Ты снилась мне

Глава 8

В Варяжской Академии проходил день открытых дверей, когда желающие обучать своих детей родители прибывали вместе с ними для ознакомления с условиями учебы. Профессор Бернс, стоя у входа в Академию, наблюдал за родителями и их чадами. Девочек, желающих обучаться, было немного, в основном интерес к учебе проявляли мальчики. Ланселот обратил внимание на трех человек. Мужчина в годах, по всей видимости, высокого положения, в чем-то убеждал мальчика, стоявшего рядом с молодым, похожим на старшего, мужчиной. Он подошел, интересуясь, не нужна ли им помощь, ответы на их вопросы. Старший мужчина представился:

— Я князь Андрей Алсуфьев, это мои сыновья, старший Иван и младший, Егор. Рассказываем Егору об Академии, но он пока не решается на учебу.

Бернс улыбнулся:

— Ничего страшного, у него есть время подумать и принять решение, пусть пока присмотрится, я вам помогу. Сам я преподаю в Академии боевую магию, артефакторику и зельеварение, могу рассказать об этих дисциплинах.

Более часа профессор рассказывал Алсуфьеву-младшему о своих занятиях, провел его по классам, ответил на вопросы. Старший князь был доволен, а Иван оставался по-прежнему мрачным и замкнутым.

— Вы меня извините, Ваша Светлость, это не мое дело, но ваш старший сын здоров? — решился спросить Ланселот.

— Спасибо за ваше беспокойство, профессор, но Иван здоров. Вот только уже больше двух лет он мучается мыслями о потере своей жены, никак не может забыть. Он очень любил Арину, ей оставалось немного времени до родов, когда она отправилась переходом в наш летний дом, но так и не появилась в нем. В это время случились какие-то непонятные магические нарушения и жена Ивана просто исчезла. Он не верит, что она погибла, хотя ясно, что если бы Арина осталась жива, то давно уже нашла бы дорогу домой.

Ланселот побледнел и тихо сказал князю:

— Не хочу вас расстраивать, но возможно, я пролью свет на судьбу вашей невестки. Давайте пройдем ко мне, разговор будет долгим.

У себя в квартире он рассказал о находке в лесу возле озера беременной молодой женщины, о принятых родах, о смерти матери. Не утаил, что принял рожденного ею сына в свой род и выдал его за их с Екатериной Шумской ребенка.

— Я не знаю, где теперь она и Андрей, ее исчезновение было скорым и в этом моя вина, папка с ее данными исчезла, я не знаю, где ее искать. У вас есть большие возможности узнать, куда она могла отправится. Но вначале я советую сходить на могилу погибшей женщины, ваш сын сможет определить, Арина ли это.

— Андрей? Мальчика назвали Андреем? Это удивительно!

— Имя ребенку давала Екатерина, оно показалось ей самым подходящим.

Они почти сразу переместились к озеру и прошли к могиле. Иван, волнуясь до дрожи в руках, встал на колени рядом с невысоким холмиком, положил на него ладони и замер, выпуская силу. Прошло несколько минут и лицо его исказилось от жестокой муки. Он обхватил могилу руками и простонал:

— Ариша, любимая, жена моя!

Потом они сидели в доме у озера и Ланселот снова пересказывал эту печальную историю. По всему выходило, что Арину Алсуфьеву выбросило в эти места, она долго блуждала, не силах найти дорогу, обессилела от усталости и голода и чудом попалась на глаза Екатерине.

— Я не смог ее спасти, вы уж меня простите, это было выше моих сил. А она не успела сказать, кто такая. Единственное, что мы могли, это помочь ребенку. Найдите Шумскую и убедитесь, что Андрюша ваш сын и внук. И дайте мне знать, где сейчас Екатерина, я должен извиниться перед ней.

