Ты снилась мне

Глава 26

Айрин и Роман Апухтин поженились вскоре после рождения Лизы и теперь уже подруга Кати гордо носила небольшой животик, время от времени нежно поглаживая его руками. Князь Барятинский по окраинам города построил десятка четыре новых домов, двухэтажных, просторных. В них поселились зажиточные ремесленники, друзья Алексея, приехавшие с семьями из Киева, три семьи из Иванграда. Один дом он подарил Апухтину, один попросил оставить Император на тот случай, если он пожелает приехать в Белоярск по делам или на отдых. Улицы города стали оживленнее, в центре по распоряжению князя установили много фонарей с чародейским освещением и поставили беседки и лавочки для отдыха горожан. Предприимчивые лавочники получили разрешения и поставили здесь небольшие павильоны с выпечкой, сладостями, чаем и морсами. В глубине одной из аллей поставили закрытую эстраду с площадкой для танцев и в теплые вечера здесь звучала музыка и кружились в танце пары.

Екатерине не давали покоя слова Макоши. Она возвращалась к ним снова и снова, пытаясь понять, что настораживало ее. Неужели сама мысль о том, что Боги не всесильны и есть некоторая сила, которая нарушает их планы и замыслы приводит ее в такое расстройство?

В один из теплых весенних дней пришло сообщение о том, что на землях белоярских князей появились гули. Мерзкие твари, живущие вблизи кладбищ и обожающие лакомиться мертвечиной, не брезговали и живыми людьми. Ростом с очень крупную собаку, с длинной безволосой мордой, острыми желтыми зубами и глазами существа, ненавидящего весь мир, они пугали даже очень смелых людей. Никогда нельзя было угадать заранее, сколько особей водится в одном месте. Гули могли охотиться поодиночке, а могли сбиться в стаю и нападать сообща, будто подчиняясь приказу старшего. По слухам, в стае на ближайшем к Белоярску кладбище видели даже Лихо Одноглазое, которое не встречалось на землях Империи уже много лет.

Князь Барятинский обратился за помощью к Императору и через день в город прибыл отряд егерей — охотников на нежить. Вместе с ними на облаву ушел сам князь и трое его киевских друзей. В городе объявили осадное положение, закрыли для выхода из чародейской школы все ворота, организовали дежурства местных чародеев и стали ждать.

Утром, едва взошло солнце, возле дома Барятинских стояли в молчаливом ожидании шесть уненши. Один их них, самый высокий, стоял несколько впереди других, его руки были свободны. Остальные держали за руки маленьких детей. На их телах трепетали на легком ветру серые бесформенные одежды. И все они смотрели в окна дома. Катя вышла на улицу сразу же, как только слуги известили ее о приходе неожиданных гостей. В народе еще оставалась память об уненши с прошлых лет, поэтому на сей раз их никто уже не опасался. Княгиня прошлась вдоль ряда стоящих людей, высоких, беловолосых, бледнолицых и светлоглазых, будто в том месте, откуда они приходили, ничего не знали о ярких красках. Она остановилась возле того, кого считала старшим в этой небольшой семье, и молча посмотрела на него. Уненши странно, будто в попытке улыбнуться, искривил тонкие, бледные губы и проговорил:

— Хозяйка, мы нужны тебе, мы пришли.

— Спасибо. — тихо ответила Катя. — Как вас зовут?

— Зови меня… зови меня… — страданием исказилось лицо уненши, но он справился с собой и продолжил по-прежнему бесстрастно: — зови меня Павел, хозяйка, это имя ничем не хуже других.

Катя вздрогнула оттого, что этот диалог так напоминал тот, в котором уненши представлялся Максимилиану. И эта боль, это страдание в голосе и в выражении лица! Макошь говорила, что у них не остается памяти о прошлом, но этот Павел, Павел Второй, как окрестила его в мыслях Екатерина, в нем оставалось что-то живое, самая малость, мелкое зернышко чувства.

Княгиня поселила их в собственном доме, в гостевом крыле, предложила занять любые комнаты, по их желанию, но уненши расселились в первых же по порядку их нахождения. У Павла Катя спросила, в какое время все они предпочтут завтракать, обедать и ужинать и что подавать им на стол. Старший уненши равнодушно ответил, что оставляет это на ее решение.

День прошел незаметно, в мелких хлопотах по дому. В дом Барятинских пришли Бернсы всей семьей и Айрин с мужем. Катя предложила в эти тревожные дни пожить вместе. Детям хотелось погулять в саду, но она решительно запретила им это и они все пятеро собирали крепость из конструктора в три тысячи деталей, который совсем недавно изготовил для них Алексей. Днем княгиня пригласила Павла Второго для обсуждения возможных действий в войне с гулями и другой нежитью. Проходя через гостиную уненши будто запнулся, остановившись на несколько мгновений, разглядывая детей. Четырнадцатилетний Петруша возводил башню крепости, Ириша подавала ему кирпичики и разные арки и переходы, ей было уже одиннадцать лет, девочка обещала стать сильной чародейкой- целительницей и артефактором. Шестилетняя Лиза и трехлетний Миша огораживали крепость неприступной стеной. Им помогал семилетний Максимилиан. Лиза первой заметила уненши, засмеялась и щедрой рукой протянула ему красивый кубик:

— Дяденька, иди к нам играть, тебе будет весело! Максим поможет тебе!

Миша заулыбался открытой отцовской улыбкой:

— Весело, у нас весело! Петруша, тебе нужен этот кубик?

