екатерина не сводила с мужа больших глаз и молчала, будто увидела что-то знакомое в его чертах. Император встал, раздраженно откинул в сторону салфетку и вышел из столовой. Его жена не пришла после обеда на секретарское место, а вечером он не застал ее в их покоях. Во дворце ее тоже не было. Владимир не находил себе места, уговаривая себя не искать Катю, дать ей время остыть и передумать. Он не хвалил себя за все, что наговорил ей, но искренне считал, что его жена влезла на мужскую территорию и лучше решить все сразу и окончательно. Он лег спать один. Спал плохо, постоянно просыпался и думал о том, где сейчас его жена и чем она занимается. Завтракать он не стал, лишь выпил чашку чая.

Три дня он счел достаточным временем, чтобы любая женщина могла одуматься и вернуться к мужчине, с которым ей хорошо. А Кате было хорошо, так же, как и ему с ней, он был в этом уверен. Подумал, что она ждет его уговоров и ушел в Белоярск. В Белоярске ее не было и Годунов, сделав вид, что просто интересовался делами в городе, озадаченный, вернулся во дворец.