Двое мужчин, один молодой, другой старше, стояли в дверях гостиной и смотрели на молодую женщину, играющую с маленьким мальчиком. Они попросили прислугу воздержаться от доклада о своем прибытии. Молодая женщина, ласково разговаривая, показывала мальчику два пальца и говорила:

— Посмотри, Андрюшенька, вот два пальца. Запомни, два. А вот твои пальчики, покажи мне два своих пальчика! Правильно, умница ты мой, молодец! А вот два цыпленка, два, запомни. Они хотят играть с тобой, ты им нравишься.

И она принялась играть с ребенком, нежно щекоча его мягкими, сшитыми из ткани цыплятами. Мальчик заливался радостным смехом, размахивал ручонками, пытаясь поймать шустрых цыплят. Играя, он повернулся к двери и Алсуфьев Иван не сдержал стона. Ребенок был так похож на него и на деда! Екатерина развернулась, брови ее удивленно поднялись. Она прижала к себе малыша, вставая с ковра.

— Кто вы, господа и зачем вы здесь?

Андрей Алсуфьев, придержав сына, прошел в гостиную и представился:

— Я князь Алсуфьев, это мой сын Иван. А на руках у вас наш сын и внук, которого мы считали погибшим вместе с его матерью, Ариной Алсуфьевой.

Они сидели в гостиной, Катя — в кресле, с маленьким Андрюшей на руках, отец и сын Алсуфьевы — на диване напротив. Князь Андрей рассказал печальную историю гибели своей невестки, жены Ивана, поведал о случайной встрече с профессором Бернсом в Варяжской Академии.

— И вот теперь мы здесь, Екатерина Алексеевна и надеемся на ваше милосердие. А на профессора не гневайтесь, он поступил, как человек искренний и сердобольный. Смерть Арины — это то, что уже нельзя изменить, но остался ее и Ивана сын, наша отрада. И мы благодарны вам безмерно, видим, что вы любите мальчика, как родного, но он не ваш, вы же понимаете это.

Катя, прижимая к себе ребенка, целуя его пухлые щечки, молчала. Затем, через силу разжимая свои объятия, посмотрела малышу в глаза и нежно проговорила:

— Андрюша, посмотри на дядю, это твой папа. Иди к нему на ручки!

И протянула ребенка Ивану. Тот взял мальчика на руки, бережно, будто боясь причинить ему неудобство или боль, с надеждой вглядываясь в серьезные детские глаза. Прерывистым, севшим голосом проговорил:

— Сынок! Сыночек мой!

Он гладил мальчика по пушистой головенке, прижимал к себе, наговаривая какие-то несвязные, ласковые слова. Князь Андрей смотрел на сына с горькой печалью, потом перевел взгляд на Катю.

— Спасибо вам, Екатерина Алексеевна, за доброту вашу и за сердечность.

Катя бледно улыбнулась, встала, позвала няню, попросила собрать вещи малыша. В это время в гостиную вошел князь Максимилиан, с удивлением разглядывая открывшуюся ему картину.

— Князь Андрей? Чем я обязан вашему визиту?

— Мы с сыном, собственно, скорее к вашей супруге. Но мне хотелось бы поговорить и с вами, князь, наедине.

В кабинете, закрыв дверь, Максимилиан сразу же спросил князя Алсуфьева:

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

Князь Андрей, не торопясь, изложил ему всю трагическую историю своей семьи, рассказал об участии в событиях молодой жены Шереметьева, об ее согласии вернуть ребенка родственникам.

— Я понимаю, князь, вы уже успели разглядеть и ум, и доброту вашей супруги. Но женились вы на Екатерине Шумской не по велению сердца, а по приказу Императора, живете вместе совсем недолго, не то что полюбить, даже привыкнуть еще не успели. У моей семьи достаточно влияния, чтобы Император пошел нам навстречу и дал разрешение на расторжение вашего брака. Мой сын женится на Екатерине Алексеевне, она станет ему хорошей женой и матерью для Андрея и других детей, которые у них еще будут. Вам же мы выплатим компенсацию за доставленные хлопоты и неудобства, сумму которой вы определите сами.