Уненши, растерянно втянув голову в плечи, продолжил свой путь, ничего не ответив детям, лишь на лице его вместо обычной маски равнодушия мелькало выражение недоумения.

Всю ночь лил непрекращающийся дождь, его ледяные струи били в стекла окон, ветер завывал и свистел в кронах деревьев, грохотал чем-то на крышах и улицах. Было тревожно, все, включая детей, спали урывками, то и дело просыпаясь от слишком громких звуков. Под утро сон сморил всех, но в это время на башне городской управы тревожно забил колокольный набат. Все взрослые тотчас же вскочили, принялись одеваться и проверять охранные плетения на окнах и дверях. Детей, измучившихся за беспокойную ночь, будить не стали, оставили с ними прислугу и Айрин с мужем. Апухтин было возмутился, желая идти вместе со всеми, но Катя в нескольких словах убедила его остаться охранять детей. Уненши вышли из дома первыми и сразу понеслись к западной окраине города. За ними последовали все остальные. У Кати сжалось сердце, именно в ту сторону два дня назад отправились охотники и Алексей с друзьями. А теперь оттуда надвигается угроза. Что же случилось?

Дождь прекратился, но ветер по-прежнему гнал низкие, серые тучи над городом, раскачивал деревья, пригибал кусты. Было сыро, холодно и сумрачно. Они прошли на окраину города и теперь уже явственно слышали злобное повизгиванье, шум от топота множества лап, рычание. Кате казалось, что смрадное дыхание гулей тоже долетает до них. Она приподнялась повыше в воздухе и тотчас же рядом с ней оказался уненши Павел, он будто старался прикрыть ее, выдвигаясь чуть вперед и громко говоря:

— Не спеши, хозяйка! Уненши справятся, они помогут вам!

Катя не успела ответить, внизу, из-за дальнего пригорка показались первые твари, за ними еще, и еще, и еще. Их была тьма и тревога в ее душе уже не просто звенела, она взвыла громкой сиреной. Что произошло с Алексеем и другими людьми? Откуда эта туча могильной мерзости? Такого не случалось никогда! Они просто сомнут городскую защиту, вместе со стражей и всеми чародеями! И она бросилась вперед, но ей не дали продвинуться даже на метр. Уненши выставил перед ней защиту, а сам вместе с остальными своими соратниками вылетел к передовым линиям наступавших на город тварей. Они парили в воздухе, отправляя вниз гроздья мелких серебристых шариков, которые проносились сквозь тела нежити, оставляя от них лишь серую пыль, оседающую на землю, и летели дальше, поражая следующих гулей.

С высоты Екатерине было видно, что не одни гули решили пройтись на битву с людьми. Впервые она увидела Лихо Одноглазое, ехавшее на красивой черной лошадке. Неужели и Кэльпи здесь, откуда шотландская бестия в русских землях и так далеко от воды? Одноглазое Лихо с длинным телом и короткими ногами злобно вращало единственным круглым, желтым глазом и завывало, запрокидывая лохматую голову и обнажая кривые длинные зубы. Один из серебристых шариков уненши прошил его насквозь и полетел дальше. Лихо замолчало, опустив голову и с недоумением разглядывая дыру в своей груди, которая быстро расширялась. Легкий прах серыми хлопьями сыпался вниз и уносился ветром. Кэльпи взбрыкнул и сбросил с себя останки седока, но и его тут же нашел серебристый шарик. До первых рядов защитников города смогли добраться только единицы гулей, которые после недолгой схватки были повержены. Лишь остатки их тел и мерзкий запах напоминали о том ужасе, что угрожал жителям города.

Стало тихо, так тихо, что слышен был звук капель, падающих с мокрых кустов и шорох шагов уненши, подходивших к ним. Катя подняла глаза на Павла Второго:

— Спасибо вам всем. Без вас мы все могли погибнуть.

— Не надо благодарить, хозяйка. — равнодушно ответил тот. — Мы здесь, чтобы помочь вам. Что дальше?

— Теперь возвращайтесь в дом. Я пройду скороходом туда, где охотники и наши люди должны были остановить гулей. Надо узнать, что там произошло, почему гули атаковали город.

— Я с тобой, хозяйка. Мы все с тобой. Переходом не пойдем, полетим, это будет быстро.

Они действительно быстро добрались до небольшого селения на берегу реки Белой. Место, где прошла битва, было видно издалека. Трава и земля, смешанные с кровавыми телами людей и нежити. Огромное поле, где полегли чародеи, одни из лучших. В отваге и мужестве они не дрогнули, нашли здесь свою смерть. Но и сотни тварей остались на этом страшном, жутком поле. И князь Алексей Барятинский тоже остался здесь. Катя стояла над его окровавленным, растерзанным телом, ей казалось, что душа ее замерзла и никогда уже не оттает. Князь и в смерти своей не выпустил меча из руки. Она так и завернула в кокон его тело, с мечом в руке. Потом они с уненши собрали остальных воинов и тоже поместили в защитные оболочки. Перед этим Катя поднялась ввысь и записала на кристалл все, что видела на поле, после этого продолжила записывать скорбную картину деревеньки, уничтоженной гулями до последнего жителя. Все, что видела она, увидели князья на картинке, которую показали им голубые кристаллы. Погибших защитников, останки жителей деревни, большие и совсем маленькие растерзанные тела. В тот же день вся Империя узнала о произошедшем в Белоярске. Когда Катя с уненши улетали в город, на месте поля битвы и деревеньки дымилась выжженная земля, ставшая памятником погибшим.