Ты снилась мне

Глава 25

Первые же мгновения в темной комнате ошеломили их тяжелым, невыносимым для дыхания смрадом. Алексей создал небольшой светильник и сразу же стал ясен источник запаха. В разных местах прямо на застеленный дорогими коврами пол были свалены трупы. Горничные, кухонная прислуга, дворцовые стражники — всем им не повезло прошедшей ночью оказаться на своих постах и рабочих местах. Голицыны не пощадили никого.

Князь сотворил еще один переход и они оказались в гардеробной комнате императорских покоев. Накинув на себя и жену Полог Невидимости, он подошел к двери и осторожно приоткрыл ее. В соседней комнате горел свет, похоже, это была спальня Императора. Один мужчина приглушенно говорил другому:

— Где это Катьку носит? Скоро пора обедать, а мы еще и не завтракали. Может пойдем, сходим на кухню, что этим мощам сделается. Он уже на последнем издыхании, скоро Голицыны станут править Империей. Даже не верится, Илья, что Катька такое провернула. А тебе как, ты веришь, что у нас все получилось?

Из дальней комнаты, видимо, из кабинета Императора, вышел еще один мужчина с бумагами в руках.

— Вы только посмотрите, Илья, Тимофей, какой размах был у нашего Годунова! Университеты в Иркутске, Хабаровске, Владивостоке! Судостроительные верфи! В Новосибирске и Томске — целые городки, в которых чародеи вместе с учеными мужами заниматься будут!

— К бесам его, с его планами вместе! Мы и без того найдем, куда деньги пристроить!

Катя с мужем переглянулись, мощное сонное заклинание накрыло покои, больше не доносилось до них ничьих голосов. Они вышли из гардеробной. Голицыны, все трое, лежали, раскинувшись, в креслах и на полу. На огромной кровати, казалось, дремал Владимир Годунов, обнаженный, прикрытый до пояса легким покрывалом. Пока Алексей связывал родственников Императрицы, Екатерина занялась Императором. Его дыхание было едва заметным, на бледном лице сохранилось удивление. Катя приложила ладони к его вискам, прикрыла глаза и направила тонким потоком силу в лежащее тело. Мозг Императора пробуждался медленно, с трудом возвращалась мышечная память. Пожалуй, если бы Барятинские чуть задержались, Император мог превратиться в растение. Подошел князь, присоединился к жене, положив свои ладони на ее пальцы. Ресницы Годунова дрогнули, он открыл глаза и бессознательным взглядом посмотрел перед собой.

Катя отняла руки от императорского лица, тихо спросила:

— Ваше Величество? Как вы себя чувствуете? Вы помните, что с вами произошло?

Годунов перевел взгляд на ее голос, всмотрелся и ласковая улыбка пробежала по его губам. Он поднял руку, провел кончиками пальцев по ее подбородку и печально произнес:

— Вы всегда спасаете меня, моих детей, мою Империю. Я задолжал вам столько, что уже никогда не смогу расплатиться. Проще было бы жениться на вас, но я опять опоздал. Князь, вы не собираетесь разводиться с женой?

— Нет. — сухо ответил Барятинский. — Вы, как я вижу, уже совсем пришли в себя, Ваше Величество. Поднимайтесь, я принесу вам одежду и мы с супругой расскажем вам обо всех обстоятельствах нашего дела.

Годунов поднялся, ничуть не стесняясь своей наготы и принялся одеваться. Он знал, что хорош, что его сильное, тренированное тело может вызвать только зависть и желание, но не отвращение. Екатерина, чуть смутившись, отвернулась и они по очереди с князем описали все, что происходило и происходит сейчас во дворце. Когда Император оделся, он был уже в курсе всех дел и напряженно раздумывал о дальнейших действиях.

— Скажите, для чего меня раздевали? Съесть хотели? — мрачно пошутил он.

— Думаю, хотели от вас что-то требовать, голый человек всегда чувствует себя беззащитным, уязвимым. — ответила ему Екатерина.

Через несколько минут они втроем уже выходили из скорохода в лагере, разбитом князьями Империи вокруг дворца.