На лице Максимилиана застыла холодная, непроницаемая маска. Он смотрел в окно, о чем-то раздумывая, в глазах его зрела буря. Но он всегда умел держать свои чувства под контролем.

— Я не знаю всех традиций других княжеских семей, князь, но Шереметьевы никогда не торговали своими женами. Да, история нашей женитьбы с графиней Шумской непроста, но она моя супруга и продавать ее я никому не собираюсь, даже в такую уважаемую семью, как ваша.

— Извините меня, князь Максимилиан, тема нашего разговора непроста, но прошу не усматривать в моем предложении урон для вашей чести. Так повернулись события. Екатерина Алексеевна, судя по всему, искренне привязана к ребенку и любит его, как собственное дитя, лишь поэтому я надеялся не разлучать их.

На этом их разговор закончился. Вещи ребенка были собраны, Катя посоветовала пригласить няню Андрюши с собой.

— Он еще совсем маленький, меня скоро забудет, а знакомый человек рядом поможет ему привыкнуть к новому окружению. Няня Глафира — девушка хорошая, добрая, внимательная. Она придется впору вашей семье, не сомневайтесь. А еще я советую вам хорошо проверить, случайным ли был сбой перехода в тот день, когда пострадала Арина. И хорошо охранять Андрюшу.

Князья Алсуфьевы убыли вместе ребенком и няней. В доме стало тихо. Максимилиан вошел в гостиную, где у окна стояла его жена, напряженно вглядываясь во что-то, видимое только ей одной. Он подошел, осторожно взял ее за плечи и развернул лицом к себе.

— Вы так любили этого малыша, что я искренне верил, будто он ваш сын, Екатерина. Мне жаль, что все так повернулась, но согласитесь, это правильно. Там его семья, он одной с ними крови. И он залечит им сердечные раны, что остались после гибели жены Ивана, теперь у них остался ее сын.

— Я понимаю. — глухо проговорила Катя, опустив глаза. — Я все понимаю. Вот только…

И она заплакала, горько и потерянно. Максимилиан обнял ее за плечи, прижимая к себе, она положила свои ладони ему на грудь и плакала, проливая безутешные слезы от своей потери. Когда слезы ее иссякли, Катя, отворачивая свое лицо с красными от слез глазами и распухшим носом, проговорила:

— Простите меня, князь, за мою слабость. И спасибо за сочувствие.

Она ушла, Максимилиан растерянно смотрел ей вслед. Впервые женщина извинялась перед ним за свою слабость. Он положил руку себе на грудь, туда, где прижимаясь щекой, рыдала его жена, ощутил влажность ткани и подумал, что, пожалуй, его супруга была еще и первой женщиной, которая оплакивала свою потерю на его груди.

Наташа, сестра Кати, старалась всячески отвлечь ее от грустных мыслей. Часто пересказывала содержание уроков, которые проводили с ней нанятые Катей учителя, показывала движения из разученных танцев, звала на прогулки в городской парк, который был неплох, по мнению Кати, для этого времени. Чистый, ухоженный, с цветочными грядами, с площадками и скамьями для отдыха. В нем имелась даже возвышенность для выступления заезжих скоморохов.

Младшая сестра заметно изменилась с тех пор, как вернулась Екатерина. Она немного округлилась, посвежела, бледность пропала с ее личика, робкие прежде глаза засияли. Новые платья и обувь, каждодневные уроки, из которых она узнавала о мире за пределами дома и родного города, все меняло ее ежечасно. Ее речь и манеры стали уверенными, полными достоинства, подрастала юная графиня Шумская.

Катя развернула ремонт в родительском доме, часами пропадая там, приглядывая за тем, как снимают старые обои и обивку, убирают темные подтеки под потолками, готовят растворы, кроят материалы. Пришлось заодно и перекрывать кровлю, изрядно прохудившуюся. Она выбирала новую мебель для комнат, делала заказы на ковры и гобелены, увлеченно рассматривая предлагаемые цвета и рисунки.

Князь Максимилиан вместе с капитаном стражи занимались защитой города от инферно, заодно он проверил несколько поселений, расположенных рядом с городом, кое-где заменил артефакты на новые. Их редкие встречи с женой за ужином или завтраком, немногословные разговоры на ничего не значащие для них обоих темы не сближали их. Они не стремились к сближению и не нуждались в нем.

Однажды вечером Максимилиан, зайдя в большую гостиную, увидел, что жена его, низко наклонив голову, рассматривает через сильную линзу какой-то предмет. Он остановился, наблюдая. Екатерина между тем острыми щипцами поковырялась в предмете, затем отщипнула от него что-то, покрутила перед глазами и гордо сказала себе:

— Прелесть! Истинная звезда Испахана!

Приложила к груди темно-синюю звезду, сияющую мягким светом, прошлась, плавно поводя бедрами, напевая незнакомую князю странную мелодию. Была в ее танце особая прелесть и притягательность, в этот миг она стала другой, женственной и очаровательной. В смятении чувств Максимилиан вышел из гостиной. В этот вечер они ужинали вдвоем, увлеченная книгой Наташа попросила ужин к себе в комнату.

— Вы не скучаете, Екатерина? — спросил вдруг жену князь.

— Нет. — коротко ответила ему она.

— А как же ваш взгляд на наш брак, вы его не изменили?

— От моего взгляда ничего не изменится, князь. Так сложилось, все как в одной притче, где мыши плакали и плевались, но упорно ели кактус.

— А что такое кактус?

— Видно, что вы не увлекаетесь домашними цветами. Это такой цветок. Цветет он очень редко, но колючек на нем чрезвычайно много, они острые и жесткие. Мы подчинились приказу Императора, теперь нам никуда не деться, будем упорно питаться кактусами, плакать и плеваться, но есть.

Максимилиан невесело усмехнулся:

— Я вам настолько неприятен? Хуже, чем кактус?

Супруга отзеркалила ему усмешку:

— А я вам? Вы наверняка строили планы взять в жены яркую красавицу, а женились на серой мышке. Смириться с таким сложно.

Что-то дрогнуло в душе князя, он встал, подошел к жене, поднявшейся из-за стола, положил ей руки на плечи и посмотрел в ее серые глаза, в которых вдруг отчаянно заметались смятение и страх. Он наклонился и поцеловал ее в приоткрытые губы, сначала нежно и невесомо, потом властно и жадно. Целовать ее оказалось приятно, ее растерянность и то, как она покачнулась в его объятиях, будто от головокружения, заставили его пойти дальше. Он подхватил ее на руки и занес в свою спальню. Там, целуя и лаская, растерянную и покорную, привычными движениями опытного мужчины раздел и уложил на постель, сбрасывая одновременно одежду с себя. Ее тонкое тело было гибким и сильным, бедра округлыми, а грудь упругой. Его руки исследовали каждый изгиб, каждую приятную выпуклость, а жена отвечала ему такими же жаркими ласками, он слышал ее тихие, протяжные стоны. Они оба забыли обо всем.

Когда Катя вскрикнула, он остановился, недоверчиво глядя ей в лицо. Две прозрачные слезинки выкатились из-под сомкнутых век. Он слизнул их, осушил веки поцелуем.

— Катенька, как такое может быть? Ведь ты была замужем?

Взметнулись длинные ресницы и отчаянный, умоляющий взгляд цвета грозового неба поразил его.

— Потом, все потом!! Прошу вас, не останавливайтесь, прошу вас, продолжайте!

Он довел ее и себя до состояния полного изнеможения, наградой им обоим было долгое, пронзительное блаженство. Позже, выравнивая дыхание, Катя лежала на его плече и мечтательно говорила:

— Теперь я понимаю тех женщин, которым нравится близость с мужчиной. Это прекрасно! И целоваться, оказывается, так замечательно!

— Благодарю тебя, милая!

Максимилиан посмотрел на жену. Прильнув к нему, она сладко спала.