В ответ на ноту, предъявленную Разумовским за подписью Годунова, посол Англии Уильям Шоу Кэткарт убрал английских солдат с охраны дворца, вернув их в посольство. Он также принес извинения, объяснив свои действия просьбой Императрицы, в связи с болезнью мужа боявшейся за свою жизнь и жизнь своих детей. На допросе в подвале Тайного приказа Екатерина Годунова призналась, что заговор готовился давно и переворот должен был произойти через месяц, однако же из-за гнева мужа ей пришлось ускорить события, применив артефакт, данный ей кем-то из родственников.

С английским послом они познакомились несколько месяцев назад на званом приеме. Красавчик Кэткарт приглянулся ей. Он был не только хорош собою и имел куртуазные манеры, но и признавался Екатерине, что она весьма интересна и образована. Английская и итальянская поэзия соединила их души, у них завязались любовные отношения. Постепенно милый Уильям, весьма искусный в постели, стал ее советчиком во всех вопросах. Он открыл ей глаза на жестокость и варварство Владимира Годунова, далекого от просвещенного Альбиона. Кэткарт утверждал, что русские земли чрезвычайно богаты, но пользоваться таким божественным даром могут только поистине образованные люди, а не дикие россы. Они задумали убрать Годунова и передать власть Голицыным при поддержке английской короны.

Екатерина не могла обвинить мужа в том, что он совсем уж плох. Нет, наоборот, он был неутомимым любовником, щедро одаривал ее подарками, находил время для интересных бесед, был ласков и предупредителен. Он одарил ее родителей и брата несколькими прекрасными домами, перевел на их счет крупные суммы денег, устроил других родственников на хорошие должности. После рождения детей Годунов был готов носить ее на руках. Но Екатерине было мало этого — она хотела править вместе с мужем, а ее родственники хотели поучаствовать в дележке имперской казны. Но в этом вопросе Император был подобен скале, он никогда не обсуждал с ней политических и экономических вопросов, а на ее интерес отвечал смехом и поцелуями.

И лишь милый Уильям ничего не просил у нее, довольствуясь их любовью. Поэтому она попросила его о помощи, сама же пока решила разобраться с теми, кто будет возражать против переворота и уступки власти династии Голицыных. Она была беременна от Уильяма, просила у Годунова пощады себе и ребенку и получила желаемое, отправившись до конца своей жизни в дальний сибирский монастырь.

Голицыны, все поголовно, даже самые дальние родственники, были лишены чародейских сил и памяти. Императорские мыслеходцы вложили им в головы новые знания и они стали мелкими купцами, ремесленниками, приказчиками в лавках, поселившись в разных городах Империи, где им были куплены небольшие дома. Род Голицыных исчез из списков имперского дворянства.

Англия получила жесткую ноту от Императора России, за вмешательство ее дипломатов во внутренние дела Империи было объявлено о прекращении дипломатических отношений между государствами на неопределенное время.

Дипломатическую миссию в полном составе выслали на родину. Во время пересечения границы Империи из багажа посла совершенно случайно выпал и разбился один из ящиков и на всеобщее обозрение выпали иконы русских мастеров, золотые статуэтки из имперских хранилищ и многие другие интересные вещи. Вся дипломатическая миссия последовала дальше, посол Уильям Шоу Кэткарт остался до выяснения обстоятельств, уверяя, что все эти, запрещенные к вывозу ценности, попали к нему случайно и ему не принадлежат. К себе на родину он так и не вернулся. На свой запрос о судьбе посла англичане удовлетворились ответом, в котором сообщалось, что тот сбежал из-под ареста и находится в розыске. Император Владимир Годунов не мог позволить, чтобы над ним и его рогами язвительно потешались туманный Альбион, а за ним и вся просвещенная Европа.

В Белоярске Барятинских ждали. Город жил в великом напряжении, веками в Империи жили спокойно, ничего не зная о переворотах и первые же слухи о происходящем заставили всех поволноваться. Князь успокоил стражников и градоначальника, а те, в свою очередь, поговорили с жителями, пересказывая им новости из стольного града.

Катя, едва успев помыться и обнять детей, ушла переходом к капищу Богини Макоши. Статуэтка Богини, вырезанная Максимилианом из соснового корня, бесследно растаяла на алтаре и за спиной Екатерины раздался голос Макоши:

— Беспокоишься, княгиня, все бросила — и сразу ко мне?

Катя развернулась, Макошь стояла перед ней все такая же молодая, статная и красивая, вот только лицо ее было усталым, а мудрые глаза светились беспокойством. Похоже, у них обеих сейчас были основания для тревоги.

— Мать всевидящая, Макошь. — наклонила Екатерина голову. — Что происходит в Явном мире? Та женщина, которую Богиня Лада прочила в верные жены и спасительницы Владимира Годунова, предала его и готова была отдать Империю чужестранцам. Ее родственники уже наметили, как будут рвать на части русские земли и сколько денег попадет в их карманы. Она сама чуть не лишила жизни Императора и носит под сердцем дитя от своего английского любовника. Что не так пошло в этом мире?

Макошь горько усмехнулась:

— Все не так, дитя двух миров. Годунов уничтожил уненши, дар Изнанки Хаоса, предназначенный для сбережения Яви. Ксения Лопухина убила сначала Арину Пересветову, данную Ивану Алсуфьеву для рождения сына, который не только возвеличит род Алсуфьевых, но и принесет славу русским землям. Кто и как воспитает теперь мальчика и кем он станет — не знает никто. Позже Лопухина приложила руку к исчезновению Максимилиана Шереметьева, а между тем его жизненный путь еще не должен быть оконченным, у него осталось много незавершенных дел. Екатерина Голицына, всем своим воспитанием предназначенная для Императора, вдруг становится изменницей и готова убивать ради обогащения своей родни. Так что все у нас не так, княгиня. Хотелось бы еще знать, почему.

Ничего не могу тебе сказать более, лишь то, что тебе не стоит считать, будто все самое страшное позади. Будьте начеку, не ослабляйте внимания. Порой самое мелкое событие может стать началом больших потрясений.

Сестра Наташа, едва Катя вернулась с капища, прислала к ней свою служанку с наказом без княгини не возвращаться. В гости к Бернсам отправились вместе с Алексеем, детьми и Айрин. В родовом гнезде Шумских было оживленно, бегали слуги, накрывая на стол, из кухни доносились умопомрачительные запахи. Навстречу им вышла Наташа с маленьким свертком в руках, рядом с ней, сияя счастливой улыбкой, шел Ланселот.

— О, Великие Боги! — бросилась к сестре Катя. — Как ты себя чувствуешь, Наташенька? Когда родить успела? А ну, покажи мне племянника!

— Вот. — протянула ей Наташа младенца. — Маленький Максимилиан. Пока вы Империю спасали, мы тут сынишку рожали вместе с мужем. Я же говорила, что выхожу замуж за лучшего мужчину!

Она нежно посмотрела на Бернса. Ланселот смутился, рассмеялся и сказал:

— Все за стол! Максюшу с собой берем, пусть привыкает к хорошей компании.

Они пробыли у Бернсов долго. После обеда полюбовались на ревущего малыша, пока ему меняли пеленки и кормили. Затем уложили его спать и любовались уже спящим. Потом просто обсуждали последние события и гадали, что будет дальше. К себе домой ушли уже в сумерках, прогулялись по вечернему городу, наблюдая как непоседливые дети скачут по дорожкам, смеясь и подзадоривая друг друга.

Петруша и Иришка спят, в доме тихо, за окнами темно. Катя после ванны в одном халате расчесывает волосы, заплетает косу, сидя на краю постели. Она думает о Макоши, о ее словах. Что-то в этом мире идет неправильно. Почему? Не она ли виной всему, пришлая душа из другого мира? Или же тот факт, что Боги вернули их с Максимилианом из Нави и этим нарушили естественный ход событий? Что ей делать?

В спальню зашел Алексей. Босиком, в домашних штанах, такой сильный, мощный, высокий. Император был излишне самонадеян, когда демонстрировал перед ней свое обнаженное тело. Он не единственный мужчина, которому природа не поскупилась на свои дары. Князь Барятинский — настоящий воин, крепкий, мускулистый. В его фигуре нет ничего чрезмерного, он сложен идеально. Сейчас он обольстительно усмехается, замечая, как разглядывает его жена. Подходит, опускается перед ней на колени, кладет теплые, большие ладони на ее лодыжки и, поглаживая, поднимает свои пальцы чуть выше. Не отводя от Кати своего взгляда, ласкает ее колени, целует их, проводит горячим языком выше, по бедру, прикусывает нежную кожу, облизывает место укуса. Поднимается, укладывает Катю на постель, ложится рядом и продолжает ее ласкать. Он ловит губами ее тихие, сладкие стоны, у него уже будто не две, а несколько рук и все они по-хозяйски жадно и требовательно распоряжаются ее жарким от желания телом. Его поцелуи кружат голову, заставляют забыть обо всем. Во всей Вселенной остались лишь они, взлетающие над землей, сгорающие в искрящемся блаженстве.

Утро было солнечным и принесло неожиданное открытие. Катю тошнило, она стояла над раковиной, держась за нее дрожащими руками, ее трясло и выворачивало до боли в горле. Рядом стоял Алексей, гладил ее плечи, убирал от ее лица волосы и взволнованно спрашивал:

— Что случилась, Катенька, милая моя? Чем тебе можно помочь?

Тут Катя вспомнила, что она чародейка и помогла себе сама. Со стоном облегчения прополоскала рот и отпустила края раковины. Муж тотчас же подхватил ее на руки, унес в спальню и, усевшись в кресло, прижал к себе.

— Что это было, Катя?

— Ничего страшного, милый, ты станешь отцом, а я в третий раз мамой. У нас в семье появится еще один ребенок.

— Катя, Катенька! Это правда? Ты не ошиблась? — Алексей обнимал ее крепко, с надеждой глядя ей в глаза. Она рассмеялась и муж поднялся из кресла и закружил ее по комнате. — Чудо ты мое! Любимая моя, драгоценная! У нас будет ребенок! Он будет звать меня папой! Я его уже люблю!

— Но это может быть девочка, дочка! — возражала она, обнимая мужа за шею.

— Прекрасно! Маленькая девочка! Что может быть лучше! — счастливо смеялся Алексей.

Дочка Лиза родилась у них в срок. Петруша и Иришка ждали ее с нетерпением и после рождения нянчились и берегли малышку. Голубоглазая, светловолосая, с милой улыбкой на личике, она стала любимицей брата и сестры. Они всегда готовы были гулять с ней, укладывать спать, развлекать играми, кормить. Их взаимная привязанность была настолько велика, что Алексей шутил:

— Это дети одной крови. Не знаю только, какой. Наверное, просто чародейской.

История повторилась, когда три года спустя родился Миша. Теперь уже втроем старшие опекали и растили младшего, один в один похожего на своего отца — голубоглазый, с милейшей улыбкой, светловолосый мальчуган был крепок и очарователен. Катя никогда не подозревала, что дети могут быть настолько дружными и так понимать и любить друг друга. Для нее это стало чем-то исключительным и отчасти настораживало. Порой она смотрела, как четверо ее детей гуляют по саду или мастерят что-либо на ковре в гостиной и тоскливое предчувствие сжимало ее сердце.

— Против кого или чего вы готовитесь выстоять, родные мои? Отчего вы так дружны, так сильно любите друг друга?

Она внимательно всматривалась в свое окружение, анализировала каждый прошедший день и не могла ни за что зацепиться. Все было обычным, ничто не настораживало ее.

Петруша подрастал и Алексей все больше времени уделял мальчику в чародейской и воинской подготовке. Их утренние тренировки были обязательными при любой погоде. Иногда Катя присоединялась к ним, но вынуждена была признать, что воин из нее на порядок слабее мужа и сына она могла обучить лишь чародейским навыкам. К этим занятиям она привлекала дочку, Иришка уже неплохо обращалась с боевыми и лечебными чарами.